Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

– Но ведь вы врёте! – возмутился Пашка. – Гнидень не попользовался игрой и года! Нам помогли отнять её, а ему себя защитить – нет!

– Мы не помогаем себя защитить, Павел, сын Андрея. Ты неверно меня понял. Сделка позволяет принципалу получать желаемое, когда он совершает свой выбор. Игорь, Максимов сын, жаждал поклонения, трепета пред лицем своим и безграничной власти. Он получил её, со всеми атрибутами. Многие властолюбцы упускают из вида, что одним из таких атрибутов является наличие врагов. Вы своей компанией жаждали заполучить его телефон. И вашим желаниям помогли исполниться. Как и его желаниям. А инструмент вернулся бы к Игорю, Максимову сыну, но потрясение и масштабы того, что он успел содеять, подтолкнули его к раскаянию раньше, чем то произошло бы само собой. Но оно бы произошло и так. Если бы он не был склонен к раскаянию, он не получил бы нашего предложения. А масштабы и срок, так сказать, разгула зависят от того, сколь сильно смертный успел пострадать в своём земном Аду.

Наши клиенты добиваются своего в убыстрённом режиме, и потому раскаяние к ним приходит задолго до смертного одра – увы, такой вот побочный эффект. А так как они знают условия, им остаётся два пути: долгая жизнь в страхе и угрызениях совести или быстрый приход к неизбежному финалу. Тут каждый выбирает своё. Но жить под гнётом раскаяния становится очень и очень тяжко. Неприятная это штука, но мы всё-таки не хотим потерять таких людей. Мы, скажем так, почитаем за читерство подгонять смертных под критерии отбора в Рай земными страданиями.

Ты можешь успокоить свою совесть: тебе вовсе не нужно соблазнять хороших людей. Те, кому предназначены твои шестьсот шестьдесят шесть ссылок, по меркам твоим и при взгляде со стороны – люди гнилые и скверные. Но и глубоко несчастные. А ты подаришь им, пускай и краткосрочное, но избавление. И даже временное чистое счастье. О котором они смогут помнить всегда.

– Отняв Рай?!

– Как сказал наш небезынтересный клиент: «В Раю, конечно, климат. Но в Аду – общество…» Мы, демоны, выбрали этот путь осознанно. И почитаем право делать выбор самым ценным. Да, за это нужно платить. Но оно того стоит. Знаешь, Павел, сын Андрея: земной Ад краткосрочен, а посмертный вечен, но у земного есть одно существенное отличие, делающее его невыносимым. Он незаслуженный. Страдая за что-то, зависевшее от тебя, можно отыскать утешение в сожалениях, в своих приятных воспоминаниях, в самом послевкусие минувшей жизни и осознании самовольного выбора. А раскаявшимся при жизни вообще куда проще переносить посмертные муки. Но вот когда ты не сделал ничего, а лишь «попал»… В этом случае ты всяко считаешь справедливым выбраться. И у тебя такой шанс есть, куда лучший, чем у прочих. Более того: совершив мой указ, ты получишь также самое чистое и доподлинное раскаяние, как Вседержитель любит. И сможешь с ним когда-нибудь встретиться, коли уж пожелаешь. А ещё – возвратить своего отца. Ну что, Павел, сын Андрея? Примешь моё предложение? А я наконец-то возьму отпуск. Мы с Лилит планируем поездку на ледяное озеро Коцит, это в девятом круге Ада. Давно хотел покататься на лыжах…

