Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 338 страниц)

Глава 20
Прогулка по реке

Куранты на площади отбили третью четверть восьмого. Аквилита уже сошла с ума – взрывались фейерверки, играла музыка, повсюду раздавался громкий смех. В парке у гостиницы танцевали пары. Летела белоснежная метель из лепестков роз – кто-то совсем не жалел денег. Небо затянуло плотными тучами – ночью, быть может, небеса разродятся снегом.

Адамс припарковался у гостиницы, обещая ждать. «Прогулка на лодке», – напомнила себе Вик. Прогулка и ужин, на который она уже опоздала и даже не предупредила, как обещала. Эван будет злиться. Она бы точно злилась.

Она пронеслась через холл гостинцы, нервно подгоняла лифт, пока тот поднимался на последний этаж. Ворвалась в спальню и вызвала горничную. Надо быстро переодеться и извиниться перед Хейгом.

Или к Сокрушителю прогулку… У нее дело не клеится, пошли уже четвертые сутки, а она топчется на месте. Еще и предательство Тома. И этот непонятный рыжий… Сослаться на недомогание и отказаться от прогулки? За весь день лишь одна хорошая новость – Дейл все же признал дело Эрика Бина убийством, а делом Стеллы теперь займется вплотную. Может, что-то сдвинется с мертвой точки.

Найти бы Жабера! Может, снова зайти в музей и поговорить с Ришаром уже конкретно об Эрике Бине? Впрочем, сегодня уже поздно, музей закрыт. Наведаться домой к Ришару? Его адрес есть в деле Бина. Только Эван не поймет, если она отменит прогулку из-за плохого самочувствия, а сама сбежит по делам.

Горничная принесла из гардеробной карнавальный костюм – что-то воздушно-черное, расшитое серебром, в капельках мелких сияющих, как звезды на ночном небе, камней. Вик принялась снимать с себя платье – время совсем поджимало. Нериссы не опаздывают. Нериссы не причиняют неудобств. Хотелось взмолиться: «Можно я не буду нериссой? Можно я буду просто Вик?» Только примет ли ее такой Эван? Небеса, как эта прогулка не вовремя!

Мысли о деле Эрика Бина неслись по заколдованному кругу. Что, кроме потецозема, которого в Аквилите нет, можно найти в старой Аквилите? Ведь все вещи из Полей памяти несут на себе проклятие. Что еще можно вынести из старой Аквилиты, катакомб и штолен, чтобы разбогатеть? Неприлично разбогатеть! Золото? Серебро? Платину? Нет никаких упоминаний об этом.

Горничная, помогая застегнуть многочисленные мелкие пуговицы на спине, сказала, слегка не выговаривая букву «р»:

– Мне лакей лера Хейга шепнул, что лер наденет костюм Короля Ночи, поэтому я и выбрала этот – Королева Ночи. Парные костюмы – это так романтично!

Вик, отвлекаясь от своих скудных знаний по геологии, вздрогнула – парных костюмов она никак не ожидала. Это, конечно, лучшая гостиница в городе, и в ней можно многое найти, но… парные костюмы?

– Откуда этот костюм? Из костюмерной гостиницы?

Горничная даже забыла на миг о пуговицах.

– Так это… из вашего гардероба… На днях прислали… Вы не знали?..

Вик грустно рассмеялась. Эван привык контролировать все от и до. Даже карнавальные костюмы предусмотрел. Интересно, где он мерки взял? За три года она чуть-чуть изменилась, подросла и похудела… Впрочем, надо будет просто сказать ему спасибо за заботу.

И отказаться от прогулки в таких условиях, когда он так готовился, не представляется возможным.

Горничная, принимаясь застегивать мелкие пуговички на манжетах, снова продолжила болтать:

– Вам посыльный принес книгу по геологии – лер Хейг распорядился. Она лежит в ка…

Вик выдернула руку:

– Спасибо, дальше я сама!

