Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 338 страниц)

Пашка заспешил убраться из квартиры Илларионовых, пока настройки не сбились и его не взяли в плен.

Итак, Агния, выходит, тоже была баловнем фортуны. Значит, подушку Лосеву Пашка подарил с удачей. Это было радостно. Пашка воспрянул духом. Потраченных на расследование баллов жалко не было, а игруха дала льва.

Пашка зарулил в пиццерию неподалёку от Илларионовых и шикарно, до обзывания свинкой, обожрался там на Марципаново бабло.

«Вы достигли 55-го уровня!»

Дожёвывая уже не лезущие куски очень уж вкусной пиццы, Пашка изучил свой список достижений. Был он у него похвальный, но очень неравномерный. Например, в строке с квадратной отзеркаленной «С» ещё ни разу не набралась десятка, как и в строке со змеёй. В первой из этих недоработанных линий сейчас было девять очков, а во второй – восемь. Но это бы ещё ладно! Самым обидным пунктом казалась Пашке перевёрнутая отзеркаленная нота, которую он при всём своём старании ещё не получил ни единого раза.

Очень Пашке хотелось ту ноту. Попробовал даже её перерисовать на салфетку, спросив у официантки ручку. Навёл камеру – но, как ни старался, определялось это всё как «салфетка бумажная» или «надпись чернилами». А взять в объектив саму приложуху было нельзя. Хотя Пашка потратил ещё пять сотен очков, заставив ту же официантку одолжить ему свой телефон. Он сделал снимок экрана с «Дополненной реальностью» и попробовал определить его, но получалось только «смартфон».

Пашка не забыл удалить фотку, прежде чем возвращать гаджет, чтобы ни обвинили в нарушении конфиденциальности.

Помогать разобраться с сутью достижений сама игруха, очевидно, не намеревалась.

Очень хотелось Пашке заиметь ноту. Хотя бы один разок…

Глава 9: Финт ушами

Вернувшись в свой район, Соколов-младший забрал фотку в рамке и поспешил домой, но тут же с досадой обнаружил, что квартира опять превратилась в поле боя.

Объявившийся и сильно нетрезвый отец и мать орали на кухне так, что их было слышно ещё у подъезда. Скрипнувший зубами, Пашка, влетев в квартиру, вместо приветствия свёл энергию обоих в ноль. Он очень надеялся, что никто из соседей ещё не вызвал ментов: во-первых, подобная слава их семейки была уже в печёнках, а во-вторых, тогда придётся этих придурков на ноги ставить.

Приложуха похвалила альтруизм парой недоведённых «П».

Пашка был зол и устраивать вырубленных родаков поудобнее не стал, только выключил на плите кастрюлю с супом и пошёл в комнату выполнять квест. Повесить получившуюся картину возможности не было, и Пашка прислонил её к чашке на тумбочке у кровати. Но игруха начала душнить и такое не засчитала.

– Блин! – выругался он и пошёл искать батины инструменты.

На балконе невозможно было ничего откопать, а за то, как Пашка там всё перерыл, в прежние времена ему бы дали нехилых люлей. Но наконец-то молоток и гвозди обнаружились.

Повесив картинку, Пашка поспешил войти в «Дополненную реальность». Но ни пять сотен баллов, ни десятая в строке отзеркаленная квадратная «С», давшая пятьдесят шестой уровень, ни дракон, особо не порадовали, потому что новое задание гласило:

«37. Помоги Ивану Лебедеву сдать лабораторные по химии. Награда – 1 000 баллов».

Пашка скрипнул зубами от злости. Поступившего в утешение дракона разбил с такой силой, словно хотел пальцем пробить экран. Какого хрена оно издевается?! Почему Пашка должен помогать этому недоделанному лоботрясу?! И как, блин?! Нажать химичке поставить пятёрки (хотя с Лебедева и тройбанов хватит)? Чтобы он ни фига не делал и за чужой счёт дальше продолжил?! Интересненькое дело!

Пока Пашка свирепо таращился в экран телефона, поступила тысяча баллов – за вторые сутки без общения с Лосевым. Наступила полночь.

