Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

День у Вики, несмотря на не самое лучшее самочувствие и запрет Эвана помогать ему по службе, прошел все же хорошо – в отличие от Лео и Одли: те просто заснули в удобных каминных креслах кабинета Эвана, где собирались заняться поисками ответа в книгах на волновавший всех вопрос о действиях Каеде. Джон укрыл мужчин пледами, разжег камин, чтобы прогнать сырость и холод, плотно зашторил окна и предупредил остальных слуг, чтобы их не беспокоили. Все равно лекарства констеблям принимать только вечером, после ужина – такие распоряжения оставил нер Деррик перед своим отъездом.

Вик несмотря на все свои усилия не смогла найти Каеде – все звонки в гостиницу заканчивались одинаковым ответом портье: «Офицер Ренар еще не вернулся». Она понимала, что владевшего иллюзиями лиса невозможно обнаружить, если он того не хочет, но все же надеялась, что сможет его разыскать – просто придется прибегнуть к помощи принца Анри. Оказалось, что и принца заловить в гостинице крайне сложно, а его местоположение портье отказывался выдавать. Вик не знала, что в этот момент Анри вместе со своим экипажем готовил в эллинге «Левиафана» к долгому плаванию. Им предстоял путь в Вернию.

Пока не вернулись девочки с прогулки, Вик обсудила с Поттером ведение хозяйства, попросила принять вместо Джейн на службу истопника, а саму девочку перевести или в горничные, или в помощницы поварихи – куда она сама захочет. Вики даже успела составить меню на седьмицу и подписала его, получив одобрение Поттера. Когда же она захотела обсудить свой приближающийся день рождения, Поттер лишь сказал, что не стоит беспокойства и улыбнулся крайне загадочно. Кажется, у них с Эваном все было под контролем. Она вызвала к себе в кабинет, которым стала одна из гостиных, всех слуг одного за другим, обговаривая новое жалование. Потом… Потом вернулись девочки с прогулки, и Вики занялась ими. Обед, игры, снова прогулка, но в этот раз в саду – день прошел суетно и весело. Испортила его только игра после дневного чая. В детской девочки вместе с Вик принялись строить город из набора кубиков, который когда-то подарил Брок. Устроив «парк» из деревянных кустов и деревьев, Полли сказала, что в одном из «деревьев» будет жить солнечная канарейка-хранительница парка, а Ноа поддакнула ей, что они сегодня в парке так и поступили: похоронили птичку в дереве, устроив ей хороший домик в дупле.

Вик еле сдержала подкатившие к горлу слезы. Разница между её детством и детством девочек еще никогда не была так ярко видна. Они пришли из других веков… Прогресс не стоял на месте: резкими скачками развилась магия, развилась медицина, развивалась наука, та же гигиена – уже второе десятилетие процент детских смертей уверенно снижался. Да, за счет уменьшения смертности в высшем и среднем слоях, но рано или поздно, даже среди керов смертность станет уменьшаться. Уже не была популярной у детей игра в похороны – Вики никогда в такое не играла, а вот мама и бабушка частенько рассказывали о подобном. Мама вспоминала, что у её кукол было два набора платьев для траура и полутраура, не говоря уже о лентах, шляпках и траурных покрывалах на кукольную мебель, и даже траурные накидки на лошадей игрушечной кареты. Вики как-то лазила тайком на чердак в доме дедушки, где в огромном сундуке хранились мамины игрушки. Куклы в траурных нарядах и с улыбчивыми при этом лицами её сильно напугали – в её окружении тогда еще не было смертей. И дедушка, и бабушка, и ушедшая вслед за ними мама умерли, когда Вик была уже достаточно взрослой. Когда-то игры в смерть были обыденностью, особенно в жизни девочек. Возможно, когда-то и Полли с Ноа играли в похороны, что и случилось сегодня в парке.

Вики спешно прижала к себе ничего не понимающих девочек и громко, жарко зашептала:

– Никто больше не умрет в семье… Никто-никто-никто… Прошу, не играйте больше так, как сегодня в парке… Пожалуйста…

Ни Ноа, ни Полли не поняли, почему она расплакалась, но горячо пообещали, что больше так не будут. Просто на всякий случай. Нерисса Эйр при этом хмурилась и не понимала, как пропустила такую игру. Она побоялась в этом признаться, промолчав; лера Виктория не стала ей ничего выговаривать.

