Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 338 страниц)

– Что-то еще случилось?

– Нет, – отозвалась она, направляясь к Брендону и спрашивая у него: – эм… А вот второй лоа… С мешком который…

Тонтон-макут, упомянутый неизвестной Ноа, интересовал её.

Колдун тут же уточнил:

– Тонтон?

Лоа дернул плечом, громко напоминая:

– Сказал же – не говори лишний раз!

Брендон обернулся к нему:

– Тонтон – всего лишь «дядюшка» значит. А макут – мешок.

Лоа прошептал, почти растворяясь в темноте ночи:

– Всего лишь «мешок»… Всего лишь «дядюшка»! Посмотрел бы я на тебя… – он предусмотрительно втянулся в камни ограды, исчезая из перекрестья взглядов Эвана и Брендона.

Колдун отрешенно напомнил:

– Тонтон ест только детей! А ты отнюдь не дитя.

Ответом ему было молчание. Брендон вновь повернулся к Вик:

– Так что тебя заинтересовало в Дядюшке с мешком?

Вик отрицательно качнула головой:

– Я уже услышала ответы на свои вопросы. Надо же, людоед с мешком.

Эван, все так же удерживая её в своих объятьях, напомнил:

– Тальмийские боуги тоже были страшные и опасные. Одни Окровавленные кости чего стоят – тоже же охотился на детей. Но их всех уничтожили, Вик. Тонтон, судя по всему, тоже уничтожен – в Олфинбурге. Или прочно заперт в мире мертвых, как верят карфиане. Он сюда не придет. Он больше никого не убьет и не съест.

Вик заметила, как осторожно выглянула голова лоа из камней и тут же скрылась обратно. Эван извинился и отпустил Вики:

– Пожалуй, попробую я сам поговорить с лоа. У меня как-то лучше получается, без обид, Брендон.

Тот дернул плечом:

– Какие обиды. Буду только рад, если лоа разговорится. Как-то не хочется больше новых жертв его шуточек.

Вик вспомнила события этого вечера – она не знала, рассказали ли о случившемся Брендону:

– Сегодня днем Лео пострадал от иллюзии. До сих пор прячется от парней – волнуется, что натворил. – она посмотрела на задумавшегося Брендона и вспомнила еще одно дело: – кстати… Я сегодня была в библиотеке и кое-что узнала: отец Маркус уже разобрался с нападением неры Золы Аранды на нериссу Симону Перелли?

Брендон снова нервно дернул плечом, направляясь в сторону дома:

– Лера Виктория… – и куда делось его простое обращение к ней? – Марк уже почистил память нере Аранде. Она ничего не помнит о своей ревности к нериссе Перелли. Наказывать за то, что было совершено в безумии, в Тальме не принято.

– А дело? – напомнила Вик.

Колдун сверкнул алым эфиром, зная, что не впечатлит этим Викторию. Он честно признался:

– Я не успеваю с бумагами. Дело Чернокнижника, дело Перелли, проверки на одержимость… Я зашиваюсь, Вики… Я ничего не успеваю.

– Могу выделить тебе двух очаровательных помощниц.

Брендон закономерно отказался:

– Спасибо. Я же напугаю их…

Вик взяла мужчину под руку:

– Не напугаешь. Детективы Мэри и Анна не из впечатлительных, а с документами работают очень хорошо. – она напоследок оглянулась на Эвана, застывшего у ограды сада. Брендон тоже посмотрел в сад:

– Странно. Этот лоа так привязан с Эвану. Словно он его чем-то сильно впечатлил.

Вик призналась самой себе, что странная связь Эвана и лоа тоже тревожила её, но вслух это говорить не стала, заходя в тепло дома.

– Кстати, что с рукой? – все же спросил Брендон, стаскивая с себя пальто и оставаясь в своем костюме-неприятности: широких брюках и свитере.

Вик обреченно выдохнула:

– Всего лишь бита.

– Наглеет, наглеет народ Аквилиты. Ходит на тебя всего лишь с битой.

Вик не удержалась и рассмеялась:

– Думаешь, растеряла я свою репутацию?

