Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 338 страниц)

Гогочущая и гудящая толпа начала рассасываться.

Когда прозвенел звонок, совершенно ошалевший Пашка понял, что пропустил встречу с Пионовой, но решил всё равно смотаться к трансформаторной будке: вдруг ждёт. Но тут его поймала воровка Островская.

– Мама с Вахиным отцом уже полгода живёт, – шепнула она. – Так что он мне вроде как теперь братик. Обещал за тобой присмотреть, – подмигнула она. – Хорошего дня, я на английский опаздываю. Потом поболтаем.

Глава 14: Помощь и последствия

На обществознание Пашка не пошёл. Сначала проверил, нет ли Пионовой около трансформаторной будки, потом написал ей, а потом мотнулся и купил пачку сигарет, как взрослый самостоятельный человек. Выкурил три подряд за гаражами.

Походу, воровка Островская порешала вопрос его безопасности как минимум до конца этого года. С Вахтангом никто связываться не захочет. Да и в одиннадцатом классе поостерегутся, так-то он не помрёт, а просто школу окончит.

Нехилый подгон от приложухи.

А это можно уже считать, что они с Островской подружились?

Пашка залез в «Дополненную реальность». Предыдущий квест засчитался, на балансе числилось одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят восемь баллов. Дали одну отзеркаленную квадратную «С», и всё. Новое задание гласило:

«18. Найди то, что потеряла Зинаида Дмитриевна Пирогова. Награда – 200 баллов».

Зинка была преподавателем алгебры и геометрии, а геометрия шла сегодня пятым уроком. Зинка Пашку недолюбливала, а он её терпеть не мог. И то, и то из-за Пашкиной несклонности к точным наукам. Да и к наукам неточным. Вообще, он с науками особо не дружил.

И как нужно понять, что там Зинка потеряла? Она что, объявления по школе расклеила, блин?

Свернув приложение, Пашка прикурил очередную сигарету. В мессенджере зеленели восемь непрочитанных сообщений от Толика. Видать, дошли уже до него слухи о том, как Пашка феерически не стал огнедышащим драконом. Интересно, а Толика он сможет прикрыть авторитетом Вахтанга Тамаридзе? Так-то Толик – годный пацан, хотя временами и строит из себя слишком умного. А не наел бы себе с двадцать лишних кило, глядишь, и не отирался бы среди лохов. Но Толик ощутимо отличался от других, что привлекало к нему недоброе внимание, и не умел за себя постоять силой, что выносило ему приговор.

Зато у Пашки был друг-товарищ.

Читать сообщения от Толика Пашка пока не стал. Его куда больше волновало то, что от Пионовой сообщений не было.

Итак, он не просто обрыгал девушку, он ещё и кинул её со встречей. Красавец, чё. Если так косячить, никакое волшебное приложение не спасёт.

Пришло на ум подкараулить её незаметно и посмотреть, о чём думает. Но почему-то лезть в голову к Пионовой особо не хотелось. Как-то это было грязно, что ли.

С обиженной бабой Пашка дел никогда не имел, потому как вовсе вниманием противоположного пола был не избалован. Но, если опираться на кинематограф, ничего хорошего ждать не стоило.

Однако Пашка в очередной раз ошибся.

Пионова прибежала к кабинету права.

– Ирка мне всё рассказала! Ну у вас и больные пацаны! Я сначала злилась, что ты не пришёл, ещё и без обеда осталась. Но они тебя больше задирать не будут, – шепнула Пионова уже тише, наклонившись к самому Пашкиному уху и даже коснувшись его щекой.

Её нежности очень заинтересовали Светку и Милу, вышедших из бабского туалета за пионовской спиной, да так и застывших, таращась на Пашку. И тут же подлетел Толик.

– Пашок! – выпалил он. – Ну ты даёшь! Ты где с Вахтангом скентовался?!

– Ваха – брат моей подруги, – сказала Пионова. – Я Люся.

– Анатолий, – присмирев, выдавил Толик и уставился на Пионову во все глаза.

– Люся – моя девушка, – выдал Пашка и чуть не зажмурился, ожидая грома.

– И поэтому вечером Павел ведёт меня в кино, – внезапно сказала Пионова. – И, если он опять куда-то исчезнет, придётся мне искать нового парня.