Игра в кубики не задалась, и Вик не знала, как исправить ситуацию, но тут в детскую поднялся Джон, сообщая, что пришел адер Дрейк с воспитанником. Девочки тут же забыли кубики и помчались вниз, опережая Вик. Полин дружила с Альком с момента освобождения из катакомб, а вот когда с ним так успела подружиться Ноа, было не совсем понятно. Впрочем, Полли рассказывала, что Ноа одно время жила в приюте, точнее делала вид, что там живет.

Вик поднялась с ковра, на котором сидела, играя с девочками и направилась вниз, встречать Дрейка. Нерисса Эйр спешно принялась собирать в корзину расстроивший всех конструктор. И все же, как она пропустила игру в похороны?! Она с девочек почти не спускала глаз, слишком напуганная их прошлой проделкой с побегом из дома. Эйр нахмурилась – пожалуй, она все же расскажет об игре Поттеру. Этот солидный, уверенный в себе мужчина перестал её пугать, даже чуть-чуть заинтересовал, когда организовывал поиски девочек. А как он ругался с полицией по телефону, когда констебли отказывались принимать заявление! А еще он умел успокаивать, и в его объятьях не было неловко. Эйр кивнула своим мыслям – она обо всем расскажет Поттеру.

Дрейк, привычно в белой сутане, ждал в дневной гостиной, в которой еще стояла неубранная праздничная нелида. Её будут убирать сегодня вечером – традиция. Он замер у дерева, рассматривая его с легкой улыбкой на губах – украшения в виде конфет и пряников остались только на макушке дерева, куда руки девочек не смогли добраться. Полли и Ноа чуть-чуть засмущались и замерли у двери гостиной, переглядываясь с Альком. Кажется, они все же боялись Дрейка. Скорее всего из-за сутаны. Вик заметила, что в руках у Дрейка была вместительная дорожная сумка. Сердце молодой женщины тревожно сжалось – кажется, она слишком поздно вспомнила о друге: его опять куда-то зовет долг. Она поняла, что пришло время прощаться. Только… Он же не возьмет с собой в дорогу Алька? Тот не малыш, конечно, но все равно.

– Добрый день, Дрейк и Альк, – старательно приветливо сказала Вик, заставляя себя улыбаться. Альк оробел и попытался спрятаться за спину Дрейка, но тот не позволил – он положил руку ему на плечо в жесте поддержки и поздоровался:

– Добрый вечер, Виктория. Мне сегодня днем телефонировал Эван – он предложил Альку пожить у вас, пока я буду в отъезде. – Он неожиданно добавил: – я еду на фронт, там не место детям.

– Конечно, – тут же согласилась Вики, пытаясь не думать, куда направляется Дрейк. Ей нельзя о таком спрашивать – она знала про ожившее проклятье ничейной земли. Брендон с Марком тоже едут бороться с ним. Дрейку сложнее – он инквизитор-дореформист. Он отвечает за Аквилиту и Вернию, но обитель Владыки дореформаторов находится в Ондуре. Дрейка могут послать защищать Ондур, а не Вернию. Он может оказаться по другую сторону фронта, и это страшно. О таком нельзя спрашивать – это причинит им обоим ненужную боль. Служение не выбирают, Дрейк привык сам нести свой священный треугольник, нельзя портить минуты расставания ненужными словами. Даже думать о том, что он будет делать, если столкнется с отцом Маркусом или Брендоном лицом к лицу на фронте, нельзя. Это предает их дружбу. Она заставила себя безмятежно добавить: – Девочки будут рады. Втроем им будет веселее.

Ноа громко восторженно заорала:

– Йухуууу! – она бросилась к Альку, хватая его за руку: – пойдем! У нас есть новая игрушка – уточка! Уговорим нериссу Эйр пойти на пляж?

Вик ничего не успела возразить, как этот черный ураган утащил прочь Алька и Полли. Дрейк проводил их теплым взглядом – Альк даже не подумал остановиться и попрощаться. Он сирота, привыкший сам за себя отвечать и расставаться легко, не задумываясь.