Он искоса посмотрел на неё и усмехнулся:

– Все может быть, лера Виктория.

Она закрыла дверь и честно сказала:

– Брендон… Давай дружить? Я устала от твоего обращения.

– Мне казалось, что после чистки воспоминаний Марка, я стал тебе немного… Противен.

Она подалась к нему и обняла одной рукой:

– Бешеные белочки, я не понимаю, что творится в твоей голове.

Он признался:

– Вот не поверишь – в ней все складно и логично. Я боюсь лишь одного – инквизиция придет опять и все разрушит. Самое противное, что её действия задевают не меня, а женщин вокруг меня.

Она отстранилась:

– Я могу за себя постоять.

– Ты – да, а вот… – он осекся.

Вик твердо сказала:

– И неведомая она тоже. Ты не привлекаешь слабых девушек, Брендон. Смирись, что ты нравишься очень сильным и самостоятельным.

Его вывод был ошеломителен:

– Грег убьет меня.

Вик предпочла отмолчаться, направляясь в спальню – день был слишком длинным, и она отчаянно нуждалась в отдыхе.

* * *

Эван серьезно смотрел на играющего в «Колыбель для кошки» лоа.

– Тебя в этот мир протащил Тонтон в своем мешке, да?

Лоа выпрямился, и тут же запутавшиеся ниточки полетели прочь по ветру:

– Невероятный вывод. С чего бы?

– Так… – Эван облокотился на каменную ограду и стал всматриваться в сонный океан. – Просто подумалось. Раз тебя не вызывали, раз твоего имени не было на фиксаторе… Сколько тебе лет?

– У лоа нет возраста. Я старше тебя…

– Ты напуганная девочка, которую чуть не убил один урод.

Лоа закашлялся:

– Ты… Ты… Глубоко ошибаешься!

Эван повернулся к ней:

– «Колыбель для кошки» – игра для девочек. Вдобавок, ты пару раз ошибалась и говорила о себе в женском роде.

Лоа был упрям:

– Тень – женского рода. Потому я и говорил иногда… Твои выводы ошибочны и слишком затейливы. Все проще…

Эвана было не смутить и не сбить с мысли.

– Ты из-за Полин спасла меня?

Тень съежилась, обнимая себя за колени и превращаясь в карфианскую девочку:

– Ты приютил призрака, убившего не одну сотню людей своим проклятьем… Я подумала, что у тебя хватит сил понять и одну лоа, никого не убивавшую.

– А почему ты не осталась у Ривза? Он же уничтожил Дядюшку с мешком.

Лоа грустно дернула плечами:

– Он бы и меня уничтожил вместе с мешком. Он слишком правильный.

– А я нет?

– А ты нет. – кивнула она. – Станешь под моей опекой сильным колдуном – может, сможешь защитить и меня.

– Лоа… Можно дать тебе имя?

Она улыбнулась:

– У меня есть – не настоящее, но мне нравится. Я тут Ноа.

– Почему ты боишься Виктории?

Ноа предпочла скрыться в камне. Эван продолжил – знал, что она все равно слышит:

– Я видел – ты утром сбежала, стоило приблизиться Вик. И сейчас исчезла при её приближении. Опять. Второй раз. И неправильная она, а не я. Это она взяла Полин в семью. Это она дала ей шанс.

Ноа выглянула из камня – лишь одна голова показалась:

– Ты тоже неправильный. Кто еще решится жить с демоном?

Эван пожал плечами:

– Ты не убивала. Ты пыталась выжить. Ты спасла мне жизнь. Только шутки у тебя своеобразные – скорее всего, потому что ты ребенок и не способна до конца просчитывать результат шутки. Не надо больше ни над кем шутить, хорошо? Ты чуть не убила леру Элизабет, Ноа.

Она вытащила из ограды руки, сложила их на камни и пристроила на них свою голову:

– Эван… Мир жесток. Мир зол. Мир опасен. Вы убили мир и продолжаете его убивать. Исчезло добро. На его место приходит зло. Оно заползает само, потому что место свободно и его никто не останавливает. Ваш мир мертв – если сказать честнее. Я хочу снова жить, но пока лоа быть безопаснее.

