Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 338 страниц)

Глава 39 День четвертый. Иглобраз

Леви выжимал из себя все, оставив за кормой Вернию и сейчас скользя над широкой водной гладью дельты Ривеноук. Аквилита вырастала на глазах, и Андре, стоя у переднего окна, молилась про себя, чтобы алый огонь, пожирающий гору, наконец-то погас. Она знала, что Грегори совершенно точно будет в первых рядах сражающихся с огнем – он иначе не мог. А если он там, то там и Элизабет, а ведь она только-только из госпиталя! Она еще слаба, она еще больна, но упряма хуже стада буйволов – Грегори её не переспорить. Храни их обоих небеса! Андре сейчас должна быть рядом с ними, хотя бы рядом с Лиз, чтобы помогать ей. И какого рогатого демона её понесло в плавание на Леви! Анри мог и сам найти и привезти потенцит. Глупая мечта о плавании привела к тому, что брату и новой сестренке нужна помощь, а она пока болтается в воздухе, не в силах помочь…

Рядом, но уже не обнимая и пытаясь держаться не меньше, чем на расстоянии ладони, чему узкая, небольшая рубка отнюдь не способствовала, стоял Анри. Он хмурился, но молчал – Леви и его экипаж ничем не могли помочь в борьбе с огнем. Леви, наоборот, опасно приближаться, чтобы не оказаться вблизи разлетающихся во все стороны огненных искр – в баллонетах дирижабля водород. Одна искра, и Леви погибнет. На входе в дирижабли даже зажигалки сдавали, чтобы не допустить случайной искры.

У боковых окон Леви замер остальной экипаж, свободный от вахты. Пожар никого не оставил равнодушным. Яркое и привлекательное, как ядовитый цветок, зрелище.

Огненная река, ничем не сдерживаемая – никто из присутствующих, кроме Каеде, не был магом и не видел бесплодных усилий на земле по плетению эфирного щита, – текла на восток, все дальше и дальше в сторону Танцующего леса. Страшно представить, что творилось там: паника, агония, торжествующая смерть – от огня, от жара, от забивающего горло пепла. Андре обняла себя руками – не чтобы защититься от холода, от зрелища её как раз бросило в жар, – она обняла себя руками в надежде успокоиться. Хорошо, что Анри оказался очень понятливым и больше не лез с объятьями. Сейчас ей было не до того.

Мягко прозвучало рядом:

– Андре, там много магов. Там справятся с огнем. – Анри посмотрел на девушку и понял, что она как раз волнуется за магов: её брат и сестра по браку были эфирниками.

Неожиданно между горящими домами, по середине улицы, рванули прямо в пламя две фигурки. Андре быстро настроила увеличение в окулярах, но картинка не стала четче – возможностей гогглов не хватало.

Ренар Каеде, тоже заметив бегущие в огне фигуры, пояснил, словно для неё:

– Брендон Кит и Эван Ренар – судя по эфирным всплескам. Их эфир ни с чем не перепутать.

Андре побелела и пошатнулась несмотря на то, что Леви шел плавно. Анри деликатно, за талию, поймал её и тут же отстранился. До чего понятливый принц!

Андре прошептала, не заметив, как сел внезапно голос:

– Не может быть… У Бр… У Кита же заблокировано большинство рунных цепей! Он не справится. Он не сможет пропустить столько эфира через себя. Ему нельзя в пламя…

Анри мягко напомнил, замечая тревожный взгляд Каеде, который тот кидал то на Андре, то на творящееся на земле:

– Я слышал, что он способен держать щит Фидеса – это вершина магии.

Андре повернулась к нему – гнев кипел в ней:

– Анри, вы тоже способны копать от сюда и до заката. – от возмущения она перешла на вы, заставляя принца недовольно кривиться. – Но подумайте, что потом будет с вашей раненой рукой!

Он виновато опустил голову:

– Прости, я не подумал.

Андре без слов повернулась к окну и замерла – она потеряла из виду мелкие мужские фигурки. Хотелось надеяться, что огонь не поглотил их. Она снова и снова искала их в языках пламени, в клубах дыма, в агонии рушащихся домов и не находила их. Черный, непроглядный дым заслонил все, мешая поиску. Небеса, остановите этот пожар… Зачем, для чего такое испытание… Почему боги так немилосердны.

