Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

«31. Посети Терновское кладбище, найди могилу Айвазовской Агнии Ауэзовны и забери горсть земли из-под памятника. Награда – 5 000 баллов!»

Агния Айвазовская не гуглилась. Это Пашка успел проверить, отлучившись в сральню за часы ожидания Толика. Точнее, парочка Агний нашлась в соцсетях, но были они все живые, выкладывали свежие фотки и заходили на свои страницы. Короче, очевидно, не могли иметь памятников на Терновском кладбище. К тому же Агний Айвазовских, указавших в инфо Пензу, не выбивалось вообще. Пашка успел погуглить кладбище, оно было тут, в родном городе, около аэропорта. Хрен знает где от Пашкиного района, ну да ладно.

И вот вроде, ничего такого. И закончится почти на сто процентов как-то хорошо. Но только все эти похоронные темки ему вообще не нравились. Они вызывали какое-то беспокойство, хотя с Лавриковым всё и вышло прекрасно, а в этот раз даже не было распоряжения ехать на погост ночью.

Но вселяли кладбищенские мотивы, зачастившие в игрухе, тревогу. Какое-то неприятное и зудящее ощущение, будто вся эта история с божественностью и колдовским приложением в итоге Пашку приведёт куда-то не туда…

Доехать на такси до нужного погоста было можно за сорок минут, Пашка даже скачал и установил наконец приложение Яндекса, до сих пор ему ненадобное. Он же теперь может себе позволить и в булочную, и куда угодно.

Откуда взялась батина присказка про такси и булочную, Пашка не знал, но использовал тот её всякий раз, когда у членов семейства возникала мысль по тем или иным причинам воспользоваться дорогостоящим способом перемещения.

Проблема состояла в том, что уже было почти шесть вечера, а где-то к половине восьмого солнце совсем зайдёт. Ночные же походы на кладбища Пашка не жаловал ещё больше, чем дневные. Выйдя из давно опустевшей школы и постояв на крыльце, он вдруг сам для себя нежданно свернул за здание и пошагал мимо трансформаторной будки по вытоптанной дорожке в сторону домов математички и Лебедевых.

Мимо подъезда папкиной любовницы пронёсся, ускорив шаг. Что, если именно сейчас отец эту курву бросает и выскочит наружу, а она за ним в панике, полуголая и вся в соплях, как в кино?

К Зине он опоздал на двадцать минут к назначенному времени, но она совсем не ругалась. И алгебру свою объяснила так, что Пашка в натуре понял, и чаем с вареньем напоила, и вообще осознал Павел Андреевич, что ему у одинокой училки в гостях комфортнее в сто раз, чем дома, даже когда предками управлять можно. И, кстати, вот Зинкой вообще управлять не хотелось. И без того была она нормальная. Вот бы Пашке таких родаков, как Зинка… или хотя бы бабушку…

Дед по отцу помер два года назад, бабка тогда с концами перебралась на дачу и вскоре превратилась в плантатора-рабовладельца. Постоянных холопов притом она не имела и потому решила, что лучший выход – использовать таким образом родственников. Если попасть в бабкины лапища, можно было сдохнуть на её безумном огороде, который бабка и завела, скорее всего, именно с этой целью: сдохнуть там самой и воссоединиться с дедом. В общем, на ставшую постоянным местом жительства бабки дачу Пашка не ездил уже полтора года, опасаясь за своё здоровье.

Родители мамки очень не любили батю и потому общались с его сыновьями как-то вымучено и очень уж критически. Именно от бабы Гали Пашка впервые узнал, что обязательно станет таким же алкашом и неудачником, как его отец, и что всё о том давно говорит. Короче, мало приятного.

Другое дело Зинка…

Интересно, а нельзя ли как-то будет исхитриться потом и назначить её Пашкиной родственницей взамен отбракованных экземпляров?..

Когда он вернулся домой, отец пребывал в очень скверном расположении духа. А, завидев сына, выдал:

– Паш, я не хочу на тебя злиться, лучше с глаз уйди! – и уставился в телек.

Ну что ж. Так или иначе, работает вчерашний метод программирования получше, чем выбор настроения. Вон насколько хватило.

