Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 338 страниц)

Пашка сглотнул.

Другая мама повторила в конце почти слово в слово то, что ему приснилось.

Но этого же никак не может быть.

Ничего этого Пашка никогда не знал и никогда не думал.

Младший Соколов встал и какой-то сомнамбулой поплёлся в комнату, временно снова принадлежавшую ему одному.

Ещё насочинять, как кто к нему относится и что будет, пропади он, – Пашка мог. Но это – как?

Он что же, пророком заделался⁈

Внутри скребли кошки.

Согласиться со всем, что сказала Другая мама, быстро не выходило.

Она была тоже сукой до перепрошивки, это правда.

Телефон завибрировал.

Отец мог быть тысячу раз недоволен такой женой, но это же не повод становиться мудилой! Не повод.

Опять вибрация.

От мыслей сочувствовать бате внутри разевала драконью пасть злость.

Вибрация.

Спросить себя, почему?

Пашка сел на кровать.

Зажмурился.

Потому что сам отец никогда ему не сочувствовал. И потому что отец должен быть другим.

Почему?

Пашке нужен не такой отец.

Что-то царапнуло. Походу, слово «нужен».

Почему Пашку так бесит скотское отношение бати ко всем и вся вокруг?

Уж не потому ли, что он узнаёт в нём себя и боится таким стать в старости?

А если так… не будет ли отец единственным человеком… духом… который может помочь это понять? Помочь избежать этого?

Глава 9
Замут на замуте

Но ведь отец не станет слышать Пашку, что бы тот ни говорил. Между ними вообще никогда не было настоящего диалога. А теперь не будет и подавно.

За ночь младший Соколов сломал себе все мозги. А к утру кое-что придумал. Сомнительное более чем. Но сначала надо было решиться на очень неприятное дело.

Необходимое воспоминание в своей памяти он нашёл по дате. И успешно скачал. Но вот посмотреть не решался долго, даже подумывал не смотреть вообще, а использовать, так сказать, вслепую. Но это было глупо. Вдруг оно совсем не оказывало нужного эффекта?

Пашка дважды прокрадывался на балкон мимо спящей в зале матери и курил, пытаясь решиться. Потом прокрался ещё и на кухню: вынул из холодильника затянутую фольгой с канцелярской резиночкой (крышка упала и закатилась под холодильник во время всеобщего застолья) бутылку с остатками коньяка. Налил полную рюмку и вернулся в спальню. Плотно закрыл дверь. Сунул в ухо только один из наушников.

Потом глянул на рюмку. Вспомнил эту вечную рюмку около тарелок с едой у отца. Только с прозрачной жидкостью: батя предпочитал водяру. И вдруг встал, резко отдёрнул занавеску, сорванную вчера Юлей с зажимов (походу, мать её закрепила обратно), и выплеснул жидкость в окно.

Сглотнул и загрузил воспоминание.

«Лена!!! Ты совсем охерела⁈ Открывай щеколду, это и моя квартира тоже! Лена!!! Ты доиграешься, слышишь⁈ Ты, мать твою, так доиграешься, что костей не соберёшь! Лена!!!»

Видеоряд показывал пока только как Пашкин взгляд метнулся от тёмного экрана заблокированного телефона на дверь комнаты.

От голоса бати, ещё приглушённого, внутри разлился холод.

Видео качнулось: это Пашка соскочил с кровати и выглянул в коридор, на Другую маму, стоящую у закрытой входной двери, откуда долетал нарастающий крик:

«Всё! Покончено! Слышишь⁈ Радуйся! Клуше этой сдвинутая её мамаша с нашествием тропических пауков в башке нужнее оказалась! Открывай, Лена! Всё, завязал я с той бабой, слышишь⁈ И с ней, и с пиздюком, и со старухой! Радуйся, мля!»

Пашка знал, что сейчас будет. И хотел отвернуться. Но ему надо было убедиться, что это выглядит кошмарно.

И оно выглядело кошмарно. Ещё хуже, чем он помнил.

Вот по батарее гулко застучали соседи, а Другая мама сдвинула щеколду. Замок батя открыл своими ключами.

«Андрей, я тебя не пущу! Всё закончилось. Нужно это приня…»

Пашка всё-таки зажмурился, когда отец ударил мамку в лицо. И пришлось перематывать, смахнув пуши с драконом, «хе» и уведомлением о достижении сто семнадцатого уровня.