Хотя главный вопрос, который терзал её: почему она так глупа и не смогла настоять на своей помощи Брендону?!

Каеде тихо сказал:

– Милер… Я должен быть там. Позвольте мне помочь.

Андре снова резко развернулась, чтобы удивленно увидеть, как Каеде, видимо, следуя традициям Нерху, опустился перед побелевшим принцем в земном поклоне. Команда тоже замерла, на лицах мужчин читалось неприкрытое изумление.

Анри впервые не улыбался, растеряв весь запас своего оптимизма. Даже брови сжались на переносице, заставляя шрам бугриться и сильно краснеть.

– Каеде… Встаньте! – Он быстро справился с охватившим его удивлением. – Если можете помочь – конечно же я вас отпущу. Только Леви не сможет подойти близко к пожару.

Каеде резко поднялся на ноги, замирая на вытяжку перед принцем:

– Это и не надо, милер. Не рискуйте «Левиафаном» и командой. Прикажите сейчас открыть люк – я покину дирижабль. Не беспокойтесь – я постараюсь вернуться к утру.

Андре в безумной надежде помочь Брендону поймала руку Анри и крепко сжала её:

– Прикажи поднять Леви выше – для прыжка с парашюта высота мала. И, Каеде, я с вами. Правда, я никогда не прыгала с парашютом, но я не прочь попробовать.

Рыжеволосый, всегда выглядевший идеально – даже после земного поклона он не одергивал одежды, чтобы привести их в порядок, – уже направлявшийся прочь из рубки мужчина обернулся к Андре:

– Я маг. Мне не нужен парашют, кера.

Она взмолилась – у Брендона должен быть шанс на спасение, и это – она:

– Возьмите меня с собой! Я должна быть там – я должна разблокировать рунные цепи, иначе Брендону не справиться с огнем.

Анри отдернул в сторону руку, пытавшуюся вцепиться и удержать Андре, старательно сжимая пальцы в кулак. Каеде заметил этот жест и посмотрел на Андре, веско замечая:

– Вы понимаете, что, возможно, это путь к смерти? Что нет никакой гарантии, что Кит справится, и вы выживете.

Андре побелела, еле подавляя родовой гнев Блеков – вот же не повезло с наследством! Надо взять себя в руки и отстоять свое право на помощь, право Брендона на спасение.

– Я понимаю одно – без моей помощи Брендон точно погибнет. Эфир сожжет его, пытаясь пройти по заблокированным каналам. Пожалуйста, Каеде, возьмите меня с собой. Я не буду мешать. Мне только нужно добраться до Брендона – о большем и не прошу.

Анри за спиной девушки вмешался в разговор:

– Каеде, если вы возьмете Андре с собой, если поможете ей… – Голос его был сух и безжизнен. – То любая награда, все, что пожелаете, будет ваше. Слово чести.

Девушка заметила, как на миг прикрыл глаза Каеде, а потом, словно решившись, сказал:

– Я ничего не обещаю, кера Риччи. Все будет зависеть только от вас, но к Брендону Киту я вас доставлю. Надеюсь, вы понимаете, на что идете.

Она шагнула к Каеде:

– Я готова.

Андре обернулась к Анри и светло, солнечно улыбнулась – без его помощи у неё бы ничего не вышло:

– Спасибо. Спасибо за все. За Леви, за плавание, за приглашение на гонку…

– Я буду ждать – я не приму участия без своего механика, – твердо сказал Анри.

Она закивала, соглашаясь с ним и продолжая улыбаться. Обвела взглядом всех напрягшихся мужчин, взгляд зацепился на штурманский стол, и Андре с извинениями схватила копировальный карандаш:

– Я потом верну, честное слово!

Моне лишь кивнул. Андре пошла вслед за Каеде, оставляя за спиной Анри, гонку трех океанов, волнующихся мужчин и, возможно, свою жизнь. Каеде не обещал, что Кит справится, а Андре не знала точных рунных цепей Брендона. Она не знала, справится ли сама, хватит ли её сил и знаний, но разве это повод отказывать в помощи?

В рубке прозвучало отрешенным голосом Анри:

– Носовые двигатели – торможение!

– Есть носовые двигатели торможение!

– Стоп, машина!

– Есть стоп машина!