– Ты не права… – он осекся под её совсем недетским взглядом. – Объясни.

– У тебя есть… – она почесала в затылке. – Скажем, любимый зонтик?

– У меня есть зонты.

Ноа качнула головой:

– Ты не понимаешь. Любимый зонтик, который прошел с тобой через много дорог и который найдет тебя, где бы ты его не потерял случайно? У тебя есть вещь, которую ты так ценишь и любишь, что готов похоронить её, как настоящего человека? У тебя есть место, куда ты приходишь и благоговеешь, зная, что там все живо? И не упоминай храм – это иное.

Эван не понимал её, но признался, вспоминая стелу у Серой долины:

– У меня есть такое место. Я знаю… Я верю, что там все живы. Я прихожу туда и пытаюсь понять, пытаюсь услышать, пытаюсь поговорить.

Лоа вздохнула, озадачивая Эвана:

– Значит, еще не все потеряно. Не бойся – я не буду больше шутить. И иди спать. Полин слишком впечатлительная для мстительного призрака, убившего не одну сотню людей.

Эван молча пошел прочь. Что-то он понял в Ноа, что-то совсем нет, но время есть. Они найдут общий язык. Только было страшно представить, что испытала маленькая Ноа в мешке Тонтона-макута. Что-то, что превратило её в демона. Этот ужас не стереть из её памяти, это останется с ней навсегда, омрачая существование, и как облегчить её боль, он пока не знал.

Он зашел в погруженную во тьму спальню, заметил спящую Вик, прижимавшую к себе Полин и вздохнул, направляясь в уборную и там переодеваясь в пижаму. У него была своя маленькая семья, и кажется, скоро она станет чуть больше. Призрак, лоа, так ли это важно, когда это всего лишь напуганный ребенок, попавший в неприятности? Вик его точно поймет. Он лег с другой стороны от Полин, тоже обнимая её.

Глава 27 День четвертый. Недобрый день у некоторых

Улицу за улицей, проулок за проулком, тупики, крыши, канализационные люки, дома – где пускали. Чаще, конечно, не пускали – констеблей здесь не любили. Поиски Лео все дальше и дальше отходили от площади Воротничков, как расходятся прочь круги по воде от брошенного камня. Проверялось все – больницы, ночлежки, морги, дома старых знакомых и недругов Лео, вокзалы, железнодорожный тоннель, катакомбы, любая щель, куда мог забиться Лео. Забился он так капитально, что Брок под утро, протирая сонные глаза, куда как песка насыпали, констатировал: доверия Лео он так и не добился, не подобрал к нему ключик, не смог убедить, что Лео дорог ему, что Лео не тупица и не вор, а гордость Особого отдела.

Еще во тьме со звоном колокола, призывающего на утреннюю службу в храм, началось бурление на улицах – бездомные просыпались, собирались и отправлялись, тяжко шаркая разношенными ботинками на работу: заводы, фабрики, лавки, а кое-кто просто попрошайничать.

Брок посмотрел на наручные часы – начинался восьмой час. А Лео так и не был найден. Скоро придется бросить поиски на Алистера, возвращаясь в Управление. Грег, наверняка, будет зол, что от него утаили и нападение Шутника на Лео и его поиски, только Брок себя виноватым не чувствовал – брачная ночь бывает раз в жизни, особенно такая, когда каждый час новобрачной может стать последним. Он с трудом прогнал плохие мысли прочь – Лиз сильная, она справится. Да и случись что, Грег не стал бы скрывать, уже бы сообщил.

Алистер, в паре с которым Брок обходил улицу за улицей, ткнул пальцем в ушедший в землю дом:

– Тут проживает Идо – нерисса, заявившая о пропаже Джона Форда, нашего Игрек-3. Содержит приют – её девочки вчера были на празднике.

Брок нахмурился:

– У неё одни девочки?

Алистер пожал плечами:

– Вроде мальчик еще есть. Подозреваю, что девочек она готовит для продажи… Ты к Идо, я пойду дальше.

