Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Дрейк стоял, прислонившись плечом к медленно остывающей каминной трубе, и сосредоточенно грыз леденец-трость. Клонило в сон, несмотря на выпитый кофе, – день Дрейка начался слишком рано. По телу расползалась не слишком приятная усталость. Работы еще предстояло много, время поджимало, а результатов было ноль. Гордиться было нечем.

С крыши доходного дома Денев площадь Танцующих струй видна как на ладони. Сейчас она была почти пуста – не то что этой ночью. Полицейские еще на рассвете на дирижаблях вывезли все тела, следственные действия были завершены. Последние эксперты уехали час назад. Пожарные смывали кровь с мостовой. Вода с журчанием уходила в дождевую канализацию – никто не увидит, никого не потревожит странно розовая вода. Кто-то уже сворачивал брандспойты и убирал насосы. Дворники мерно подметали ближайшие улочки, готовя площадь к вечернему веселью. Клерки из мэрии собирали в мешки многочисленные игрушки, лежащие у фонтана, которые принесли обитатели ближайших домов. Считается, что только игрушками можно откупиться от Полли.

И никому не было дела до погибших тут. Только мраморные ангелы в фонтане оплакивали загубленные души. Алчность, сребролюбие и аморализм давно поселились в Аквилите. Траура не будет. Город не узнает о случившемся. В газетах лишь напишут о неприятном инциденте, не более того.

Городской совет уже лихорадочно думал, как вернуть в городскую казну потраченные на выплату компенсации деньги. Когда Дрейк на рассвете осматривал тела погибших, адер Теодор шепнул ему, что на ночном совещании было решено устроить бал Королевы Аквилиты. Корону за определенную мзду вручат нужной девушке, если ее родственники вовремя подсуетятся. Вырученные за корону деньги пойдут на покрытие дефицита после выплаты компенсации, если не осядут в карманах нужных людей. В Аквилите это часто случается. Большие деньги портят людей.

Дрейк крепко сжал челюсти. Аквилита и ее нравы были ему не по душе. Леденец хрустнул в зубах, ломаясь, и Дрейк сунул в рот остатки сладкой трости. Не чревоугодие, конечно, но тяга к сладкому – тоже в какой-то степени грех. Пожалуй, единственный грех, от которого Дрейк не собирался отказываться. И от гордыни тоже. Считать, что за тобой водится лишь один грех, – это гордыня и есть. Дрейк захрустел остатками леденца, брызнувшего вкусом сладкой клубники с кислинкой лимона. Забавный вкус. Единственное хорошее, что с ним случилось за этот долгий день. Надо будет наведаться в лавку сладостей и купить себе еще леденцов.

День не спешил заканчиваться. Он начался часа в два ночи, когда Дрейка вырвал из сна звонок адера Теодора – его храм как раз выходил на площадь Танцующих струй. Потом вслед за адером телефонировал владыка Венсан. Последним, когда Дрейк уже спешил к стоящему под парами мобилю, позвонил владыка Джастин из храма реформистов Тальмы.

Ему пришлось опуститься до общения с Дрейком по одной простой причине – его инквизитор отец Корнелий не успевал вовремя приехать в Аквилиту. Даже дирижабль доставил бы его к вечеру, не раньше, поскольку дирижабли не летают через Серую долину – слишком опасно. Отказывать владыке Джастину в помощи Дрейк не стал, ведь боги у них общие. Но даже не это главное. Понятие справедливости – одно на всех в этом мире.

Он полночи добирался до Аквилиты, а потом сразу же принялся за расследование – нельзя подвергать веру в Храм и богов недоверию. В мире вовсю поднимается учение агностицизма, а от него до атеизма один шаг. Жаль, что боги, даруя миру свое дыхание – то, что простые люди называют магией, а ученые – эфиром или информационным полем, – не подарили каждому способность видеть его. Иначе сомнений в существовании богов не было бы.

Вот как раз сейчас серый, хватающий языками боли сердца прохожих эфир волновался и бунтовал на площади Танцующих струй. Надо будет попросить адера Теодора провести службу и успокоить встревоженное дыхание богов на площади. Ни к чему новые жертвы.

Дрейк выпрямился, похлопал себя по карманам в надежде на самый последний леденец, который, конечно же, не нашелся, и решил, что его отдых подошел к концу, надо возвращаться к службе.