– Я не исчезну, – пообещал Пашка нежданно охрипшим голосом.

Зазвенел звонок. Прибалдевший Толик зашевелился, только когда Пионова, охнув, убежала к лестнице.

– Кто ты такой и что сделал с Пашком? – уточнил он у приосанившегося приятеля. – Дела…

Абдулов, Краснопупинский и Кумыжный смотрели на Пашку очень недобро. Раньше бы от одних таких прищуров всё нутро у него свернулось бы жгутами, а теперь было даже как-то весело.

С помощью приложухи Пашка удостоверился, что рты у них всё ещё пылают адским пламенем. А у Пупа к тому же начались рези в желудке. И разливалась оттого в душе у Пашки бурная радость, не укрывшаяся от внимания историка (право тоже вёл он).

Подняв Пашку на ноги, Игорь Максимович начал ехидно задавать свои вопросы. Об избирательной системе ученик Соколов смог сказать только то, что она в Российской Федерации демократическая (и Подушкина очень отчётливо хихикнула), а объяснить, как выбирают депутатов, не сумел (он и вовсе считал, что депутатов и министров назначают, но, к своему счастью, не смог донести это соображение до историка). Получив очередной неуд, Пашка немного насупился. Так-то конец года на носу, и с историком, как всегда, проблем не оберёшься. В том году ради тройбана пришлось торчать у него всю последнюю неделю учёбы после уроков, читая параграфы и пересказывая их под надзором, а потом ещё и парты в кабинете красить, что вообще эксплуатация детского труда и должно законом преследоваться. Хотя Пашка лучше бы сразу парты покрасил и был свободен, но этому ироду – лишь бы поиздеваться.

В отместку Соколов-младший, прикрываясь от Толика учебником, просканировал историкову память на предмет стыдных воспоминаний и обалдел.

Историк-то оказался подкаблучником! Его лихо терроризировала жена и отчаянно гнобила престарелая матушка. Воодушевлённый, Пашка даже купил доступ к видеовоспоминаниям за пять тысяч пятьсот баллов, рассудив, что такая функция ого-го, как пригодится не только любопытства ради. Правда, смотреть видосы на уроке было несподручно, но зато их можно было скачать!

Тыкнув наугад в: «03.04.2018, 06:50 – 07:11: оскорбления за завтраком», «29.03.2018, 18:17: – 19:22: ссора из-за отказа в половом акте» и особенно заинтересовавшее «23.03.2018, 22:12 – 22:47: рукоприкладство супруги», Пашка повесил телефон – тот теперь усиленно качал тяжёлые файлы, высасывая оставшиеся по тарифу гигабайты, и перестал отвечать на нажатия.

Выходило, что Игорь Максимович только в школе такой борзый и остроумный, а замечаниями своими едкими просто отыгрывается на детворе за жизнь свою подневольную. Вот мудень! Бабе ответить не может, а Пашку, значит, за демократическую систему нагнул?

Вот возьмёт Пашка и видосы эти на ютуб выложит. Попляшет тогда историк.

Очень хотелось посмотреть, что там, Пашка даже подумал в туалет спроситься, но телефон продолжал загрузки и процентов накапало пока негусто.

С наступлением перемены Толик устроил подлинный допрос с пристрастием, и пришлось рассказывать, что Пионову Пашка увидел на остановке, в шутку предложил ей выпить кофе, а она нежданно согласилась – и закрутились оттого стремительно их удивительные отношения. Пашка признался, что набухался в воскресенье как раз с её друзьями, и что на тот самый кофе и одалживал бабло. В общем, рассказал почти всё, кроме того, что всем глобально рулил высший разум ИИ в телефонном приложении.

Толик задумался. Пашка давно подозревал, что друг считает его туповатым и не очень перспективным в вопросах выживания в социуме. А тут девушку завёл, ещё и красивую. Чудеса.

Пашка приосанился и в кабинет математики входил, как Джеймс Бонд.

Зинаида Дмитриевна Пирогова преподавала в тридцать седьмой школе уже двадцать пять лет. Была она сухонькой старушкой, с виду безобидной, но болезненно реагирующей на тупость учащихся. С этой проблемой она пыталась усиленно бороться, предлагая дополнительные занятия и индивидуальные уроки, из-за чего её все побаивались: кому, кроме разве что Подушкиной, может понравиться увеличение часов математики, которой и без того слишком много?