Мать оккупировала ванную. Пашка, чувствуя себя сапёром, поймал батю в кадр из-за угла за кухонной дверью, и, войдя в меню, спрятался в комнате. Зинка накормила его лазаньей, есть не хотелось. Зато ох как хотелось поглядеть крах Лебедевской мымры. Но сначала, очень аккуратно, чтобы не свернуть инфо отца и не понадобилось опять партизанить и ловить его в кадр, Пашка заглянул в «цели/желания».

И чуть не запустил телефон в стену.

«Помириться с Катькой» – значилось жирным шрифтом под «нажраться с Семёном» и «выпить пива с воблой».

Да твою ж мать! Да издевается этот кобель, что ли?!

Смотреть, очевидно, временную, отставку Лебедевой перехотелось. Приложуха выдала медведя, дракона и недоведённую «П». Пашка был уверен, что хуже вечер стать не может – и опять ошибся. Потому что, когда мать вышла наконец-то из ванной, в углу левого глаза у неё оказался подпухший и налитый краснотой будущий фингал.

Такой херни в семье Соколовых не было никогда. Предки могли орать друг на друга до хрипоты, хлопать дверями, отец мог стучать кулаком по столу, и однажды даже переборщил с этим настолько, что подломилась одна из ножек и часть посуды, упавшей на пол, разбилась.

Отец мог щедро одаривать подзатыльниками сыновей, мог взяться за ремень. Мог в сердцах пнуть ногой Стержня. Но чтобы он поднял руку на мамку… Может, какое-то дебильное совпадение? И она сама обо что-то двинулась?

Пашка увидел мамкину рожу случайно, она как будто ныкалась. Была очень смурной. И на кухню не пошла, просидела вечер в спальне.

А батя в девять взял и… свалил. Кстати, очень верно. Способен был Пашка сейчас назначить ему что-то более чем неприятное, в голову то и дело лезли всякоразные на сей счёт соображения. Приложуха пыталась утихомирить недоведёнными «П» и драконами, даже медведя ещё раз выдала, подняв акк до сорок девятого уровня. А в итоге Пашка взял и свёл свою энергию в ноль. Просто чтобы не думать.

Потому что от любой мыслительной деятельности становилось как-то тошно.

В школу, если бы не вчерашняя феерия Толика, он бы, конечно, не пошёл. Но сейчас очень хотелось посмотреть на результаты.

Утром стало понятно, что отец ночевать не вернулся. А мамка поднялась в какую-то несусветную рань и успела уйти на работу раньше, чем зазвенел Пашкин будильник. Наверное, намазалась тоналкой. Или вообще, будет торговать в очках солнцезащитных, хотя солнца было пока мало. Отсутствие предков поутру порадовало. Так проще получалось делать вид, что не происходит в семье никакого адового треша, с которым Пашка не желал иметь совершенно ничего общего.

Хоть приложухой собственные мысли убирай. Интересно, а так сработает? Или выйдет такая же муть, как с искусственными настроениями?

Кумыжного в школе не было. Пуп и Абдулов на уроки пришли, даже на физру, с которой начинались занятия по четвергам. А Толик натурально стал звездой. На него смотрели с восхищением. Девки принялись с ним как-то иначе разговаривать. А перед английским внезапно подошёл Васин и пожал ему руку.

Вступать с тем в коалиции Толик не стал, и вообще зазнавшимся не выглядел. Он даже не кричал о своём великом бое на каждом углу, и разговор о том с Пашкой тоже свёл на другую тему. Это понять было сложно. Когда получалось, что сам Пашка вступал в драку, он потом про то трындел с Толиком ещё неделю, и в диалоги с окружающими вворачивал к месту и не очень, чтобы все поняли, что он, Пашка, не молокосос какой-то и не дрыщ, а огрёб в результате едино из-за численного перевеса противников.

Товарищ же как будто не придал вчерашнему чуду особого значения, хотя это было невозможно в принципе. Умей он так пиздиться изначально, вся Толикова жизнь сложилась бы иначе. Никак не могло получиться, что он не думает о том постоянно. Хотя со стороны выглядело именно так.