Чтобы как-то расслабиться, Пашка хотел сначала в туалете уединиться, потом вспомнил, что предки вырублены в ноль, и никто к нему не зайдёт. Так что свои дела сделал на кровати, и в порнухе даже звук на всю врубил без каких-то там наушников, хотя приложуха и обозвала за то бараном. Потом Пашка всё-таки заказал себе новые эйрподсы, но с оплатой при получении – на карту он, опасаясь банковских санкций, из сбережений Марципана закинул немного.

Следом, чутка подумав, вернул двадцать тысяч в коробку из-под фена. Чтобы не тратить потом баллы на разрешение конфликта с предками. Заказал пиццу с расчётом наличными и обожрался ею до того, что дали свинью. Вернул энергию на максимум и с новым приливом сил восторженно уставился на эмблему «Дополненной реальности» на стене. Может, лет через сто, и с его могилы земля кому-то будет удачу приносить! Недаром именно его одарили божественными полномочиями. Но это только если Пашка вообще помрёт, так-то, может, и не захочет.

Игруха дала квадратную отзеркаленную «С».

Ладно, будут Лебедеву лабораторные.

И ещё подумал Пашка, что можно кого-то заставить игрухой взять себя на работу. Фиктивно, разумеется. Типа пусть считают младшего Соколова где-нибудь кем-нибудь, а он будет просто приходить и получать зарплату.

Потом уставился в потолок. Тоже на воровство тянет.

Что же придумать-то?

А если подобрать работу, которую он сможет игрухой делать? Чтобы все были довольны?

Только вот какую…

Второй варик – заставить на работу Краснопупинского ходить, а бабки отдавать Пашке. Так-то он девятью сотнями рублей ещё вообще за свой беспредел многолетний не рассчитался. И вдобавок Васин имеется, да и Кумыжный когда-нибудь свою сломанную челюсть обратно в школу принесёт, только вот с них навряд ли что финансово сильно можно поиметь, так что так и так надо какой-то финт ушами придумать.

Пашка проверил банковское приложение. Деньги историка продолжали висеть замороженными на счету. Как там провёл выходные Игорь Максимович? Не позабыл в панике собственную дату рождения?

Пашка хмыкнул.

В школу он выдвинулся раньше, чем предки в кухне на полу зашевелились, оплатив ещё соткой очков полнейшую бодрость, хотя она и так была больше шестидесяти процентов. Зарулил в цветочный и купил Люське здоровенный жёлтый подсолнух, а потом взял себе бабского навороченного кофе (кстати, оказавшегося очень вкусным!) и стал ждать на остановке.

Люську подсолнух привёл почти в такой же восторг, как субботник. Она немедленно попросила Пашку себя с ним фотографировать, так что они едва не опоздали в итоге на первый урок.

Толик, сидящий за партой в кабинете физики, радовал общественность огромным ярко-лиловым фингалом под левым глазом.

– Это что?! – выпалил Пашка, плюхаясь на своё место.

Физичка встала, подошла к кафедре и завела про несамостоятельные и самостоятельные разряды.

– Братело Абдулова подогнал своих кентов рассказать мне, как правильно вести себя с детками, – хмыкнул Толик вполголоса.

– А чего ты такой довольный? – поразился Пашка подозрительно.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я им всем навалял, – шепнул Толик. – Пятерым так-то. Как – сам не понял, если честно.

– Востриков, надеюсь, ваш лик изуродовали не мои коллеги за болтовню на уроках, – прикрикнула физичка. – Ну-ка расселись с Соколовым живо!

Перед алгеброй Пашка накинулся на приятеля, жаждая подробностей. Понявший, что его не стебут и в историю поверили, Толик стал красноречивым. Дэну Абдулову было двадцать три года, и был он, как считалось на районе, отшибленным. Навряд ли ради защиты от непрезентабельного на вид увальня Толика, а скорее для эффектности, на разборку в субботу он привёл ещё четверых дружков. В итоге у Толика остался фингал, а у шайки Абдуловского брата, надо полагать, психологическая травма. Ко всему прочему, как пятеро мужиков уносили ноги от пухленького десятиклассника ещё и видели прохожие, а потом оказалось, что кто-то даже снимал из окна (правда, только концовку эпичного махача).