Усевшись и обнаружив, что забыл учебник, Пашка сдвинул Толиков на центр парты и внимательно глянул на Зинку. Потерявшей что-то она не выглядела, хотя и казалась чем-то озабоченной.

Что ж, у будущего бога есть свои пути выяснения подноготной квестовых персонажей.

Вытащив потихоньку телефон, Пашка вошёл в «Дополненную реальность», разбил на звёзды льва и навёл камеру на Зинку, стараясь действовать незаметно. Она стояла спиной, чертя на доске объёмный цилиндр, что позволяло провести анализ.

«Ваш преподаватель алгебры и геометрии. ФИО: Пирогова Зинаида Дмитриевна. Возраст: 46 лет. Состояние: активность (преподавательская деятельность). Подробнее…»

Пашка моргнул, уставившись на экран. Может, опечатались? Как так сорок шесть? Поверить в то, что эта бабулька только на три года старше Пашкиной мамки, было проблематично. Эдак её жизнь потрепала, блин. Вот тётке, Женькиной матери, вообще сорок семь стукнуло, а она та ещё милфочка. А эта прямо пенсионерка, из разряда тех, при виде которых в автобусах и маршрутках лучше притвориться спящим. Ну дела!

Пашка вошёл в «подробнее» и выбрал первым делом мысли, благоразумно протянув прежде под джемпером шнур своих допотопных наушников.

«Площадь цилиндра (формула). Детализация, слушать через гарнитуру» сменилось на «Размышления, где могла быть обронена серьга. Детализация, слушать через гарнитуру…»

Ага. Можно и не слушать. Вот что Зинка потеряла! Ну и велика беда, прямо-таки. Это как он будет искать такую мелкую хреновину-то?

Пашка присмотрелся. В правом ухе Зинки имелась золотая висюлька размером с ноготь и красным камушком, а в левом – только дырка. То и дело училка бралась за обессерёженную мочку уха, и потому щека и подбородок у неё испачкались мелом.

Пашка полез в память. Ввёл в поисковую строку слово «серьга». Обилие воспоминаний по запросу имелось после девяти шестнадцати утра вчерашнего дня.

Пробежавшись по строчкам, особенно первым, Пашка выяснил, что серёжки принадлежали покойной Зинкиной матери и имели потому особую ценность. Крепёж там был мощный настолько, что финтифлюшки вообще не снимались без посторонней помощи, и даже содрать с себя вторую Зинка не сумела. Обыскала она вчера дома всё, скрутила слив под ванной и не сумела собрать обратно, так что преподавала сегодня немытая, до поздней ночи ходила с фонариком по дороге от школы к дому, вынесла все мозги уборщице продуктового супермаркета и начинала впадать в отчаяние.

Так, интересно. Если Зинка и сама уже такую деятельность развила, то как Пашка-то искать будет?

– Абдулов, хватит ворон считать! Иди к доске и докажи нам, что осевое сечение цилиндра является прямоугольником, две противоположные стороны которого – образующие, а две другие – диаметры оснований оси, – велела Зинка.

Пашка попробовал проявить смекалку и сформулировал запрос иначе:

«Зина видит серёжку матери в своём левом ухе» – набрал он.

Воспоминания заструились вниз в бесконечность, но Пашку интересовало только последнее. Вот оно. «Архивная справка (09.04.2018, понедельник, 07:11 a.m.). Поправление причёски перед выходом из дома, обе серьги на месте».

Зря Зинка слив раскурочила.

Заметила она пропажу в школе после первого урока. И что это нам даёт?

Пашка призадумался. Абдулов у доски усердно скрипел мелом (с геометрией у него было всё в порядке), Толик залип на буфера Мирошиной, Зинка зачем-то перебирала содержимое выдвижного ящика стола. Конечно, серёжки же обычно в столе теряют, где же ещё?

Поражаясь своей проницательности, Пашка заключил: если воспоминание о серёжке перед выходом наличествует, а слив математичка всё равно поимела, значит, приложуха выдаёт даже те данные, которые сам человек вспомнить не в состоянии. Оно и понятно: там такие временные интервалы точные, а уж это в памяти никак не задерживается. А значит, что?