Вызывало это столько недоумения, что Пашка уже к концу второго урока полез к нему в «мысли». И выяснил, что приятель следует выработанному за ночь плану. Полагал Толик, что был боевой машиной всегда, просто не догадывался это дело применять. Но решительно постановил, что мудилой из-за внезапного открытия не станет. Наоборот, выдумал себе Толик за минувшую бессонную ночь что-то вроде карьеры супергероя. Задумал защищать придурков вроде Лебедева и Завихренникова, ставить на место моральных уродов, до тех пор, пока авторитет вчерашней победы будет работать. В то, что подобное получится провернуть заново, Толик верил не до конца и проверять не жаждал, надеясь на славу.

А чтобы слава та закрепилась, следовало, по разумению Толика, делать вид, что ничего особенного не произошло.

Короче, опять его конспирологические теории и другая такая муть.

Историк нарывался на неприятности. На третьем уроке он внушительно напомнил Пашке о единице за свой дебильный марафон дат и о приближении конца года. Велел потратить ночь на то, чтобы напитать свою пустую голову историческими сведеньями из учебника.

За «пустую голову» Пашка не пожалел пятисот баллов и назначил историку в половине десятого вечера высыпать на макушку жены упаковку муки. Пусть себе развлекается. Может, вообще не явится завтра при такой петрушке.

Лидочка решила проводить диктант. Подумал Пашка загрузить себе идеальное знание русского языка, но оно стоило сто пятьдесят тысяч баллов. Потому просто назначил русичке проверить работу Соколова первой сразу после урока и поставить за неё пятёрку. А вместо диктанта с упоением описывал сиськи Мирошиной, хотя приложуха и обозвала за то бараном.

Обещанные за поездку на кладбище пять тысяч сильно пофиксили Пашкину бережливость.

Может, напереводить себе чужих денег и квартиру снять? И вообще надо бы доложить в коробку из-под фена украденное. За поход он умудрился растрынькать десятку (зато чувствовал себя оттого подлинным олигархом). Но, если снять Абдуловские сбережения, можно следы преступления замести. Только вот предки в коробку не лезли, а если полезут, это можно будет подправить. Например, назначить бате сказать, что он все деньги отдал Пашке осознанно, на карманные расходы. И пусть сидит и думает, на фига так сказал, как вон Лидочка, когда будет за порнографический очерк Соколову пятёрку ставить.

Пашка решил, что, разделавшись с кладбищенским квестом до конца (с завершением, понятно же, что ту землю тоже кому-то потребуется подсунуть, и как бы не опять Зинке), займётся приятностями. С Пионовой там куда-то сходит или даже съездит, или что-то такое. Как завещал Лавриков. А предков пока что будет игнорить и вырубать, если те в его новую жизнь лезть начнут. Тратить на них много баллов не станет. Пускай себе там чё хотят, то и вытворяют, лишь бы не трогали. Ну вот почему должен Пашка раскошеливаться на устранение батиного блядства? Ну не по хер ли Пашке? Так-то, даже если отец к этой шалаве уйдёт, теперь своему божественному сыну он тем не повредит. Или почему надо мамку защищать, если она такую жесть позволяет? Тоже, небось, не на ровном месте. Язык у мамки был длинный, характер – сварливый. Вот Пашкино это всё дело? Нормальные родители детей от своих разборок огораживают, вот что.

Лучше замутить что-то вроде Толикового фурора, чтобы и на Пашку окружающие начали смотреть с восхищением.

Но было лениво. И вообще, планировать великие дела мешало текущее задание.

После школы он вызвал мотор и поехал к аэропорту.

Терновское кладбище было огромным. Найти там могилу, координат которой прилога не предложила, казалось совершенно невозможным. Три раза Пашка прошёлся туда-сюда по разным аллеям, скользя взглядам по памятникам, но ничего подходящего не углядел. К тому же писали имена везде разными шрифтами, в разных местах – так и ослепнуть, блин, можно со своими поисками!

Ещё и замёрз порядочно. Трать потом баллы на лечение. Куртку, что ли, тёплую купить?