Желания пытаться достучаться до отца уже поубавилось почти критично. А точно ли Пашка сохранит это желание после части с отвёрткой? А если нет, то зачем смотреть?..

Он поставил паузу и опять полез курить мимо спящей матери на балкон. Изгрыз до крови нижнюю губу.

Попробовал воскресить недавнее признание перепрошитой родительницы, её рассуждения спокойным, уверенным голосом. Смогла ли бы она сама их повторить, посмотрев это?

Когда в киношках вдруг начинались бэки в прошлое всяких психов, маньяков, садистов или выёбистых хулиганов, и режиссёры пытались показать, как над теми издевались в детстве, Пашка никогда никого не жалел. Наоборот, радовался, что вот этой вот мрази хотя бы тогда досталось по полной. Считал заслуженным возмездием в обратной последовательности. Даже любил представлять, как того же Славку Марципанникова дома порют солдатским ремнём или запирают в сыром погребе бабкиной даче на всю ночь. Как он там плачет и зовёт мамочку. Сразу же воображал на месте получающих по заслугам злодеев из фильмов своих врагов. Злодеи тоже выёбвались – а в конце их нагибали. Иногда показывалось, что нагибали их и до сюжета, причём по полной.

Но чтобы таких жалеть…

– «Запилила», бля, – сплюнул с балкона Пашка, передразнивая Другую маму: даже не вспомнил, которую – всамделишную или приснившуюся в этом диком, непонятном, очевидно, пророческом сне.

Ну вот его самого с детства ебали за всё: и мать, и отец, и Серёга, и училки, и шайка Марципана. И чё? Он, может, и не идеал, но что-то баб не бьёт, и детей своих не пидорасит, и уж точно ни в кого отвёртки не втыкает.

…Хотя на счету Пашки три перевёрнутые отзеркаленные ноты, буквы «вав»…

Трижды нарушенная седьмая заповедь.

У бати была бы одна, если бы Пашку не откачали в больничке.

Но свою последнюю «вав» младший Соколов всерьёз не считал. И по поводу историка сильно спорно, и тоже не своими руками. Да и отца он удалил в состоянии аффекта, блин, как любят по телеку выражаться. Знал бы точно, что будет, и такого бы навряд ли бы наворотил. Вот была бы у Пашки пушка заряженная, хера с два он бы выстрелил в него, уж скорее в потолок. Даже и с отвёрткой в пузе.

Или нет? Или бухой в драке мог бы?

Отвёртка тоже так-то не нож или пистолет. А двинуть камнем в запале, особенно проигрывая, да попасть не туда вроде и Пашка мог бы вполне.

И потом бы обязательно пожалел.

Надо, чтобы батя понял, что он сделал. Не со слов. Надо ему показать.

Вернувшись в комнату, Пашка обнаружил на оставленном телефоне ещё три пуша с драконами и два с «хе» за непочтительность к предкам. Закатил глаза.

Если даже найти призрак и начать тыкать в него экран с видосом, хера с два батя что станет толком смотреть. Это и ежу понятно.

Можно бы на телек рядом с ним вывести, сделать погромче и зациклить. Так шансы бы повысились. Но к такому принудительному просмотру наверняка отнесётся батя с подозрением. Ещё решит, что смонтировано.

Не, надо было по первой идее, сразу в голове мелькнувшей, идти.

Чтобы не Пашка показал отцу видос, а тот, кому он доверяет. Баба Лида или сучья мамка Лебедева.

Что с бабкой сделается от таких кадров – неясно, не исключено, что и инфаркт. Не успеть можно с реставрацией и удалением памяти. И будет плюс четвёртая «вав» и минус первая бабуля.

Не, как бы не было противно, а «проводником» Пашка определил эту лопатомордую Екатерину Лебедеву.

Только сначала надо было убедиться, что призрачный батя трётся именно вокруг неё. Из разговора казалось, что так. Но с таким же успехом мог двинуть к бабке в деревню, к Семёну или ещё в какое неожиданное место. Вдруг станет зырить за всеми левыми, типа как кинохи смотреть, как эта ТП Лилька.

С отвращением Пашка попробовал забить батину шалаву во «В работе», но Екатерин Лебедевых оказалось в мире немерено.

Тогда он выбрался опять на балкон, по пути схватив камерой Другую маму. И очень нехотя кинул во «В работе» её.