«Зина чувствует в левом ухе серьгу» – написал Пашка и затаил дыхание.

«Архивная справка (17.01.1987, суббота, 06:42 p.m. – 09.04.2018, понедельник, 08:07 a.m.).

«Да я же чёртов гений!» – вскинулся Пашка, и Зинка подняла на него глаза от своих залежей учительского хлама.

Забить, что помнит училка математики в восемь ноль-семь вчера утром, Пашка не успел – она вызвала его к доске, сменить Абдулова и найти диагональ осевого сечения цилиндра.

Диагональ Пашка не нашёл, зато нашёл серёжку, несмотря на очередную двойку в журнале. Даже на русский язык по такому случаю не явился. В указанное время Зинка проходила мимо трансформаторной будки, где вчера не состоялась встреча с Пионовой. На перемене Пашка унёсся туда, заблаговременно скачав воспоминание.

Чувствуя себя персонажем какой-то игрухи, загрузил его и пошёл, стараясь повторять Зинкины телодвижения. Смотреть чужими глазами было странно, картинка на экране двигалась, покачивалась от ходьбы, то и дело резко смещалась вслед за поворотами головы носителя воспоминания. Но зато в правом углу были часики, указывающие текущее там время. И Пашка смог найти именно ту точку, где Зинка была в восемь ноль-семь.

Трижды сверившись с остановленным на паузу видосом, он заключил, что место верное, и взялся осматриваться. На виду ничего не было. Если серёжку кто-то унёс, выйдет лютая жесть. У квеста-то, понял Пашка, не было временных рамок! И пока он не отыщет треклятую висюльку, нового задания не видать!

Испугавшись, Пашка взял какую-то палку и начал взрыхлять песок на дорожке.

Пыльный красный камешек блеснул на апрельском солнце минут через семь, когда он уже совсем отчаялся и подумывал открыть «объекты» и попробовать порыться в истории этого участка земли, потому что как «предмет» приложуха дорожку определять отказалась.

Схватив украшение и оттерев пальцами, Пашка даже подпрыгнул от радости.

Хорошо хоть не понёсся отдавать раньше, чем проверил квесты. Ведь там было не «верни», а «найди»!

«Квест пройден! +200 баллов!»

Разбив на звёзды пару львов, Пашка прочитал новое задание:

«19. Согласись на предложение Зинаиды Дмитриевны Пироговой, когда будешь вручать ей потерянное. Награда – 5000 баллов».

«И чё она мне предложит? Надеюсь, не отблагодарить натурой!» – хохотнул Пашка и понёсся к кабинету математики.

До конца урока оставалось двадцать минут, и он решил подождать. И наконец посмотреть воспоминания историка.

Ну и ржачно попускала его грозная, почти стокилограммовая жёнушка! Орала матом, пидорасила на все лады, а двадцать третьего марта вообще приложила об стенку так, что у историка лоб вспух и шишка вскочила – потому что подвыпила из-за того, какой у неё муж неудачник.

Ну и хохма! Вот это грозный историк, едкий критик всеобщей неучёности! Оборжаться можно! Ролик с побоями Пашка пересмотрел четыре раза, утирая глаза от слёз.

Прозвенел звонок, и Пашка свернул мытарства историка. Малявки то ли пятого, то ли шестого класса повалили из кабинета. Выждав с пять минут, Пашка постучал и сунул свою голову в дверь.

– Соколов? Что-то забыл? – спросила Зинка, перетряхивающая свою похожую на огромный кошелёк сумку.

– Зинаида Дмитриевна, я это… короче, заметил, что у вас одной серёжки нет на уроке…

– Я знаю, – подняла руку учительница, и ему показалось, что её глаза увлажнились. – Но я обязательно её найду. Спасибо, что сказал.

– Да нет! Я, короче, когда в школу шёл, видел серёжку, но поднимать не стал, потому что она золотая, по-моему. А потом подумал: вдруг это ваша…

– Где видел?! – подскочила Зинка и схватилась за сердце.

– Я пошёл и поднял. Вот, – Пашка протянул отмытую в умывальнике безделушку. – Не она?