Валентина Варава
Дополненная реальность. Системный администратор

– Душу я, Пашка, продал по старинке, без этих новомодных штук, – делился в ночь на среду, шестого июня, в вызванном приложением сне бес Иван Лавриков. – Обленился, скажу тебе, Вельзевул, работать не хочет. А с другой стороны – всякий за семь с половиной тысяч лет без выходных взвоет. Так что можно и понять. А так-то дела оно не меняет. Хоть через телефон, хоть после личного общения с, так сказать, представителем. Я, Пашка, до того, как контракт подписать, пострадал с избытком, ты не думай, что за хорошую жизнь такие сделки предлагают. Мне пять лет было, когда в машину родителей на всём ходу фура двадцатитонная въехала. И остались от них рожки да ножки. Бабуля, отцова мать (надеюсь, ей там воздалось в райских кущах заслуженно покоя), всё, что могла, для меня сделала. Только она сама на ладан дышала. Вот ты, Пашка, думаешь, что у тебя семья бедная, предки, как ты говоришь, никудышные? А мы с бабкой годами гречкой на воде питались. И Перестройка многих не щадила, и детство в 90-е – то ещё удовольствие. У бабки в своё время очень лихо квартирку её увели! Короче, если без подробностей, скажу тебе так: были вполне причины для такой мены. И я тебе признаюсь честно: не жалею! Точнее, жалею, но не о том. Дурной стал от радости, о чём только не додумывался просить, но не о здоровье. Потому что казалось мне оно непробиваемым. А в итоге всего восемь годков покуражился – и того. Обидно. Я, Пашка, бес в своём роде уникальный. Вообще-то, такие чины только за очень солидный стаж в Аду дают. От пары веков, брат! Но мне вот опять свезло не по-детски. Вписался я в новый проект Вельзевула красиво. И муки адские проскочил. Сразу – на ответственное задание. Не выходит только ни черта! – расхохотался наконец Лавриков. – Но мы ещё повоюем! Я так-то упрямый чел! Я ещё её достану, тётку эту!

Пашка насупился, и черты его во сне на связной подушке стали суровые. Идея советоваться с Лавриковым после напоминания о Зинке стала казаться сверх хреновой.

– Да ничего ей не будет, училке твоей, расслабься! – приметил перемену бес-лотерейщик. – Такая, как она, даже если в крохотный разгул пойдёт – потом обязательно раскается! Не отниму я небесные просторы у такой, не получится!

– И на фига тогда? – выдал Пашка и понял, что может с бесом во сне и сам разговаривать.

– А тут тоже – благое дело! – стал хихикать Лавриков пуще прежнего, даже слёзы на глазах у него выступили. – Спасаю хорошего человека от сверхурочной работы! Вот ты сам – как считаешь: за праведную жизнь в труде и благодати, помощь ближним и прочую лабуду, что человек, так сказать, на пенсии, после похоронного тура, заслуживает?

– Ну… Рай, получается, – моргнул спящий Пашка.

– Рай – это просто география. А делать-то что человек хороший должен, если по справедливости?

– Ну… не знаю… отдыхать, радоваться.

– Вот! – подскочил Лавриков. – Вот! Устами младенца! Радости там, конечно, своеобразные – но тут у каждого свой вкус. Только вот над Зинулей нависли тысячи лет ишачания, к тому же неблагодарного, да ещё и с полным сохранением памяти! Ну и кому это всралось, прости господи? Вместо курорта и покоя – на галеры! А я её спасаю! Только, стерва, не спасается никак! – опять расхохотался он. – Упёртая. Не понял ни хрена, да? – хмыкнул потом бес.

Пашка снова насупился, хотя и правда ни хрена не понял.

– Вылезти из памперса и остаться безгрешным, Пашка, это, так сказать, очень редкая суперспособность. Таких на все почти что восемь миллиардов живущих – единицы. А там, – Лавриков поднял вверх указательный палец, – оно как в жизни. Чем больше делаешь, чем лучше у тебя получается – тем больше с тебя требуют, вот что. Уникальные в своём роде чистые души – это будущие ангелы. Они, как век доживут, в такую пахоту впрягаются, что мама не горюй! А Зинулька твоя – даже нерелигиозная! Ты прикинь, как ей будет на этой работке? Надо оно ей? Тётке этой блаженной вкусить бы пару грешков на старости, чтобы уже никакие крылья не выросли, и отдыхать, как полагается, на полном довольствии в блаженном покое. Так что ничего я плохого не делаю и не пытаюсь даже. Вельзевул из недавних покойничков бесов к чистым душам подослал, чтобы мы хоть в общих чертах думали одинаково. Потому что какой франт царских времён, который душу на право крутиться в императорском дворце выменял, – он современного человека не поймёт! Он увидит, как кто по телефону звонит, и уже решит, что объект с чертями связался. А чтобы соблазнить чистую душу, мозги надо иметь схожие и вообще шарить в современных реалиях. Вот так мне и фартануло бесом стать сразу после кончины. Но ты, Пашка, кукование в Аду с Райским бытием не сравнивай. Тут в натуре работа – в кайф. А там – развод чистой воды. Тот же Ад – вид сбоку получается. Наебалово. Ты бы лучше помог мне училку твою от перьев избавить. А Рай ей так и так уж обеспечен. Только ты же не про то хотел полялякать, да? О твоём повышении у нас только и разговоров! Большинство считает, что не по справедливости такая радость живому. Так что ты, Пашка, – красава, тебе сонном чертей завидует. Только не говори, что успел впасть в раскаяние за пару месяцев и страдаешь!