Она понеслась в кабинет. Это же надо – Эван вспомнил о книге, а она ведь о ней только вскользь упомянула! Тайна недр и чего-то вроде потенцозема, на чем можно быстро разбогатеть, ее волновала не на шутку. Она лишь глазком взглянет, много времени это не займет.

Вик принялась спешно листать страницы фолианта, ожидавшего ее на столе, ища раздел по Аквилите. Читая, перечитывая и снова проверяя, просто на всякий случай.

В Аквилите нет ничего, на чем можно разбогатеть. Даже Дрейк подтверждал, что только веселье, рыба и чума, иного в Аквилите нет. Что тогда мог найти Бин в старой Аквилите, что стоило ему жизни?

Она совсем ничего не понимала. Стоя у стола, снова и снова пролистывала страницы, уже от безнадежности.

На глаза попалась статья о геологической коллекции музея Аквилиты. Сноска под статьей гласила: «См. цветную вкладку». Уже ни на что не надеясь, Вик открыла страницы с цветными фиксограммами. Известняк, мрамор долины Ветров, мрамор венсанский, бокситы из штолен кера Клемента… Палец, который Вик вела по надписям, споткнулся на знакомом имени. Зарисовка катакомб кера Клемента. Зарисовка, которая пропадала в том числе. Точнее, потерялась, когда ее положили в другой раздел в библиотеке.

Вик взяла лупу и принялась рассматривать снимок песчаного камня с частыми рыжими, коричневыми и… синими включениями!

– О нет! Нет! Это же…

– Что случилось? – раздался у плеча, заставив Вик вздрогнуть, голос Эвана.

Он подошел со спины, причем Вик этого даже не услышала. Она нервно оглянулась, и Эван тут же подался в сторону.

– Прости, я не хотел тебя пугать. Ты немножко задержалась, и я зашел узнать, что случилось.

«Немножко»… Вик не сдержала смешка – часы на камине показывали половину девятого. Она опоздала не только на ужин, но и на прогулку.

– Все хорошо, Виктория?

Она замерла, не зная, что сказать. Эван уже был полностью готов к прогулке – чисто выбритый, даже от бородки и усов избавился, с маской в руках и в чернильно-черном костюме, расшитом серебром не так сильно, как ее платье. Ему очень шел сдержанный костюм Короля Ночи. Он не превратил его в ряженого, а просто придал таинственности и сказочности. Наверное, это и есть то, что называют романтикой.

– Ты не злишься? – тихо уточнила Вик.

Эван был сосредоточен. Между бровей застыла морщинка. Пахло дымом. Раньше она бы решила, что это реакция на ее своеволие. Раньше она бы списала это на ненависть. Кейт же так говорила, а она верила ей.

– Не злюсь. Я…

В какой-то момент Вик подумала, что он не продолжит – леры никогда не опускаются до объяснений, им не пристало поддаваться эмоциям. Но Эван все же сказал:

– Я волнуюсь. Ты занята чем-то серьезным, а я не могу тебе помочь.

Вик улыбнулась и вместо ответа сунула ему в руку лупу.

– Смотри.

Ее палец упирался в фиксограмму боксита. Уже потом она поняла, что ему это, возможно, неинтересно. Его дело нера Бина никак не касается. Однако Эван послушно склонился и принялся рассматривать фиксограмму, приходя к кому же выводу, что и Вик.

– Включения эленита.

– Это спутник самородного…

– …потенцита, – закончил за нее мысль Эван, почему-то еще сильнее начиная пахнуть огнем.

Вик расплылась в довольной улыбке. Она ликовала, пусть Эван этого и не поймет.

– В Аквилите есть потенцит, причем самородный. О нем почти никто не знает – воры в музее старательно замели все следы.

– Почему тебя так интересует потенцит, Вик?

Она храбро призналась:

– Потому что я расследую одно дело об убийстве сестры и брата. Оно, кажется, связано с потенцитом.

– Тебе нужна помощь?

Такого она не ожидала.

– А ты поможешь?