– Короче, я опять звезда ютуба, – подытожил Толик. – Но в этот раз…

Договорить звёздную историю он не успел, потому что тут к ним подошёл сам Абдулов.

– Толян, я это… короче, извиниться хотел, – промямлил он. – Если созреешь, можем, короче, после школы с пацанами пивка бахнуть за гаражами. Я угощаю.

Пашка затаил дыхание. Если ща окажется Толик крысой, которая только и рада к популярной кодле примазаться, сведёт он ему в ноль не одни только драки, но и умение ссать, блин, стоя!

– В жопу себе закачай то пивко, – доверительно порекомендовал Толик. – Свободен.

Настроение Пашки без всяких там баллов оплатных, само собой тут же поднялось на максимум. Всё-таки друг его – отличный пацан!

На алгебре из уважения к Зинке занимался Павел Андреевич уроком. А вот на обществознании залез в свои собственные навыки. Поднял драки (ближний бой) с серединки шкалы до конца, потом ещё, хохмы ради, игру на гитаре (всегда хотел научиться) и внезапно попавшееся на глаза айкидо. Захотелось опробовать. Интересно, а если убрать айкидо и схлестнуть их с Толиком, то кто победит?..

Приближался урок химии. Час благородных дел.

Лебедев по этому поводу как-то позеленел даже немного. Пашка уже, понимания ради, поискал в его памяти по слову «лабораторная», и выяснил, что задолжал Лебедев их химичке с начала семестра, и на сегодня она назначила ему последний срок сдачи. Лебедев подошёл к проблеме широко, собрал бабки и купил какие-то ответы в интернете, но очень боялся, что ему зададут хотя бы один вопрос и разоблачат полностью.

Нажать ей просто принять лабораторки?

Пашку разобрала досада. До появления чудо-игрухи он не мог бы себе позволить покупать готовенькие домашки. Это прямо запредельно как-то. Живут же, мать твою, российские школьники! А ему, Пашке, надо на таких свои баллы растрачивать.

Приложуха дала змею и лисицу.

А кто спонсирует Лебедеву ебланство? Если батя его кровный даже алименты сраные не платит?

Уж не Пашкин ли отец там проявляет невиданную щедрость в чужой семье?!

В конце концов, Бог Всемогущий пришёл к компромиссу, который должен был устроить и игруху, и его чувство справедливости.

Наведя на молоденькую химичку камеру, он вошёл в «назначить действие» и прописал: «вызвать Лебедева к доске и весь урок спрашивать по лабораторным работам, вытрясти из него всю душу, но всё равно проставить за каждую… – Пашка замялся, но потом-таки набрал: – …четвёрку».

Он приготовился к свободному уроку с бесплатным цирком.

Но всё пошло не по плану.

На седьмой минуте мытарств Лебедев положил мел и промычал едва слышно:

– Карина Аркадьевна, я всё скатал. Я ничего не знаю.

Запрограммированная училка не сдалась:

– Значит, будем разбираться. Пиши на доску всё и рассказывай, почему, ты думаешь, там именно это.

– Эй, а чё, так можно было?! – подал голос Краснопупинский, и класс заржал.

К концу первой лабораторной на глазах Лебедева были слёзы.

– Можно мне выйти? – взмолился он. – Я не знаю…

Нужно отметить, что Лебедев в целом был существом неразговорчивым. Самой хохмой было смотреть, как он рассказывает наизусть стихи. Пашка не помнил ни разу, чтобы отпрыск батиной шалавы сдал Лидочке что-то при классе. Походу, бубнил рифмы потом наедине, в романтичной атмосфере, так сказать.

Может, нажать ему сделать химичке комплимент? Вот это совсем ржака выйдет. И как она потом выкрутится, чтобы поставить нормальную оценку?

Пашка почти решился, испытывал он к Лебедеву, которому раньше по большей части сочувствовал, теперь что-то, очень близкое к ненависти.

Но вдруг одноклассник бросил на пол мел, обхватил себя за плечи и начал покачиваться из стороны в сторону, пялясь на тряпку для вытирания доски. 10-й «Г» заржал, Краснопупинский, кажется, взялся снимать на телефон видео, и только Подушкина вскочила, какая-то непривычно свирепая, и закричала, словно бы даже на учительницу:

– Что вы делаете?! Уведите его! Да как можно смеяться над человеком! Да что вы за придурки все!