Брок выгнул бровь – принял к сведению:

– Я, может, чуть задержусь. Поговорю с девочками – вдруг они видели что-то.

Алистер, направлявшийся в следующий дом, резко развернулся:

– Я с тобой.

– Как скажешь. – Интуиции Алистера, внезапно сменившего планы, он доверял. В конце концов райончик тут тот еще – сунут в печень перо только за форму на плечах и спокойно пойдут дальше.

Брок широко зевнул, жалея, что до согревающего кофе он доберется еще нескоро. Сейчас бы еще чего-нибудь поесть и хоть на чуть-чуть присесть, вытягивая усталые ноги. Только пока не до этого. Он проверил эфиром Викторию – та уже встала и собиралась на службу, вот же неугомонная. Но хоть плечо у неё не болело.

Светало. Брок тяжело спустился вниз по стертым, грязным ступенькам. Он уже собрался постучать – дверного колокольчика тут не было, – как за дверью раздался громкий, недовольный женский голос.

– Куда это вы, молодой человек, собрались? – наверное, это и была Идо.

Ей что-то неразборчиво ответил ребенок – судя по высокому голосу, совсем мелкий мальчишка.

Нерисса Идо вновь принялась выговаривать – строго и непреклонно, заставляя Брока вытягиваться, вспоминая своего гувернера:

– Молодой человек, я уже не раз говорила: тут другие правила. Ты должен слушаться меня, иначе плохо закончишь. Поверь, я знаю, что говорю.

Алистер напрягся на последних словах. Брок понимал его – это была неприкрытая угроза, хоть и прозвучавшая из женских уст. Он знал, что женщины бывают невероятно жестоки, не уступая ни в чем мужчинам.

Мальчишка запальчиво крикнул:

– А я все равно пойду! Я взрослый! Я сам знаю, что мне лучше!

Нерисса Идо звонко сказала:

– Тогда я буду вынуждена обратиться в полицию. Ты хочешь…

Брок не стал дожидаться, чем закончатся её угрозы: он громко стукнул в дверь, а потом резко открыл её при помощи эфира – кажется, мальчишку пора было спасать:

– Доброе утро, нер и нерисса!

Он вошел в освещенную масляной лампой залу, па́хнувшую теплом и запахами еды, давая место Алистеру, и замер, осматриваясь и ничего не понимая.

Прямо перед ним стоял мальчишка лет семи, одетый тепло: пальто, шорты, чулки, словно он был девицей – местные мальчишки привыкли к холодам и носили лишь гольфы. На его ногах были огромные, разношенные, но еще добротные ботинки. В закутке за печкой застыли, настороженно рассматривая их с Алистером, несколько девиц того самого неприятного возраста, когда без документов не поймешь: есть им по восемнадцать или еще нет. Брок сказал бы, что им было где-то от тринадцати-четырнадцати и выше, хотя он мог и ошибаться. Они оставили свои занятия по уборке и мытью посуды. Из узких рукавов чистых, утренних платьев показались кончики ножей с двухсторонней заточкой. К сожалению, большую половину обитательниц дома Брок хорошо знал.

По центру залы замерла сама нерисса Идо, прекрасная в своем возмущении. Брок снова заметил, что темные, выраженные брови её совсем не портили, а придавали девушке оттенок мрачной решимости, правда, совсем не в том, на что подумал Брок изначально. В утреннем хлопковом платье, полностью закрытом и строгом, в котором она напоминала учительницу, с еще немного небрежной прической, из которой выбилась пара прядок, нерисса Идо была самим воплощением праведного гнева. И Броку стало немного обидно – Идо ему была симпатична, но не её основное занятие. Не нерисса, а дракон по его классификации.

В руках нерисса Идо держала… Обычный школьный рюкзак.

Мальчишка растерянно замер, а Идо продолжила, как ни в чем ни бывало, словно замершие на пороге дома констебли обычное дело:

– Видишь, Вилли, директор школы уже настолько сильно обеспокоен твоими прогулами, что уже заранее прислал полицейских офицеров.