Эван склонил голову набок, словно пытаясь что-то понять или решить. Вик, не дожидаясь его ответа, начала объяснять:

– Я случайно по приезде в Аквилиту столкнулась со смертью сразу двух людей из одной семьи…

Она принялась ходить по кабинету – так ей лучше думалось. Эван остался у стола, оперся на него… не совсем спиной. И это лер! Вик чуть улыбнулась своим мыслям – Эван тоже, оказывается, не совсем типичный сиятельный. Сидеть на столе! Это же надо!

– Стелла Бин выпала из окна, дело об убийстве возбуждать не стали. Только я в тот день разговаривала со Стеллой. Она искала своего пропавшего брата, и я пообещала ей помочь с поисками. К сожалению, на тот момент Эрик Бин уже был мертв день, два, а быть может, и дольше. Он был убит в горах, где-то у моста Сокрушителя. Судебный медик сделал заключение, что Бина пытали перед смертью, а потом, чтобы скрыть это, его тело скинули со скалы. Бин участвовал в проекте воссоздания старой Аквилиты, макет которой выставлен в музее естествознания. Он по работе сталкивался с картами катакомб и штолен старой Аквилиты. Ему предлагали сказочно разбогатеть – как, не знаю, но противозаконно и страшно. Самое интересное – музей естествознания обокрали три луны назад, вынесли как раз геологическую коллекцию.

Она вернулась к столу. Эван чуть подвинулся. Ее палец застучал по фиксограмме боксита.

– Самородный потенцит – это сказочное богатство. Почти все сведения о краже в музее были уничтожены, даже газеты в библиотеке, а дело в полиции спрятали так, что его еле нашли.

– Вик… можно чуть более подробно?..

Вик прищурилась.

– Тебе доложить по всем правилам?

Эван спокойно пояснил:

– Я не это имел в виду. Можно чуть больше подробностей?

Вик в расстройстве развела руками.

– Но это и есть все подробности, Эван! Это Аквилита! Я тут не могу никого допросить, не могу тут собрать доказательства, даже как детектив «Ангелов мщения». Это все, что я знаю, все, что нашла. Кроме, конечно, дневников. И книги.

Она обошла стол и достала из выдвижного ящика найденное.

– Вот это все.

Вик положила перед Эваном честно украденное. Рука Эвана замерла над медальоном на обложке книги. Он странно посмотрел на Вик.

– И как она у тебя ока…

– Ты не хочешь знать, – оборвала его Вик.

Да, нериссы так себя не ведут, но к Сокрушителю этикет. Она не сможет притворяться всю жизнь. Она такая, какая есть, и она устала притворяться перед Эваном. Он или примет ее такой, или они все же разойдутся. Она найдет запасной план, как обезопасить себя.

– Дневники – из тайника в доме Бинов, «трубадуры» – из тайника в библиотеке. Там эту книгу спрятал у себя в столе Эрик Бин. В библиотеке еще несколько карт пропали – карты штолен и катакомб.

Эван задумчиво взял в руки книгу и принялся ее рассматривать.

– Вик, все очень серьезно…

– Можно подумать, я этого не знаю! Два убийства – это всегда очень серьезно. Да и книга… Такие книги используются как тайники. Конкретно эта, я полагаю, использовалась для кражи карт или иных сведений о старой Аквилите. Только я ее открыть не могу – не вижу ма… эфир.

Эван принялся водить указательным пальцем от одного края рамки медальона к другому, снова и снова. Каждый раз его движения становились все затейливее и сложнее. Закончилось все тем, что после особо сложного знака – Вик даже показалось на миг, что он вспыхнул синим призрачным светом, – медальон отъехал в сторону и открыл тайник. Там лежал тонкий мелкий свиток из кальки.

– Вот. Кажется, это то, что ты искала.

Вик достала и развернула кальку и принялась рассматривать странные загогулины, одна из которых заканчивается жирным крестом. И ни одной поясняющей надписи!

– Вот же бешеные белочки! И где искать карту, с которой полагается использовать эту кальку?!

– Виктория… – позвал ее Эван.

Она подняла на него глаза, свернула кальку и убрала ее в книгу.