Стал искать по слову любовница и быстро обнаружил воспоминание вскоре после перепрошивки. Смотреть Пашка не стал, сразу жамкнул паузу, едва на качающемся видосе мелькнула огромная мерзкая тётка. И запулил во «В работе» уже её.

Вероятность, что Пашка через чужую память-онлайн сможет увидеть призрака, которого сам владелец памяти не видит, была ничтожно мала. Но всё-таки стоило проверить, потому что альтернатива – незаметно следить так, чтобы увидеть, с Лебедевой ли трётся батя, но не спалиться, – казалась очень муторной.

Часы показывали половину шестого утра, когда Пашка врубил текущую минуту памяти папкиной шалавы, уверенный, что сейчас она спит.

Но ошибся.

Лебедева, походу, была на работе: на складе какого-то магаза. Но делала что-то довольно странное, и Пашка невольно всмотрелся в экран.

Кажется, она стояла, согнувшись, над почти пустым огромным ящиком. На самом дне лежали в два ряда куски какой-то ветчины в фабричном плотном целлофане. Лебедева пшикала чем-то бесцветным из баллончика с распылителем на ценники, потом отдирала их очень осторожно, промазывала клеем в карандаше и меняла местами. Закончив, положила правый ряд упаковок в пластиковый ящик, взялась за края и разогнулась. Понесла в торговый зал какого-то гастронома и выложила на витрину. Пашка выждал: Лебедева вернулась, собрала второй рядок из десяти кусков карбонада и понесла к компу около прилавка и кассы: магазик был не сетевой, а какой-то мелкий. Села и взялась пикать сканером штрихкоды на ценниках, помечая на экране товары просрочкой.

А потом подвинула своей ножищей из-под прилавка широкую бабскую сумку на молнии и стала укладывать запаянные куски мяса туда.

Пашка почесал репу. Это она чё, ща налепила на реальную просрочку ценников с нормальной колбасы, а эту списала и утащит себе? Офигеть!

Лебедева на том не остановилась. Глянув на наручные часы, она написала кому-то в воцапе: «Ты скоро там, Ань?» и, получив ответ о том, что «Аня, сменщица» будет только через двадцать минут и очень извиняется, взялась за тот же спрей и пошла к прилавку со свежим мясом. Открыла холодильник и начала рассматривать ценники. Обнаружив, походу, подходящий, пшикнула на этикетку, подождала и сняла её, даже не повредив. Клеем промазала прямо в недрах напольного холодильника, не поднимая рук: видать, ныкалась от камер. Переклеила ценник на другой кусок, а с него сняла и приладила к первому. Потом второй схватила своими сосисками с короткими обкусанными ногтями, холодильник закрыла и пошла пикать ещё одну «просрочку».

К приходу Ани мясо было в сумке на молнии.

– Птицу, конфеты, консервы и овощи не успела прошерстить, нужно сделать сверку, – уведомила Лебедева и добавила сурово: – Завязывай опаздывать, Ань. Я же не ломовая лошадь. У меня сын дома, я до смены не только поспать должна, но и прибрать, сготовить что, постирать. Имей совесть! Сорок минут лишних жду!

– Прости, Жорик в саду устроил представление, – засмущалась Аня.

– У тебя как не понос, так золотуха! – проворчала Лебедева.

– Беги уже, – замахала руками её сменщица, надевая большой красный передник.

Руки папкиной шалавы сняли такой же с себя и отложили под кассу.

– Давай! – прогундосила Лебедева. И взялась за лямки сумки, повесила на плечо. Её чутка перекосило: было видно по углу обзора.

– Опять утиль домой несёшь, Кать? – попеняла сменщица. – Отравитесь там, в самом деле.

– Проварю и нормально. Мы с Ваней привычные. Спокойного тебе дня. Только теперь уж я на сорок минут позже явлюсь, имей в виду!

Аня помрачнела, а кадр сместился и покачался по утреннему городу к остановке автобуса.

Офонареть чё она вытворяет! Она чё, так всю жратву домой тащит на халяву⁈ А попорченное продаёт⁈

Пашка взвился и подорвал зад, хватаясь за джинсы. Надо было успеть к Лебедевскому дому раньше этой воровки блядской. Хату взламывать, только если никого снаружи не увидит. Но навряд ли же батя торчит с дрыхнущим поутру Лебедевым, правильно⁈ Если вообще с ней, то должен таскаться следом… А если нет: то где его искать?