Он вновь прокрутил в голове показания очевидцев, которых успел опросить и на месте, и в ближайших больницах. Все сходились в одном – Полли летела высоко над площадью со стороны телефонной станции. К сожалению, куда именно летела Полли, никто точно сказать не мог – тогда уже началась давка, и людям было не до этого. Адер Теодор тоже был свидетелем лишь начала полета, в чем признался, покраснев не хуже помидора, – тяжко каяться инквизитору в грехе праздности и тяге к обычным человеческим слабостям вроде танцев. Бедняга Теодор всерьез верил, что именно любовь к каталю приведет его к суду Сокрушителя. Пришлось отпустить ему грехи прямо посреди опроса о полете Полли. И ни одного снимка, ни одного четкого описания Полли. Она летела высоко на фоне черного неба, и испуганным людям было некогда к ней присматриваться. А ведь в музее сохранились ее прижизненные портреты. Людям было не до того, они пытались выжить.

Дрейк никогда не сталкивался с призраком Полли. Его назначили в Аквилиту чуть больше года назад, но он сильно сомневался, что Полли – та самая ужасная Полли, держащая в страхе Аквилиту, ищущая своих родителей и готовая обрушить чуму на город, – летела ровно, не опускаясь вниз, не ища безмасочников, не заглядывая в глаза и не спрашивая никого про родителей. Это не походило на поведение призрака, озабоченного поисками, – уж этих он встречал на своем пути. Обеспокоенных, уставших, злых, потерявших надежду, желающих одного – найти свою цель и упокоиться. Интересно, Полли какая из призраков-поисковиков? Озлобленная или уставшая? Хотя глава инквизиции адер Нолан в корне не был согласен с Дрейком, называя Полли призраком-проклятием. Вот только такие призраки не ищут родителей…

Мужчина посмотрел на телефонную станцию, которая располагается с другой стороны площади. Это высокое здание с монструозной антенной, от которой, как щупальца осьминога, расползаются во все стороны телефонные провода, закрывающие небо над площадью. Только узкие улочки-выходы с площади не опутаны проводами. Полицейские дирижабли дежурят именно там, поэтому они не сразу смогли прийти на помощь.

Дрейка волновал один вопрос, который не давал покоя и владыкам: явление Полли этой ночью – мистификация или нет? Он лично перед Вечным карнавалом обновил печати на всех оставшихся входах в катакомбы, а их всего три на всю Аквилиту. И его печати были не из тех, что сами слетают. Дрейк по прибытии в город первым делом объехал все входы и проверил печати – все были целы. Вот только никогда нельзя упускать из вида возможность появления новых входов.

Страх чумы витает над Аквилитой, смешиваясь с алчностью. В катакомбах под городом скрыты сокровища пятивековой давности. Всегда найдется человек, в котором жажда наживы побеждает страх перед чумой. Вдобавок, нередки в Аквилите землетрясения, трещины после них могут достигать не только катакомб, но и более поздних штолен. В горах Аквилиты до чумы чего только не добывали – мрамор, известняк, гранит, кремнезем… Это сейчас все шахты закрыты, а входы в них завалены – чума выбиралась и из них. Смертельным бациллам все равно, был бы сквозняк, разносящий их.

То, что печати не сорваны, не означает, что эта Полли – мистификация. А вот странный полет…

Глаза Дрейка вновь уперлись в телефонную станцию. Тут тысячи, если не десятки тысяч проводов, по которым умелый акробат может пролететь над площадью. Даже веревки натягивать не надо. Пора искать материальные признаки Полли, и чем быстрее он разберется в случившемся, тем лучше.

Храм в любом случае обвинят в халатности, если Полли вырвалась из катакомб, или в специальной мистификации, чтобы закрыть Вечный карнавал. Владыка реформистов только вчера произнес очередную гневную речь о недопустимости карнавала в Аквилите. И тут эта мистификация… Ситуацию можно вывернуть как угодно, смотря кто больше заплатит газетчикам в стремлении довести до читателей свою версию происходящего. В чем-то лер-мэр, накладывая запрет на сообщения о случившемся, даже прав.

Надо работать. Надо искать следы Полли. Сейчас эфир не может показать следы призрака – слишком он был встревожен многочисленными смертями, – а значит, работать придется по старинке, роя носом землю.

Со стороны пожарной лестницы донеслись шаги и голоса. Дрейк нахмурился и чуть подался назад, скрываясь за каминной трубой, – пословица, что преступников тянет на место преступления, неспроста родилась. Быть может, мистификаторы Полли вернулись, чтобы проверить, не остались ли улики на крыше?