– Соколов… – ахнула Зинаида и взялась за украшение дрожащими пальцами. Теперь уже точно в её глазах стояли слёзы. – Ты даже представить себе не можешь… Ох, Соколов! – Она прижала кулак со стиснутой серёжкой к груди. – Это же память о моей маме! Какой ты внимательный, какой ты хороший мальчик! Ты – мой спаситель! Соколов, огромное тебе спасибо! Ты совершил настоящее чудо!

– Да ну… – засмущался Пашка и невольно залыбился.

– Прости за двойку, – прибавила Зинка. – Мы её обязательно исправим!

Вот это подгон!

– Мне только в школе дополнительно заниматься нельзя, – продолжала Зинаида. – Начальство думает, что я за такое деньги беру. Ты приходи ко мне домой, Соколов, я тебе сейчас адрес напишу, я недалеко тут живу, в получасе пешком. За пару недель все хвосты подтянем. По средам давай и понедельникам. В шесть вечера тебе будет удобно?

Пашка только что рот не разинул от ужаса.

Хотел запротестовать, но вспомнил:

«19. Согласись на предложение Зинаиды Дмитриевны Пироговой, когда будешь вручать ей потерянное. Награда – 5000 баллов».

Да ну их, эти баллы! Заниматься с Зинкой на дому! Вот подстава! Хера се благодарность! Да что же это делается…

– Завтра шарлотку для тебя испеку! – прибавила Зинка. – С яблоками!

И поцеловала серёжку, поднеся её к губам.

Ошалевший Пашка вышел из кабинета, смяв блокнотный листок с адресом. Одиннадцать тысяч сто восемнадцать баллов на счету вообще не порадовали. Но зато задание уже засчиталось. Возьмёт и не явится! Скажет потом, что заболел, или ещё что. Не отнимет же оно ба…

Пашка замер, таращась на очередной квест во все глаза:

«20. Будь на Арбековском погосте завтра, 11.04.2018, к 01.30 a. m. Награда – 5000 баллов».

Глава 15: Чертовщина какая-то

Это что ещё за жесть неадекватная?!

Кладбище было поблизости, граничило с огромным Арбековским лесом. У Пашки там были похоронены дед и прабабка с прадедом по матери. Но чтобы переться туда ночью?!

Серьёзно, пять тысяч баллов?

Если отморозиться, они просто минуснутся, да и всё. С другой стороны – ну, подойти, блин, к кладбищу – чё такого? Может, за ограду ступить – и целых пять тысяч на халяву. Почти покроет открывание видеоряда воспоминаний.

Но квест будто бы попахивал неприятностями. Хотя разве приложуха советовала какую херню? Ну, кроме допзанятий с Зинкой. Только и там ещё неизвестно, что из них выйдет. Вдруг математичка отпишет Пашке свою хату, или ещё что неожиданное. А на кладбище, может, клад.

Он нервно хихикнул. Клад копать надо. Ночью на кладбище.

И вообще, у Пашки настоящее свидание этим вечером. С переквалифицированной в статус девушки Пионовой, между прочим.

И не послала ведь!

И тут на тебе – кладбище. Дичь какая-то.

На литературу Пашка решил не идти до кучи, чтобы не объяснять Лидочке, где его на прошлом уроке черти носили. Свалил домой, всё равно предки на работе и не заметят. А к вечеру нужно подготовиться.

К обоим частям вечера.

Как, интересно, ходят по ночам на кладбища? Что нужно брать? Фонарик? Так он и в телефоне есть. Вот банку зарядную точно взять нужно. И шнур нормальный, чтобы не отходил: а то с тем, что у Пашкиной кровати торчит, ещё надо договариваться, крутить его так и эдак, а, как заряд пойдёт, больше не трогать.

Ещё сядет мобила, чего доброго, где не надо.

Пашка наведался в комнату родителей и заменил свой убитый шнур на мамкин. Вообще, давно пора было так сделать, а не танцы с бубном перед сном танцевать.

Дальше подумалось, грешным делом, бургеров заказать – раз уж Пашка теперь деньги зарабатывает, позволить себе может. Но потом он вспомнил о кино и передумал. Вместо того, выпотрошил холодильник и сотворил что-то вроде пиццы: сплюснул скалкой мамкиной куски хлебной нарезки, намазал кетчупом, настругал колбасы, потёр сверху сыра и ещё оливок накидал, для изящества. Сунул в микроволновку и грел, пока сыр не зашипел и в корку не превратился. Жратва вышла годная, умяв целое блюдо, Пашка даже повторил свой шедевр и со второй тарелкой вернулся в комнату.