– Констеблей, – машинально поправил её Брок, пока Алистер, плотно закрыв дверь, эфиром прощупывал ножи в руках девиц, готовый при малейшей угрозе блокировать их.

– …констеблей, – серьезно повторила за Броком Идо.

Вилли выхватил потрепанный ранец из её рук, хмуро глянул на Брока и Алистера и боком обошел их, открывая дверь:

– Я сам дойду!

Идо веско предупредила:

– Смотрите, молодой человек, я же зайду после обеда в школу и проверю. А еще я посещу устричную ферму – напомню неру Окленду, что труд малолетних детей незаконен.

Вилли выскочил на улицу, громко хлопая дверью. Нерисса Идо старательно улыбнулась – глаза её остались серьезными, а густые брови все так и сведенными вместе:

– Доброе утро, неры. Чему обязана столь раннему и непредсказуемому визиту?

Брок заметил, как шумно принюхался Алистер – ему самому потребовалось чуть больше времени, чтобы заметить следы Лео в этом доме.

– Доброе утро, нерисса Идо. Старший инспектор Управления по особо важным делам Мюрай и сержант Арбогаст. Мы ищем констебля Лео Байо.

Она притворно нахмурилась – явно неместная, местные знали, что лгать Мюраю бесполезно:

– Кого?

Брок стал быстро перечислять, эфиром прощупывая весь дом – где-то на втором этаже, в дальней комнате кто-то был, возможно – Лео:

– Брюнет, шесть с половиной футов, широкие плечи, голубые…

Алистер его перебил, сухо напоминая Идо очевидный факт:

– Вчера вы встречались с ним – Лео Байо устроил праздник на площади Воротничков.

Идо чуть наклонила голову, не смущаясь своей лжи:

– Так он констебль! Просите, сразу не поняла – он вчера ни слова об этом не говорил. Представился хозяином лавки сладостей.

Брок чуть резче, чтобы для Идо дошла вся серьезность происходящего, сказал:

– У нас есть причины полагать, что он сейчас находится в вашем доме!

Стайка девиц в закутке напряглась, и ножи окончательно покинули свои укрытия.

Идо снова улыбнулась:

– Подождите, пожалуйста, минуточку. Я знаю, в чем дело – это просто небольшое недоразумение. Я сейчас. – она споро направилась к лестнице на второй этаж, не предлагая констеблям располагаться на стульях.

Брок обвел взглядом убогую обстановку – кажется, Идо или сильно экономила, или еще не успела нажиться на своих подопечных.

Алистер веско сказал, глядя на самую высокую девушку:

– Ножи убрали! Или сейчас всем составом отправитесь за решетку. Эмма, будь добра, объясни своим подружкам, чем это все для них закончится.

Девицы тут же с независимым видом занялись своими делами – кто-то принялся домывать посуду в огромном, мыльном тазу, кто-то вытирать тарелки, полотенцем промакивая пену, кто-то убирал посуду в невидимый из этого ракурса шкаф или полку. Брок не обнадеживался – он знал, что вернуть ножи пара секунд, а жалости эти уличные девчонки не знали – резали сразу до смерти.

С верхнего этажа быстро спустилась нерисса Идо, порывистая в каждом своем движении и немного чем-то расстроенная. В руках у неё был узнаваемый мундир Лео.

– Вот, держите. Я сама собиралась его принести в полицию – мне утром назначено у инспектора Одли. Сержант Арбогаст не даст соврать.

Брок, тщательно проверяя мундир на предмет пятен крови и не обнаруживая их, строго спросил:

– Откуда он у вас? – он уже сомневался – вдруг ошибся и наверху не Лео? Лео бы спустился, услышав их с Алистером голоса. Или его связали, удерживая силой? Каким бы сильным Лео не был, в эфирном истощении любой слабее ребенка.

– Мои девочки нашли на площади после праздника. Я все голову ломала – чей это мундир. Байо не говорил, что он полицейский. Я думала, что он лавочник.

– Я могу узнать имя этой девочки и поговорить с ней?