Карина словно бы отмерла, вскочила со стула, попробовала Лебедева неловко за плечи взять. А потом они с Подушкиной вывели его из класса под всеобщий ржач.

– Припадочный! – объявил громко Краснопупинский. – Так и назовём.

– Лучше «Брачный танец длинного Лебедя», – подсказала Мирошина.

– Точно! – встрепенулся Пуп и что-то застрочил в телефоне.

– А ты так и потекла от брачного-то танца? – вдруг спросил Толик и из-за парты встал. – Привлёк Ванька, получается, самочку?

Светка покраснела, все покатились со смеху, а у её подружки Милы Юловой даже слёзы выступили, подмочив некачественную тушь. Толик прошёл вперёд, обогнул средний ряд и подвалил к Пуповой парте.

– Удаляй на хер, – опершись о столешницу руками, потребовал он.

– Чё?

– Если ты в прошлый раз не понял, уточни вон у Абдулова, как лучше сейчас поступить, – в наступившей гробовой тишине проговорил Толик. – Или Кумыжному звякни, он тебе промычит популярно. Удаляй видос. Или я те ща весь твой кирпич до заводских настроек обнулю.

Краснопупинский бросил какой-то растерянный взгляд на Абдулова.

– Удали лучше, – обречённо объявил тот.

– Помочь? – зловеще уточнил Толик и навис над ним ниже.

И тогда бесстрашный задира Егор взял и стёр своё сокровище на глазах всего класса.

– Всплывёт откуда-то в инете, урою, – пообещал Толик. – Те если скучно, лучше соревнования по отжиманию устрой.

Пашка Соколов не был уверен, что ему очень уж понравилось данное представление. Во-первых, проехаться по Лебедеву, чтобы подучился мамку свою в узде держать, было так-то его, Пашкиной, идеей. Во-вторых, превращался Толик уверенно в какого-то супермена, героя и легенду, блин. А, на минуточку, это Пашка тут, вообще-то, бог, а не Толик! И только Пашкиной волей превратился Толик в Джеки Чана! Так что не фиг перед всеми так уж лихо петушиться.

А что он устроит, когда ещё и выглядеть станет не жиртресом?

Не погорячился ли Пашка с дарами?!

Телефон вздрогнул. В пуш-уведомлениях показались дракон, змея, запятая, перевёрнутый «игрек» и «икс». Пашка разблокировал экран, и прилога сообщила:

«Вы достигли 57-го уровня!»

Толку от них теперь только…

Перед литературой Пашка загрузил себе в башку стихотворение Фета за восемьдесят баллов, и сдал его на отлично. Лебедев на уроки не вернулся, но Подушкина сообщила тем, кому было интересно, что его просто отпустили домой. Последнее квестовое задание Пашке засчитали после пятого урока: наверное, замученная совестью Карина Аркадьевна добралась до журнала. Во всяком случае, англичанка почему-то обходилась без оного до самого звонка.

Пашка просидел почти весь урок молча, стиснув зубы, сжав кулаки и таращась в нарисованный на парте фаллос. Потому что прочитал очередной квест и прийти в себя не мог, даже получив от игрухи пару утешительных драконов.

«38. Поговори со своим отцом о его любовнице. Награда – 30 000 баллов».

Вот интересно, а что бы сказал Лавриков, если бы ему начали вместо радости такие вот подставы устраивать одну за одной? Чего бы полезного насоветовал?!

Это уже было похоже на тотальное намеренное издевательство!

Словно бы Пашка язык высунув нарабатывал себе сороковой уровень для того, чтобы делать неприятные вещи!

Что вообще значит «поговорить с отцом о любовнице»?! Уточнить, как он её и куда?