«Доместос» выветрился совсем, а вот кошаком всё ещё немного разило. Стержень привязался и начал требовать колбасу. Пашка заделился ломтиком «пиццы», потому как обожрался уже знатно, и полез в шифоньер, выбирать прикид для свиданки.

В нос шибануло убойной вонью.

Твою ж мать, облёванное шмотьё! Он же забыл о нём совсем!

Брезгливо взяв вещи двумя пальцами, Пашка снёс их в ванную и, не разворачивая, сунул в стиралку. Выбрал быстрый режим, порошка сыпанул от души: и во все три отделения, потому что понятия не имел в какое нужно – стиркой обычно мамка заведовала.

Включил машинку и снова вернулся к шкафу.

Из него всё ещё разило. Пашка открыл окно.

Рубашку, может, напялить на свиданку-то? Рубашка у Пашки имелась, даже чистая. Но была она мятая, словно из жопы. А Пашка за всю свою жизнь не гладил ничего.

Героический порыв закончился плохо: выравниваться от утюга рубашка не желала, пока он пытался совладать с одной стороной, шла складками вторая, а потом, при борьбе со спиной, на ткани вдруг нарисовались чёткие круглые пуговицы, и запахло к тому же палёным.

Охнув, Пашка отдёрнул утюг, отлепил приклеившийся на расплавленные пуговицы передний край рубашки от внутренней части спины и затолкал попорченную тряпку обратно в шкаф, так далеко, чтобы мамка нашла ещё не скоро.

Избавившись от рубашки, Пашка плюнул на имидж и решил идти как всегда. В конце концов, Пионова его не за стильность полюбила.

Пашка улыбнулся. Ему нравилось считать, что Люська в него втюрилась. И так-то её невероятное поведение чем-то другим объяснить проблематично.

Пашка завалился на кровать и принялся выбирать фильм. В кино он ходил очень и очень нечасто, но предпочитал ужастики – они с Толиком занятно над ними ржали, раздражая других зрителей.

Но, может, Пионова ужастики не любит?

Да и не очень-то умно смотреть ужастик перед походом на кладбище.

Пашку передёрнуло.

Стремительно приближающееся «приключение» вызывало першение в горле. Трусом он не был, всяких там монстров под кроватью боялся последний раз лет в семь-восемь, и то по большей части из-за Серёги: брат когда-то усилено байку про монстра поддерживал, кости куриные под кровать подбрасывал, следы от «когтей» на ворсе ковра оставлял, показывал перепуганному мелкому Пашке красные полосы на своих лодыжках и советы давал, как важно ногу во сне из-под одеяла не вытащить. А потом спалил его Пашка на царапанье ковра растопыренными пальцами, и понял, что херня все такие страхи, мудилами всякими подпитываемая. Но одно дело не бояться такой херни, когда просто свет выключен или дома никого нет, а другое – ночью на кладбище.

«Чё смотреть будем?» – написал Пашка Пионовой, гоня прочь ненужные мысли.

«Конечно «Вия», ты что!» – тут же ответила она, словно так и ждала сообщения.

Ужастик всё-таки. Хэх.

Это же надо будет ещё попкорн купить и напитки какие-то. Пашка пересчитал наличность. Вроде хватить должно, хотя цены в кинотеатрах уродские.

Обычно попкорном спонсировал Толик, а Пашка брал себе колу в супермаркете и прятал под куртку. Но с Пионовой придётся раскошеливаться.

А вообще, когда предки планируют что-то кинуть на карман?! Они же не знают про автомойку.

Хотя после вчерашнего навряд ли стоит про это заикаться.

Блин, вот Толику, конечно, повезло с родаками! Родился бы Пашка у его предков и горя бы не знал. Подфартило, ничего не скажешь. То ли дело эти, жмоты поганые. Но ничего. До сорокового уровня немного осталось. А там ещё посмотрим, кому повезло по жизни, а кто просто удачно родился без всякой своей заслуги.

Пашка проверил приложение.