– Я ещё не согласился, – проворчал Пашка. – Мне ещё надо активировать режим администратора. Я пока думаю.

– Вот те раз! – вытаращил глазищи Лавриков и даже рот приоткрыл между фразами. – Думает он! Индюк тоже думал – и в суп попал, так моя бабуля говорила. Тебе все карты в руки дали, а ты нос воротишь. Не ты, так другие бесы со всеми, с кем надо, договоры заключат. Нашёлся спаситель человечества!

– Демон сказал, что рук не хватает…

– Ну так снизят стаж – делов-то! А совестью ты себе башку не забивай! Сделка честная и добровольная. Баш на баш. И о ней если и жалеют, то при жизни, если за здоровьем додумываются следить и долго волынку тянут. А потом до всех доходит, что так оно было лучше!

– Так ты в Аду не был, – ехидно напомнил Пашка.

– Был, дружок, был! Тридцать пять долгих лет! А земные годы – они подлиннее в смысле восприятия. Ты мне сейчас хоть сто раз предложи или заново жизнь без контракта прожить, со старыми вводными, или бесом быть – так я вот это вот всё выберу.

– Вас же отпустят в Рай, если чистые души испортятся, – прищурился Пашка.

– Ну так после можно и Рай! Чтобы уж везде побывать. Расширить, так сказать, кругозор. Хотя тут ещё подумать надо как следует. Мне, может, просто интересно в проекте поучаствовать. Ради спортивного интереса!

– Пиздабол ты, Лавриков, – заключил Пашка и проснулся.

Такое решение надо было принимать самостоятельно.

Кто-то барабанил в дверь. Входную. И в коридоре уже шаркали неуверенные шаги Другой мамы.

Перед тем как провалиться в колдовской сон на встречу с единственным знакомым, который, по мнению Пашки, мог реально шарить в происходящем, он проверил бабку и маму – едва страшный гость пропал. Обеих нашёл уже не замершими жуткими статуями, а спящими: баба Лида прикорнула в кресле, мать – дошла до дивана и лежала там, поджав ноги в шерстяных носках (полы дома были ледяные даже летом). Стержень свернулся клубком и дрых на полу в коридоре.

– Ленка! – послышалось из-за двери после того, как щёлкнул замок и стук со звонками прервались. – Подурили совсем?!

– Ты что тут делаешь среди ночи, Мариша? – спросил растерянный голос Другой мамы.

– С обеда не отвечаешь! Лидия Викторовна не отвечает! Павлик взял трубку и сбросил! Что я думать должна?! Когда алкаш твой уже раз чуть не убил тебя, Лена! Ты считаешь, мне весело очень через весь город среди ночи лететь?! Уже даже автобусы не ходят!

– Я… мы уснули…

– «Этот алкаш», – услышал Пашка ледяной голос очнувшейся бабули, – пропал без вести! И в чём это ты, курва крашеная, обвиняешь моего сына?!

Ругань нарастала, потом голоса переместились на кухню. Через какое-то время с силой хлопнула дверь, и бубнящая бабуля прошла по коридору опять, а мать с тёткой засели разговаривать до самого рассвета.

Очевидно, что об отце – тут и подслушивать было не надо.

Если Пашка не согласится – отец не вернётся к жизни никогда. Хотя можно будет изменить всем восприятие. Но если Пашка согласится, можно будет изменить возвращённого батю. Сделать его таким же рассудительным и мудрым, как Другая мама, к которой Соколов-младший всё больше привыкал. Полностью переменить жизнь всей семьи.

А пиздабол-Лавриков если в чём-то и прав, так это в том, что не Пашка, так кто другой. И сисадмином сделается, и всех достанет кого надо. Вопрос к Пашке не в том, продолжатся ли в мире сделки с дьяволом, а в том, кто будет их заключать. И почему-то он стал уверен: откажись сейчас, и скоро «Дополненная реальность» появится у всех и каждого, кто ему дорог.

«Если не можешь что-то побороть, возглавь это» – вспомнилась младшему Соколову. В конце концов, можно будет хоть чем-то управлять.

Хотя и недолго. Цифра-то не такая уж и большая. Спасибо, не шесть миллионов.

Мудаков кругом пруд пруди. А то, что они склонны к раскаянию… Пашка всё ещё сильно сомневался, что Островская, Марципан или гнидень были к нему действительно склонны. Так что осечки, очевидно, допускаются.