Спустя полчаса попробовал Пашка пойти к сторожу, или как это тут правильно называется.

В домике с надписью «Администрация» сидела жирная тётка с фиолетовыми овечьими кудряшками на башке. На Пашкин вопрос она ответила первым делом, что тут не справочная. Тогда посетитель предложил тётке астрономическую сумму в пару косарей Абдулова, и она тут же стала приветливой. Предложила чаю с печеньем и принялась возиться со своим видавшим виды компьютером. Через полчаса Пашка получил номер ряда и участков, где покоились Айвазовские.

Таких оказалось довольно много, и Пашка почти час искал Агнию Ауэзовну. Даже едва не отчаялся, но потом досмотрелся на потёртом памятнике с почти стёршейся когда-то позолоченной надписью до искомого.

Агния померла в 1965 году! Её могила обросла бурьяном и покосилась, за ней особо никто не следил, похоже, уже много-много лет. В эту оградку оказалось натыкано ещё целых пять более поздних захоронений. И ещё несколько Айвазовских имелись тут же в окрестностях, что и замедлило так сильно Пашкины поиски.

Присев на корточки, он с усердием выскреб карандашом немного земли из-под основания памятника и ссыпал в свёрнутый из тетрадного листка конвертик. Потом переписал информацию об Агнии: пятое июля 1890 года – семнадцатое февраля 1965. Бабке было семьдесят пять лет, она родилась ещё при царях! И уж точно никак не могла быть пользовательницей каких-то там приложений.

Означает ли это, что и Лавриков с «Дополненной реальностью» не баловался?

Пашка сел на лавку у ржавого столика и вбил ФИО Агнии с датами в поисковик, но не нагуглил о ней ничего абсолютно. На всякий случай пофоткал памятники Айвазовских и людей с другими фамилиями, захороненных в оградках с Айвазовскими. Самый свежий покойничек был 2010 года, Айвазовский Сергей Леонидович, проживший тридцать два года.

К чему разводить детективную деятельность, Пашка и сам не знал, но было ему очень уж интересно понять, за каким чёртом и по какому принципу всё-таки гоняет его игруха на кладбища Пензы. Какого-либо касательства до нового, последовавшего за начислением пяти тысяч баллов, задания это импровизированное расследование не имело. Задание же было следующее:

«32. Купи удобную шейную подушку для сна в путешествиях, распори на ней шов, всыпь землю из-под захоронения Агнии Айвазовской и зашей так, чтобы дыры не осталось. Награда – 900 баллов».

Чего-то такого он и ожидал. И судя по всему, подарок подразумевался не для Зинки.

Интересно, Агния тоже была баловнем фортуны или что? Как же нарыть о ней хоть какую-то информацию?

Через телефон поисковики соцсетей работали криво, ввести туда точную дату рождения не получалось, только возраст вбить. Пашка потратил кучу нервов на то, чтобы зайти в свои учётки через браузер, где система поиска работала нормально. Пока мудохался, дали дракона.

У покойничка 2010 года нашлась заброшенная страничка в одноклассниках, по всем признакам его. Она не посещалась восемь лет, там была указана местом жительства Пенза, и дата рождения совпадала полностью.

Мужик был на фотках улыбчивым дачником. Разумеется, никаких сведений о родственнице Агнии там не значилось, но зато на страничке этой активными ссылками были указаны в профиле двое детей – сын и дочь усопшего. Сын не заходил уже три года, а дочь, Илларионова Надежда, буквально вчера вечером запостила фотку клумбы с тюльпанами в форме сердечка.

Пашка сохранил ссылку на неё у себя в заметках и задумался.

«Доброго времени суток, вы меня не знаете, но у вашего покойного бати была когда-то родственница Агния, не можете ли вы мне о ней что-нибудь рассказать?».