– Библиотека. Она, конечно, сейчас закрыта, но там смешные замки… И не смотри так на меня, Эван!

– А я тебя, оказывается, совсем не знаю…

Вик поняла его. Чарльз не раз предупреждал ее, чтобы она вела себя правильно – Ренаров с непривычки трудно выносить.

– И я тебе такая не нравлюсь…

Эван задумчиво сказал:

– Не знаю, надо привыкнуть, если честно… Но библиотека никуда не сбежит до утра. Утром сходим. Сейчас важнее иное.

– Что именно?

Он ткнул пальцем в книгу на столе.

– Это.

Вик непонимающе посмотрела на него.

– И что с ней не так? Это тайник. И ты его легко вскрыл.

– Подобными тайниками пользуется вернийская разведка, Вик.

– Очень смешно, – отмахнулась Вик. – Вернийская книга, подаренная вернийским Центром традиций, – конечно же, это может быть только вернийская разведка! Эван, это не так. Слишком очевидно.

Он закрыл медальон – медленно, явно показывая ключ Вик.

– Ты забываешь, где находишься.

Медальон сомкнулся, скрыв свою тайну.

– И где же? – вздохнула Вик.

Эван сказал очевидное:

– В Аквилите. Тут половина местного населения говорит на вернийском – беженцы из Вернии сейчас в поисках лучшей жизни. Тут в библиотеке целые отделы литературы на вернийском. Да, древневернийский никого не заинтересует, но на это и расчет.

– Эван, это же крайне глупо…

– Искать нужную иголку тяжелее всего среди подобных. Завтра в библиотеке зайди в раздел вернийской литературы и убедись, что там таких вернийских иголок больше, чем в хвойном лесу. Тут много вернийцев. И много вернийских книг.

Вик на миг прикрыла глаза, вспоминая. Жан Ришар. Легран. Шарль. Вифания. Триаль. В чем-то Эван прав – тут много вернийцев и их потомков. Это в Олфинбурге книга на вернийском будет заметна, а тут…

Эван крайне серьезно сказал:

– Виктория, все очень серьезно. С вернийской разведкой я не советую связываться. Очень не советую! Лучше передать дело в руки полиции.

Вик еле сдержала смешок, вспоминая Томаса.

– Не вариант. Вот совсем не вариант! Если это разведка, то детектива Дейла убьют раньше, чем он поймет, с чем и с кем он имеет дело.

Она посмотрела в прямо в глаза Эвану. В кабинете довольно заметно поднялась температура.

– Эван?..

– Я. Очень. Беспокоюсь.

Каждое слово давалось ему с трудом, и Вик понимала его – тяжело доверять мелкой пигалице вроде нее. Она положила свою ладонь поверх его пальцев, как он сегодня.

– Я буду очень осторожна, Эван. Буду советоваться с тобой. Хорошо?

– Виктория…

Она спешно и неуклюже сменила тему:

– Эван, а ты что-нибудь знаешь о вернийской разведке? О том, что им тут нужно? О том, как отсюда вывозят или собираются вывозить потенцит?

Он крепко сжал зубы, так, что на скулах желваки заходили. Вместо ответа Эван взял ее за руку и принялся аккуратно застегивать пуговицы на манжете – те самые, которые не успела застегнуть горничная.

Кстати, а ведь она тоже вернийка, судя по едва заметному акценту. Стало немного обидно – она от Эвана почти ничего не скрыла. Что ж, и такое бывает.

Вик посмотрела на книгу об искусстве трубадуров.

– И все же… Если что-то выглядит как утка…

Эван продолжил, воспользовавшись паузой:

– Оно и крякает при этом, как утка. Виктория, это и есть утка. Это вернийская разведка. Это их почерк, понимаешь?

Она вздохнула:

– Разведка так разведка… Сейчас уже поздно, так что в библиотеку поеду с утра. Там можно будет сравнить наш рисунок с пропадавшими картами… Как ты думаешь, крестик на карте – указание на месторождение потенцита?

– Очень может быть.

– Тогда мне срочно нужен Жабер.