Пашка с отцом отродясь не разговаривал, не то, что на скользкие темы, а даже и просто так! Если у того бывало херовое настроение, начинались доёбки – и были такие «разговоры» самыми содержательными за всю Пашкину жизнь. Что Пашка думает по поводу пацанов, которые не умеют считать? Причина общения – двояк по алгебре. Какая у новых штанов заявленная износостойкость? Можно погуглить? Причина – заборный гвоздь, оставивший дыру, где не нужно. Сколько раз в год мальчик может убраться в своём свинарнике, чтобы не упреть? Причина – бардак в их с братом комнате.

Хотя всё не так. Причины были другие. Причины каждый раз были просто батиным херовым настроением и желанием показать, кто в доме хозяин. Иначе как объяснить удивительную связь между подобными вопросами и неоплаченными заказами или подорожавшей коммуналкой?

А того, что можно было бы назвать содержательным словом «поговорить» (то есть подразумевающее обмен репликами, которые слышат оба оппонента и как-то принимают во внимание) между отцом и младшим сыном не происходило, кажется, никогда. Редко-редко случалось у Серёги. И то только в последние годы, когда он стал сам себя обеспечивать работой в цветочной доставке. Хотя справедливее будет сказать, что это лишь снизило число доёбок к нему.

Вообще, папаня был не самым разговорчивым человеком в мире, только с Семёном мог трындеть, не замолкая, да и всё.

Конечно, с другой стороны, мог Пашка теперь отца не бояться. А разговор квестовый вообще вывернуть в свою, ответную, доёбку. Только что-то подсказывало, что победителем он из этой баталии не выйдет, даже вооружённый игрухой.

– Ты какой-то смурной, – заметил Толик после английского. – Давай сгоняем покурить за школу?

– Пошли, – согласился Пашка.

Как-то прекратить злиться нужно было. Только сиги не особо помогали.

– Русик, прикинь, на отлично защитился, – сообщил Толик, торопливо затягиваясь.

– Круто, – проворчал Пашка, и даже не возгордился: слишком херовое сделалось настроение. – Пошли. Не хочу опаздывать.

Но седьмого урока, практикума по алгебре, у 10-го «Г» не случилось совсем. Рядом с кабинетом математики Пашка и Толик увидали какое-то аномальное столпотворение.

– Эт чё за митинг? – удивился приятель.

Тут же они заметили бледную какую-то Мирошину, у которой только сиськи её непомерные пошли красными пятнами в вырезе блузки.

– Зинаиду «скорая» забрала! – объявила Светка мелодраматично. – В конце урока прошлого что-то с ней стряслось! За сердце хваталась, а потом вообще в обморок бахнулась! Мы, как пришли, как раз врачи её увозили на каталке!

– Вот бы копыта отбросила! – услышал Пашка басистый голос Пупа у себя за спиной. – Отличный подгон к концу года!

Глава 10: Весёлая ферма

Пашка, не оборачиваясь полностью, с ноги каким-то незнакомым, странным движением врезал Краснопупинскому в живот с такой силой, что тот перегнулся пополам и упал на колени.

– Копыта отбросишь, будет отличный подгон к концу года! – едва ли не прорычал Пашка.

И с какой-то аномальной смелостью устремился прямиком к директрисе: узнавать, куда увезли Зинку и как можно её проведать.

Внутри знакомо узлом завязывались кишки. Но нет, ни он, ни Лавриковская земля, не могут быть причиной этому! И сейчас же Пашка приедет и сделает Зинке сердце, как у двадцатилетней девочки! И как ему раньше не пришло в голову подлампичить её здоровье?!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Галина Ильинична от Пашкиного порыва проведывать математичку пришла в некоторое замешательство. Но потом решила, что ничего плохого в этой идее нет. И даже повеяло на неё далёкими временами, когда такое начинание могло бы прийти в голову целому классу…

Выяснилось, что Зинку увезли в шестую больницу, но о состоянии ещё ничего не было известно.

– Не думаю, что сегодня можно навещать, – прибавила на прощание директриса. – Наверное, лучше завтра после уроков.

Но Пашка уже мчался к такси.

Сообщение от потерявшего его Толика пришло в пути, но Пашка на него не ответил. Даже игру не открыл, чтобы очередного, видного в пуш-уведомлении, дракона разбить. В нём всё пропитал какой-то потусторонний животный страх. Что, если Зинка… умрёт? В тот момент казалось, что даже безвременная кончина предков не стала бы таким ударом, как внезапная гибель учительницы математики.