Зазвенел телеграф, и Леви вздрогнул всем телом, зависая в воздухе.

Андре на миг замерла, ловя Каеде за узкую длинную ладонь – все же так прощаться с Анри было нелепо:

– Простите, на секунду…

Впрочем, Анри сам не сдержался, вышел в коридор, помогая Каеде открывать люк. В узкий коридор рванул холодный, ночной ветер. Прозвучала простая и такая нелепая инструкция:

– Кера, крепко возьмите меня за шею и не отпускайте ни за что!

Андре лишь кивнула, а потом все же поцеловала Анри в щеку:

– Будь счастлив – даже принцы этого заслуживают…

Анри ничего не сказал в ответ. Она улыбнулась и подошла к Каеде со спины, хватая его за шею и ничего не понимая. Руки Анри обхватили её за талию, поднимая вверх и помогая ногами обхватить Каеде, чтобы точно удержаться. Странно, что мужчина даже не возмутился. А потом… Каеде шагнул прямо в воздух.

Андре заорала бы от ужаса и восторга, переполнявшего её, но тугой ветер выбил из неё дыхание, заставляя бороться за первый вдох. Шея под её руками раздалась в стороны и обросла густой рыжей шерстью, нагло щекочущей нос. Только бы не чихнуть в эту рыжую роскошь – Андре не знала, как на такое отреагирует мужчина. Каеде резко вырос в размерах, превращаясь в лиса. Он был огромнее любого животного, которого до этого видела Андре. Впрочем, со слонами она не сталкивалась, так что возможно слонам Каеде и уступал в размерах. Он легко, словно воздух был тверд, как и земля, мчался над крышами Аквилиты, лишь изредка действительно отталкиваясь от домов, попутно обрушивая красную черепицу.

Огромный Леви превратился в небольшую точку на черном небе – он спешил в эллинг.

Поборов первый страх, Андре даже попыталась выпрямиться, чтобы сесть на лисе, как на коне, но гордой наездницы из неё не получилось – возмущенный Каеде хлопнул её одним из длинных, пушистых хвостов, заставляя обратно прижиматься к спине. Хвостов у него было три. Знать бы еще, что это значит. И значит ли.

Лис промчался через полгорода, пролетая через площадь Воротничков и врываясь в пламя. Андре на миг сжалась от ужаса, ожидая ожогов, но пламя словно избегало лиса. Или это была магия. Лис мчался через треск рушащихся домов, через рев огня, через крики… Андре обернулась – оставшиеся за спиной маги что-то орали им в спину, но слов было не разобрать. Криков же умирающих в пламени не было. Тут вообще никого на агонирующих улочках не было. Даже крыс.

Каеде летел, хвостами отмахиваясь от пламени, он словно знал, куда надо бежать в этом рыжем от всполохов огня, дымном пекле. Он резко в прыжке прыгнул на какую-то площадь, замирая, и Андре от неожиданно прерванной скачки не удержалась – перелетела через его голову, чуть не падая – уже мужские руки Каеде поймали её в последний момент.

– Удачи! – сказал он ей и напомнил: – Не рискнешь – ничего не получишь!

Словно она хотела что-то получить… Ей бы Брендона успеть спасти! Тут не до наград, или что там имел в виду Каеде. Он, на лету обратно превращаясь в лиса, взвился в небеса и полетел дальше, тут же теряясь в языках пламени. Оно тут было везде. Поднималось выше трехэтажных домов. Летело в лицо. Рвалось попробовать на вкус. И не могло коснуться Андре, словно Каеде все еще защищал её, хоть и не обещал ничего подобного. Дышалось легко, несмотря на явный жар и пепел, метавшийся в воздухе. Андре заставила себя сделать первый шаг к Брендону, боясь, что защитный кокон останется позади.

Брендон, все так же в черном свитере и широких, сейчас серых от грязи штанах, замер по середине площади, что-то спешно вырисовывая на брусчатке. Сперва Андре показалось, что это мелок, но подойдя ближе, она поняла, что это кровь. Брендон выводил руны своей кровью.

Заметив, хотя, скорее, почувствовав кого-то рядом, он удивленно приподнял голову вверх, замирая и мотая головой в диком изумлении.

Время словно остановилось. Или Каеде его остановил? Как остановил голодное пламя.