– Жабер? И зачем?

Вик решительно сказала:

– Чтобы взять за жабры!

Она взяла дневник Бина и принялась его листать.

– Сейчас все поймешь.

Дверь со стуком открылась – в кабинет вошел лакей.

– Простите, лер, нерисса… С причала телефонировали с уточнением о прогулке по реке…

Эван прикрыл на миг глаза, а Вик рассмеялась – он тоже забыл о планах на эту ночь. И ведь побрился даже для чего-то!

– Виктория?

Он предоставил выбор ей.

– Тебе это очень важно?

– Безумно, – признался Эван.

– Тогда почему бы и нет. Только утку уберу… чтобы не крякала.

* * *

Лодка легко скользила по черной глади реки. Двое гребцов в белоснежных блузах, облегающих черных брюках и беретах мощно и слаженно работали. Журчала вода, изредка скрипели уключины. Кормчий, стоя за спинкой дивана, на котором расположились Вик и Эван, что-то рассказывал про острова, Аквилиту и дома, мимо которых они проплывали. Гитарист, расположившийся на носу лодки, явно отвечал за романтику – он что-то наигрывал, легкое и неузнаваемое. Небеса расцветали огромными шарами магических фейерверков. Вдалеке скользили такие же лодки, с которых доносился фривольный смех, а иногда странные звуки, о происхождении которых Вик предпочитала не задумываться. Пахло близким морем. Иногда лодка проходила под мостами, и кормчий громко объявлял их названия, словно это что-то значит.

Эван сидел так близко, что Вик чувствовала не только навязчивый запах роз, но и жар его тела. Очень притягательный жар. Щеки горели, и Вик чуть наклонилась к реке, чтобы прикоснуться к холодной сизой воде.

– Настоятельно не рекомендую, – тихо сказал Эван.

Вик выпрямилась:

– Почему?

– У домов поблизости нет канализации, – охотно пояснил он, а потом замер.

Гитарист цокнул языком.

– Прости, всю романтику испортил…

Вик улыбнулась:

– О таком лучше знать. Да и во мне романтики не очень много.

Эван вопросительно выгнул бровь:

– Это ты о чем?

– Помнишь прогулку на лодке по Лебединому озеру?

Эван улыбнулся краешками губ:

– Это когда ты съела несколько порций мороженого и потом заболела?

– Не-е-ет! Это когда я накупила в качестве отговорки мороженого и заставила тебя катать на лодке чопорную Кейт, рассуждавшую о долге и прочем, а сама отсиделась на берегу.

И Кейт, возможно, тогда болтала не о долге…

– Я тогда не заболела…

Он понятливо кивнул:

– Просто не захотела меня видеть.

– Я тогда была на тебя зла.

– И чем я провинился перед тобой?

Он взмахнул рукой, и Вик была готова поклясться, что она снова пусть на краткий миг, но увидела вспышку. Серая долина все же аукнулась ей.

– Сфера тишины. Другие нас не услышат, а мы их – да… Так ты расскажешь?

– Ты правда хочешь знать, Эван?

– Виктория, мне кажется, тайны только делают больно и тебе, и мне, приводя к ложным выводам.

Она честно предупредила, вглядываясь в синие, опять прищуренные глаза.

– Боюсь, тебе не понравится.

– Виктория!

Она отвернулась – нериссы, вообще-то, о таком не говорят…

– Мне тогда… Мне все уши прожужжали про твоих…

– Моих кого?

– Лю… – начала было Вик, резко поворачиваясь к Эвану, но тот не дал ей договорить – прижал к ее губам свой указательный палец.

– Ш-ш-ш! Я понял… Вик, у меня уже тогда была невеста. У меня не было никаких романов, слово чести. Про юность сказать такого не могу, но, когда я начал ухаживать за тобой, у меня никого не было.

– Я уже поняла.

Гитарист принялся наигрывать что-то мелодичное, пронзительное, что-то прошептав при этом. Вик тихо подалась к Эвану.