Спасибо службе такси, приехал младший Соколов вовремя. Выскочил из тачки до того, как на кадрах в телефоне Лебедева выволокла из автобуса свою поклажу награбленного хавчика.

Где ждать? Если теория верная, отец не должен его сейчас увидеть ни в коем случае!

Пашка взломал подъездную дверь игрой и спустился ко входу в подвал дома, затаившись в закутке. Сердце бешено стучало. За обзором Лебедевой смотрел на экране, готовый тел заблокировать быстро, когда увидит на кадрах подъездную дверь. Но время было херовое: утро, постоянно кто-то шастал, заставляя вжиматься в стенку и гасить экран.

И наверняка бы Пашка блядину эту так профукал, но допобзор-онлайн оказался не нужен: он и без того понял, что верно угадал батину дислокацию. За возвращающейся домой Лебедевой плёлся отец и всё время бубнил:

– … лучше бы увальня своего бесполезного на работу отправила, Катя! Куда столько тащишь всякий раз⁈ Поймают тебя, дуру, за руку или потравится кто! Так ты вообще сядешь! Стоит того жратва, что ли⁈ Ты больную свою мамашу кормить не должна никому! И лба этого тоже особо! Сидит, трубит целыми днями, паскудник! – Шаги поднялись по лестнице, и такой до ужаса знакомый голос последовал за ними, отдаляясь вверх. – Пипиську свою теребит, по непотребным сайтикам шныряет, пока ты вкалываешь! Вот поглядишь: спит он там? Хрена с два…

Голос заглушила закрывшаяся на втором этаже дверь.

Пашка опомнился и открыл глаза, вспомнил, что люди, вообще-то, дышат, так природой задумано.

Сердце бешено барабанило.

Итак, план можно воплощать.

И лучше бы не откладывать.

Пашка вышел из подъезда и отошёл от дома подальше. В первом варианте задуманного надо было купить левую симку, но потом он изобрёл что получше.

Номер Лебедевой нашёл в её памяти. Сохранил в контакты. Отыскал её в воцапе. Вдохнул и выдохнул пару раз. И повесил двенадцатиминутный видос грузиться. А сам полез через «В работе» в настройки Лебедевой.

Назначил ей действие: скачать видос и удалить переписку с отправителем – это первое. Потом – посмотреть видео без наушников несколько раз, но чтобы не слышал сын. Потом полез в желания и закрепил там «Никому не говорить о видео, которое мне прислали» и «Часто пересматривать видео, проговаривать вслух, что думаю, если меня никто не слышит».

Когда вернул воцап на экран, отправившееся сообщение пестрело двумя синими галками.

– Хорошего дня, бать, – злобно уронил Пашка вслух, и диалог с Лебедевой перекрыл пуш с новой «хе» за непочтительность к предкам.

Пускай изучит, что делал, и послушает, что теперь о нём станет думать эта кобыла. Может, из её гнойного хлебальника дойдёт.

Пашка опять зажмурился до разноцветных разводов.

Батя должен прийти. Сам. Если не придёт, если не поймёт, если не захочет поговорить – то и хер с ним вообще. Ничего ему, значит, не поможет. И ничего Пашка не будет ему должен. Если так, батя будет уже совсем конченным выродком и мудилой.

Младший Соколов смахивал новые пуши с «хе», когда вдруг позвонил Марципан.

– Срочно надо встретиться, ты где⁈ – с места в карьер бросился Слава, хотя было начала восьмого утра субботы.

– Что опять? – состроил гримасу светофору Пашка. Что-то снова Марципана в его жизни становилось многовато, блин.

– Полный трешара! Кажется, я сделал своего отца инвалидом! – заикаясь, безумно выдал Славкин голос в динамике.

– Э… – поднял брови младший Соколов. – Отруби это с адаптацией, и делов. Оно ж подтянет память, даже без сотого уровня. Или тебе баллов не хватает? Кредит, что ли, нужен? – хмыкнул Пашка, и телефон вздрогнул: похоже, дали льва тщеславия.

Тут хоть сто раз примирись и подружись, а чувствовать себя круче Марципанникова будет приятно до скончания всех времён, даже и в Аду!

– Чувак, я боюсь! – выдохнул бесстрашный Марципан панически. – Очков тоже негусто, но очки можно собрать. Я не понял, какого хера это вышло! Это сраная адаптация и сделала с ним, блять!

