Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Одли улыбнулся и сдал Брока:

– Он полночи собирал вещи – хотел дать деру в Ондур.

Эван напомнил:

– А вторую часть ночи?

Одли простодушно развел руки в стороны:

– Во-первых, вторая половина ночи еще не прошла, а во-вторых, он потом разбирал саквояж. Сейчас уснул – на стадии разобранных вещей. Надеюсь, до утра не сбежит. А вот ты куда навострился?

Эван не всегда понимал говорок Одли, и тот поправился:

– Куда бежим? И что случилось?

– Алый эфир странно скачет в районе Ветряной гряды, а может и дальше. Сигналов о помощи нет. В полицию заявления и жалобы не поступали.

Одли присвистнул, водружая кепку себе на лоб:

– Ну твой же дивизион… И все инквизиторы, как на грех, дали деру из города. И даже черный колдун, обожающий решать такие проблемы, сбег. И нежите-амулетов у полиции нет. И дирижабли не летают – ветер. И вообще… Полная хрень, как говорит наш суперинтендант. Я сейчас вызову служебный паромобиль и поеду на разведку. Посмотрю, что происходит. Одно утешает – наш шутник Каеде уже уплыл в Вернию со своим принцем. Можно не бояться его шуточек и подстав.

Эван качнул головой:

– Нет. Если и ехать, то вместе.

Одли крякнул и привычно напомнил:

– Нас, пилоток… – Так называли в Аквилите констеблей, – … много, а ты у нас один комиссар. Может, дома посидишь? Издали поруководишь?

Эван достал из выдвижного ящика стола, на котором стоял телефон, ключи от паромобиля:

– Ты сейчас разводишь пары, я собираюсь, и выезжаем. К утреннему совещанию должны вернуться.

Одли прошипел себе под нос что-то о многочисленных шилах в одном затейливом месте у комиссара, но на улицу пошел без спора. Эван же рванул к себе наверх – одеваться. По пути он заглянул на половину слуг и разбудил лакея Джона, попросив проводить их с Одли.

В спальне по-прежнему тихо и сонно – девочки спали, Вики тоже. Эван осторожно прошел в гардеробную и выбрал простой дорожный костюм: сорочка, свитер под горло, бриджи и теплые шерстяные гольфы. Потом он оставил записку с просьбой не волноваться на прикроватном столике, ласково погладил спящую Вики по голове и пошел прочь.

Джон был понятливый малый: пока Эван собирался, заканчивая в холле свой гардероб коротким пальто – в горах по ночам еще холодно, – и поверх непромокаемой накидкой, – он собрал в дорогу простые сэндвичи и термос с горячим кофе.

Эван вышел на крыльцо дома, разглядывая Одли, предусмотрительно ставившего в багажник запасные канистры с топливом – гидроколонки в дороге всяко найдутся в отличие от заправок. Сопровождавший его Джон кашлянул, привлекая внимание, и Эван замер: по дороге к ним шел мрачный, уже уверенный в очередной порции «заботы» Грег. И ведь не скажешь ему, что у него медовая луна, что у него приболевшая жена, о которой надо заботиться, потому что прежде всего сам такой же: и луна медовая еще не закончилась, и Вики еще не до конца оправилась после нападения придурка с битой.

Одли лишь сочувственно сдвинул кепку на затылок и с грохотом закрыл багажник.

Грег проснулся от магического импульса механита-будильника, надетого на запястье: вздрогнул, резко открывая глаза, и посмотрел на циферблат, проверяя время. Все было правильно – половина третьего ночи. Время принимать лекарство.

Хороший будильник – выдернул его из липкого кошмара, в котором незнакомые Грегу инквизиторы забирали Лиз в монастырь, разлучая их навсегда. Его еще чуть потряхивало дикой смеси ярких эмоций: ярость, собственное бессилие, тоска, боль в разбитых до крови кулаков, которыми он бил землю, стоя на коленях. Им никогда не быть вместе. Отныне она невеста богов и служит только им. Он сел и замотал головой, прогоняя противную муть, выбивая из себя даже призрак мысли, что Лиз может оказаться в монастыре. Этому не бывать: Лиз теперь принадлежит ветви реформаторов, в Тальме нет монастырей. Это лишь дурной, глупый сон. Это надо просто забыть и не думать.

