Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 338 страниц)

Брендон долго смотрел в глаза Андре, и не понять, что плескалось в глубине его глаз. Непонимание? Злость? Обида, что опередила его в исследовании? Андре сперва робко улыбнулась, потом расцвела в широкой улыбке, а потом поникла, ничего не понимая:

– Что не так, Брен?

– Ты можешь сама запатентовать…

– Не могу – времени нет. – Она принялась обратно собирать свои бумаги. – Надо доделать пароэфирники. Даже с помощью инженеров Анри, я ничего не успеваю. Знаешь, – она неожиданно призналась: – я чувствую себя такой идиоткой… Я самоучка, и многие простые решения инженеров для меня как откровение. Чувствовать себя глупой, оказывается, неприятно.

Она снова улыбнулась, убирая бумаги в планшет:

– Так! Хватит страдать по мне – тебе это явно неинтересно. С отцом Маркусом разобрались, теперь я готова помочь тебе. Ложись – буду искать свои ошибки.

– Андре, может, не надо?

– Надо-надо, ты подарил мне чудесную ночь, должна же я быть хоть чуточку благодарной тебе? – она снова отправила его на подушку тычком в грудь. – Я постараюсь быстро. Лежи и ничего не бойся.

Он снова лег на живот, как делает раненое животное в попытке спастись.

– Ты столько раз говорила о пароэфирниках… Что это за зверь и с чем его едят? – пробухтел он в подушку.

Андре, пристроив на планшете чистый лист бумаги, спешно принялась переносить на него руны.

– Эфирный двигатель замкнутого типа. Котел переводит водно-потенцитовую взвесь в газообразное состояние, после поршней идет сепарация – вода в конденсатор, потенцит отправляется на следующий цикл. Потери, конечно, будут, то же осаждение в конденсаторе и на трубах, но минимальное. Зато энергии в разы больше. Только пока это все теоретические выкладки. Нужное количество потенцита для испытаний я достала с Анри только вчера. – она замолчала, давая время Брендону предложить свою помощь. Он не предложил. Андре тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, и спокойно продолжила: – вот для этого и для голема мне и нужна была площадка для работы. Анри…

Андре осеклась – зря она тыкает Брендона принцем. Она снова улыбнулась, даже зная, что Брендон не видит её, и извинилась:

– Прости, тебе это неинтересно, конечно же. И давай-ка ты перевернешься на спину – как-то не вовремя у тебя проснулось стеснение. Я днем поработаю с твоими цепочками, если разрешишь – покажу Грегори. Возможно, сегодня-завтра, может, чуть позже пришлю тебе записи.

Он сел на кровати, внимательно всматриваясь в Андре:

– Я могу сам зайти вечером. Впрочем, если ты боишься за свою репутацию…

– Брен, не говори глупостей. Я кера, и этим все сказано. Просто не хочу отнимать время у тебя.

Он подался к ней, обнимая за талию и прижимая к себе – устроил её у себя на коленях, в кольце своих рук:

– И почему у меня ощущение, что ты отдаляешься? Словно прогоняешь меня.

Андре невесомо поцеловала его в уголок губ:

– Нет, конечно. Просто… – она рассмеялась: – все сложно.

Не говорить же ему, что он сам не стал предлагать помощь? У него может быть сотня причин для этого, та же забота об отце Маркусе и служение в храме. Или что-то еще.

Он сильнее прижал её к себе:

– Я дня через три уезжаю из Аквилиты.

Она понятливо качнула головой:

– А я через седьмицу-две. Не переживай: боги дадут – еще свидимся.

– Я не… – он плотно сжал губы, так что они побелели, а руны на лице налились багровым эфиром. Тот грозно шипел, выдавая чувства Брендона.

Андре носом потерлась у его виска, дыханием щекоча кожу:

– Неважно. Не думай, почему разошлись пути. Я поеду с… – она вовремя остановилась, не упоминая принца. – …с прототипом голема на фронт. Там, говорят, проснулось проклятье ничейной земли.

Брендон вздрогнул, заглядывая ей в лицо:

– Ты собираешься в это пекло?