Дверь с грохотом закрылась за ними. Правда, через секунду она открылась – Ноа засунула в щель свою голову и сообщила громким голосом:

– Купаться не будем – холодно! К утке привяжем веревку, чтобы её можно было вытащить из воды. А еще Альк сказал, что будет ждать. А еще он хочет реветь, но я не дам! – она снова закрыла дверь, не давая Дрейку и Вик вмешаться. Дрейк рассмеялся и повернулся Вик:

– Все же дети – это чудо.

Вик с тревогой вспомнила, что у него появилась невеста, и, быть может, скоро будут и свои дети… Наверное, стоит предложить оставить Алька у себя навсегда. Опережая её тревожные думы, Дрейк мягко сказал:

– Мне крайне неудобно, что я вас обременил заботой о мальчишке. Он хороший, хоть и шебутной. Я надеюсь, что Альк не причинит вам лишних хлопот, и еще… Я предупредил адеру Вифанию: если у вас возникнут трудности с Альком, она готова в любой момент принять его обратно в при…

Вик оборвала его:

– Дрейк, как называется грех излишней вежливости?

Он вместо ответа сорвал с ветки нелиды, тут же щедро осыпавшейся на пол серебристыми хвоинками, карамельку-тросточку и задумчиво принялся грызть её кончик.

– Дрейк?

Он усмехнулся и признался:

– Неприятно осознавать, что вместе с грехом гордыни я еще страдаю и грехом недоверия.

– Такой грех есть? – Вик улыбнулась. Она сейчас осознала, насколько соскучилась по сластене-инквизитору. Каеде прибить мало за то, что заставил его забыть. И саму себя надо наказать – за то же самое.

Дрейк откусил кончик тросточки, завертел в пальцах остатки конфеты и невнятно из-за карамельки за щекой сказал:

– Теперь есть. Прости, Виктория, что глупо обидел тебя недоверием. Я рад, что Альк будет в надежных руках – все же в приюте на адер приходится слишком много детей, а Альк невероятно шебутной. На днях он собирался сбежать с цирком, представляешь?

Вик вспомнила, как ей жаловалась Полин:

– Ноа пришлось его пугать и останавливать, чтобы не сбежал. Не волнуйся, Дрейк, езжай со спокойной душой – мы позаботимся об Альке. – она снова подавила просящийся на язык вопрос, где он будет, куда отсылать письма и можно ли вообще отсылать письма, если он будет по другую сторону фронта. И про невесту она не стала спрашивать: неприлично. Еще обидеть может вопросом, почему его невеста не стала присматривать за Альком. Может, там легкое, неприученное к жизни создание, красивое, эфемерное и абсолютно беззащитное, как многие нериссы в этом мире. Идо – невероятное исключение из правил.

Дрейк признался:

– Я ценю это, Виктория. Правда, ценю. – он махнул рукой с дорожной сумкой: – вещи Алька. Я поставлю тут, да?

– Конечно. – В голову больше ничего безопасного из тем для разговоров не шло. Не будешь же с Дрейком обсуждать погоду и здоровье, а нужные вопросы слишком болезненны и опасны. Вики чувствовала, как хрупкая дружба рушится между ними из-за невозможности честно поговорить… Война, разводящая по разные стороны друзей, её пугала.

Дрейк поставил сумку прямо под нелидой, снова рукой прикасаясь к её осыпавшимся хвоинкам:

– В моем детстве не было нелид. Портовых крыс даже на площади, где стоят городские праздничные деревья, не пускают. А когда попал в приют, там ставили ели – на нелиды денег не было. Иногда даже адеры на праздник приносили сосны, самолично срубленные в лесу. Тайком, конечно же – такое даже монахиням могут не простить светские власти. Я сорву на память…? – его рука тревожно замерла у золоченого орешка.

Вики не удержалась и не стала сдерживать свой порыв – обняла Дрейка, носом упираясь ему в грудь. Плевать, что они через день-два окажутся по разные стороны фронта – Аквилита, хвала небесам, пока еще не воюет, – Дрейк её друг, и это ничто не может отменить. Ни война, ни какая-то там невеста, ни его происхождение.