Грег выскользнул из-под теплого одеяла, вздрагивая от холода и застарелой сырости в спальне – камин уже прогорел. Отчаянно бодрило. Грег бережно поправил одеяло на спящей Лиззи – пусть чуть-чуть поспит, пока он достает лекарство. Эфиром он прогрел комнату. Надо почистить камин и заново его разжечь. За окнами уныло, в разнобой стучали об уличный карниз капли воды, срывающиеся с крыши. Редкий, мелкий дождь, начавшийся под вечер, судя по всему, закончился. Только и слышно, как далеко, еле слышно грохочет убегающая прочь гроза. Грег нахмурился и потянулся эфиром, проверяя грозу. Где-то в Танцующем лесу – уже нехорошей традицией становится начинать седьмицу этим лесом, – с каждым ударом молний нарастало эфирное поле. Нарастало странно, точечно, словно электрическая сила превращалась в запретную эфирную. Или эфир откликался на молнии, Грег знал о таком свойстве потенцозема. Одно но – это Аквилита, тут потенцозема почти нет. Под Танцующим лесом очередная жила самородного потенцита? Или что-то иное. Немертвое, например. Грег спешно накинул халат и понесся к телефону, который находился в холле, пока кабинет Грега еще не был готов для работы.

Дежурный этой ночью Жаме трубку взял моментально, что не могло не порадовать – дисциплина в управлении что надо. На вопрос Грега о происшествиях Жаме ответил быстро и точно, вызывая смутные подозрения:

– Лер комиссар уже интересовался?

Жаме помялся и признался:

– Да, нер суперинтендант. Кажется, он остался недоволен… Мной.

– Спал?

Жаме выдохнул:

– Так точно. Извинения просим…

– Я поговорю с комиссаром. Ты дежуришь уже третью ночь подряд – могут возникать ошибки. Я сейчас поеду в Танцующий лес – проверю изменения эфирного поля.

– Так это… Туда уже лер комиссар собрался, – тоскливо выдавил Жаме – о ссоре Грега и Брока по точно такому же поводу все в управлении знали. Еще не хватало, чтобы их новый суперинтендант сцепился с комиссаром. Наверное, еще седьмицу назад, в управлении все были бы рады такому повороту, но сейчас такого не хотелось – нер Эш успел стать своим, хорошо показав себя на пожаре.

– Ясно. Удачи! – только и смог сказать Грег – его опять не брали в расчет. В который раз. Грег усмехнулся, возвращаясь на второй этаж в спальню: вот смысл нести службу, если ты вечно не в курсе происходящего? Он на миг перед дверью закрыл глаза и попытался успокоиться – он уже не лер, чтобы родовая гордость оскорблялась. Нужно быть сдержаннее.

Грег вошел в спальню – Лиз мирно спала, с головой спрятавшись под теплым одеялом. Эфирные плетения, сохранявшие тепло медленно расплетались без присмотра. Грег спешно направился к камину, старательно тихо выгребая пепел и заново раскладывая дрова в топке. Огонь, подхлестнутый эфиром, быстро заплясал на сухих дровах, освещая погруженную в темноту комнату. Грег выставил ведро с пеплом в коридор – потом приберет, сейчас время Лиз пить лекарство. И все же надо что-то решать с Танцующим лесом.

Лиз всегда просыпалась легко: стоит только прикоснуться к плечу, и она уже открывает глаза и улыбается. Грег старательно отгонял в сторону привычную присказку: «Брок!» – ни к чему это. Родничок в сердце полыхнул теплом, словно гейзер.

– Доброе ут… – Лиз поежилась и поправилась: – ночи!

Грег улыбнулся в ответ, протягивая Лиз бутылек с лекарством и стакан воды:

– Доброй ночи! Пей и обратно ложись спать.

Она залпом выпила содержимое флакончика и даже не поморщилась – наверное, лекарство не было горьким. Хоть какое-то утешение. Грег внимательно рассматривал Лиз: при скудном свете камина было легко обмануться, но, вроде бы, бледность уходила прочь, на щеках молодой женщины даже румянец появился, и тени под глазами, кажется, меньше…

Лиз в ответ так же внимательно рассматривала его. Родничок в сердце снова взорвался теплом, и, подавая пустой стакан Грегу, Лиз великодушно сказала:

– Жалуйся!

Грег поморщился – он не думал, что настолько не владеет своим лицом:

– Лиззи…

– Страшный и ужасный Брок опять не дает тебе честно нести свою службу?

Грег рассмеялся:

– Это так заметно?

– Очень! – подтвердила она. Родничок в сердце зашебуршался, подсказывая, как Лиз догадалась о его недовольстве: связывающий их эфир выдал Грега с головой. – Помни: он так тебя бережет.

– Не он, – поправил её Грег. – Страшный и ужасный Эван. И… Я…

Он мотнул головой, прогоняя ненужные сомнения:

– Я должен съездить в Танцующий лес. Там что-то странное творится.