Она снова расцвела в улыбке – говорить что-либо не хотелось. Она сама решила с поездкой, и никто не вправе отговаривать её.

Брендон переплел её и свои пальцы так, что ладони соприкоснулись.

– Ты знаешь об обряде, что связывает леру Викторию и лера Брока?

– Тот же, что связывает Грегори и Элизабет. Я слышала о нем.

– Я иглобраз, Андре, и у меня колючая, как у Каеде душа. Я учу плохому и тяжело пускаю людей в свою жизнь. И оправдание того, что я предлагаю провести ритуал общего эфира, одно на самом деле – этот ритуал можно обратить вспять, если я окажусь слишком колючим для тебя. Я тебя, кажется… – он не смог договорить. Андре сама потянулась к нему и легко поцеловала в губы, тут же отпрянув:

– Это самое неожиданное признание в любви, Брен. И я тоже далеко не подарок, но я тебя люблю.

* * *

Маркус отвлекся от бумаг, которые быстро просматривал, и в упор посмотрел на замершего на пороге кабинета Брендона – тот в мокром белоснежном свитере выглядел непривычно. Эфир тихой струйкой утекал из него прочь – это было ожидаемо и все же внезапно. И радоваться бы, но не получалось – вчерашняя выходка Брендона, воспользовавшегося измученностью Марка давящими на него мыслями окружающий и усыпившего его, до сих пор вызывала в инквизиторе гнев. Да, нарушение обетов – предаваться гневу нельзя, но он потом покается в грехе, а пока Марк злился – имел право.

Шла шестица – шестой день седьмицы, который для солидных неров уже был выходным, и коридоры инквизиции были девственно пусты. Только в канцелярии во всю работали девушки, которых прислала в помощь Виктория Ренар-Хейг.

– Явился. – недовольно констатировал очевидный факт Марк. Он пытался прочитать мысли Брендона, но находил лишь пустоту.

Колдун покаянно склонил голову:

– Явился.

– Стыдно?

Брендон расплылся в улыбке, и в этот раз она не была хищной:

– Не очень. Повторись все – поступил бы точно так же.

Маркус встал из-за стола, прошелся по своему небольшому кабинету, замер у незашторенного окна – на улице царила приятная взгляду альбиноса полутьма – уже нетугие струи дождя еле капали с небес, но солнце сегодня не выглянет, это точно. Маркус заложил руки за спину:

– Это был «Черный гнев»?

– Он, – согласился Брендон, своевольно опускаясь на стул. Его сердце согревала Андре, и сейчас ядом, сочившемся из Марка, его было не пронять.

– Ты понимаешь, что мог погибнуть? Или ты… – Марк не стал разворачиваться – непривычная пустота вместо мыслей Брендона его немного обескураживала. Не понять теперь, что он там себе надумал, что решил, что скрывает за своими словами. И ведь скрывает, это точно! Иначе бы пришел открыто. Будь прокляты антиментальные амулеты! Еще не доработаны до конца, но уже бесят.

– Я понимал, что иду на смерть. Я понимал, что не смогу победить «Черный гнев». Я не хотел, чтобы ты вмешивался – я представлял, сколько там в пожаре погибающих, и не хотел, чтобы их смерти коснулись тебя. Я тебя берег. Как мог.

Марк резко развернулся к нему:

– Берёг? А я просил?

– Не злись, – Брендон взлохматил свои мокрые волосы. – Пожалуйста, не злись. Сегодня такой счастливый день, я не хочу с тобой ругаться…

– Я вижу, – веско сказал Марк. – надеюсь, это с керы Риччи слетела печать?

– Не угадал. Это с меня слетели иглы, и Андре оказала мне честь, разделив с собой эфир. Кстати, в огне никто не погиб.

Марк лишь кивнул – поздравлять не стал:

– Это хорошая весть.

Брендон все же уточнил:

– Ты о пожаре или обо мне?

– О тебе. И о пожаре. Обо всем.