Она прижалась к нему:

– Надутый ты индюк, Дрейк… Ну что за вопросы… Хоть все украшения забери – только вернись. И Аль, и я, и твоя невеста – мы будем ждать тебя и молиться богам о твоем возвращении. Хочешь, даже нелида будет тебя ждать…

Он еле слышно рассмеялся, забывая наконец чопорное «Виктория»:

– Белочка, мое имя – значит «Селезень», а не индюк. Селезень. Уточка такая мужского пола.

На этих словах Вик не сдержала смеха, вспомнив Ноа.

Дрейк не так понял её смех, но это и неважно:

– Я вернусь, я постараюсь, честно. Интересно знать, откуда ты узнала об Изабелле…

Вик вздрогнула, понимая, что так зовут его невесту. Она отпрянула в сторону – нехорошо обнимать чужого мужчину:

– Мне Ноа сказала.

– Ясно. – он снова задумчиво отправил в рот карамельку, с хрустом откусывая её кончик. – Ради Изабеллы я не заберу сердце с алтаря служения. Ей пока некуда идти, так что она поживет в снятом мной жилье, защищенная статусом моей невесты. Но, белочка, ради неё я не сниму треугольник служения. Со мной поедет Абени Аранда. И видят небеса, её я тоже с удовольствием оставил тут в спокойной Аквилите, но эту нериссу не переспорить. Я пытался. – он посмотрел на Вик и сказал: – что тебя так сильно тревожит? Ты что-то хочешь спросить и очень боишься.

– Откуда ты узнал?

Он признался:

– У тебя очень живая мимика. Очень удивительно, как тебя преступники не считывают. Быть детективом с такой мимикой – это что-то невозможное.

Вик гордо выпрямилась:

– С ними я кремень. А ты мой друг – с тобой я иная.

Дрейк снова попросил её, забирая с нелиды орешек и пару конфет – вот же сластена:

– Спрашивай уже, не страдай, как я, грехом недоверия.

Вик лишь замотала головой:

– Не сто́ит. Неважно, на самом деле. Просто вернись.

Он улыбнулся и прикоснулся кончиком указательного пальца к её носу:

– Не волнуйся, белочка. Я еду на Вернийско-Ондурский фронт…

Вики натужно улыбнулась, обрывая его:

– Я же сказала: неважно.

Дрейк снова хрупнул конфетой:

– Со стороны Вернии, белочка. Со стороны Вернии. Она моя родина – я не могу её предать. – он подался вперед и по-отечески поцеловал её в лоб: – спасибо за все.

…После ухода Дрейка Вик еще долго стояла у нелиды. К демонам традиции… Она не уберет эту нелиду, пока не вернется Дрейк. Дрейк, Брендон, Марк. Пока они все не вернутся. И Каеде… Каеде тоже едет туда. Может, стоит и ему чуть-чуть поверить?

«Виктория, ты что-то не так поняла» – говорил Каеде в катакомбах. Стоит прогнать грех недоверия и просто признать, как данность, что тела убитых он нашел случайно и решил перепрятать, перехоронить, что-то сделать, чтобы помочь? Почему он не стал сообщать об убийстве – тот еще вопрос. Ответ: «Испугался», – к которому всегда прибегают преступники, тут не подходит. Каеде три века служил в охране короля. Там не умеют пугаться. Там во главе всегда твердый расчет. Вик отдавала себе отчет, что возможно никогда не узнает причин, заставившись Каеде так поступить, но надо поверить в него, надо научиться принимать его поступки, какими бы они не казались странными и страшными. Она поверила в Грега и не ошиблась. Поверит и тут своему… По стене скользнула тень волнующегося лисьего хвоста, как напоминание её ненужного происхождения. Поверит и своему лисьему чутью. Но не больше! Становиться лисой полностью она не намерена.

– Бешеные белочки, но зачем он так поступил все же?! – прошептала Вик. Любопытство Ренаров глодало её, мешая думать. Хорошо, что вернулись Эван и Брок с мешком новостей. И главная была вроде бы хорошая – Чандлер признал свою вину. Только Эвана очень смущал один момент: чего так испугался Чандлер, узнав о возможной экстрадиции в Тальму? Почему он выбрал смерть тут суду Тальмы.