Тщательно скрывая свое довольство ситуацией Идо улыбнулась:

– К сожалению, Изабо ушла с утра по своим делам. Будет поздно. И вряд ли вам так нужны её показания – она нашла мундир валяющимся на тротуаре, подобрала и принесла. Все.

Брок подался вперед:

– И почему же вы решили отдать мундир полиции, а не отнести тряпичнику?

Идо удивилась, впервые вполне искренне:

– Потому что на мундире планка боевых орденов. Относить тряпичнику такое как-то неправильно.

– Не боитесь, что я сейчас обыщу ваш дом снизу доверху?

Идо заступила дорогу Броку и, ни капли не боясь его, сказала:

– Старший инспектор Мюрай, ордер на обыск, пожалуйста. Иначе где выход – вы знаете.

Он колко посмотрел в её голубые, почти бездонные глаза, в которых не было ни капли стыда или раскаяния:

– Мне не нужен ордер – я оса. Я сам решаю, надо обыскивать дом или нет. Ваш явно надо – есть подозрение, что вы здесь держите констебля в заложниках.

Идо выпрямилась, снова абсолютно убедительная в своем возмущении:

– Вы ошибаетесь! Еще раз – ордер! Или на выход! Мундир я сдала вам добровольно, он не украден, он найден. Повода для обыска у вас нет! На выход – я свои права знаю, неры!

Алистер, продолжавший напряженно наблюдать за девицами, веско сказал:

– Ваши воспитанницы на данный момент угрожают полицейским. Это уже повод для обыска. Помимо мундира, нерисса Идо.

Она беспомощно, как-то откровенно растерянно оглянулась на своих девиц:

– Офицер… Констебль… Чем мои девочки угрожают вам? Вы с ума сошли? Это дети.

Брок удивился её словам. Впрочем, для неё и Джон Форд был ребенком.

Алистер скрупулезно принялся перечислять:

– Эмма Добсон из банды «Отпетые», осуждена за уличную кражу, отсидела в тюрьме две луны. Моник Майер из «Речной» банды, осуждена за кражу из лавки, отсидела в тюрьме три луны. Ирма Лоррет из заведения «Вольные ветра», подозревается в…

Ирма вскинулась:

– Я не стрекоза! Пилотки напраслину возвели! Я не воровка и не стрекоза!

Идо вцепилась руками в спинку ближайшего стула:

– Не может быть… – она сверкнула глазами и удивительно быстро взяла себя в руки: – отсидевший свой срок считается в дальнейшем невиновным. Я по-прежнему вынуждена настаивать: ордер на арест или вон из моего дома! Здесь нет того, кого вы ищите.

На втором этаже раздались тяжелые шаги, с потолка посыпалась известка – настолько здесь были тонкие перекрытия, и к облегчению Брока, на лестнице показался бледный, с темными кругами вокруг глаз, что твой енот, Лео. Целый и невредимый, если не считать дикого эфирного истощения. Брок цепко осмотрел потерявшую белоснежность рубашку, закатанную до локтей, и форменные темные брюки – вот на них скрыть пятна крови легко.

Лео, чуть покачиваясь от слабости, еле слышно сказал:

– Нерисса Идо, лгать полиции последнее дело. – Он, вцепившись рукой в перила, осторожно, приставным шагом, словно боялся упасть, принялся спускаться.

Идо тут же сказала – Брок уже понял, что не с её нравом промолчать:

– Прошу заметить: Лео Байо добровольно сдался полиции! Я проверю, чтобы вы это внесли в протокол!

Лео снова отозвался:

– Нерисса Идо, это неважно… Старший инспектор Мюрай, нерисса Идо и обитатели этого приюта не знали, кого укрывают. Я, угрожая убийством обитателям дома, ворвался сюда и потребовал, чтобы меня укрыли от полиции.

Брок только и смог прошипеть:

– Лео, не дури! – он сделал шаг к лестнице, но Идо снова перекрыла ему путь:

– Не пытайтесь применить к нему силу. Я оказывала ему ночью первую помощь и смело свидетельствую, что на нем не было ни одной гематомы. Я найму адвоката для Байо, осмотр на предмет пыток будет регулярным!