Брендон положил на стол бумагу с записями Грега:

– Это тебе. Я годами думал, как добраться до тебя и твоего дара, лишая его, и вот… Результат. Разработка Андре. Часть идей моя. Окончательная правка Грега. Андре – мастер частичных запретов и вариативных ветвей в цепочках. В ней погиб гениальный оператор вычислителей. Я мечтал победить менталиста и погасить твой дар, сводящий тебя с ума. Результат немного иной – ты сам сможешь включать и выключать свой дар в любой момент. Об этом позаботилась Андре.

– Скажи еще, что не рад такому результату, – проворчал Марк, всю седьмицу подозревая Брендона в недостойном.

Брендон признался:

– Я мог еще лет пять тебя загасить, но надеялся на лучшее. Так что если ты в состоянии перенести татуировки, то я к твоим услугам…

Глава 44 День пятый. Оживающий мир

Грег, подсушивая свою шинель с помощью эфира и готовясь снова отправляться под дождь, посмотрел в спину убегающего к паромобилю Брока. Тот горбился, пытаясь не сильно вымокнуть – дохлый номер, лило так, что даже розданные констеблям дождевики мало спасали. Грег тревожно повернулся к Себу:

– Брок Хейгам телефонировал?

– Ннннет, вроде, – отозвался тот.

– Он хоть записку написал и попросил отправить? – Грег уже представлял, что почувствует Виктория и что подумает в момент разрыва связи. Она же решит, что он погиб… Родничок в сердце Грега еле трепетал, заставляя волноваться за Лиз – та сегодня первый день без лекарства, и как пройдет этот день, сложно представить. Может, все будет хорошо, а может и нет. И если родничок в сердце затихнет… Об этом даже думать страшно. Одли на Брока нет!

Пока Себ соображал, Алистер качнул головой:

– Нет.

– Хррррень! – прорычал Грег и рванул к телефону: – нерисса, дом герцога Аквилиты, пожалуйста! Срочно!

Быстро доложив Эвану о планах Брока по расторжению ритуала общего эфира и заодно отчитавшись о происходящем в бывших трущобах, Грег вновь направился в катакомбы – там в любую минуту может вспыхнуть бунт, и нужно всеми силами этого не допустить. Тут на поверхности тоже было несладко – ожидали возможного поднятия нежити, но в катакомбах опаснее и сложнее – там были женщины и дети в ожидании, когда военное ведомство выделит паровые катера для переправки погорельцев на тот берег Ривеноук. Маяковый остров предоставлять помощь не спешил. Раньше даже в глаза боялись бы смотреть, а сейчас возомнили себя королями.

Грег, оставив Арбогаста за старшего, вышел под холодные, сильные струи дождя, тут же промокая вплоть до нижнего белья. Зонт он с собой на вечер у лер-мэра, естественно, не брал и возвращаться в гостиницу или кого-то посылать за ним считал недопустимой роскошью. Тут каждый человек на счету. Ноги скользили по мокрой брусчатке, за шиворот текло, в сапогах хлюпала вода. Запах противной мокрой шерсти стал просто невыносимым. Уныло стучал по голове, вызывая головную боль, дождь. Тот случай, когда полкоролевства, если бы оно у него было, можно отдать за зонт.

Грег пересек полицейское оцепление и устремился к ближайшему входу в катакомбы – он был дальше по склону, в уцелевшей от пожара части города.

Уже давно рассвело, но на узких улочках Ветряного квартала царил полумрак. Было сонно, мокро, безнадежно. Запах пепла прибило к земле, но вместо него страх витал в воздухе, то и дело колючей, осторожной лапой касаясь Грега и заставляя холодок бежать по его позвоночнику. Тут в любой момент может спонтанно подняться нежить – в местах, где бушевал ужас, так бывало всегда. Пусть в пожаре никто не погиб (еще не было обнаружено ни одного трупа), но местечек, куда тайно сбрасывали без должного захоронения убитых в той же поножовщине тут полным-полно. Полиция почти никогда не заходила в кварталы трущоб, только для облав, но Грег сомневался, что они тут были частыми. За спиной периодически раздавался какой-то непонятный стук, заставляя замирать и прислушиваться. Нарваться на нож не хотелось. В темных, грязных от пепла окнах то и дело мелькали осторожные белые пятна – умом Грег понимал, что это обеспокоенные горожане, которым настоятельно рекомендовалось без лишней нужды не выходить из домов, но подсознание упорно шептало, что это безликая нежить с пористыми, словно из непропеченного теста лицами. Почему из теста, Грег и сам не знал – что-то из детства, когда темными, холодными ночами в пансионе, он сжимался от страха в кровати под рассказы о Кровавых костях или о поджидающем в зарослях диких яблонь Ленивом Лоуренсе. Когда-то мир был жесток, за каждым углом дома или поворотом дороги жили недобрые существа вроде фей, боуги или трау. Впрочем, сейчас с еще неистребленными призраками и то и дело поднимающейся нежитью, он был не лучше. Даже мифические оборотни явились – в виде рыжего Ренара Каеде.