Утро у Грега было слишком длинным, даже чересчур.

Он проснулся старательно поздно – после девяти часов. Лиз еще спала, крепко прижавшись к нему – она снова всю ночь мерзла, и Грег согревал её не только теплом своего тела, но и эфирными плетениями. Вот и сейчас он их обновил и по новой напитал эфиром – собственных сил у ослабевшей Лиззи было мало. Недостаточно, чтобы выздороветь. Лекарство. Ей нужно лекарство. Нер Аранда обещал, что оно будет готово сегодня. Всего-то и нужно – дождаться его телефонного звонка, а потом поехать и забрать лекарство откуда скажут. Скорее всего из Университета – именно там была расположена лаборатория Аранды. А, может, Брендон, вместе с Марком присматривающий за Арандой, привезет сюда. Или Брок – он тоже дорожит Лиз.

Грег очень осторожно выскользнул из кровати, чтобы не потревожить Лиззи – лежать и дальше без дела он не мог: не хватало терпения. Еще чуть-чуть, и, казалось, он взорвется от невыносимого ожидания. Он укрыл бледную, как тень, Лиззи дополнительным пледом с кресла, и пошел в уборную приводить себя в порядок. Обычные бытовые хлопоты: умывание, чистка одежды, заказ завтрака в номер, – не отвлекали от главного – ожидания. Часы тикали буквально в голове.

Десять часов утра.

Десять часов с четвертью.

Десять часов с половиной.

Десять часов с тремя четвертями.

Одиннадцать часов.

Двенадцать часов…

Ожидание убивало: его в переносном смысле, Лиз буквально.

Грег не находил себе места от беспокойства. Глупые, ненужные мысли, что с лекарством что-то не получилось, что с самим Арандой что-то стряслось, что инквизиция запретила применение этого лекарства, лезли в голову, мешая трезво оценивать ситуацию. Родничок в сердце слабо тек, и Грег боялся, что Лиз не хватит сил. Она храбрая девочка, но всему есть предел.

Он пытался себя хоть чем-то занять: перебирал записи, расписывал встречи и дела на предстоящую седьмицу, пил кофе… Он телефонировал на площадь Воротничков, выслушав от дежурного сержанта Кейджа новости о попытках утреннего бунта, о трех ночных драках со смертельным исходом в катакомбах и семи с легкими ранениями, о завершившейся эвакуации женщин и детей на другой берег Ривеноук, о продолжавшихся поисках четырех женщин из ночной смены механического завода нера Чандлера – их имена вчера назвал Отис. Судя по всему, эти женщины не были поражены фосфорным некрозом – выявить их в общей толпе погорельцев по скудным приметам не удавалось: тут у всех отсутствовали документы, и эти женщины явно не стали рисковать, назвавшись другими именами. А все фиксограммы сгорели на заводе, если вообще были изначально.

Под конец первого часа дня он, чувствуя, как нервы становятся натянутыми канатами, что вот-вот порвутся, не выдержал и телефонировал в инквизицию – трубку взял Марк, сообщивший, что Аранда уехал в Университет еще часа два назад. Грег скрипнул зубами и уточнил:

– Один? Без сопровождения Брендона?

– Один, – подтвердил Марк. – Брендон сейчас занят – по просьбе Эвана вызывает дух Отиса и еще одной умершей с завода…

Грег встрепенулся:

– Прости, что?

Марк тихо и крайне горько рассмеялся:

– И тебя тоже берегут, оказывается. Меня Брендон последнюю седьмицу старательно оберегает от хлопот, и я вечно ничего не знаю и не успеваю. Противное чувство, на самом деле.

– Странная забота, – признал Грег, с трудом подавив всплеск недовольства – он же вчера просил ставить его в известность о происшествиях. А тут не происшествие, тут смерть одного из главных подозреваемых. Грег заставил себя вернуться к главному сейчас – к Аранде и лекарству: – Марк, а не рановато Аранду отпускать одного?