Мужчина недоверчиво поднялся с корточек:

– Что ты тут делаешь?

В отличие от Андре, ему было плохо – по грязному, серому от пепла лицу тек пот, оставляя за собой красные, припухшие из-за ожогов дорожки. Брендон тяжело дышал, словно боролся за каждый вдох. От него пахло потом и гарью. Его светлые волосы висели сосульками и откровенно были подпалены – путь через пламя ему дался тяжелее, чем Андре.

– А ты что тут делаешь? – возмутилась она, доставая из кармана брюк позаимствованный копир и слюнявя его кончик – иной воды тут не было: – Живо снимай свитер – вот тут ты точно не замерзнешь!

Он растеряно протянул руку к ней, как будто надеялся, что она всего лишь галлюцинация – до этого он избегал любого контакта:

– Ты… Пришла сюда… – его голос звучал растерянно.

– Чтобы разблокировать твои рунные цепи! – Андре снова скомандовала – она боялась, что волшебства Каеде хватит ненадолго: – Свитер снимай!

И почему она тогда отказалась от предложения отца Маркуса? Владей она сейчас эфиром, она могла бы помочь чуть больше, чем разблокировкой рун. Иногда она тоже ведет себя, как глупый баран, или, вернее, иглобраз, как Брендон.

Он, послушно обнажаясь, стащил свитер, продолжая мотать головой – кажется, он до последнего надеялся, что Андре растворится в воздухе, как призрак. Она нахмурилась, наклоняясь ниже и всматриваясь в цепочки рун, которые вились по всему торсу мужчины. Сюда бы Грегори – вот кто легко читал и разбирал цепи, она его жалкая ученица, но сейчас пришло время сурового экзамена и отступать, чтобы вернуться к учебникам, нельзя.

– Какая красота… – не сдержалась она, прикасаясь к гладкой, чуть влажной коже.

Брендон уже смирился с её существованием:

– Да, я над этой цепью два года работал.

Андре не удержалась от смешка:

– Я вообще-то твои мышцы имела в виду – красиво!

Колдун впервые не нашел, что ответить. Лишь терпел, когда карандаш рисовал что-то на его коже.

Брендон оглядывался вокруг и не понимал, почему время остановилось. Чья рука привела сюда Андре? Кто помогал ей сейчас? И кто выведет её из этого пекла потом…

Она рисовала и рисовала. Её пальцы скользили по его коже, внимательно проверяя каждую руну. Близкое дыхание щекотало и заставляло думать не о выпущенном когда-то «Черном гневе», не о пламени, не о матери, сожженной на костре инквизицией, не о своей ошибке тогда, больше десятка лет назад, когда он мстил инквизиторам и не удержал «Черный гнев», спалив монастырь и прилегающие земли… Он думал о девушке, о том, что принц теперь будет думать глупости о них с Андре, о том, что состязаться в привлекательности с Анри, между делом способным подарить целый завод, невозможно, о том, что Андре уже несколько раз предлагала ему свою помощь, а он отказывался, как гордец. О том, что ему нечего предложить Андре. Впрочем, она ничего и не ждала от него, наверное. У неё есть принц. Но кто же выведет её из этого пекла?!

Она, тяжело дыша, закончила ход вокруг него:

– Я больше ничего не могу сделать – главное я разблокировала. Но этого может не хватить… – Её губы посинели от краски копира – она снова и снова смачивала карандаш, рисуя руны. Она облизала сухие, лопающиеся от жара губы, и Брендон заметил, что и язык у Андре был синим. Капельки пота текли по её лицу, короткие пурпурные волосы топорщились мокрыми иглами. И все же она была бесподобно хороша, даже в форменной тужурке «Левиафана» с морским королевским змеем на шевроне – словно помеченная принцем «Моё! Не трогать!». Только дикое желание, которому Брендон год за годом запрещал просыпаться в сердце, умоляло хотя бы попробовать… Он положил руки Андре на талию – он устал быть в одиночестве. Хотя бы сейчас, хотя бы перед смертью можно чуть-чуть позволить себе…

Он притянул Андре к себе, тут же почувствовав, как она сопротивляется. Брендон был понятлив – хотя бы в таком. Он отпустил Андре, тут же повинившись:

– Прости…

Она рыкнула на него:

– Совсем с ума сошел?!