Стук за спиной нарастал, словно кто-то упорно догонял Грега. Он не стал рисковать – шагнул в ближайшую подворотню, формируя на ладони сгусток огня. Пилоток тут не любили. Даже сейчас.

По улочке мимо Грега проскакал одинокий… Зонтик. Черный. Мужской. Выполненный в виде трости. Грег готов был поклясться, что это его зонт.

– Хрень… – слетело с его губ одновременно с залпом огня, который промчался через зонт и исчез вспышкой, разбившись об стену дома.

Зонт обиделся и резко раскрыл свой купол с громким шипением, подпрыгнул на месте и снова, казалось недоверчиво, поскакал к Грегу. Ему оставалось только поймать прыгнувший в ладонь зонт и непонятно куда и кому сказать:

– Спасибо.

Зонт чуть дернулся в его руке и даже увеличился, закрывая от тугих, холодных струй дождя.

Грег вздохнул, мрачно подумал про себя: «Хрень!» – но вслух ругаться не стал. Зонт нашел его очень вовремя. А почему так произошло, Грег подумает потом. И алый глаз на кончике зонта ему просто показался – не бывает у зонтов глаз.

Когда в полдень дождь все же закончился, зонт сам исчез – просто растворился в воздухе, как призрак.

* * *

Вики замерла в холле у уличной двери, уже готовая выходить – Эвана в последний момент задержал телефонный звонок, который он принял в кабинете. Ноа, одетая в приличное платье длиной до колен и успевшая позавтракать с Полин и няней, упорно продолжала искать исключения из запрета Эвана. В этот раз она вынырнула из гостиной, где до сих пор в ожидании Тринадцатой Драконьей ночи стояла украшенная на Явление нелида. Убирать её следовало завтра вечером, а украшениями были орехи и конфеты.

Ноа на всякий случай заговорщицким громким шепотом поинтересовалась у Вик:

– Нелидовые украшения – не сладости же, да? – называть её мамой Ноа пока побаивалась, доверяя только Эвану.

Вик еле подавила улыбку и кивком согласилась с утверждением Ноа. Пусть уж – на улице лил непрекращающийся дождь, и в поход на ярмарку верилось с трудом.

– Спасибо, ма… – Ноа нырнула в гостиную, исчезая с глаз Вик – Эван, со странной улыбкой на губах, наконец-то вышел из кабинета и, подхватив недоумевающую Вики на руки, радостно закружил её в холле, сообщая непонятное:

– Планы немного изменились. Сейчас в инквизицию.

Вечно любопытная Ноа все же не усидела в гостиной и тихо хихикала, замерев в дверях с пряником в руках. Полин выбрала для себя длинный леденец, выглядывая из-за плеча названной сестры – Ноа была ниже её на полфута. Эван скользнул по девочкам взглядом, заметил сладости, но промолчал. Он опустил изумленную его порывом Вик на пол, крепко обнял, а потом протянул ей руку, открывая дверь на улицу. Пахнуло свежестью и прибитой пылью. Джон тут же взял зонт и пошел сопровождать хозяев до паромобиля, где за рулем терпеливо ждал Адамс.

Вик предположила первое, что пришло в голову:

– Попросим Марка просканировать Отиса? – Капли дождя громко стучали по туго натянутой ткани зонта. – Как он, кстати, успокоился в камере?