В больничке Пашку ожидаемо никуда не пустили. И какую-либо информацию о состоянии отказались говорить тоже.

– Справка для родственников! – неприветливо отчеканила возрастная дамочка со слишком розовыми тенями на припухших тяжёлых веках.

– У неё нету, – припомнил Пашка кухонные истории преподавательницы и добавил потом: – родственников.

– Мальчик, не задерживай очередь, – тон тётки стал угрожающим.

Отойдя к низкой кушетке с потрескавшейся обивкой под кожу, Пашка приземлил туда свой зад, вытащил телефон и направил на окошко противной сотрудницы.

«Администратор справочной. ФИО: Свиридова Юлия Константиновна. Возраст: 49 лет. Состояние: активность (работа по найму)».

– Слышь, пацан! – вразвалочку подошёл к кушетке дедок в чёрном комбинезоне. – Ты что тут снимаешь?

– Вайфай где можно поймать? – нашёлся Пашка. – Не подскажете?

– В интернет-кафе, – хохотнул дедок. – Тут государственная больница.

– Я думал, везде есть вайфай, – сообщил бдительному охраннику Пашка. – Мне надо такси вызвать.

– Ну-ну.

Когда дедок удалился, что-то причитая о современной жизни, Пашка кликнул по открытому меню Свиридовой и назначил ей действие: «объявить перерыв, узнать, где лежит Пирогова, о которой спрашивал мальчик, и провести к ней, даже если туда нельзя».

Ткнул в оплату и закусил губу. Единственное, что его радовало сейчас, – наверное, если бы Зинка умерла, даже такая стерва, как эта бабень неприятная, была бы всё же с посетителем поприветливее.

А если не умерла, всё можно поправить за баллы.

Администраторша шлёпнула на окошко табличку «перерыв», и, не слушая гневное возмущение какого-то пенсионера с клюкой, встала и направилась к Пашке.

– В реанимацию посетителям нельзя, – уведомила она, и у него сжалось сердце. – Сейчас дам тебе халат и бахилы. И маску. Маску не снимай. Заметит кто неладное, выпрут и тебя, и меня, может быть. Стоять там нельзя. Говорить толку нет. Заведу-выведу, понял? Вообще бред какой-то… – прибавила она в конце, видимо, комментируя свой нежданный и умом необъяснимый порыв.

Обряженный в дурацкое, Пашка послушно засеменил за тёткой. Она на него в каком-то небольшом кабинетике-кладовой «для персонала» даже шапочку зачем-то нацепила, по типу тех, что в душ в кино надевают, только тряпичную.

Реанимация оказалась не одноместной, в комнате стояло шесть высоких коек с людьми, и над ними дыбились кучи устрашающих и тревожно гудящих приборов. Зинка с трубочками в носу и проводами, к сгибу локтя ведущими, выглядела какой-то другой, словно Пашка увидел её в капсуле «Матрицы» или что-то того типа. А когда приложуха определила состояние, как «кома», ноги и вовсе подкосились.

Свиридова уже тащила Пашку за локоть, но он очень испугался, что случайно выйдет из меню, не закончив все правки в здоровье, и заставил отпустить его в мужской сортир.

Там жуть как воняло, но это было пофигу. Пашка шмыгнул в кабинку и дрожащими пальцами полез в анатомический справочник приложухи. Пофиксил он в итоге математичке всё, даже кариес на правой верхней восьмёрке. Спустил три тысячи четыреста баллов, но вовсе не задумался о том, пока лихорадочно вносил изменения в состояние здоровья.

В основную дверь сральни застучали.

Очень хотелось проверить, пришла ли Зинка в себя уже, но тётка из регистратуры клешнёй впилась ему в руку повыше локтя и буквально выволокла на лестницу, а потом и на первый этаж. Лицо у неё покраснело, только что пар из ушей не шёл. Осозналась, видно, пока ждала.

Около окошка её внизу выстроилась недовольная очередь и высилась, уперев руки в бока, сердитая коллега в белом форменном одеянии.