Получался какой-то бред. Если Пашка хотел страдать хернёй и проводить своё расследование, стоило бы лучше придумать, как найти эту Надежду Илларионову воплоти, да и порыться как следует в её «памяти». Хотя, например, сам Пашка про прабабок и прадедов не знал ни фига, и был уверен, что мамка тоже не особо о чём в курсе. Но ведь в разных семьях по-разному. И, может, удастся через память найти каких более старших родственников, не имеющих страничек в инете? Ну или там через альбомы с фотками пойти, о них же тоже воспоминания должны быть, правильно? А люди раньше все фотки печатали и в альбомы совали. Вон, у Пашкиной быбки-плантаторши их целый шкаф.

Надо ли ставить сегодня эксперимент и класть землю Агнии под свою подушку?

А если она на этот раз не счастливая, а какая-нибудь другая? Стоило бы сначала хоть понять, для кого этот подарочек. Может, что прояснится.

Пашка покинул кладбище, когда уже смеркалось. Заехал в ТЦ и приобрёл подушку. Домой не хотелось. Следовало предпринимать какие-то шаги, чтобы усмирить предков, но в голову не приходило ничего путного. И больше всего Пашки хотелось про их проблемы вообще не знать. И потому купил он пять красных роз и пригласил Пионову в кинотеатр.

Вечер прошёл просто бомбически! Пашка повёл свою девушку в ресторан и оставил там почти все деньги Абдулова, но даже на минутку о них не пожалел, хотя платить столько за жрачку, красиво уложенную на тарелки, всегда считал странным – уж лучше нагрести в фастфуде реально вкусного побольше. Но он хотел делать приятное Люське и делал, платил за это сам, как свободный взрослый человек! Платил из процентов по кредиту, который выдавал Абдулову и его дружкам с первого класса!

Они с Люськой целовались и зажимались весь вечер!

Нужно было срочно решать вопрос с местами для полноценных свиданий. Потому что пока приложуха целых шесть раз назвала его бараном за то, что не придумал заранее, где встречу завершить. Ну да зато аккаунт прокачался до пятидесятого уровня.

Дома Пашка был поздно, но вчерашняя настройка покрыла даже это: предки спали, не дожидались его с целью расправы. Правда, отец раскатисто храпел на диване в зале. Но Пашка всерьёз решил об этом не думать.

Поднявший свою энергию на максимум ещё перед свиданием, он первым делом утащил в комнату мамкину швейную коробку и кое-как выполнил квестовое задание. Шов получился каким-то косорылым, но про то особых распоряжений не было. Дыры не осталось – и слава богу.

К девяти сотням баллов приложуха добавила перевёрнутый «игрек», а Пашка поспешил ознакомиться с новым заданием:

«33. Завтра, 4.05.2018, после 16:00, найди около Светофорного дерева в Октябрьском сквере Лосева Андрея Витальевича и подари ему подушку, которую зашил. Награда – 10 000 баллов».

Интересненько. Всю ночь Пашка смотрел фильмы. Перспективы не тратить время на сон вообще и тем сделать свою жизнь как минимум вполовину длиннее ему определённо нравились! Награды опять пошли человеческие, и можно было не жлобиться. Утром просто вернёт свою энергию на сто, чтобы не зевать ну уроках.

А в школу сходит потому, что там теперь прикольно, это во-первых, и потому, что квест у него поздний – это во-вторых.

Подушку под голову Пашка класть поостерёгся. Лучше сначала взглянуть на Лосева. Мало ли что принесёт там земля с могилы неведомой Агнии, к расследованию по которой он ещё обязательно вернётся.

Пашка придерживался мнения, что в реале кладбищенская земля над покойником пропитывается всякими особенностями, сопутствующими человеку при жизни и формирующими его характер. Вот, например, Лавриков был удачливым и жизнелюбивым, и потому земля приносит счастье и желание жить в своё удовольствие. Вон даже Зинка причёску поменяла, а ей пятый десяток идёт, между прочим. Но что было свойственно Агнии этой и что заслужил Лосев – пока непонятно. Может, была Агния любвеобильная, а от спанья на Пашкином подарке (хотя ещё поди представь, чтобы человек стал использовать по назначению подушку, которую ему какой-то пацан вдруг подарил в сквере, хоть программируй игрухой!) Лосев возьмёт и охмурит Лебедевскую мамку так, что она сама Пашкиного батю выставит. Ведь пути приложухи неисповедимы…

Словно подтверждая это соображение, игра выдала Пашке «икс».