Он твердо повторил:

– Еще раз прости!

Она стукнула его в грудь кулаком – не больно, но обидно:

– Нашел, когда обниматься! А если я руны смажу?! И вообще… – она дернула ворот тужурки. – Вытаскивай нас отсюда, Брен.

Он опешил – он все же надеялся, что принц все продумал и готов её вытащить из пекла – даже если Брендон справится и погасит «Черный гнев», высокая температура еще долго будет сохраняться на пепелище. У Андре нет столько времени – ждать, когда остынет. Она потеряет силы и жизнь гораздо раньше – она же не маг.

– Разве тебя не заберут?

Андре отважно улыбнулась, словно маленькое солнышко выглянуло из-за туч, и призналась:

– Мне такого не обещали. Чудо, что до тебя донесли.

– И ты пошла… – Он такого самопожертвования не заслужил, вот точно. Он костьми ляжет, но вытащит её отсюда. Его ладонь потянулась к её щеке, но не прикоснулась – Андре тяжело опустилась на горячую брусчатку – сил стоять не было. Гул проснувшегося пламени навалился, заставляя давиться горячим воздухом и чувствовать, что смерть безумно близка.

– Еще скажи… что не должна была.

– Не должна. – он сел у рун, по новой проверяя рисунок. Андре оперлась спиной на его бок, тяжело и жарко. – Я не уверен, что у меня получится.

Она обреченно кивнула:

– Значит, мы останемся тут.

– Зачем ты пошла сюда за мной?! Я не собирался возвращаться. Мне не к кому было возвращаться…

Андре напомнила:

– К своему белому как мышь другу… Вы так забавно пререкаетесь… Он любит тебя… Ладно… Уважает. Дорожит… Еще к кому-нибудь. И вообще, Брендон… Чтобы было к кому возвращаться… Сперва надо втянуть иглы, иглобраз! – последнюю фразу она еле просипела – жар высушил голосовые складки, и говорить было нечем. Глаза её то и дело закрывались сами по себе – клонило в сон. Или уже в смерть. – Не бери в голову… Я знала, на что шла… Я справилась – это главное.

Глава 40 День пятый, точнее ночь. Наконец-то правда

Огонь узнал его и теперь ластился, как заскучавший кот. Раньше огонь воспринимался не так – он был врагом, которого надо было победить и удержать, теперь это был друг, предлагавший свою помощь.

Тяжелые капли крови капали на брусчатку, на которой Эван выводил символы – Брендон набросал ему на листе бумаги перед уходом основные руны, сказав, что остальное подскажет сердце. Сердце же подсказывало отнюдь не руны. Сердце трепыхалось от осознания – Эван узнал прячущийся в огне эфир. Не узнать его, когда каждый день сталкиваешься с носителем, невозможно. Оставалось понять, почему Вики и Брок скрыли это от него. Почему промолчали и не сказали, что Полин втянули в грязные дела – в каждом языке пламени горел её эфир, общий для Вики и Брока.

Окровавленный палец скользил по грязным камням, и думать, какую заразу Эван тут может подхватить, не хотелось. Стоило поспешить – где-то там, дальше, куда ушел Брендон со словами, что Эвану есть к кому вернуться, а значит, соваться вглубь огня не стоит, – колдун готовился к обряду. Его алый эфир тоже ни с чем не перепутать.

Эван выпрямился, вглядываясь в незадевающее его пламя:

– Полли, во что же тебя втянули?

Он не надеялся на ответ – Полли, если и была тут, то где-то далеко.

Он скривился: прокля́тая система поиска пропавших людей в этой про́клятой Аквилите снова дала сбой. Эван знал – Поттер не стал бы скрывать пропажу Полин, точнее даже, пропажу девочек, ведь Ноа тоже была где-то здесь. Он обратился бы в полицию. Только Эвану не сообщили об этом, и это значило одно – снова какой-то винтик в синей полицейской форме отказался принять заявление, напирая на пресловутые трое суток. Эван скрипнул зубами – если он отсюда выберется, если он выйдет живым из схватки с Ноа, то первым же делом вобьет в головы констеблей простое правило: пропавших детей начинать искать надо сразу же!