– Адаптация чего? – уточнил Пашка.

Слава отчётливо сглотнул.

– Не тяни кота за яйца! – разозлился Соколов-младший. – Сам позвонил, теперь телишься! Думаешь, мне делать не хер тут⁈

Телефон у уха снова вздрогнул – наверняка драконом. А Марципанников прошептал:

– Адаптация того, что отцу не сказали тринадцать лет назад о том, что у него… родился внебрачный ребёнок. Моя типа сестра. Тут ебаная муть навертелась! Можем встретиться⁈ Я так, бля, наклацаю, походу, Третью мировую или взрыв атомной бомбы своими кривыми руками, пытаясь трояк в семестре переправить!!!

Глава 10
Сатанинская бутылка

Заполучивший уже сто восемнадцатый уровень Пашка встретился с Марципаном минут через сорок, в беседке. И тут вокруг продолжала бродить та самая тётка, которую Слава игнорил в прошлый раз и продолжил сейчас: явно трупачка. Пашка на неё тоже перестал внимание обращать – слушал.

– Сначала песня была. Как в другой мир попал прямо, – говорил бледный, куда более похожий на ожившего покойника, чем призрачная баба, Марципанников. – Муторно только оттого, что отец с мамой стали… Такие… вроде крутецкие. Только ваще не они.

– Это да, – вставил Пашка.

– А в прошлое воскресенье… – здесь Слава сделал паузу, будто собираясь с духом, но таки продолжил: – отец собрал нас за столом, сообщил, что долго был неправ, а теперь хочет всё исправить. И… рассказал мне и маме, что у него есть ещё дочка!!! – выдал Марципанников, и Пашка выпучил на него глаза. – Типа ей тринадцать. Типа он с её мамкой когда-то замутил чутка, а потом та пропала. И вдруг объявилась и сказала – вот, его дочка. И типа отец с тех пор дочке этой помогал постоянно, виделся, гулял даже!!! Он её считает такой же своей родной, как и меня!!! Прикинь!

– Мать опять его бросила? – догадался Пашка.

– Куда там! – выпалил Марципанников. – Это и есть главный трешак! Она сказала, что понимает его! Что ребёнок не виноват! И что будет честно этой Насте стать частью нашей семьи! Типа мне надо общаться с сестрой, а ей со мной!

– Ахереть.

– Это не всё! Они в среду вечером устроили ужин у нас! Позвали эту бабу, Лизу, и девку! Просто сюр. Мама с отцовой любовницей за одним столом, общаются, сука, ищут, чем мы с девкой похожи характерами и на внешку! Прикинь!

– И чё, сильно похожи? – прыснул Пашка.

– Те, может, рожу начистить профилактически? – прищурился Марципан. – Тупая девка бляди этой – мне никакая не сестра! Хрена с два я с ней стану возиться! Ну и короче… – Он очень тяжело вздохнул и уставился в пол.

– Ты чё… ты удалил её, что ли⁈ – ахнул Пашка. – Игрой⁈

– Да ну я же не псих всё-таки! – отшатнулся Слава с возмущением. – Тупая, но живая же. Она мне не мешает, если к нам отношения не имеет. Нет, я… – Он зажмурился. – Короче, я же прокачался уже. Нашёл в памяти этой Лизы дебильной, мамаши её, день, когда она решила отцу сказать про ребёнка. И переправил, типа она не говорила, скрыла. С адаптацией. Три дня до того на эту адаптацию баллы набирал, дорогущая, под триста тысяч. Сорок три квеста сделал, хорошо хоть бонусы пошли стоящие. Ну и применил…

– Норм идея, – одобрил Пашка с примесью уважения. – Каким боком тут отец-инвалид? – тут же вспомнил он.

– Да я сам откуда знаю, бля⁈ – рассвирепел Марципан, и его телефон громко завибрировал на лавке. – Первый день нормально всё было. Родители эту чухню забыли. Опять идиллия, все дела. Я папку проскринил всяко: ни следа воспоминаний.

– Она чё, явилась говорить сейчас про дочь? – предположил Пашка. – И покалечила твоего батю?