Лиз улыбнулась, опускаясь на подушки и подтягивая одеяло до подбородка:

– Становится традицией?

– Не дай боги, – вспомнил прошлый раз Грег, когда он чуть не ударил Лиз. Тогда это была жестокая шутка Ренара Каеде. Грег повторился: – Не дай боги.

Лиз вытащила из-под одеяла пальцы и погладила Грега по руке:

– Езжай, конечно. И не волнуйся за меня – я справлюсь. Посплю часов до десяти, когда придут горничные, потом займусь домом – все будет хорошо.

Он поцеловал её в висок и тихо прошептал:

– Спасибо за понимание. – Он встал и принялся быстро одеваться – время поджимало, если он хотел успеть до утра. Когда он уходил, Лиз уже мирно спала.

Грег открывал входную дверь, когда корзина для зонтов заходила ходуном. Мужчина обернулся на свой зонт-трость, недовольно сверкавший на него единственным алым глазом. Разговаривать с зонтом было как-то глупо – рта у зонта не было, но Грег все же сказал:

– Прости, я еду в лес – там будет не до тебя.

Зонт снова подпрыгнул в корзине, настаивая на своем. Грег фыркнул и вернулся за ним:

– Что ж, если хочешь… – Он взял зонт, и алый глаз тут же довольно закрылся.

Грег вышел на улицу, закрывая дверь на эфирное плетение – так Лиз не придется спускаться в холл, когда придет нанятая прислуга. Открыть она сможет и из спальни.

На улице было прохладно, и Грег пожалел, что не надел пальто – привычно выскочил в мундире, даже кардиган не стал поддевать под него. Привык, что днем было не по-зимнему тепло. Ветер еще шумел в деревьях, у бордюров влажно блестели в свете уличных фонарей лужи в желтой каемке прибитой дождем пыльцы. Бледные, прозрачные лепестки вишни растеряли всю красоту, валяясь на тротуарах и колыхаясь в воде. Очарование цветущих деревьев мимолетно, как и человеческая жизнь. Нужно ценить моменты и растрачивать жизнь по мелочам. Грег и сам не понял, почему его потянуло на философствование. Наверное, из-за окаменевшего и напряженно рассматривающего его Эвана – Одли, убирая корзину с едой на заднее сиденье паромобиля, лишь криво улыбался. Они привычно боялись его. Ждали вспышку гнева или обиды, а родничок в сердце спал.

– Недоброй ночи, – первым поздоровался, подходя к исходящему паром и теплом служебному паромобилю, Грег. Он не сдержался и улыбнулся: – стыдно, да?

Одли хмыкнул, открывая водительскую дверцу и здороваясь:

– И вам недоброй ночи, нер суперинтендант!

Эван ожил – видимо, что-то решил для себя:

– Недоброй ночи. Что-то происходит с эфиром на Ветряной…

– В лесу Танцующих деревьев, – поправил его Грег. – Я с вами – посмотрим заодно, что сталось с деревом, в котором должны были окрепнуть хранители леса. Получилось у Каеде или нет.

Эван приглашающе открыл пассажирскую дверцу:

– Садись. Сейчас поедем. Лиз в курсе? – Уже все в управлении знали: когда Эван волновался, он говорил кратко, рубленными фразами.

Грег кивнул, опускаясь на заднее сиденье паромобиля:

– Знает. Не стоит переживать – ей гораздо лучше. Новая порция лекарства от нера Аранды творит чудеса.

Но, кажется, это не убедило Эвана – он повернулся к лакею, отдавая распоряжение:

– Джон, утром, пожалуйста, проследи, чтобы лере Элизабет доставили завтрак.

Парень склонил голову:

– Я сам занесу завтрак, не извольте сомневаться, лер Эван.

Грег достал из кармана не пригодившиеся ключи от собственного паромобиля и протянул их Джону:

– Для леры Виктории и Брока, чтобы им было на чем утром добираться на службу – мы можем не успеть вернуться к восьми часам.

Джон снова кивнул, принимая ключи:

– Будет сделано, нер Эш. Я предупрежу Адамса – он заранее прогреет котел паромобиля. Удачной поездки! – пожелал он на прощание, словно речь шла о выезде на пикник. Грег скривился – чем может закончиться такой «пикник» сегодня, он не мог даже предполагать. Это может быть стихия, а могут быть и немертвые, хотя вроде бы тут не было больших боев в округе. Хотя так не бывает – их континент, их бедняжка Эреба, основательно пропахана войной и битвами. Нежить может подняться везде. В любой момент. Зонт, который Грег задумчиво вертел в руках, уперев кончиком в пол, приоткрыл глаз, недовольно косясь на хозяина. То ли его мысли ему не пришлись по нраву, то ли голова закружилась. Может у зонта кружиться голова?