– Том, как ты себя чувствуешь? – послышался женский, высокий, довольно красивый голос.

Дрейк чуть подался из-за трубы. Говорящая и сама будет красива, если вылечить ее малокровие – слишком бледна, с болезненно-восковидной кожей, на которой живы только веснушки. Тонкие губы, классический нос, интересные глаза. Одежда странная, явно с чужого плеча: мешковатые брюки, рыбацкий свитер с ярким рисунком и распахнутая кожаная куртка на меху. Течение эфира неправильное. В норме он обтекает запечатанную, но здесь… явно сорвана печать – эфир проникает в девушку. Маг или нет? Дрейк знал: не каждая женщина с сорванной печатью – маг, не каждая женщина-маг – ведьма. Уж с ведьмами он сталкивался. Одна из встреч закончилась плачевно для него – луной в храмовом госпитале и ранней сединой. И назначением в Аквилиту. Дрейк прищурился. Неужели это та самая Виктория Ренар, на которую этим утром поступил донос? Секретарь еще спешно докладывал, что, судя по всему, девушке недолго осталось.

– Я в порядке, – выдохнул парень, шагая следом за девушкой и сияя примесью чужого эфира в теле – кажется, его недавно вернули с того света.

Полицейский мундир с нашивками инспектора с головой его выдал. Том Дейл, доносчик собственной персоной. Забавно.

Дейл продолжил:

– Как твое плечо?

Ренар – если это она, конечно, – вздохнула:

– Терпимо.

Дрейк проверил оба плеча. Эфир замер, не отвечая. Ладно, потом уточнит… И все же… Маг или нет? Дейл утверждал, что ведьма. Причем одной ногой в могиле.

Тем временем девушка вытянула правую руку вперед, указывая куда-то в небеса и на многочисленные провода.

– Видишь? Я же говорила – тут даже веревки натягивать не надо. Телефонная компания хорошо поработала для Полли. Делаешь блок и летишь над площадью, изображая призрака. Изобретательно и отвратительно.

Дрейк не сдержал улыбку. Невероятно, но она пришла к тем же выводам, что и он.

– Тори, проверим слуховые окна? – предложил Дейл, и Дрейк кивнул своим мыслям.

Точно, Ренар. Виктория Ренар. Тори или Вик.

Она ответила Дейлу:

– И выходы на чердаки. Этот дом и как минимум три следующих. Полли, судя по траектории, летела куда-то сюда… Жаль, что нельзя расспросить придверников о посетителях, интересовавшихся чердаками, и о неполадках с телефонной связью…

Дрейк чуть наклонил голову набок. А вот про это он не подумал.

Впрочем, ему не нужен именно тот самый провод, по которому летела Полли. Ему нужны сама Полли и те, кто ее отправил в полет. Жаль, добиться осмотра телефонной станции ему не удалось. Зато если будут найдены следы Полли тут, то владелец станции сдастся и допустит его до осмотра.

Ренар присела на корточки у первого слухового окна. Том засуетился рядом:

– Тори, может, я?

Она подняла глаза на парня, и Дрейк подался чуть назад, чтобы его не заметили.

– Скажи на милость, это где тебя на службе учили взламывать окна?

– Тысяча ренарят, Тори! Я как бы детектив! Меня такому не…

Ренар его оборвала:

– А меня учили. Никогда не знаешь, что может пригодиться молодой девушке.

Жаль, Дрейк не видел, что именно она делает – обзор заслоняла широкая спина Дейла. Эфир молчал – магию Ренар не применяла. Маг или нет?

Хлопок, скрип… Дейл наконец-то догадался сесть рядом с Ренар. Та, нацепив на себя откуда-то появившиеся гогглы, принялась тщательно осматривать подоконник и окно.

Дрейк фыркнул. Вот откуда потоки эфира в Ренар! Потенцитовые механиты разрешены для использования женщинами, хотя их эфиропотоки ослабляют печати и допускают проникновение эфира в тело.

Значит, возвращаемся к первому пункту: запечатанная или нет?

Опять что-то заскрипело, кажется, закрывающееся слуховое окно. Ренар выпрямилась.

– Пусто. Здесь никого, изображающего Полли, не было. Продолжим поиски?

Дейл с видимым усилием тоже поднялся.

– Продолжим.

Дрейк решил, что пора бы вмешаться и возглавить поиски. Он выступил из-за трубы и мягко улыбнулся:

– Во имя Храма, я так понимаю?