Эван, опережая Джона и сам открывая дверцу паромобиля для Вик, поправил её:

– Не угадала.

Он помог сесть Вики и сам опустился на заднее сиденье, заключая её в объятья и жарко шепча в висок:

– Брок решил, что пришло время расторгнуть ваш ритуал. Но Марка мы тоже захватим и отвезем в управление. Только учти – результаты его сканирования никому нельзя предъявлять. Это только для нас самих.

Паромобиль стронулся с места, а Вики задохнулась от счастья – скоро, очень скоро они с Эваном станут близки, как никогда. Подходящих слов не находилось, и она просто потянулась за поцелуем к мужу, пытаясь так выразить всю нежность и страсть, которую ощущала сама. Все стало неважно: паромобиль, Адамс за его рулем, плывущие в струях дождя люди, которые могли заметить происходящее в салоне, поджидающие их репортеры, приличия, все абсолютно! Были только она и Эван. Их общее дыхание и жар, который буквально распирал их, заставляя плавиться от нежности и дарить её в ответ.

Эван еле отодвинулся от Вики, когда паромобиль остановился у штаба инквизиции. Стоило признать, что у Адамса были железные нервы. Он не сделал ни одного замечания, ни единого взгляда не бросил на происходящее в салоне. Оставалось надеяться, что снимки у репортеров не получатся из-за непогоды – Вик краем глаза видела вспышки их фиксаторов.

Эван провел на прощание пальцем по губе Вик и прошептал:

– Пойдем, солнышко?

– Пойдем, – так же тихо, словно боясь что-то спугнуть, ответила Вик.

– Сейчас расторгнем ритуал, а вечером… – Эван не договорил, всматриваясь в Вики. Она подумала и согласно кивнула:

– Да, вечером… – Сейчас не стоит проводить ритуал. В инквизиции слишком много лишний свидетелей.

Эван ждал больше луны, она готова подождать всего несколько часов. Хотелось, чтобы время после ритуала, было только их.

В штабе было тихо и пустынно, только чувствовался эфир в дальнем кабинете: Марк, Брендон и Брок. Дверь открылась – на пороге стоял Брендон, приветствуя их:

– Доброе утро, лера и лер Хейги. Проходите, мы как раз вас ждем. Хотя кое-кто вспомнил, что забыл вас позвать. – Алый эфир клубился вокруг Брендона – обычно он не позволял себе такого, предпочитая скрывать свою сущность. Что-то изменилось в нем этим утром, и дело даже не в непривычном белом свитере, а в посадке головы, в гордом развороте плеч – он больше не прятался. Даже улыбка у него стала другая – не такая широкая и нарочитая. Он поймал взгляд Вик и миролюбиво добавил: – ладно, ладно, уговорили: проходите, Вик и Эван.

Он подвинулся в дверях, пропуская их в кабинет, погруженный в сумрак. Марк и Брок тут же поднялись со стульев в приветствии. Вик заметила, что Марк еще двигался очень аккуратно, боясь растревожить раны. Брок как-то виновато улыбался:

– Доброе утро, я…

Брендон спас его, перебивая крайне официальным тоном:

– Мы обсудили с отцом Маркусом сложившуюся ситуацию и решили, что обряд общего эфира между Броком Мюраем и Викторией эээ…

– Хейг, – твердо сказала она, игнорируя обиженно метавшийся теневой хвост.

– …Хейг следует расторгнуть.

Марк мягко сказал, направляясь к двери:

– Наверное, мне стоит выйти… Эван, кажется, у тебя есть какое-то ко мне дело?

Тот кивнул и, бросив на Вик извиняющийся взгляд, вышел с Марком в коридор. Брендон демонстративно отвлекся на поиски кинжала – он его сосредоточенно искал в выдвижных ящиках стола Марка, когда Вик знала – кинжал всегда хранился в тайных ножнах на предплечье колдуна.

Брок мрачно замер, исподлобья рассматривая Вик – она знала этот взгляд, раньше она его боялась.

– Все хорошо, Брок, – улыбнулась она. – Пришло время двигаться дальше. Пришло время менять жизнь.

– Верно, – кивнул мужчина. – Боюсь, мне этого будет отчаянно не хватать.