«Вы достигли 51-го уровня!»

Короче, если окажется, что с Агнии можно взять что-то путное, ничто не помешает Пашке вернуться на кладбище и наколупать ещё земли в своё пользование. А эксперименты – излишни. Может, она психическая была, например, и Пашка тоже с ума сойдёт? А к чему такие риски в его положении?..

Утром, пока Пашка притворялся спящим, ожидая, чтобы свалили предки, начали они снова скандалить. Батя кричал, что скоро вообще перестанет приходить домой. Мать – что он моральный урод и она на него напишет заявление в полицию.

Это не говорило в пользу того, что синяк на её лице появился из-за дебильного совпадения.

Пашка натянул подушку на голову.

Может, и хер бы с ним? Пусть валит? Много от него проку? Только стресс.

Если Лебедев не сумел научить свою страшилищу-мамашу держать ноги вместе, то пусть получит в награду Пашкиного батю. А когда кто-то попробует над этим в школе поржать, Пашка обидчика заставит обосраться на месте, и все будут говорить только об этом.

Но почему-то очень не хотелось, чтобы отец так поступал. Хотелось вообще, чтобы был он нормальным. Чтобы не бухал и разговаривал с сыновьями уважительно. Чтобы подарки дарил.

Может, организовать ему временный цирроз печени и тем отвадить от бутылки?

Под правым бедром Пашки уже несколько раз вибрировал телефон. Когда предки наконец-то свалили, перегавкиваясь на ходу, он обнаружил там двух драконов, три недоведённые «П и медведя.

А несовершеннолетний человек может снять номер в гостинице, интересно? Что, если именно так поступить с Пионовой?

Пашке уже не особо нравилось на скорую руку удовлетворять свои подростковые потребности в туалете. Да и приложуха обзывала бараном – и вчера вечером, и теперь утром.

Зато за сотню баллов вернулась максимальная бодрость! И вот это было пока второй самой крутой функцией (после возможности переводить себе деньги всех окружающих мудозвонов).

Нужно было придумать новых спонсоров. Первым делом на обществознании Пашка заставил расстаться с накоплениями Краснопупинского, но у него оказалось девятьсот рублей на счету. Было это несерьёзно. Разбивая поступившую от приложухи в утешение цельную «П», Пашка задумался над тем, что делать истинному Робину Гуду, только мерящему всё не бедностью-богатостью, а степенью скотства, когда все обидчики окажутся на мели. Просто вынудить кого-то перекинуть Пашке все деньги, это уже было как-то неправильно. Шайка Славки расплачивалась за свои собственные грехи. Можно ещё найти самого Славку (и стоило бы!), но потом?

Однако эту проблему уже на пятом уроке нежданно решил историк.

Свирепым он был настолько, что, едва Пашка попробовал по-тихому качнуть воспоминание о мучной битве с супругой, тут же вытащил Соколова к доске. Всякую неопознанную Пашкой дату Игорь Максимович комментировал, и притом сверхдебильно. А под конец выдал:

– Хотя бы день, месяц и год рождения Павла Андреевича Соколова назови!

Пашка завис. Про своего исторического тёзку он ничего не помнил вообще.

– Садись, – выждав минуты с три, скривился историк. – Это не неуд уже, а повод для психиатрического освидетельствования. Тебе, Соколов, не так давно выдали такую книжечку именную, паспорт называется. Там на первой страничке есть дата рождения. Очень рекомендую всё-таки её выучить, а то тебя лечить начнут, а не учить. Тем более, учить бесполезно!

10-й «Г» покатился со смеху, даже Толик, гнида, прыснул!

Стало понятно, что спрашивали не про тёзок.

Историк выглядел очень довольным.

И к этой подставе готовился! Иначе откуда бы узнал отчество?!

Пашка люто рассвирепел. Никакие бонусные драконы не успокоили.

И тут же он понял, кто станет следующим спонсором свиданий с Пионовой! Уж у взрослого-то, поди, побольше пятнашки на счету! А заодно получит потом втык от жёнушки, который тоже более чем заслужил! Может, она ему даже вмажет. Пашке вот очень бы хотелось вмазать историку.