Дали «П» с прорехой, цельную «П», запятую, змею, лису и свинку.

Прочитал ещё раз задание с кладбищем.

Очень оно ему не нравилось!

Фильм начинался в семь вечера, и Пашка предложил Пионовой встретиться часом раньше. Надо было свалить из дома до возвращения предков. Да и ждать без дела было мучительно – мысли метались от экскурсии на погост к мечтам о Люське, уже почти не внушавшим страха. Пашка наведался в туалет и немного расслабился, потом попытался вздремнуть, но не вышло. Так что он принял душ, влез в чистые вещи и свалил из дома навстречу приключениям.

Пионова опоздала на двадцать минут. Пашка успел разбить на звёзды очередного овна, купить билеты, глянуть цены на попкорн и газировку, взгрустнуть и разбить ещё и лису.

Люська очень зачётно оделась, к тому же кудри завила. Пашка прямо прибалдел от её вида. Хотелось пялиться и пялиться, а в зале было темно. Так что он украдкой косился на Пионову в отсветах от экрана. В вырезе кофточки тревожно вздымались на страшных моментах её умопомрачительные груди. Пашка вспомнил, как она явила их всем перед его отключкой. Сиськи Пионовой были не здоровенными, как у Светки, но очень упругими с виду. Сейчас у неё расстегнулась одна «лишняя» пуговка, и потому смотреть фильм оказалось очень проблематично.

А потом Люська взяла его за руку и переместила ладонь из ведёрка попкорна на своё колено.

Интересно, она девственница? Пашка даже не знал, чего бы ему хотелось больше. Но что уже хотелось – было наверняка.

Только это же не шлюха с мойки. Надо как-то… деликатно… Опять-таки, где? Домой не отведёшь: туда предки могут нагрянуть и кошаком воняет. На улице Пашка и сам не решится, да и холодно ещё. Разве что если к себе позовёт… Но там же её предки, да и вообще…

Ритка всё сама делала, а тут нужна сноровка и очень много смелости.

Смелости у Пашки пока не было, хотя в штанах и приплясывало. А она хоть не заметила-то?

Пашка переместил почти пустое ведёрко с попкорном, покраснел и уставился в фильм.

После кино отправились прогуливаться. Хорошо, в кафе не попросилась: финансы иссякли. Всё-таки иметь девушку – удовольствие недешёвое. Нужно как-то примириться с предками и потрясти карманных денег.

Пионова без умолку тараторила про фильм, очень уж впечатлилась. Потом продрогла и стребовала Пашкину куртку, так что в итоге замёрз нехило так он. Но от вида Люськиного в потасканной этой куртке задротской внутри всё ликовало. Ай да Пашка! Налаживается жизнь, входит в русло человеческое. А всего-то и нужно было скачать колдовскую игруху.

Опять вспомнил про кладбище. Глянул на часы. Было ещё до неприятного времени долго.

До Люськиного дома опять догуляли пешком. Около подъезда помедлили. Люська смотрела как-то выжидательно и трындеть обо всём в своей спасительной манере перестала.

Пашка почесал нос и замялся.

А потом вдруг решился и Пионову поцеловал. Не совсем так, как пьяный, играя в бутылочку, но в целом довольно решительно. И, похоже, угадал с направлением деятельности.

Но когда руки сами собой поползли к пионовской заднице, она отстранилась, хихикнула, поблагодарила за чудесный вечер и убежала.

Всё-таки сложно баб понять, и чего им надо – особенно.

Отойдя от Люськиного дома, Пашка достал последнюю уцелевшую сигарету, и, затягиваясь, разделался с четырьмя овнами и кривенькой «Т». Несколько раз звонила мать, но Пашка сбрасывал и слал СМС о том, что говорить не может. Не стал перезванивать и теперь – не до неё. Смахнув пропущенные, он зашёл в транспортное приложение. Надо было как-то приблизиться к квестовой локации.

Сердце забилось тревожно, внутри нарастало неприятное предчувствие. Обрывки фильма, который, Пашка вроде смотрел не особо, начали всплывать в памяти фрагментами. Кожу вздыбили мелкие, зудящие пупырышки.