Ренар вздрогнула и почему-то первым делом уткнулась взглядом в белоснежную (ночью она точно была белоснежной) сутану. Дейл побелел и склонился в легком поклоне.

– Добрый день, адер Дрейк.

Тот в свою очередь чуть наклонил голову в приветствии:

– Добрый день, инспектор Дейл. Добрый день, нерисса Ренар. Полагаю, вы во имя Храма вмешались в расследование?

Ренар быстро взяла себя в руки и поправила его:

– Во имя справедливости. Это важнее в данном случае.

Дрейк внимательно рассматривал ее. Он чувствовал исходящий от нее страх и видел, как она пытается справиться с ним. Это удивило Дрейка. Такие девушки редкость, а если она маг, то ее победа над собственным страхом в разы ценнее. Он улыбнулся.

– Храм – это сердце богов. Вы думаете, что в божьих сердцах нет справедливости? Это же ересь.

Дейл чуть подался вперед, прикрывая собой Ренар.

– Она не это имела в виду, адер…

Дрейк его перебил:

– У нериссы Ренар есть свой язык, не стоит затыкать ее. Она сама в состоянии ответить. И… нерисса, вы же знаете, что слово «ересь» означает лишь «школа мысли»? Ничего страшного я не сказал. – Он перевел взгляд на Дейла. – Кстати, инспектор Дейл, вас уже больше трех часов разыскивает мой секретарь для дачи показаний. Он сейчас как раз опрашивает придверников дома Денев. Вас не затруднит спуститься к нему и ответить на вопросы?

– Я…

Дейл поперхнулся словами. Дрейк добавил:

– Пожалуйста. Это в ваших интересах. Ведь это вы отправили запрос…

Дейл побелел и бросил затравленный взгляд на Ренар. Дрейк мысленно усмехнулся. Как строчить доносы и называть знакомую женщину ведьмой, так мы храбрецы, а как давать показания Инквизиции, так сразу страшно! Ничего. Давид, его секретарь, проучит этого инспектора.

Ренар вновь удалось удивить Дрейка. Она сделала шаг вперед.

– Том, я пойду с тобой. Все будет хорошо.

– Не стоит, нерисса Ренар, – вмешался Дрейк. – Мы с вами продолжим расследование. Так будет быстрее.

Ренар явно победно улыбнулась, ничем иным эта ехидная улыбка и сияние сокрушительно умных глаз быть не могло.

– Какое расследование, адер Дрейк? Я законопослушная гражданка и не провожу никаких расследований. Как и Дейл. Просто ночью, спасаясь от давки, мы повредили замок на слуховом окне и теперь вот явились, чтобы его починить. Правда, кажется, ошиблись крышей – темно было… Мы пойдем?

Дрейк прищурился. В этой паре явно лидировала Ренар, Дейл лишь послушно за ней кивал. Скорость мыслей Ренар просто поражала. Если она маг… это будет очень интересно.

– Ренар, я все же вновь попрошу вас остаться.

Кажется, он сказал что-то не то, судя по вспыхнувшим румянцем щекам девушки.

– Хо. Ро. Шо, – медленно, по слогам ответила Ренар. – Том, я свидетель, что тебя забрала Инквизиция. В случае…

– …чего? – предпочел Дрейк оборвать ее. – Мы давно изменились, нерисса Ренар. Костры – которые, кстати, зажигали не мы, а светские власти – давно догорели и запрещены. Инквизиция даже цвет сутан изменила с красного на белый, потому что на белом…

Ренар подхватила его мысль:

– …слишком хорошо видна кровь. Только я не знаю, как часто вы меняете сутаны, адер Дрейк.

Последние слова прозвучали откровенно ядовито. Если она маг, то уже на стадии превращения в ведьму. Все видит в черном свете, всех подозревает, готовится к худшему. И ошибается, как все ведьмы.

Дрейк развел руками:

– Не так часто, как хотелось бы, Ренар… Охота на ведьм запрещена. Мы лишь отыскиваем женщин-магов – или, по-другому, эфирниц, – с которых слетела печать, и спасаем им жизни.

– Как-как? – не поняла его Ренар.

Он терпеливо пояснил:

– Женщины, владеющие магией, называются у нас магами, а у реформистов – эфирницами.

Про последнюю стадию болезни, которая и приводит к появлению ведьм, сейчас лучше не упоминать.

– Перечницами и солоночницами, – пробормотала Ренар, чем рассмешила Дейла, тот даже губу прикусил, чтобы сдержать смех.