Провернуть манипуляцию на уроке было сложно, но, едва прозвенел звонок, он назначил ненавистному преподу расставаться со всеми своими финансовыми накоплениями!

В сральню в итоге Пашка вошёл обыкновенным малообеспеченным богом, а вышел оттуда богом обеспеченным более чем, но несколько прифигевшим. Четыре уведомления: «Перевод от Игорь Максимович Я. 1 000 000 ₽» (трижды) и «Перевод от Игорь Максимович Я. 542 118, 23 ₽» (единожды) Пашка прочитал раз пять, и принесли они почему-то совсем не ликование.

Последним уроком в пятницу было право, которое тоже преподавал историк. Только он пропал. Вообще. Со звонком не вернулся в класс, и портфель свой дурацкий успел прихватить тоже. Однокашники пошумели минут двадцать и начали потихоньку сваливать.

Пашка сидел и думал.

Новая цельная «П» почему-то не порадовала.

Было это как-то слишком. Слишком настолько, что что-то тревожно натягивалось внутри.

Какой бы историк ни был гнидой, а не считать отнимание трёх с половиной миллионов кражей было никак нельзя. Даже если по штуке брать за каждую сделанную этим козлом Пашке гадость, столько точно не наберётся.

Вернуть, что ли?

Пашка почти решил отправить деньги назад, но вдруг напала на него жаба.

Три с половиной ляма! Да у всей Пашкиной семьи отродясь столько не было, разве что, если квартиру продать. Откуда у историка столько бабла на карте? Пашка считал, что такое бывает только с одинокими старушками, которые едва выживают на свою пенсию. Теми самыми, которые так любят перевести мошенникам пару миллионов потому, что им позвонили по телефону.

А Пашка теперь тоже мошенник? Очень был похож.

И это, с одной стороны, ему очень сильно не нравилось.

А с другой был теперь Пашка не только мошенником, но и самым настоящим миллионером.

Ну вот и чё делать?

Так-то, вообще-то, он планировал разжиться баблом. И даже большим, потому как такая астрономическая сумма – она только сейчас кажется бесконечной. А на деле на неё даже квартиру не купишь, и не то что в Москве, но и в Пензе, разве что крохотную.

Законно выиграть в лотерею можно будет только через полтора года, когда Пашка станет совершеннолетним. А по плану ведь радоваться каждый день и час. А как без бабла радоваться?

И что же это сейчас нужно не чёрную икру с устрицами попробовать, а вознаграждать историка тремя с половиной мультами?

Ну нет, так тоже не получалось.

По дороге в центр, где находился квестовый сквер и загадочный Лосев, Пашка словно бы чувствовал на своих плечах рогатого беса и анимешного ангелочка, и каждый твердил своё. И по итогу эти ребятки всю душу из Пашки вытрясли.

В сквере было людно, и Пашка был рад отвлечься от своих сомнений поиском. Прислонившись спиной к Светофорному дереву, взялся он наводить камеру на всех и каждого, кого видел, но как Лосева Андрея Витальевича приложуха никого не идентифицировала. К половине пятого Пашка немного подзадолбался. Он уже попробовал и детей ловить объективом, и даже баб (ну мало ли, трансгендер, может, какой – ща чего только ни бывает!), но это ничего не давало. В последней отчаянной попытке Пашка подкрался даже к мамаше с коляской и, нарываясь на неприятности, исхитрился поймать камерой сиреневый свёрток внутри.

«Спящий младенец. ФИО: Тарасова Аделаида Ивановна. Возраст: 2 месяца. Состояние: сон».

Пашка выругался сквозь зубы и поспешил отойти на другую часть площади, пока Аделаидина мамаша чего лишнего не удумала.

Вот и чё делать?

– Юноша, разрешите к вам обратиться? – сказал внезапно бородатый бомж в очень грязной кепке. – Пятидесяти четырёх рублей не изволите пожертвовать, на булку с маковой начинкой? Так захотелось, страсть! Непотребного не подумайте, ежели временем обладаете, буду искренне признателен и за покупку булки. Но только если вам не в тягость и не накладно!