В конце концов, можно будет с этим быстро покончить, если понадобиться. Завалиться в какую тюрьму, где пожизненные сроки мотают. Уж там кающихся грешников… И все свой ад заслужили явно. Без телефонов сидят, правда, но это поправимо для системного администратора.

Только в тюрьмах контингент совсем гнилой, точно херни наворотят повсеместной, похлеще, чем у гнидня получится.

Так что это оставим на крайняк.

Пашка взял телефон, вошёл в игру и приблизил большой палец правой руки к плавающей иконке «Активировать режим АДминистратора». Первые две буквы обе были заглавными, словно напоминали, на что Пашка подписывается.

Но тут опять же. Активация-то что?

Прекратить работу – задачка нехитрая. Не делать ничего – и всё тут.

Если вдруг почему-то окажется, что так – лучше.

Пашка поёжился на Серёгиной кровати (спать на своей, где сидел фантасмагорический огромный демон, что-то сильного желания не возникло), глянул ещё раз на связную подушку, и тут что-то на повышенных тонах прикрикнула на кухне тётя Марина.

Словно толкнув под локоть.

И младший Соколов режим активировал.

«Поздравляем!» – тут же съехидничала игруха.

Пашка же полез изучать обновление системы.

В таблице учёта очков цифра двести три тысячи четыреста изменилась на «неограниченно». В инфо профиля теперь значилось:

«Уровень – высший. Пакет информации – администраторский. Режим редактора – доступен, полный. Выполнено квестов – 62. Найдено предметов – 39. Баланс – безлимит».

Таблица с грехами и заповедями осталась на месте, там за что-то успел набежать сто пятый уровень – кажется, за нарушение первого правила про «нет других богов…».

А ещё появилось новое меню, которое можно было открыть, смахнув экран вверх. Имелась в нём Пашкина рожа на аватарке, ник «Павел, сын Андрея» и противная строка со статусом «Живой бес». Дальше шёл учёт проделанной работы.

«Ссылка отправлена» и окошко с пустыми строками и отдельным бегунком, чтобы мотать вниз и вверх.

«Договор заключён» и такое же окошко, но тут строки были пронумерованы от одного до шестисот шестидесяти шести, тоже в прямоугольнике с отдельным бегунком.

Ещё имелась строка «В работе», тут можно было печатать через собаку, похоже – вводить имена.

Пашка задумался. Как искать потом – ещё непонятно, но для начала стоит прошерстить знакомых. Вот, например, одноклассники. Те же Маркин, Лебедев и Завихренников – за милую душу станут нормальными людьми любой колдовской херовиной. Даже если им в лоб про суть рассказать. Ещё и визжать примутся от радости, если поверят – а теперь, надо полагать, политика конфиденциальности подправилась.

Это даже и не подстава, а подарок.

Только Лебедев идёт лесом, этого ещё не хватало.

Маркин был поприятнее, и устраивать ему отсроченную гадость не хотелось.

А Завихренников – факт жертва. И факт – склонная к раскаянию. Сашок только и делал постоянно, что всем говорил, как ему жаль, что он то и это. «Я не должен был идти по этому коридору, мне так жаль, что я тут пошёл и получил в жбан» – вроде того. Бесил этим страшно. Но да зато, похоже, раскаивался в самом факте своего рождения.

И ещё был Сашок неприятным и скользким. Мог исподтишка нехилую подлость устроить. Например, Пашка был почти уверен, что зелёнку на единственную классухину дублёнку вылил когда-то именно он, потому что классуху не любил, а она его – не защищала сверх обязательного минимума и больше этим минимумом подставляла. Классуха у них была не особо обеспеченная, и в холодину ходила с тем огромным пятном зелёным до сих пор, хотя появилось оно ещё когда были её подопечные семиклашками. В общем, это была не просто шутейка или мелкая гадость. Ирина Сергеевна, когда пятно только появилось, две недели бродила опухшая, как та плакальщица, и напудренная сверх меры.

Ну и разное такое то и дело бывало, и почему-то Пашка всерьёз подозревал именно заморыша-Завихренникова. Не доносил, конечно. Впрочем, и доказательств не было. Но как-то его недолюбливал.

С другой стороны, было очевидно, что живёт Сашок точно что в земном аду. Измывались над ним в школе и Слава с компашкой по максимуму, и преподы с ними на пару. Завихренников даже заикаться вроде начал из-за позорных экзекуций училок, которые так и эдак старались над его тупизной покуражиться.