Ноа… Кажется, это была только его ошибка. Он поверил в то, что Тонтон-макута победил в Олфинбурге Ривз. Он поверил в то, что Ноа – не Тонтон-макут, а его жертва, тоже ставшая лоа. Только огонь вокруг Эвана доказывал, что это не так. И Тонтон-макут взялся за старое – в это раз он засунул в свой мешок Полин. Хотелось орать, хотелось ругаться на самого себя: ведь помнил, как тот изъяснялся первое время – дети так не говорят. Ноа стала… Эван поправил себя: Тонтон-макут стал похож на ребенка только со временем – видимо присмотрелся к поведению Полин и начал меняться. Байо говорил, что видел Ноа шестнадцатилетней девчонкой, сегодня утром Ноа выглядела не старше двенадцати – Тонтон-макут умел учиться и перестраиваться. Эван больше не попадется на его уловки. Понять бы еще, как Тонтону удалось избежать призыва в гексаграмму. Впрочем, это как раз неважно.

Время вокруг замерло на пару ударов сердца – пламя остановилось, а потом… Мир взорвался алым эфиром. Эван полоснул себя по запястью, пуская кровь, дарующую силу. Он должен сделать больше, чем ослабленный инквизицией Брендон – он должен вернуться из этого пламени, он должен оттаять со временем и найти ту, к кому стоило возвращаться. Эван знал – пламя ему подчинится. Он не боялся его, и все же устоять на ногах оказалось демонически сложно, когда, раздирая его жилы, не готовые пропустить через себя столько силы, из него вырвался злой алый эфир. Пламя только сильнее рвануло в небеса, словно в него подбросили новых дров. Огонь орал от счастья, он рушил дома и плавил металл, он отказывался подчиняться из соскучившегося кота превратившись в дикого озлобленного зверя.

Наверное, стоило вскрыть и другое запястье, давая больше крови, но Эван заставил себя успокоиться, взять себя в руки – гнев не гасят еще большей яростью. Гнев гасят радостью. Гнев гасят счастьем. Гнев гасят умиротворением. Гнев гасят любовью. Эван заставил себя вспомнить сонную и лишь тогда умиротворенную Вики, её поцелуи и объятья, её целеустремленность и храбрость. Он вспомнил застенчивую улыбку Полин, гордого Поттера, годами служившего в доме не ради денег, а из уважения к семейству. Он вспомнил влюбчивого Брока, мрачного Грега, отказавшегося отступать от любимой даже под угрозой отлучения от рода, Одли, увлеченного только службой, Байо, Арбогаста и многих, многих других… Где-то далеко кто-то, кажется, целовался. Судя по эфиру, это точно был Брендон, но где бы он взял в этом пекле ту, к которой стоит вернуться? Он точно должен вернуться.

И пламя с шорохом опало. Угли стали остывать, пепел быстро прибило к земле, на которой ничего не осталось – даже каминные трубы не выдержали жара. Эван скривился – это была не иллюзия. Он до последнего надеялся, что Шутник, кто бы не скрывался за его маской: Каеде, Ноа или Тонтон-макут, – и в этот раз будет верен себе, лишь создавая иллюзию пожара. Мрачный, тут же погрузившийся в непроглядную тьму пустырь вместо трущоб не был иллюзией. Оставалось понять – что же кардинально изменилось именно сегодня? Или… Это не проделки Шутника?

Стояла удивительная после шипения пламени и грохота рушащихся домов тишина. Дым ветром снесло прочь, и наконец-то на небе снова появились звезды и ущербная Луна. Откуда-то от леса донесся неуместный детский смех и шорох лап. Из темноты вырос огромный рыжий лис, выше Эвана на пару футов. На этом наглом Каеде сидели Полин, обнимающая её Ноа, сейчас выглядевшая лет на девять, не больше, и… Неожиданно Андре. Брендон, вцепившийся рукой в рыжую шерсть, шел рядом с лисом. Тот остановился перед Эваном и глянул на него ореховыми оценивающими глазами.

Полин робко улыбнулась и почему-то испуганно пискнула:

– Па…

Ноа толкнула её в бок и сама закончила:

– …па!

Уже хором девочки, почти не отличавшиеся друг от друга, только одна белая, а вторая черная, как ночь, и обе припорошенные пеплом, выдавили из себя:

– Мы больше так не будем!