Пашка хотел отмахнуться, но вдруг прищурился.

– А вас как зовут? – уточнил он.

– Пардонте! – встрепенулся бомж. – Андрей Витальевич Лосев, рад вас приветствовать!

– А где можно булку купить? – пересохшими губами уточнил Пашка.

– Вон там, через дорогу, минимаркет имеется. Весьма бюджетный.

– Я… сейчас вернусь, – пообещал Пашка.

И, попятившись, понёсся к магазину, чуть под машину впопыхах не угодив.

Вот это поворот.

Булок он купил пять штук, а ещё молоко и несколько колбасных нарезок. А потом и воды минеральной. Интересно, а что вообще пьют бомжи? То есть, где.

А главное – что всё это должно означать?

Дедок был странный, говорил странно заумно. И казался оттого каким-то нездешним.

Дары он принял растроганно:

– Что вы, юноша! Не следовало! Столько булок разом… зачерствеют. Давайте я вас одной угощу?

– Вот ещё, это вам, – перебил Пашка и протянул квестовую подушку. – Чтобы спать было удобнее.

Лосев едва ли не прослезился.

– Вот за это благодарствую от всей души! Очень мне ваш подарок придётся кстати! Разрешите булочкой вас угостить в благодарность? Молочка не желаете?

В общем, как-то так вышло, что спустя четверть часа Пашка сидел в сквере на лавке и ел вместе с бомжом булочки с маком. Запивать, правда, из одной с ним бутылки не решился, хотя и мог любую болячку отрубить за двести баллов. Но что-то протестовало против экспериментов.

– А вы как… почему… – взялся Пашка мямлить, подумывая напоследок обязательно открыть меню Лосева, чтобы порыться там основательно в поисках зацепок.

– Не могу позволить себе булку с маком приобрести? – подсказал Лосев.

Пашка кивнул и как-то засмущался, очень внимательно глядя на сбитые носки своих кроссов. Надо новые купить.

– Так вышло, что я сначала квартиру сестре уступил, – охотно пояснил Лосев, – потому как она замуж вышла и детки у ней пошли, стало очень им с мужем некомфортно в одной комнате ютиться. А после работу потерял, и совсем вышли финансы. Дальше же попал я в подлинный замкнутый круг: чтобы получить место, надобно привести себя в порядок, а для того надобны финансы, а их нет. Вот и вышло, что живу я на улице. Но это ничего! Блаженны нищие духом. Многого мне не надобно. Где-то подсоблю, меня накормят. Бывает, конечно, что могу и к прохожему обратиться. Но я тем не злоупотребляю, вы не подумайте, Павел! Просто страсть как булки захотелось. Уж простите мою нескромность.

Странный старичок вызывал симпатию. Был он какой-то добрый, и Пашка понадеялся, что земля Агнии ему поможет, как Зинке – земля Лаврикова.

– А почему вы к сестре не пойдёте? – вслух спросил он.

– Расстроится моя Анечка, юноша, – вздохнул Лосев. – Боюсь, мой вид для неё окажется печалящим и гнетущим. Винить себя начнёт, хотя во всём моё решение и моя вина только.

– Она что же вообще не знает, что вы бо… живёте на улице? – ахнул Пашка.

Лосев покачал головой.

– К чему огорчать близкого человека, в особенности если ради его удобства и помощи ему и вышла моя ситуация? Я уж свой век, как есть, доживу. И без меня семейству тесно, я, знаете ли, секретный дядя трёх племянников! – горделиво сказал Лосев. – Надеюсь, у них всё будет хорошо и жизнь сложится так, как они захотят. Там уж и внучатые племянники должны быть, поди. Но я не хожу под их окнами. Ещё признает меня Анечка, очень неприятно выйдет. Даже и к родителям нашим на кладбище наведываюсь не в поминальные дни, а попозже. И выходит, что иногда Анечка меня конфеткой угощает. Вроде как, остаётся связь. Конфетки она матушке с батюшкой носит хорошие, и по тому я могу судить, что сложилась у неё всё благополучно.