– Аранда уже сегодня вернется к себе домой – присмотр ему больше не требуется. Как только лекарство будет готово – он тебе телефонирует. Не волнуйся и выпей успокаивающее, что я тебе давал – легче станет.

Грег неловко попрощался и положил трубку.

М-да… Выпить лекарство… Выпить лекарство… Грег постучал пальцами по столешнице. У него на выбор было два бутылька от Брендона и от Фейна. С «обломится» и «не обломится» эффектами. Совет Марка об успокаивающем сверлил мозг. С одной стороны, выпить лекарство – признать себя больным. С другой – безопасность Лиззи. Хотя у него давно не чесались кулаки – даже в мыслях не было кого-то ударить. Вспышки неконтролируемого гнева прошли. Он вновь поднял трубку телефона и попросил соединить с моргом – быть может, застанет там Брендона и Эвана. Заодно и проверит свою выдержку.

Дежурный сегодня Вернер сообщил, что комиссар Хейг, старший инспектор Мюрай и кер Кит уже покинули морг – ничьи души вызвать не удалось по причине атеизма. Грег поблагодарил судебного хирурга и положил трубку. Он достал из ящика стола бутылек темного стекла и завертел его в руках. Гнев испарился сам – остался лишь горький осадок: его берегут. Ему не сообщают о ходе расследования. Значит… Значит… Значит, всё под контролем. Наверное. Надо утешаться этим.

Он скривился и все же налил воду в стакан из графина, стоявшего на столе. В голове даже часы тикать перестали – Лиз подошла и легко обняла Грега по спины.

– Доброе утро? – почему-то уточнила она.

Он развернулся к ней и улыбнулся:

– Доброе утро! – Вот почему пропал гнев – Лиззи проснулась и помогла обуздать эмоции. Он поцеловал её в лоб и прошептал: – спасибо!

– За что? – не поняла она.

– За помощь с гневом.

Лиз с трудом сдержала зевок, снова прижимаясь к Грегу:

– Это не я. Это ты сам. – Она забрала лекарство из его руки, отправляя бутылек обратно в ящик: – пока точно не нужно. Ты сам хорошо справляешься. Поверь мне.

Она поправила его волосы, наползшие на глаза:

– Что-то случилось?

Грег вздохнул, потянул Лиз к столу, где под теплоудерживающим плетением прятался её завтрак, и признался:

– Да так… Вроде все по мелочи, но хрень полная, когда все вместе… – Он выдвинул стул и помог Лиз присесть, занялся завтраком для неё, себе наливая только новую порцию кофе. – Аранда не телефонирует. Лекарство не понятно – ехать и забирать, или еще рано? Эван и Брок продолжают расследование. Оказалось, что в Аквилите какая-то эпидемия атеизма. Никогда о таком не слышал – все же потерять послесмертие страшатся. Отказаться от души… Дать её развеять… Это наказание для преступников, причем давно запрещенное, а тут… Добровольно…

Лиз сделала глоток кофе и буквально ошеломила Грега:

– Иногда такое происходит недобровольно. Иногда приходится клясться душой.

Грег в первый момент отмахнулся:

– Кто в трезвом уме будет клясться душой? Клянутся честью, сердцем, богами… Но не душой – только ирлеанцы и способны на такое безумие – клясться душой. – Он посмотрел на серьезную Лиззи и замер, пытаясь понять, откуда она о таком знает: атеизм и тем более странные клятвы душой не то, о чем говорят в обществе. О таком вообще не говорят. Клятва душой никому и в голову не придет. Грег о таком никогда не слышал. Да, небольшой процент снятия святого треугольника всегда есть – та же Лиз тому примером, ведь чтобы перейти в другую веру, сперва надо отказаться от прежней… Но душой дорожат – всегда следом входят в новый храм. Он нахмурился: кроме принца Анри, никто не мог Лиз о подобном рассказать или даже… Если принять за истину существование клятвы душой… Заставить её поклясться своей душой. Грег даже знал, из-за чего и кого её могли заставить пойти на такой шаг. Если принять за истину то, что кто-то решил, что имеет право распоряжаться чужой душой.