Брок заставил себя улыбнуться:

– Нерисса Идо, вы все не так поняли. Лео – мой друг. Слово чести!

Алистер обогнул Идо и подхватил Лео под локоть:

– Не дури, все хорошо! Кстати, поздравляю… – он помог Лео опуститься на стул, спешно выдвинутый Идо, а не Броком. – Ты стал мастером. Я на тебе пять ройсов заработал – все ставили, что ты станешь учителем по эфирному рангу.

Лео поднял на Брока виноватые глаза и все же протянул руки вперед:

– Наручники, рыжий… Ты забыл сообщить о правах и надеть наручники.

Брок поднял глаза вверх, давясь ругательствами. Алистер снова пришел ему на помощь, вместо тысячи слов накидывая на плечи Лео его мундир.

Брок пояснил смущенному парню и застывшей, как кобра перед броском, Идо:

– Вчера при содействии полиции по указанию леров Игнис был проведен праздник для детей площади Воротничков. Праздник приурочен к открытию детского приюта в целях повышения престижа района.

Идо сложила руки на груди – судя по все еще сведенным на переносице бровям, его словам она не верила ни на грош.

– Для престижа района проще пустить огненного петуха, – мрачно предложила она. – Это сожжет все трущобы и прогонит прочь бездомных. А уже на пустыре будет проще построить новый, дорогой квартал. Обычная практика.

Брок сжал челюсти, проглатывая первые просящиеся на язык слова. Продышавшись, он все же выдавил:

– Мы все же пойдем другим путем. И это еще не трущобы, нерисса Идо. Вы не видели настоящих трущоб. Тут живут еще не до конца опустившиеся люди.

– Именно, – подтвердила Идо. – Они еще не опустились до того, чтобы отказываться от своих детей. Так вы никого тут не спасете. Это надо выше в горах собирать одиноких детей – там в трущобах таких полно. Вот для них и надо открывать приюты. А тут нужно иное.

– И что же?

Она спокойно сказала, словно не раз сама все обдумывала:

– Тут нужны ночлежки. Причем бесплатные ночлежки – люди предпочтут заплатить четверть летты за еду, а не за крышу над головой. Тем более, что холодный период заканчивается. Тут нужна столовая. Тоже бесплатная. Тут нужна школа для детей. Да-да-да, бесплатная! Я Вилли в платную-то еле отправляю – он все на устричную ферму бежать пытается. Тут нужно… – она посмотрела Броку прямо в глаза и впервые смутилась: – впрочем, зачем это вам. Вас это не волнует. Вас волнует лишь то, что тут толпы бывших преступников.

Он мягко поправил её – почему-то ему стало важно, чтобы она поменяла свое, абсолютно ложное мнение о нем:

– Вы неправы, нерисса Идо. Меня волнует этот город, как волнует он и леру Игнис. Могу я вас попросить обсудить проекты по открытию ночлежек и столовых с лерой Игнис? Она будет рада с вами поговорить сегодня в Управлении. Вам же все равно туда нужно… – заметив неприкрытый скепсис в глазах Идо, он сделал новое предложение: – Или сегодня в полдень на площади будет небольшое объявление от лица лер-мэра или даже герцога в присутствии репортеров о будущем района. Вы можете прийти туда и помочь замять вчерашнее…

Идо горько рассмеялась:

– Эти проекты абсолютно убыточны. Они ничего, кроме головной боли, не принесут. Вы так легко рассуждаете, словно подпольный миллионщик.

Брок не сдержал смеха, вместе с ожившим Лео и Алистером:

– Не поверите, я он и есть. И даже не подпольный.

Идо равнодушно пожала плечами:

– Рада за вас. Раз все разрешилось с констеблем Байо, прошу покинуть мой дом.

Брок сдержал удивление, признавая её право прогнать их. В конце концов они изначально предвзято отнеслись к неё. Он вышел, подпирая Лео своим плечом:

– Сейчас поедем в управление, с тебя кофе как малость – все парни до сих пор на ногах со вчерашнего дня… Вот же надо так сглупить, Лео! – он поднял руку вверх и пустил сигнал: «Конец операции!»