– Он что-то сказал? Я не владею вернийским…

– Он сказал, что тальмийцы ничего не понимают в любви и романтике.

Ближайший гребец чуть дернул плечом – кажется, он был полностью согласен с мнением своего друга.

– Можно подумать, вернийцы понимают! – возмутилась Вик.

Кормчий за спиной громко объявил:

– Мост Князей!

Гребцы, словно по команде, приподняли весла над водой. Лодка замедлила движение. Сейчас ее несла вперед только река, крайне медлительная в этом рукаве. Многочисленные фонарики вдоль бортов погасли, и под высокий мост лодка заплыла в полной темноте. Кормчий еще сказал что-то об одиноких сердцах и робких первых поцелуях… когда это случилось.

Теплые, чуть шершавые ладони прикоснулись к лицу Вик, легко погладили его, а потом губы Эвана накрыли ее рот и нежно поцеловали. Во всяком случае ничем иным это не могло быть. Хорошо, что благодаря службе в Восточном дивизионе Вик знала, что синематограф лжет – от поцелуев дети не появляются, они появляются несколько от иного. Но про владение этими знаниями она Эвану не скажет.

В слегка кружащуюся голову лезли всякие глупые мысли, и Вик с трудом сдержалась, чтобы, когда лодка выплыла из-под моста и Эван чуть отклонился назад, старательно рассматривая Вик и что-то ища в ее глазах, не сказать: «Так вот для чего ты побрился!» Это было бы совсем не вовремя и не соответствовало бы моменту.

И про неработающие механиты мысль тоже была плохой. Ему незачем знать, что Вик разрядила бы их в него, а потом бы думала, зачем она это сделала. И про привычно текущий в Эвана эфир тоже не стоит говорить – он сам понял, что был едва не атакован просто от неожиданности. И…

– Виктория, я люблю тебя, солнышко… И ничего не надо говорить в ответ.

– Совсем ничего, Эван?

– Совсем ничего, – подтвердил он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. – Ты замерзла! И не сказала…

От Эвана потекло тепло.

– А вопрос можно задать?

– Можно.

– Почему… Нет… Зачем? Когда!..

– Не знаю когда, солнышко. Совсем не знаю… Может, когда ты давала показания в суде по делу мультиубийцы из Олдона, а я сидел в зале суда и боялся за тебя. Или когда вы уехали всей семьей на отдых в Даду, а я не смог вырваться со службы, и мне чего-то не хватало. Или кого-то. Или когда тебе было семнадцать и ты танцевала с лером Фицроем, а он потом… э-э-э…

– Он после того бала заболел и уехал в поместье поправлять здоровье.

– О да, он тогда сильно заболел.

О том, что у него самого тогда был огнестрельный перелом, Эван промолчал. О той дуэли даже Роб не был в курсе.

Глава 21
Полли ложная и настоящая

Брок провожал взглядом паромобиль, пока он не свернул на улицу Босяков.

Ренар – маг, причем не скрывает этого. А еще она зачем-то копалась в столе нера Бина – совсем слепым надо быть, чтобы не заметить слабые следы ее эфира. Спрашивается, на кого она сейчас работает? На брата и «Ангелов мщения» или на жениха, с которым у нее натянутые отношения, и полицию Тальмы? Впрочем, судя по ее досье, которое попало на его стол, когда она приехала в Аквилиту, с братом у нее тоже отношения не сложились. Наверняка обидно быть одной из тех Ренаров – и оказаться не у дел лишь по причине того, что в Тальме женщины не наследуют имущество.

Вин Одли, сержант Особого отдела, вышел на улицу, потоптался возле Брока, специально кашлянул и спросил:

– Кого не поймал, Брок?

Ему можно было так обращаться – они служили бок о бок пять лет и не раз стояли спина к спине против контрабандистов и всякой швали.

Одли пришел в полицию из армии, отдав долг Тальме и решив, что с него хватит чужой страны и чужих идеалов. Ему было тридцать пять, он был холост и свободен, как ветер. И, как и Броку, служба в полиции заменила ему все – семью, друзей и дом.