Вик не сдержала смешка:

– Чего именно? Купания в Петлянке из-за меня? Погонь за бокором из-за меня? Или зимней Ривеноук?

– Всего и сразу. – Он взъерошил свои волосы и признался: – Шарлотта… Идо… Нерисса Идо безмагична.

– Разве для тебя это имеет значение?

Он, не задумываясь, отрицательно качнул головой:

– Нет, абсолютно нет. Но тебя мне будет не хватать.

Брендон вмешался:

– Я тут знаю одного рыжего лиса…

Брок рассмеялся:

– О нет, обойдемся без него. – Он резко протянул колдуну свою левую ладонь: – Давай, я готов, а Вики, кажется, готова уже давным-давно.

Она решительно протянула левую ладонь Брендону. Остальное было словно в полусне.

Нарисованная руна на ладони.

Легкий укол кинжала.

Смешанная кровь.

И Вики согрел в последний раз общий эфир с Броком, а потом она впервые за последние седьмицы осталась одна.

Только её чувства, только её эфир, только её тепло.

Брендон спешно наложил на ладонь Вики повязку и вышел в коридор, давая им с Броком время попрощаться.

Она сделала то, что никогда раньше бы себе не позволила – обняла Брока крепко-крепко, как родственника или даже как Эвана:

– Спасибо тебе за все. За тепло, за поддержку, за спасение, за Эвана и Полин, за Дрейка и его жизнь… За то, что научил быть другой – без тебя я так сильно не изменилась бы. Привычно бы жила за чопорной маской приличной неры и думала, что все так живут. Ты научил меня быть свободной. И ты по-прежнему мой брат – даже не смей сегодня же перетаскивать свои вещи в офицерский дом. Ты живешь у нас – пока не найдешь свой собственный дом. Это даже не обсуждается.

Брок поцеловал её в макушку:

– И тебе спасибо. Я бы не продержался эти дни без твоей помощи. Я бы не пережил подвал и унижения. Я… Всегда буду твоим братом – даже не смей прятаться от меня за маской леры, – чуть переиначил её слова он.

– Не буду… – пообещала она, замолкая и просто обнимая Брока. Без него было непривычно и пусто в сердце, но скоро эта пустота заполнится Эваном.

Брок первым отпрянул от Вик и предложил:

– Что ж, время заключить новый ритуал?

Она отрицательно качнула головой:

– Не сейчас.

Брок удивленно приподнял брови вверх, но промолчал, принимая её решение. Он открыл дверь, пропуская Вик первой из кабинета, потом вышел сам.

Эван шагнул к Вик, первым делом проверяя повязку на её ладони, а потом обнял за талию и поцеловал в висок:

– С новым этапом в жизни, Вики. – он посмотрел на Брока и пожелал и ему того же самого.

Марк неделикатно кашлянул, напоминая о себе:

– Леры, в управление? Я постараюсь привести вашего Отиса в порядок, если это еще возможно. И капельку усовестить для дачи показаний. Чистосердечное раскаяние крайне полезно для души. Обязанность инквизитора – вести души к чистоте. Никого больше совестить не надо?

Брок мрачно заметил, направляясь на улицу:

– Нера Чандлера. У нас на него почти ничего нет. Чистосердечные признания были бы в самый раз, а то королевский судья отказался выдать ордер на его арест. У нас всего двое с половиной суток, чтобы нарыть на Чандлера хоть что-то, иначе придется отпустить.

Вик тут же заинтересованно просила:

– А Сайкс?

Ей ответил Эван:

– Объявлен в розыск, но пока никаких следов обнаружить не удалось.

Вик нахмурилась – она понимала, что ночью было не до расследования, особенно такой ночью, как сегодняшняя:

– Ясно, тогда надо срочно опросить Финча и Одли – узнать, что известно им. Если доктора, конечно, дадут разрешение на разговор с ними.

Эван подтвердил её слова:

– Вик, ты в госпиталь. Только не одна. Тебя там будет ждать Лео. Не забудь Одли напомнить, что он лишен сладкого, Вик.