Эван опустился на сиденье рядом с Грегом:

– И мне не стыдно, я не хотел тебя тревожить ночью.

Джон захлопнул дверцу. Одли, бросая задумчивые взгляды в зеркало заднего вида, вырулил на дорогу и направил паромобиль на Окружное шоссе – так быстрее добраться до Танцующего леса.

Грег не сразу сообразил, почему Эвану не стыдно – уже забыл начало беседы. Он пожал плечами, устраивая ладони на ручке зонта:

– Это служба. Хотел бы высыпаться – выбрал бы иное поприще.

За окном паромобиля проносился сонный город: темные дома, пустые улицы – еще даже уборщики не принимались за работу. Часы на обсерватории пробили три часа ночи. Эфир в Танцующем лесу вел себя странно – он то затихал, то снова резко подскакивал, хотя гром уже не доносился. Гроза ушла дальше, в долины.

Эван тактично поменял тему – их судьбы с Грегом были в чем-то похожи: оба наследники рода, оба могли не служить, занимаясь лишь делами поместья, а то и просто бонвиванствовать, оба отреклись от рода, оба в результате поворота судьбы оказались в Аквилите в непривычных для себя ролях:

– Есть мысли, что нас ждет в Танцующем лесу?

Одли фыркнул, посмотрев через зеркало на Эвана:

– Уж точно не романтичная ночка, раз уж эфир шалит. – Он сам ничего подобного не чувствовал, но он не был сильным магом. Всего лишь ранг учителя, когда Эван и Грег почти гранд-мастера – верхушка владения эфиром, когда почти нет ограничений, в теории, конечно. Возможности гранд-мастеров почти неизвестны – и из-за редкости этого ранга владения эфиром, и из-за скрытности магов.

Грег нахмурился, вспоминая местность вокруг Танцующего леса – как и Эван, он не был местным, так что историю Аквилиты знал плохо:

– Сложно сказать… Исходя из рельефа местности… Можно предположить, что приблизительно в тех местах проходил последний рубеж обороны Аквилиты в Тальмо-Тройственной войне. Вин?

Одли напомнил:

– Я тоже как бы не местный. Осел тут после службы в армии. Надо было рыжего с собой брать – этот тут родился. Для него город родной. Он точно в курсе местной истории.

Грег бросил косой взгляд на Эвана – не ожидал, если честно, что Брока не возьмут с собой. Комиссар тоскливо смотрел в окно и молчал. Поняв, что Брока тоже «пожалели» по непонятной причине, Грег продолжил сам:

– Всплески эфира могут быть связаны с поднятием нежити – после поражения в Серой долине четверть века назад армия Ондура повернула в сторону объявившей независимость Вернии и Аквилиты, решив ограничиться этими землями, раз победоносно ворваться в Олфинбург не удалось. Тогда бои за Аквилиту длились около седьмицы, закончившись с подписанием мирного договора между Тальмой и Тройственным союзом. Линию боестолкновений под Аквилитой, я, если честно, не помню, но если бы я отвечал за город, то держал бы оборону как раз у Танцующего леса или леса Сокрушителя – в долинах негде зацепиться и спрятаться. Там только людей терять, учитывая, что в Аквилите тех лет не было армии, а только силы полиции и ополчения. Впрочем, армии и сейчас нет, – скомканно заметил он, замолчав.

Эван отмер и колко посмотрел на Грега:

– Значит, считаешь, что это не проделки Ренара Каеде седьмичной давности?

Грег пожал плечами:

– Я не знаю, какими силами оперировал Каеде. Возможно, нынешние всплески могут быть результатом формирования его хранителей. Это было бы хорошим вариантом, хотя лучшим были бы жилы самородного потенцита. Я читал, что грозы могут вступать в взаимодействие с ними, вызывая искажения и скачки эфира.

– Стоит надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Значит, возможна нежить…

– Или даже немертвые, – старательно спокойно добавил Грег.

Даже Одли не выдержал, горячечно заявляя:

– Тут не было Ничейной земли, вот точно.

Грег веско возразил:

– Никто не знает механизм формирования Ничейной земли. Будем надеяться, что это не она, но ждать надо худшего.

Эван поморщился – Грег лишь повторил его слова.

– Одли, ты не знаешь, как часто в Аквилите обрабатывают святой водой места сражений?