Дрейк поправил ее:

– Солонками. Сосуды для соли называются «солонки»… Некоторые горячие головы предлагали называть бывших ведьм эфирками по аналогии с мужчинами-эфирниками.

– И что же их остановило?

Ренар ткнула в бок давящегося смехом Дейла. Она явно пыталась его образумить, но получалось у нее плохо.

Дрейк крайне серьезно сказал:

– Аналогия с зефирками, конечно же.

Дейл все же сдался и рассмеялся, разряжая атмосферу, чего Дрейк и добивался. Он заметил, что тревожность у Ренар заметно снизилась. Она даже прошептала Дейлу:

– Паяц. – И почему-то тут же уточнила: – Два.

Может, она и не обречена стать ведьмой…

Дрейк махнул рукой в сторону пожарной лестницы.

– Дейл, идите уже. Треугольник на сердце, с вами все будет в порядке! Как и с нериссой Ренар, которая поможет мне в расследовании.

Он проводил взглядом моментально сникшего Дейла, попрощавшегося с Ренар и направившегося к лестнице. Оставалось надеяться, что его мучает проснувшаяся совесть. Времена изменились. Не пишут уже доносы. Не пишут – приходят лично из-за волнений за любимую или родную женщину, причем именно с ней.

Дрейк повернулся к Ренар и пояснил:

– Я инквизитор. Запреты светской власти меня не касаются. Я имею право нанимать в свой штат любого, кто мне подходит. Если вас и дальше заинтересует расследование дела Полли, то смело можете всем мешающимся говорить: «Во имя Храма!» Вам никто не посмеет отказать, особенно если добавите мое имя. И в качестве жеста доброй воли давайте обменяемся информацией.

– Вы первый! – недоверчиво сказала Ренар.

Ненадолго ее расслабленности солонками и зефирками хватило. Надо все же проверить ее печать.

Дрейк послушно кивнул:

– Хорошо. Оба владыки отрицают вмешательство Храма в случившееся. Храм не собирается оглашать произошедшее и объявлять траур.

Ренар хмуро подошла к краю крыши, наблюдая за Дейлом. Дрейк тоже кинул взгляд вниз. Дейл как раз подошел к секретарю.

– Еще бы, терять деньги на продаже храмовых милостей!

– Вы реформистка? – уточнил Дрейк.

– Да.

Это немного осложняло дело. Совсем немного.

– Учтите, по вашему Храму ударят сильнее. Мой Храм, как всем известно, не против карнавала. Он против излишнего веселья, а это не одно и то же… Продолжим? И не смотрите так – мне тоже не по душе отсутствие траура…

Ренар удивленно посмотрела на него, а Дрейк улыбнулся. Не будет же он говорить, что у нее живая мимика. Она так яростно поджимает губы, когда ей что-то не нравится…

– Я лично обновил эфирные печати на выходах из катакомб. И я их проверил этим утром. Печати не сорваны.

Ренар вновь поджала губу – у женщин слово «печать» ассоциируется только с одним.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

– Я, как и вы, подозреваю, что эта Полли – мистификация. А вот почему светские власти так в этом уверены, для меня загадка. Не вы ли им сообщили о своих подозрениях?

Ренар медленно качнула головой:

– Нет. И не Том… То есть не Дейл. Он не стал бы скрывать от меня такое.

Дрейк вздохнул – ей еще предстояло разочароваться в Дейле.

– Значит, не вы…

Ренар прищурилась, рассматривая его в упор. Обычно молодые нериссы себе такого не позволяют.

– Как вы считаете, что значит отсутствие траура?

Дрейк вновь не сдержал улыбки – кажется, ему решили устроить экзамен.

– Я думаю, что тут возможны два варианта, и оба связаны с тем, что Полли – мистификация. Первый: лер-мэр и Городской совет сами наняли тех, кто изобразил полет Полли. Неприятный, противный вариант и, надеюсь, самый невозможный.

– А второй?

– А второй…

Эх, и почему леденцы закончились так внезапно?..

– Лер-мэр точно знает, где Полли, и уверен, что она не могла выбраться наружу. Этот вариант предпочтительнее.

– Почему? – словно на допросе хищно спросила Ренар.

Ей бы злобного констебля на допросах обыгрывать…

– Потому что он дает надежду на то, что Полли можно спасти. Спасти ее душу и отдать ее Созидателю. И… мне кажется, Ренар, сейчас ваша очередь быть откровенной.