…Когда полиция покинула её дом, Идо без сил опустилась на стул, на котором до этого сидел Лео. Опершись локтями на столешницу, она сцепила пальцы в замок. Подавив в голосе любые нотки чувств: гнева, слез, обиды или обвинения, – она сухо сказала:

– Насколько я сейчас поняла, молочник не лгал, когда отказался поставлять нам молоко, заявив, что не получил денег за прошлую седьмицу. Насколько я поняла, зеленщик и мясник не обвешивали вас. Насколько я поняла, никто из них не поставлял нам дурной товар.

Девочки, сплотившись в стайку, молчали.

Идо продолжила:

– И обвинение в пропаже носовых платков из галантереи тоже не было облыжным. И словам, что вы никто не в курсе, что случилось с Джоном, теперь нет веры. Надеюсь, ради ваших душ, никто из вас не причастен к его смерти. Заклинаю богами, если вы что-то знаете, куда направился в то утро Джон, если вы знаете что-то о его планах, если вам известно, кто мог ему угрожать, то сообщите… – она все же повернулась к девочкам: – Не мне, полиции. Это важно, чтобы найти убийцу.

Она резко поднялась со стула, оглядывая девочек:

– Планы на сегодня немного поменялись. Сейчас я направлюсь к нашим поставщикам – мне нужно извиниться перед ними за случившееся. Потом я буду в полиции: опознание Джона и разговор с инспектором Одли. Приду к полудню. Прошу, не ходите на площадь – не портите своим присутствием репутацию констебля Байо. Не представляю, как они собираются замять случившееся вчера, ведь это была кража, но удачи им.

Ирма ткнула в спину Тину, заставляя её выходить вперед:

– Тина вообще хорошая! Она никогда не крала и ни в чем не замешана. Мы все уйдем, но Тина и Вилли ни при чем.

Идо обвела всех больным, усталым взглядом – она всю ночь не спала, ухаживая за Байо и боясь, что он отдаст душу богам:

– Я уже сказала: отбывший свое наказание считается в дальнейшем невиновным. Я никого не гоню, но впредь буду строже относиться к деньгам и не подвергать вас искушению.

Эмма прошептала:

– Я верну камею. Я найду деньги и выкуплю её!

Идо вздохнула:

– Опять украдешь?

– Нееет… – смешалась Эмма. – Заработаю… Как-нибудь.

– Камея неважна, – смирилась с потерей Идо. – Боги с ней. Важно иное. Доверие подорвано. Я понимаю, что подозреваю вас зря, но ножи… Я теперь думаю, кто из вас мог… – она осеклась. – Простите. Я неправа. Я не полиция, я не имею права осуждать и…

Ирма снова влезла:

– Я говорила Джону, что не стоит переться на тот завод! Я предупреждала его, что про его хозяина ходят всякие плохие слухи, но он уперся рогом, что обязан вам помогать! Только ж… – она поперхнулась словами, и Идо твердо сказала:

– Ирма, ты должна об этом рассказать полиции.

– Да кто мне поверит! – дернулась девушка. – Я же воровка, мне солгать, как плюнуть…

– И все же, хотя бы попытайся. Если боишься офицеров, я пойду с тобой, – предложила Идо. Она обвела взглядом всю плотную стайку своих воспитанниц: – еще раз… Прошу прощения за недостойные мысли о Джоне. Я никого не гоню. На улицах опасно, а вы все еще дети. И не надо так гневно смотреть: пока вам нет восемнадцати – вы дети. За вас отвечаю я – я пустила вас в свой дом и взяла ответственность за ваши жизни. Только прошу – больше никаких неприятных сюрпризов.

Тина тихо сказала:

– Простите, что привела вчера пилотку…

Идо заставила себя улыбнуться:

– А вот это как раз хороший сюрприз. Он был в беде из-за плохого самочувствия и мог умереть этой ночью на улице. Но вот красть было с его стороны плохим поступком! – все же не удержалась она от нотаций.