– Ты совсем дебил⁈ – прищурился Слава. – Как бы она его покалечила, в ней пятьдесят кг веса! Ты вообще видел моего отца⁈ Говорю же: удалились на хер успешно и Настя, и Лиза-блядина с ней вместе, может, отец и имени бы не вспомнил даже её, он с ней по пьяни ваще замутил, я так-то проверил. Удалились чисто, но папа какие-то колёса стал принимать в непомерных количествах, – помрачнел Марципан и вытащил сиги. – Вчера у него что-то там обострилось, – продолжил, прикуривая, он. – И короче: они теперь с мамкой считают, что у него уже тринадцать лет рассеянный склероз. И это только звучит, блять, лайтово! Это писец, а не болячка, и она не лечится! Надо на таблах дорогущих сидеть. Аналоги наши – фуфло. А ещё в полиции работать нельзя, и типа батя столько лет скрывает эту херобору!

– А при чём… то есть это потому, что он забыл про дочь, что ли? – не въехал Пашка. – Лаг?

– Я не знаю! Там при тяжёлых формах – ваще инвалидность. И это не про забывчивость, не то что типа склероз, там жесть! Я почитал всё.

– У тебя баллов нет убрать его с адаптацией? – уточнил Пашка.

– Да я, блять, сру теперь! – чуть ли не плаксиво выпалил Марципан и скривился. – Можно баллы набрать. А что взамен вылезет⁈ Я вообще связи не понимаю, с хера это случилось⁈ Если у всего такая побочка… в натуре, не игра, а «Сатанинская бутылка».

– Какая ещё бутылка⁈ – выпучил Пашка глаза.

Сатанинская⁈ Он что, знает⁈

– Да рассказ такой есть, – сплюнул Слава на пол беседки и растёр харчок подошвой. – Чел душу продал, у него все хотелки сбываются, пока бутылка у него, только всё через треш. А избавиться можно, если продашь дешевле, чем купил. Ну суть тут в том: что сбывается через жопу.

– Душу продал? – увидел Пашка совсем другую суть.

– Да ну забей, нах! Это я к слову. Делать чё⁈ Чем больше редачу, тем хуже выходит! Прямо как ты говорил тогда!

– Должна быть логика. Игруха всё логично делает, – закусил губу Пашка, давя желание просветить Марципана по поводу того, как он угадал со своей бутылкой. – Ты говорил, батя твой девочку эту содержал типа всегда?

– Ну он же не мурло какое, – сощурился Слава. – Если заделал ребёнка, отвечать надо. Хоть ты бухой, хоть косой. Говорю же: она пришла к нему уже с младенцем, не отморозиться же было! Это я решил Настю выпилить, отец бы никогда так не поступил! Чё за предъява⁈

– Я те слова не сказал поперёк, – отметил Пашка. – Я к тому, что игруха не правит прошлое. Только восприятие. И если твой отец куда-то бабки немаленькие – на маленькие особо ребёнка не вырастишь – годами девал, то игрухе надо было подобрать замену. А может, и чё ещё он делал из-за этой девахи. Уезжал там, типа того. Вот и заменилось на болячку, на которую нужно было тратиться и нужно будет опять, которую батя твой, как дочку, скрывал, и это ему мешало. Вроде логично.

– Офигеть! Точно! – встрепенулся Слава. – Стоп, – тут же добавил он. – Это, если я его от рассеянного склероза вылечу прилогой с адаптацией и память снесу, то новая поебота подтянется? Окажется, что отец тринадцать лет был на счётчике у бандюганов, или в казино играл, или наркотой баловался, или другая какая муть⁈

– Скорее всего, – согласился Пашка.

– Охуеть, – схватился за голову Марципан.

– Можешь его без адаптации вылечить, – подумав, добавил младший Соколов. – Типа прошло вдруг. А раньше было. Адаптации вообще муть, с ними надо аккуратнее. Ахуительно всё перекраивают, и не отрегулируешь.

– Может, вернуть этих Настю и Лизу? – ссутулился Марципан.

– Это как знаешь, – пожал Пашка плечами.

– Просто вылечить без адаптации я и ща могу сам, на это хватит очков, – продолжал бывший одноклассник, глядя в пол.

– Ну и заебок вроде. Ты прокачался до сотого, да? – уточнил Пашка.

– Сто седьмой ща. Только что-то одна поебень. Ты сам как? Не шарашит?

– Шарашит то и дело, – без подробностей сознался Соколов-младший. – Ты б ещё проверил, что у той Насти вылезло взамен дотаций от твоего бати, – отметил он. – Тоже ведь какой-то дичью могло заместиться.