Паромобиль вырвался из тисков города и принялся набирать ход, устремляясь в горы. Одли, крепко держа руль, пожал плечами:

– По идее – каждый День памяти Павших. Только я, как и вы, реформатор, а тут рулят дореформаторы. Так что я несколько не в курсе, как соблюдаются тут храмовые ритуалы – я до последнего времени был всего лишь сержем и в такое посвящен не был. Это надо спрашивать ры… – Одли поперхнулся словами и замолчал, чтобы не нервировать Эвана.

Грег отвернулся к окну, скрывая улыбку – кажется, Эван уже пожалел, что «пожалел» Брока и не взял с собой. Или хотя бы не расспросил перед поездкой. Хотя, попытайся он его расспросить, отделаться от горевшего службой Брока не удалось бы.

– Спросим и рыжего, и… – Видимо, Эван мысленно принялся перебирать всех, к кому можно с таким обратиться, и Грег сам предложил:

– Адера Вифания, мне кажется, не откажет в помощи. Она точно должна знать о таком.

– Согласен.

Одли снова не сдержался:

– Вот не понимаю я такого… Вообще.

Чего он не понимал, ни Грег, ни Эван тоже не поняли, и Одли пришлось пояснять:

– Монашек я не понимаю. Хоть убейте. Ни адеру Вифанию, ни адеру Манон. Ладно, тут в Авкилите нет монастырей, но в других странах же есть. Как они вообще живут? Как можно добровольно отречься от мира и его радостей? Вот честно… Всю жизнь в стенах монастыря, когда за стенами – огромный живой мир, кипящий и бурлящий. Вот как, а?

Эван пожал плечами:

– Это их выбор.

Грег снова не сдержал усмешки – Виктория у Эвана была посвящена реформаторскому храму, ей монастырь из-за срыва блокирующей магию печати не грозил, и потому Эван так беспечно относился к невестам богов. Будь Виктория из дореформаторского храма – посмотрел бы Грег на Эвана. Удалось бы ему так же спокойно произнести: «Это её выбор!». Сам Грег знал – он бы не смог стоять и смотреть, как Лиз уводят прочь. Как смирялись с таким семьи божьих невест, он не знал.

– Иногда выбора нет, – сухо сказал Грег. – Или повторная печать, или застенки. То есть добровольное приношение своего сердца на алтарь богов и несение службы во имя них, – не скрывая сарказма поправился он. Одли понятливо хмыкнул. Эван привычно окаменел – кажется, задумался о монастырях. Или о чем-то другом.

Фонари закончились вместе с городом, и теперь за окнами паромобиля проносилась тьма, разрезаемая узким светом фар. Лес, казалось, все ближе и ближе побирался к дороге, иногда чуть расступаясь призраками полуразрушенных башен, медленно крутящих лопасти. Ветряки для выработки электричества тут были не редкость.

Ущербная Луна прорывалась через редеющие облака, отражаясь бликами в многочисленных лужах. Лес медленно приходил в себя после грозы.

Одли свернул с основной дороги – через лес Сокрушителя добраться быстрее. Одинокие капли падали с ветвей деревьев на окна. Стеклоочистители с противным визгом вытирали влагу. Шуршали шины, мотор работал практически бесшумно. В салоне стояла тишина – каждый думал о своем. Грег вспоминал оставшуюся дома Лиззи, а о чем волновался окаменевший Эван, понять было сложно. Даже Одли, казалось, задумался о чем-то своем.

Темная тень, прорезавшая свет фар и бросившаяся под колеса паромобиля, стала для всех неожиданностью. Даже для выругавшегося в небеса и выкрутившего руль влево, уходя от удара, Одли. Завизжали тормоза, но тяжелый паромобиль, с трудом удержавшись на мокром дорожном полотне, пронесся еще с десяток ярдов, прежде чем остановиться. Что осталось от безумца, попавшего под колеса и вроде бы отлетевшего от удара куда-то в сторону, оставалось только гадать. Впрочем, недолго. Заскрипел металл, разрываемый когтями, и из-под паромобиля прямо на капот взобрался скелет в обрывках ондурского алого мундира инфантерии. Клыкастый рот радостно оскалился, и из него вместо слов полилась гниль вперемежку с сырой землей.

– Твою дивизию! – выругался Одли, спешно подавая назад в попытке сбросить нежить. В ответ металл капота покорежили и босые стопы с гигантскими черными когтями. Тварь утробно зарычала, распластавшись на капоте.

Грег и Эван слаженно открыли дверцы, вставая на широкие подножки, шедшие вдоль паромобиля. Эван ударил плетением огня – привычной для него стихией, а Грег – ветром, отбрасывая алый, гневно ревущий факел на обочину.