К кладбищу Пашка подходил, уже себя от страха не помня. В голову лезли теперь все посмотренные за жизнь ужастики разом. И хорошо бы себя успокоить, что в ужастиках чушь несусветная, но разве не загрузил Пашка из интернета волшебное приложение? Так-то и на кладбище можно встретить не пойми что.

«Бояться нужно живых!» – обругал себя Пашка.

Было холодно, под возвращённую Пионовой куртку поддували ледяные порывы ветра.

Пашка уже свернул с большой Арбековской улицы, куда доехал на маршрутке, на узкую асфальтированную дорогу между частными домами, какими-то непонятными строениями и пустыми участками. Дойдя до последнего забора, остановился. Дальше был пустынный отрезок пути между мрачными деревьями. И погост.

Эти сто пятьдесят метров оказались самыми сложными. Звуки города сожрал бескрайний лесной массив. Ещё и собаки какие-то завыли.

Несмотря на холодину, Пашка вспотел.

В просвете деревьев замаячило кладбище. Неясно светил полумесяц.

Это он уже пришёл или ещё нет?

Пашка вытащил телефон и с ужасом обнаружил, что только-только час ночи. А надо было к половине второго! Это ему тут что, торчать минут тридцать?! Ещё и мамка звонила дважды…

Могилы на фоне леса в лунном свете смотрелись адовой жестью. Как близко нужно подойти, чтобы засчиталось?

Раньше полвторого с места не сдвинется, ни за что в жизни! Но и у кромки неограждённого кладбища было вообще не лучше. Что это, блин, за супербредовое задание?!

Пашка зашёл в «Дополненную реальность» и чуть не завыл.

«Квест пройден! +5000 баллов!»

«21. 53.238569, 44.843735. Возьми с могилы Лаврикова Ивана Юрьевича горсть земли и сохрани её до открытия следующего квеста. Награда – 20 000 баллов».

А-а-а-а-а! Да что это такое творится?! И почему повалили такие бонусы, чтобы скипнуть было нельзя?! Это же в минус сразу…

А вообще, вся эта петрушка с бургерами и отжиманиями – она была не для того, чтобы в заблуждение ввести, а потом скормить Лаврикову Ивану Юрьевичу, земля ему пухом?!

Твою, господи боже, мать!

Пашка поднял панический взгляд на будто пульсирующее в темноте пустынное кладбище.

Это широта и долгота, м-да?

Плохо гнущимися пальцами (стало совсем холодно), Пашка скопировал координаты и ввёл в «2гис».

– До конца маршрута сто сорок девять метров! – бодро и жизнерадостно объявила Алиса. – Двигайтесь прямо сто метров.

Пашка шмыгнул носом.

Голос несуществующий женщины прогнал оцепенение. Ну что такого может случиться на кладбище? Тут же ночью точно никого нет. И целых двадцать тысяч баллов за раз!

– Ну, берегись, Лавриков! – воинственно сказал Пашка и пошёл вдоль первой линии могил.

– Поверните налево! – велела Алиса почти в самом конце перед лесным массивом.

И Пашка повернул. Ну глупо уже было ерепениться.

В указанной точке действительно была могила, и притом свежая: памятник ещё не установили, среди плит с выбитыми именами других Лавриковых высился усыпанный венками холмик, над которым торчала только временная табличка на штыре:

« Лавриков Иван Юрьевич

17.12.1975 – 1.04.2018»

Молодым довольно-таки помер.

Тишина вокруг давила на затылок. Пашка схватил горсть земли, сунул в карман и вдруг понёсся, не оглядываясь, к дорожке, наступая в панике на чужие могилы. Ни за что он не остановится! Вдруг Лавриков того…

– Маршрут перестроен! – громко объявила Алиса, и Пашка от неожиданности чуть не обоссался. – Развернитесь. Прямо пятьдесят метров. Вы ушли с маршрута. Развернитесь!

На углу, где заканчивались могилы, бок пронзила острая боль. Пашка перешёл на очень быстрый шаг, но не остановился. Алиса продолжала ругаться.

Миновав глухой участок между деревьями и узрев благостные огни частных домиков, Пашка наконец-то достал телефон и заткнул ей рот. Едва живой, добрался до ближайшего забора и сел на бордюр.

Темнеющий мраком провал дороги на кладбище скалился глухой тьмой. В глазах рябило. Пашка в жизни так не бегал, будто за ним черти гнались.