Лиз качнула головой:

– Ты не прав. Я точно знаю, что бывает и душой клянутся. Только… – она посмотрела на Грега поверх чашки: – это не совсем мой секрет.

– Лииииз? – он нахмурился, понимая, что был прав в своих рассуждениях: – таааак, кажется, все же стоит переговорить с высочеством на повышенных тонах…

Она серьезно напомнила, отставляя тарелку с едой, к которой почти не прикоснулась, в сторону:

– Только без глупостей – он принц. И потенцит я привезла, как и клялась.

Грег прищурился, еле подавляя алую волну гнева и беря себя в руки:

– Он сейчас прежде всего маг. Эфирник. И тут я в своем праве – вызвать его на дуэль. Или для начала хотя бы поговорить. – Он задумчиво принялся пить кофе. То, что поговорить и все же разобраться с принцем Анри придется – это точно. За Лиз. Заодно выяснить, что это за клятвы такие, где на кону стоит душа. Без храмовников такое не провернуть. Значит… Значит… В деле фальшивоамулетчиков торчат уши дореформаторов? В реформаторском храме такого нет, во всяком случае Грег никогда о таком не слышал. Надо заодно расспросить Марка и Брендона, причем не по телефону. Но сперва… Он отставил пустую чашку в сторону: – для начала надо выяснить процент атеистов в Аквилите. Вдруг тут какая-то аномалия.

Хотя разговора с принцем и дуэли это не отменяло.

Телефон противно затрезвонил, и Грег рванул к нему – возможно, это Аранда. Он рывком поднял трубку:

– Грегори Эш, слушаю…

Когда телефонная нерисса соединила его с вызывающим, Аранда довольно бодро сообщил, что ждет его в университете – лекарство готово. Камень с оглушительным стуком свалился с души Грега. Хоть тут появилась определенность. Он, положив трубку на рычаг, пытливо посмотрел на Лиз – планы на день придется перестраивать с учетом необходимости встречи с принцем.

Она улыбнулась ему, понимая, что разговор с Арандой шел о лекарстве:

– Езжай, Грег, и ни о чем не беспокойся.

Грег знал, что это практически невозможно – не беспокоиться о Лиз, но все равно выбора не было. Он поехал в Университет, оставляя её в номере и надеясь, что все будет хорошо. Он был безумно благодарен Лиз за то, что она не стала его унижать вопросами о стоимости лекарства. Сколько бы Аранда не запросил за него, Грег в силах сам расплатиться с ним. В крайнем случае, оформит займ. Или продаст свои украшения – запонки и булавки для галстуков чего-то да стоят. Жаль, что загнать корону виконта не получится – её придется вернуть от… Отца у него больше нет. Корону придется вернуть графу Блеку, уже не старшему. Ничего, какие его годы – еще женится, еще родит себе не такого строптивого наследника.

Аранда, что-то проверявший в журнале стоя у огромного лабораторного стола, довольно радушно встретил Грега. К счастью, обычные вопросы о погоде и прочие вежливости удалось избежать. Аранда подвинул по столешнице, всей в пятнах каких-то реактивов, в сторону Грега коробку с небольшими склянками:

– Вот… Тут десять бутыльков. Каждый рассчитан на две порции: дневную и ночную. Принимать натощак через двенадцатичасовые промежутки. Побочные эффекты мне неизвестны – если будут, то, прошу, записывайте их, пожалуйста: когда, как долго, чем купировалось и прочее… Это важно для дальнейшего исследования лекарства.

Кажется, нера Зола не сообщила своему мужу о том, что отдала свою порцию лекарства Лиз. Иначе чего бы Аранда сейчас так суетился.

– Спасибо. – Грег кивнул: – мы будем записывать все, что будет беспокоить.

Аранда грустно улыбнулся:

– Надеюсь, что никаких побочных эффектов не будет. Через десять дней, если еще понадобится, я снова предоставлю вам лекарство для леры Элизабет. И еще… – он протянул конверт с написанным адресом: – это рекомендация профессору Манчини. У него очень хорошая клиника. Он прицельно лечит потенцитовую интоксикацию, и не только моим лекарством. Я бы все же рекомендовал показаться ему – он может сбалансировать лечение леры Элизабет. К профессору сложно попасть – я написал рекомендацию. Надеюсь, поможет.