Брок не удержался и спросил – тайна наказания в луну интересовала не только его:

– Все понимаю, но почему такое странное наказание? Луну без сладкого?

Эван открыл перед Вик уличную дверь и спокойно заметил:

– Ровно через луну, двенадцатого трескуна у Вик день рождения. Я же не мог лишить нас всех праздника – Вики исполняется двадцать один год. Это всегда празднуют широко. Торт уже заказан в лучшей кондитерской города. Что-то еще?

– Нет, – улыбнулся Брок.

– Тогда ты, Брок, в управление – отвезешь отца Маркуса. С допросом Чандлера погоди, без сведений Вик и обследования завода даже не пробуй. Нас адвокаты Чандлера с потрохами съедят, обвинив в клевете… Заодно дождись приезда Себа – вдруг та телефонная нерисса, которая соединяла Отиса и Чандлера, что-то подслушала… Пока будешь ждать, займись Отисом и амулетами. Я сразу на площадь Воротничков – весь день буду там. Прошу, не забывайте держать меня в курсе происходящего.

Брок вместо ответа привычно отмычался – знал за собой грешок все тащить на себе: он всегда был старшим в Особом отделе, а сейчас оказался на вторых ролях.

Он помчался без зонта к своему паромобилю, приветливо распахивая дверцу перед отцом Маркусом. Тот тихо ему сказал:

– Грех гордыни – страшный грех.

Брок сел за руль, отшучиваясь:

– Я не гордый, я трудолюбивый.

Марк сдал Эвана – подслушивать мысли у инквизитора теперь получалось даже против его воли:

– Новый полицейский участок в бывших трущобах. Как ты думаешь, кто его возглавит, а, лер-суперинтендант?

– Ммм…

– Именно.

Эван проводил глазами исчезающий в серых струях дождя паромобиль Брока. Вик открыла свой зонт и пошла по ступенькам инквизиции, сама себе удивляясь – она годами боялась этого заведения, а теперь у неё тут друзья. Эван поспешил за ней, быстро прощаясь с Брендоном.

В салоне паромобиля, крайне тихо, чтобы не услышал Адамс, Эван сказал:

– Заметила у Брендона новый шрам на левой ладони?

Вик вздрогнула, понимая причину резких изменений в колдуне и обернулась назад, рассматривая стоящего на крыльце и провожающего их взглядом Брендона:

– О нет… И ведь даже не сказал! Мы бы его поздравили…

– Он промолчал, наверное, потому что первым такую новость должен узнать отец девушки. Или, что вернее, её брат.

Вик вспомнила вчерашний пожар, возвращение Эвана, Брендона и Андре с девочками из пламени, и поняла, кто же оказался его избранницей. Неожиданной, но, наверное, самой подходящей сторонящемуся людей и привязанностей колдуну. Она обязательно научит его улыбаться.

Эван снова прошептал:

– Мы позже поздравим – вместе со всеми. Он заслужил свой кусочек счастья.

– Грегу сейчас не позавидуешь. Ему же и за жену, и за сестру теперь воевать с инквизицией и королем…

– Он точно справится, хотя цистерну успокоительного надо где-то раздобыть – просто на всякий случай.

Паромобиль как раз остановился у городской публичной больницы, куда вчера привезли Одли и Финча. Вик хмуро подумала, что это не то место, где стоит запасаться успокоительными – как-то докторам этой больницы она не доверяла. Одли уже лечил тут свой укус зомби – ничем хорошим это не закончилось.

На крыльце хирургического корпуса Вик терпеливо с папкой в руках ждал Лео.

Эван на прощание поцеловал жену в висок и привычно напомнил:

– Будь осторожна, пожалуйста. Одли уже нарвался – не ходи одна.

Она улыбнулась и провела рукой по его гладковыбритой с утра щеке:

– Я буду очень-очень осторожна. Удачи!

– И тебе!

Дверца за её спиной захлопнулась, Вики спешно пробежалась под зонтом по дорожке к Лео. Паромобиль не стронулся с места, пока Вик с Лео не зашла в тепло больницы. Эван снова сильно волновался за неё – теперь прикрытия Брока у неё не было.