Эван замер, не зная, что сказать. Брендон дернул голым плечом и разрядил обстановку, хмуро заметив:

– Они всю дорогу до тебя репетировали, между прочим.

Эван, обведя глазами серую от пепла пустошь и понимая, что все это дело рук девочек, только и выдавил из себя:

– Седьмицу без сладкого, как малость! И это только за побег из дома.

Лис толкнул его лобастой головой в бок, направляя прочь с пепелища. Он был прав – тут не совсем подходящее место для разговоров.

До площади Воротничков они еле дошли, и то только потому, что им навстречу рванули маги – Брок подставил плечо Брендону, Эвана подперла Вики, обнимая за талию и помогая идти. Нерисса Идо – вот же чудо достанется Броку, если тот сможет удержать её, конечно, – первым делом выдала каждому по большой кружке воды. Брендону еще достались плед и доктор. Эван доплелся до фонтана, щедро ладонями зачерпывая воду и умывая первым делом девочек, опасливо продолжавших жаться к уже человеческому боку Каеде, а потом принялся смывать с себя пепел и пот. Ворот потрепанного пламенем мундира тут же промок, но Эвану было не до приличий. Каеде же – и что с этим парнем не так?! – даже пройдя через пламя остался изысканно чист и опрятен, словно прятался за иллюзией. Андре, вырвавшаяся из объятий Грега, чуть не с головой занырнула в фонтан, смывая сажу и пот. У неё были чудно синюшные губы, и Алистер не удержался, первым делом проверяя её каналы – не стала ли кера Риччи нежитью? Вырвавшийся из цепких лап докторов Брендон тоже щеголял синими, неживыми губами. Заметив кончик карандаша-копира, торчавшего из кармана тужурки Андре, Эван не сдержал смешка, выпивая уже вторую кружку воды подряд, – он понял, откуда появилась синюшность. Тем более, что плед на плечах Брендона то и дело разлетался и показывал смазанные синие же руны. Идо и бледная, явно крайне уставшая лера Элизабет хлопотали над девочками, уговаривая их попить и что-нибудь съесть. Каеде замер величавой статуей самому себе, проигнорировав кружку с водой, которую ему буквально впихнула в руки Идо.

Алистер и остальные констебли притащили стулья, поняв, что оторваться от фонтана пока никто не в силах – Вики заметила кровь на запястье Эвана и принялась её отмывать, одновременно накладывая избыточную, не иначе от испуга, целебную сеть. Уговоры мужа она пропускала мимо ушей, пытаясь понять, как она не заметила его уход – и куда! – в пламя. Её не успокаивало даже стойкое алое сияние, исходящее от Эвана – он вернул себе владение эфиром, став колдуном. К сожалению, это означало грядущие проблемы с инквизицией.

Когда все, кто хотел, расселись, Эван, оставшийся на ногах, все же задал вопрос тоже стоявшему Каеде:

– И что все случившееся значит?

Тот выпрямился, хотя казалось, куда уж больше, и просто сказал:

– Это все только моя вина.

– Не сомневаюсь, Каеде. Я жду объяснений. Произошедшее вышло за рамки диких, но еще никого не убивавших шуток. – из-за присутствия девочек Эван старался говорить мягче, чтобы потом Полин и… Все же возможно Ноа не снились кошмары от осознания того, в чем им пришлось участвовать.

Ноа тут же вскочила со стула и бросилась вперед, загораживая собой Каеде:

– Это не он устроил! Это я! Я и немножко Полли.

Полин на стуле чуть съежилась – она не была настолько самоуверенна, как Ноа. Вики, легко погладив Эвана по плечу, направилась к Полли – ей она нужнее.

Руки Каеде легли на плечи Ноа:

– Прошу, не вмешивайся. То, что случилось, только моя вина.

Она шагнула вперед, пытаясь вырваться из его рук, но снова оказалась притянутой к нему:

– Это я! Я все сделала.

– Ноа! – веско сказал Каеде. – Будешь настаивать – накажу.

Она хотела возмутиться, но вмешался Эван:

– Простите, но у вас нет права наказывать Ноа. Она моя воспитанница, а не ваша.