– Бля-я-я-я! Су-у-у-ука! – выругался Слава. – Слушай, те не кажется, что игруха нас в итоге угробит? – вдруг добавил он. – Ни хера она не помогатор. И никакие учёные её не разрабатывали, мура это всё. И правильно в Васинской теории только то, что мы – крысы подопытные. Или там жертвенные тушки. Ты не думал завязать? Выпилиться?

– Это нереально, – честно сказал Пашка. – Думал. Нарочно так пойдёт, что хера с два. Когда я первый раз решил, ты объявился с обсёром и другие пользователи повылазили. А потом – историк.

– А мне квест помог понять, что ты мне подгадил на самом деле, – закусил губу Слава. – Значит, если бросить играть, у других квесты будут на мне клиниться, так?

– Типа того, – кивнул Пашка.

– Но мне не нравится это всё. Чёт надо делать.

Он умолк, подкуривая очередную сигарету.

Мёртвая женщина снова прошла мимо входа в беседку и двинула вокруг неё свой миллионный круг.

– Есть одна тётка странная, – вдруг проговорил младший Соколов, провожая покойницу взглядом. – Только не угорай, – с угрозой предупредил он. – Меня на неё когда-то квест вывел. Тётка – гадалка типа. Она мою бабку Лиду чуть на дом не развела, по квесту я бабулю спасал. Только адрес гадалки этой записал, и чёт решил позырить на неё, сильно странные штуки она бабке говорила, – минимизировал подробности Пашка. – По виду – чучело из анекдота. Но она… как будто про игру знала.

– Как⁈ – вытаращил глаза Слава.

– Ну, не прямо. Она в бредовой манере, типа пророчества, говорила. Но по делу. Потом… кое-что подтвердилось. Короче, она сказала, что может помочь выпутаться. Но… за миллион баксов.

– Чё⁈ – отвесил челюсть Марципан. – Ты больной?

– Ну я и послал её потому, – разозлился Пашка, и уже его телефон завибрировал драконом. – Но сбылось потом, – внушительно добавил он. – Догоняешь?

– Что именно? – хмыкнул Марципанников насмешливо. – Ты знаешь, как вся эта лавочка работает? Говорят размытое, что под любую ситуацию можно подтянуть, и лохи ведутся.

– Она сказала точно, – отрезал Пашка. – Даже значок достижения из прилоги нарисовала мне. Точь-в-точь!

– Так, может, она – пользователь? – поднял бровь Слава. – Ты скринил её?

– Нет, она сказала телефон в коробке у двери оставить, а потом я в ахуе был.

– Ну так позже чё не вернулся? Телефон в коробке – наверняка же пользователь! Или бред какой-то. Ты меня развести пытаешься, что ли?

– Это она меня пытается развести. Если она пользователь, на хера ей от меня бабки? Если она просто мошенница, с хера она у школьника просит столько лаве? Это же запредельная, нереальная сумма. Просто вдруг… она реально что-то способна сделать? – закончил Пашка уже почти шёпотом.

– Типа чего?

– Не знаю. Но мне муторно к ней идти, – откровенно признался младший Соколов. – А разобраться надо.

– Давай я пойду и проскриню? – предложил Слава. – В башке ж можно посмотреть, пиздёж или нет.

Пашка кивнул. Он, собственно, ради этого и рассказал про гадалку.

В таксо Слава спохватился и предупредил, что если Пашка его разводит, надо ему поберечься. В целом понятно – всё звучало максимально бредово. Но очень надо было проверить на ком-то гадалку, к которой один Пашка стремался заново идти. Потому что она была странной даже с поправкой на продажу души. Игруха вот не даёт никаких пророческих фич. Может, конечно, контракты старого образца были другие… Но если так: то бабень будет реально полезной и вполне способна что-то уметь эдакое. Но не за лимон же баксов!

Короче, не зря Марципан ёрзал: и правда сейчас был в роли подопытного кролика.

Пашка показал дом, назвал квартиру и вместе со Славой не пошёл. Ждал у падика. Думал.

Собрать лимон зелени казалось анриалом. Это вылезет жопой сто пудов. Не так – так эдак. Может, потому она сама и не делает?

Но на кой ляд кому-то целый лимон зелени? Вроде по хер этой бабе на всё, раз после десятков лет на контракте до сих пор живёт в панельке с ремонтом из фильма о нечисти…

Марципанников проебался на полтора часа!