Оставив Свиридову разбираться самостоятельно (потому что нефиг хамить взволнованным посетителям!), Пашка завернул в буфет больнички и купил воды. Осушил почти всю бутылку за раз. Вышел на улицу.

Забывая вдыхать, написал математичке эсэмэску. Отправил. И сжался весь.

Интересно, есть у неё там вообще телефон?

«Отпустило, Соколов, – пришло в ответ через минуту. – Доктор дивится. Наверное, на пару дней задержат тут для обследования. Но чувствую себя прекрасно. Спасибо, что спросил!»

– Слава тебе, Господи! – выдохнул Пашка, и ему даже показалось, что цвета вокруг стали немного ярче.

Неимоверно захотелось закурить. Игруха дала перевёрнутый «игрек».

Выйдя за территорию больницы и зарулив в магаз, Пашка разжился сигами и прикончил подряд три штуки. В башке гремела баталия: часть соображений ратовала за то, что пожилой человек может заболеть и угодить в реанимацию сам собой, в силу возраста, часть – за то, что Зинка была здоровой и никак в кому впадать не намыливалась, пока не получила кладбищенской земли. Первая когорта мыслей тут же парировала, что так-то и Пашка спит на Лавриковой земле, и ничего. Вторая заводила что-то про наивного лоха. Первая напоминала, что теперь Зинка здоровее, чем была когда-либо, и о чём вообще волноваться…

Одолеваемый всеми этими противоречиями, Пашка на автомате дошёл до дороги и доехал к дому на автобусе, только уже на остановке нужной вдруг вспомнив, что из низшего класса выбрался и, вообще-то, может пользоваться таксишками неограниченно.

Ну да ладно.

Этот безумный день настолько вымотал, что от одной мысли о выполнении текущего квеста сводило челюсть.

В конце концов, задание там было бессрочное (а жаль, так бы скипнул на фиг!), и его можно отложить до лучших времён. Так-то баллов пока хватает с избытком, плюс есть ещё ежедневные бонусы за Лосева.

«Только бы с ним всё было в порядке там!» – снова тревожно сжалось что-то внутри.

На кухне за задёрнутыми шторами сновал силуэт, второй сидел спиной к окну: голова отца возвышалась над линией уголка. Пашка вздохнул. Ну хоть не орут так, что сюда слышно…

– …миллионы не зарабатываю ерундой страдать! – возмущался батя, когда Пашка открыл входную дверь и взялся снимать кеды.

– Я не сама эти анализы придумала! Мне их доктор назначил! – возмущалась в ответ мать.

– Так то, что доктор назначил, должно быть бесплатное. Или это не доктор, а шарлатан, который просто деньги выкачивает!

– На МРТ по ОМС очередь полтора месяца. И лучше бы тебе в этот раз не умничать сидеть, а со мной пойти провериться в платную! Где это видано, чтобы два взрослых человека разом регулярно сознание теряли на всю ночь?! Но, если ты на тот свет собрался, не держу и не настаиваю! А я! Пойду! На обследование!

– Иди, пожалуйста, – свирепо просвистел отец. – Через полтора месяца, когда очередь подойдёт.

– Андрей!

Пашка чуть в голос не застонал. Блин, надо было их аккуратнее укладывать! Ладно, пусть развлекаются… Нефиг было орать круглосуточно!

Так как предки на этот раз ссорились умеренно, он решил оставить им свободу воли. Хотя, забирая в комнату ужин, пришлось обновить желание не злиться на младшего сына обоим: как-то оно, похоже, поугасло. И верно, закреплённое раньше жирным, стало распоряжение в меню значиться простыми буквами, что одарило Пашку парой язвительных замечаний. Потратив ещё сотню баллов на фикс, он свалил к себе.

Приложуха дала две недоведённые «П», а вскоре ещё и отзеркаленную квадратную «С», и тысячу баллов после полуночи.

Хотелось в этот раз Пашке отрубиться, а не корчить из себя вампира. К тому же требовалось задать Лаврикову парочку вопросов. Но он, урод гнойный, не приснился. И, когда будильник зазвонил, сведённая в ноль энергия ещё ни фига не восстановилась. Подумалось забить на школу, но потом Пашка себе бодрость вернул игрой.