Короче, под параметры работодателя, вроде как, подходил. Ну не стал же бы он зелёнкой гадить, если бы Иришка сама себя нормально вела и коллег приструнила, правильно? Значит, творит зло из-за давления внешних обстоятельств.

Как и оговорено.

Пашка хмыкнул, представив, что первого сентября притопает Завихренников в школу эдаким Брэдом Питтом, с личным гаремом на подтанцовке, а может, и приедет с водилой на лимузине.

А что, если поменять себе рожу и пойти поговорить с ним? Типа так почестнее, чем лицензионное соглашение подсовывать, и тогда уж с Пашки – какой спрос? Но не хотелось.

Младший Соколов добавил Завихренникова в раздел «В работе», копирнув из списка своих одноклассников в личном инфо, чтобы не ошибиться.

Имя стало кликабельной ссылкой и оказалось, что так можно удалённо заходить в менюхи. Полный и безлимитный доступ к любой инфе был весьма удобной фиксой.

Рядом с ФИО теперь имелась синяя кнопка «Предложить сделку».

Решив с первым блином, к тому же в целом знакомым, сильно не мудрить, Пашка на кнопку нажал – теста общего ради.

Вместо того чтобы перенести Сашка в верхний раздел «Ссылка предложена», игруха выдала всплывающее окно:

«Александр Константинович Завихренников. Инфо человека не открывалось. Анализ проведён: 0 раз. Время изучения личности: 0 часов, 0 минут. Вы точно хотите предложить сделку?

ДА – НЕТ».

И что оно душнит? На хрена копаться в инфо, если они вместе десять лет отучились?! Не шестьсот же раз ему чьи-то инфо изучать, да ещё и часами? Это на случаи, когда непонятно. Тут всё понятно.

И Пашка дакнул рамочку.

ФИО Завихренникова перескочило в раздел «Ссылка отправлена», но рядом игруха отобразила восклицательный знак в красном треугольнике, а на экране запрыгал кружочек с рогатой рожей Вельзевула. На дисплее телефона это не выглядело так дико и страшно. Рядом с рожей красовался значок микрофона.

Э-э-э… Это звонок, что ли?! Теперь ему звонить из Ада примутся посреди ночи, от работы отвлекая?!

Пашка соскочил с кровати, схватил наушники и быстро сконектил их с телефоном, а потом на кружочек нажал.

Это был не вызов, а голосовуха.

«Салют, Павел, сын Андрея! – заговорил демон в записи тем самым хрипловатым низким басом, который теперь, через приложуху, уже совсем не казался страшным до оцепенения. – Ты собираешься предложить смертному первую сделку. Ты получил это сообщение не потому, что что-то делаешь не так, я записал его просто на всякий случай. Когда торопишься в отпуск, многое можно упустить. Имей в виду, Павел, сын Андрея, что работу свою нужно делать вдумчиво и старательно. Ты должен быть уверен в том, что принципал склонен к раскаянию. Растрата ресурсов работодателя на тех, кто и так оказался бы в Аду, – это нарушение трудового кодекса. Расспроси с оказией знакомого тебе Ивана, Юрьева сына, как он подставил подающего большие надежды беса Пьера. А всего-то помер вдруг да так резко, что ни о чём подумать не успел. И не раскаялся. Хотя вообще был персоной подходящей и со временем к этому бы пришёл, тут я не спорю, я во время служебного расследования Пьера защищал. Но правила написаны кровью. Подтверждением качества работы беса является раскаяние клиента при жизни, эффект которого блокирует договор. А уж почему оно не случилось – потому ли, что клиент подобран неверно, или потому, что его не вовремя грузовик какой сбил, – дело десятое. Так что тебе надо за своими принципалами приглядывать, беречь их, что ли. Если выйдет, что из-за открывшихся возможностей они в такой разгул пойдут, что пожалуют к нам до срока и не успеют раскаяться, то формально получится, что контракт потрачен напрасно.

А начальство такого не любит. Смерть клиента без раскаяния обнуляет твой счётчик договоров. И пусть у тебя там уже будет шестьсот шестьдесят пять идеально подходящих душ на балансе, и тут одна возьми да и помри, не подтвердив целесообразность затраченных ресурсов, всё нужно будет начинать сначала.

Так что самую первую сделку я тебе по умолчанию заблокировал, если ты там уверен, то повтори отправку ссылки.

Удачи! Привет тебе от Лилит, она говорит, что ты – пупсик. И где только нахваталась таких выражений?..»