Сейчас невозможно было не заметить – поведение Ноа в очередной раз изменилось. Ноа прошла трансформацию от пугавшей Вики еще седьмицу назад темноты, от мрака, отрешенно шепнувшего Эвану: «Живи!», от читавшей лекцию о гибели мира темной не имевшей постоянной формы тени до почти обычного, может, чересчур предприимчивого и умного ребенка. Она обернулась к Каеде и показала ему язык:

– Понял? Не грози мне – у тебя нет такого права!

– Ноа! – Каеде заглянул ей в глаза: – пожалуйста, веди себя достойно!

Взгляд Эвана метался от девочки к Каеде. Сейчас Эван все бы отдал, чтобы понять, кем же на самом деле была Ноа: Тонтоном или его жертвой?

На площадь влетели и тут же припарковались, отвлекая внимание на себя, несколько паромобилей. Из первого спешно вырвался, опережая свою охрану, принц Анри. Он пронесся через толпу полицейских и остановился только заметив Андре. Он криво улыбнулся, увидев стоявшего рядом с ней Брендона:

– Добрый вечер, леры и керы. – персонально Андре, он прошептал: – Я рад, что все закончилось хорошо.

Он шагнул мимо неё – к Эвану и Каеде, громко замечая:

– Лер Игнис, прошу прощения, что прерываю вас, но вынужден напомнить: Ренар Каеде – мой офицер и на данный момент вернийский подданный. Он находится под моей защитой. Ни арестовать, ни задержать вы его не вправе – он офицер моего охранного конвоя. На нем дипломатический иммунитет.

Эван повернулся к так некстати появившемуся принцу:

– Пока никто не собирается никого арестовывать. – первое слово он выделил особо.

Анри вздернул по-королевски подбородок:

– Ни пока, ни вообще, ни в частности, никак!

Каеде мягко сказал:

– Милер, я благодарен вам за защиту, но считаю себя обязанным объяснить все случившееся. Во избежание наказания непричастных к случившемуся.

Полин снова заерзала на стуле, и Вик подхватила её на руки, что-то утешающе шепча.

Ноа снова не выдержала:

– Это все я! Я, а не Каеде.

Тот крепче прижал девочку к себе и снова напомнил:

– Помолчи, Ноа, не вмешивайся в дела взрослых!

Ноа вырвалась из его рук, подбегая к Вик и обнимая её за талию:

– Больно надо! Зато Полли теперь настоящая девочка. Можете проверить – если ей порезать палец, то потечет настоящая кровь, а не эфир!

Каеде не выдержал первым:

– Ноа, если лер Эван не накажет тебя луной без сладкого за излишнюю кровожадность, то это сделаю я. По праву нашего контракта с тобой.

Та предпочла спрятаться за помятой, грязной от пепла пышной лиловой юбкой Вик:

– Я лоа! Мне и так неплохо. Буду жить в Аквилите, радоваться, проказничать…

Каеде твердо сказал, пугая Ноа и заставляя её выбираться из-за юбки Вик:

– Я. Назову. Твое. Настоящее. Имя. – он повернулся к Эвану: – и это отнюдь не Тонтон-макут.

Ноа расплылась в широкой, не обещающей ничего хорошего улыбке – скорее даже злобный оскал, а не улыбка:

– Только попробуй!

– Тогда, пожалуйста, помолчи.

Ноа зашипела, как лоа, но когда рука Вики опустилась на её плечо, привлекая к себе, замолчала и сама прижалась к ней:

– Я была хорошей девочкой, правда-правда. Это как лоа я чуть-чуть плохая. Но тут я делала добро! – упрямо закончила она.

Никто с ней не был согласен – сгоревшие трущобы то и дело напоминали о себе полным пепла ветром, но её это не волновало. Каеде заставил себя отвернуться от девочки к Эвану:

– Я признаю свою вину в случившемся. Я отвечаю за Ноа – с того самого дня, как был уничтожен Тонтон-макут. Я сдерживал её порывы, я обещал сделать её настоящей девочкой – она заслужила детство без боли и памяти о Той стороне. Сегодня я не уследил за ней.

Анри самовольно вмешался, удивляя Каеде и окружающих:

– Мои планы на вечер изменились: вместо обещанного свободного времени, Каеде был вынужден сопровождать меня. И делаю официальное заявление: Ренар Каеде, заметив разгорающийся пожар, тут же вызвался помочь. Без приказа. Без угроз или уговоров. Сам. Добровольно.