В социуме всё-таки поживее, к тому же зарождался у Пашки план. И ещё хотелось после уроков куда-то повести Люську.

Вторник вышел странным. Ни историка, ни Зинки на работе не было, но право и геометрия шли в середине дня.

Первый свободный урок Пашка потратил на подготовку, а второй – на организацию своего будущего «хозяйства».

Для бывшей Славкиной шайки, куда решил вернуть и изгнанного Васина, Бог Всемогущий Павел подыскал прекрасную работу курьерами в ресторане. Нужно было разносить по району заказы в термосумках. Пашка звякнул в кафеху на праве и разузнал условия. Брали вроде как всех желающих и платили за смену, то есть рассчитывались каждый день. Можно было получать по четыре косаря с рыла.

На геометрии Пашка занялся настройкой. Задал Пупу, наконец-то явившемуся на занятия и похожему из-за шины на челюсти на хоккеиста Кумыжному, Абдулову и Васину в три часа (на это время он договорился с каким-то менеджером по телефону и сказал, что придёт с друзьями) быть у обозначенного ресторана. Васину, как самому красноречивому, притом добавил в задание номер телефона, по которому следовало позвонить. Запрограммировал четверых будущих рабов всеми силами устроиться на должность и максимально старательно всё выполнять, а полученные денежки в конце смены переводить на номер Пашкиной карты.

Не пожалел баллов и на то, чтобы закрепить всем своим работникам желание не потерять место в ресторане и переплюнуть одноклассников в усердии.

Итого за две тысячи двести очков должен был Пашка получить в своё пользование настоящую Весёлую ферму. Будут его придурочные однокласснички бегать с заказами по городу и приносить своему рабовладельцу Соколову постоянный доход тысяч так в шестнадцать каждый день.

План Пашке очень нравился! Приложуха похвалила за находчивость запятой и львом.

На последних уроках Пашка украдкой переписывался с Пионовой. Подумал зазвать её домой, а предков осторожненько в спальне вырубить в ноль, чтобы она даже не знала, что они есть в квартире. Но тогда выходило, что надо как-то наведаться туда одному, когда они уже с работы придут, а с Люськой встретиться договорились сразу после уроков. Коллапс получался.

В итоге играли почти два часа в бадминтон. Пашка заметил, что с прокачанными драками и айкидо стал куда более выносливым и ловким, и это ему очень понравилось. Ещё следовало позаботиться в кои-то веке о своём табеле, и он решил до пятницы с помощью игрухи поправить оценки – всё-таки конец года на носу.

Но думать о таком с Люськой выходило с трудом, он даже о мерзком квесте подзабыл за этот вечер. Приложуха обозвала бараном целых пять раз, повысив уровень до пятьдесят восьмого, и ещё парочку кривеньких «Т» дала, аккурат после очень страстных посиделок на утопленной в цветущих кустах спиреи лавке.

Около десяти вечера поступили Пашке на карту четыре перевода по четыре тысячи рубликов от Весёлой фермы, а ещё четыре цельные «П» в приложухе и четыре запятые. А в довесок через пару минут очень довольному собой Пашке выдали ещё и льва. От широты душевной подумал он даже через недельку одарить своих работничков некоторыми процентами, скажем, двадцатью от дохода, на личные нужды. Конечно, если будут они себя прилежно вести в школе.

Отличный вышел бумеранг судьбы. Потому что мир – он совсем не такой несправедливый, как иногда может показаться. Интересно, усвоят эти уроды науку? Или, когда разведёт их с Пашкой судьба, примутся за старое и начнут кошмарить слабых пуще прежнего, отдуваясь за своё наказание?

Но тут уже дело чужое. Обо всех не позаботишься.

Да и баллы, к сожалению, нужно всё-таки беречь. Вон какую дичь в квесты пихают. А мало ли что дальше будет? Вдруг непроходимые вообще уровни попрут?

Выполнять текущее задание очень уж не хотелось. Да и отца дома, когда Пашка пришёл наконец после затяжного свидания, не обнаружилось, из-за чего мать пребывала в очень скверном настроении.

Так что квест он вынуждено (как себя успокаивал) отложил на ещё один день.