Пашка уже всерьёз думал, что надо идти своего кролика спасать. Но оттого становилось ещё муторнее. Мало ли что эта баба умеет? Что, если она спокойно влияет на пользователей «Доп.реальности»?

А может, она внушила просто своё «пророчество»? Типа он вспомнил, что оно было, когда уже случилось? Как адаптация? И тогда от неё пользы ноль.

А если её скрутить? Типа физически? Пашка же теперь биоробот.

Но ей может быть не надо ни на что наводить камеру. Когда она душу продала, и мобил-то не было… Вдруг другой принцип работы? Вдруг она не слабее Пашки на деле? Вон Островская же не выглядит тяжеловесом, а покруче Капитана Америки апгрейтнута.

Короче, не пошёл младший Соколов на выручку. Только позвонил раз двадцать, почти уверенный, что Марципан как-то умудрился уйти, например, пока покупал Пашка сиги в ларьке на углу дома.

Но он ошибся. Наконец-то тот появился на крыльце подъезда.

Ещё более потерянный, чем утром.

– Чё там? – подскочил Пашка.

Марципан посмотрел на него растерянно и моргнул.

– Это не шарлатанка… – пробормотал он и как-то дёрнулся всем телом. – Переварить надо.

– Колись, чё было⁈ – допытывался Пашка.

Выглядел Слава совершенно ошалелым. С полминуты молчал, но младший Соколов повторил вопрос и даже тряхнул его за плечо.

Марципан отшатнулся.

– Погоди ты… Она… реально знала, что не могла. Не мошенница… – отрывочно бубнил он.

– Бабло просила? Предлагала что-то? – подсказал Пашка.

Слава кивнул.

– Просила. Пять лямов.

– Баксов? – выпучил зенки Соколов-младший.

– Не. – Слава снова словил вечность, но всё-таки пробубнил: – Рублей.

– Не понял, – возмутился младший Соколов. – Да с хера тогда мне столько⁈

– Ты думаешь, у меня есть пять лямов, что ли? – вынырнул из затупа Слава. – Л-я-я-я, где я столько возьму⁈

– А на хера? Что она сказала, ты понял-то?

– Понял, что прав был. Игруха – «Сатанинская бутылка», которая угробит меня и моих родных, если не изба… – Слава вдруг моргнул, и глаза его не открылись полностью, а остались прищуренными. – Стопе! Соколик, – вспомнил он погоняло, которым вместе со своей шайкой любил называть Пашку, когда нагибал в школе, – откуда она взяла про Стивенсона?

– Чё⁈ – совсем запутался младший Соколов. – Про кого?

– Ты ей сказал про Стивенсона⁈ – угрожающе гнул Слава. – Только ты мог! Ты на связи с ней, что ли, блять⁈ Ты что удумал⁈

– Я не знаю никакого «сона»! – возмутился Пашка.

– Я ночью про рассказ вспомнил, тебе одному сказал! Ты меня разводишь с этой бабой ебанутой⁈ Сначала тащишь сюда, а потом её озаряет про то, что я сказал одному тебе⁈ Вы мне пять лимонов наших против ляма баксов наплели, чтобы я решил, что это мало⁈ Ты, блять, меня семьёй моей будешь шантажировать, ушлёпок⁈ – перешёл Слава на крик и вдруг сильно толкнул Пашку в грудь. – Я к тебе за помощью, а ты меня разводишь⁈

– Полегче! – перехватил его руки младший Соколов. – Ща рыло тебе сверну, придурок, будешь пихаться!

– Разводи кого другого! – выкрикнул Слава. – Дебилоид! У меня реальные проблемы, у меня отец инвалидом стал! Чуть родители не разошлись! Я к тебе за помощью, а ты мне мстить за школьные обидки⁈ – брызгал слюной он. – А я уже решил, что ты – нормальный! Хера с два! Не прогибался бы нормальный с третьего класса! Чмошник ты и мурло!

Пашка заехал ему в скулу под вибрацию в кармане.

Но в прямую драку Слава не полез.

Сплюнул кровь разбитыми губами и сверкнул очень нехорошим взглядом.

– Не переживай, уж не обращусь, сучара! Разводи кого другого. Бывай! – просипел он и стремительно пошёл прочь к выходу из дворов на проспект.