Грег старательно проглотил все, что просилось на язык. И правда, его выдержка стала лучше – он смог промолчать, лишь поблагодарил, убирая конверт во внутренний карман пиджака и уточняя самое главное:

– Вы не сказали стоимость лекарства. Сколько я вам должен за него?

Аранда дернул плечом и решительно сказал:

– Абсолютно бесплатно – пока идет его клиническая апробация. И не переживайте – свободно обращайтесь за лекарством, для вас оно всегда будет. Я ваш должник… За Золу… За лоа… За открытые глаза на происходящее вокруг меня.

Грег, забирая небольшую коробку с лекарством, кивнул в сторону двери – ничего говорить о раскрытых глазах не хотелось, Аранда сам мог заметить все, что происходило вокруг него, было бы желание задуматься:

– Простите, я пойду…

– Да-да, конечно… Я волнуюсь – лера Элизабет три дня без лекарства… Простите, что раньше не получилось…

Грег качнул головой своим мыслям – точно, нера Зола мужу ничего не сказала. И Аранда, зная, что есть четыре порции лекарства у жены, промолчал. Все же он точно не совсем здоров. Грег поспешил прочь – находиться рядом с Арандой было тяжело. Слишком многое хотелось высказать в лицо.

Как бы Грег ни волновался за Лиз, сперва он все же заглянул в ближайший храм – прямо на университетской территории. Где, как не в оплоте свободомыслия, коим был Университет, искать аномалии в вопросах веры? Оказалось, что в Аквилите нет никакой аномалии. Процент отказа от святого треугольника был в пределах нормы показателей для пограничных территорий, где сталкиваются религии, процент атеистов стремился к нулю. Во всяком случае настоятель храма не смог вспомнить ни одного случая отказа от веры как таковой за последние лет десять.

* * *

Брендон вышел из госпиталя и медленно направился в сторону инквизиции. Ему стоило решить главный вопрос, на который он так и не нашел ответа: что ему важнее – честь мундира… Ладно, уговорили, сутаны или справедливость? Сутану он не ценил… Зато понимал, какая бомба взорвется, если он расскажет Эвану или Броку о своих выводах.

День шел к своему завершению. Дул теплый ветер, спешили мимо люди, старательно огибая Брендона – он привык к одиночеству в толпе, даже удобно: нет опасности столкнуться с кем-то, когда погружен в свои думы полностью, как сейчас.

Слишком много атеистов вокруг завода нера Чандлера. Может, это не атеисты вовсе?

Жена Сайкса. Или его любовница? Впрочем, это неважно. Разрушенный святой треугольник и развеянная душа. Кому она проболталась об амулетах? Или это не связано с этим…

Нера Верн, работавшая в ночную смену и давшая показания о подделке амулетов. Разрушенный треугольник и развеянная душа.

Отис, тоже давший показания об амулетах под ментальным давлением Марка. Делает ли это Марка убийцей? Или нет. Он же не знал. Но одно точно – у Отиса тоже был разрушен треугольник: сегодня, когда как вчера он явно был. Марк плох, но не до такой же степени!

Кер Мактир – кому он мог рассказать об амулетах? Стоит ли искать этого человека или нет… Мактир был с почти разрушившимся святым треугольником и душой неизвестно где. Где могут быть души, которые вот-вот развоплотятся? И кто его спас? Каеде?

Кера Уоллис. Где потерялась её душа? И где душа мальчишки Форда?

Брендон вздохнул – кажется, стоит сделать вылазку в Поля памяти, но сперва надо решить, кому быть преданным: закону или храму?

Действовать самому, спасая кер из госпиталя: на них еще лежали священные треугольники – ровно до того момента, как они решат дать показания полиции или когда констебли надавят на них, как случилось с Отисом. Но тогда последствия для мира страшно представить: храм откровенно влез в мирские дела и как влез! Уничтожая души, которые он должен хранить.

Действовать вместе с Марком, спасая храм? А стоит ли спасать такой храм?! И какой огромный массив информации… Мыслей… Воспоминаний придется Марку вычищать. Выдержит ли он?