Брок задумчиво ответил:

– Да так… Хотел поговорить с некой Ренар, а она испугано сбежала.

– Ты у нас сегодня просто пугало! – хохотнул Одли, вспоминая циркача Азуле.

Брок поморщился – ему тоже вспомнился пропахший потом и страхом силач в допросной, умолявший его пощадить. Думал ли этот Азуле, что мальчику было точно так же страшно умирать там, в Полях памяти?

– Не напоминай. Мне утром еще пятерых пугать.

– Да не бойся, можешь скинуть их на меня. В Центральном с этими шутниками цацкались, а у нас цацкаться не будут. Я предупредил парней в охранке – не дадут спать этим шутникам, чтобы им в пекле икалось за шутки с чумой. Удумали же надеть чумные костюмы!.. Утром уже никакие будут и сдадут все и вся.

– Хорошо бы, – вздохнул Брок. Он потянулся, размял плечи и зевнул. – Кофе хочется…

– Так давай сбегаю! – предложил Одли. – Или сейчас констебля какого-нибудь поймаем…

Брок достал из портмоне банкноту.

– Вот, на всех купи. И на сиору Симону не забудь. И, если хватит, булочек, что ли, захвати. Нам тут еще долго…

Он снова зевнул. Одли чуть отошел в сторону, а потом все же спросил:

– Брок, а зачем тебе-то эта Ренар нужна?

– А что, она еще кому-то нужна?

– Не слышал свежие сплетни? На нее Дейл… ну, этот, из Сыскного… глаз положил. Всем трубит, что нерисса будет его.

– Да? И с чего бы?

– Она ему жизнь на площади Танцующих струй спасла. А еще помогает с расследованием смерти Бинов.

– Я думал, что эти дела закрыли за отсутствием состава преступления.

Одли качнул головой:

– Нет, сегодня было вскрытие. Бина убили. Пытали и потом убили.

Брок ткнул указательным пальцем Одли в грудь.

– Так… Досье топтунов за Ренар из дорожной полиции забрать. Дела Бинов – мне на стол. – Он нахмурился. – И кофе! Кофе не забудь!.. Пойду я поговорю с сиорой.

– Рыжий!

Брок обернулся на Одли.

– М-м-м?

– Ты это… улыбайся не так хищно, хорошо?

– Не бойся, пугать прекрасную сиору в мои планы не входит – она и без меня запугана так, что Сокрушителю завидно.

* * *

Маленький прогулочный пароход громко шлепал колесами по морской глади, идя вдоль побережья Аквилиты. Да, после прогулки на лодке Вик ждала морская прогулка. Кажется, Эвана все же интересует контрабанда из Аквилиты, иначе зачем столько времени посвящать изучению побережья?

Эван после легкого ужина в ресторане стоял, облокотившись на фальшборт прогулочного судна, и внимательно рассматривал городок. Можно было бы отвлечь его, позвать на другую сторону, чтобы посмотреть на лунную дорожку, но зачем? Вик не любила, когда ей мешают, и поступать так с Эваном не собиралась. У нее есть свои тайны, он тоже имеет право на свои. Хотя, если бы она точно знала, для чего приехал Эван в Аквилиту, было бы проще!

Вик стояла рядом с ним и обдумывала планы на завтра. Правда, этому весьма мешали ненужные мысли о поцелуях и горячих, но удивительно нежных пальцах Эвана. Жаль, что сейчас, когда вокруг полно людей, ей нельзя прикоснуться к нему.

Эван повернулся к Вик и вопросительно приподнял бровь. Она лишь отрицательно качнула головой – в таких мыслях не признаются.

– Замерзла?

Его рука вызывающе легла поверх ее пальцев.

– Замерзла.

Вик шагнула к нему, позволяя себя обнять. Плевать на этикет! На ней маска, ее не узнают. Небеса, как же проще в Аквилите!

Залитый огнями центр города оставался за кормой, а впереди, далеко вдаваясь в море, вырастала тьма Полей памяти. Ни огонька, ни фонаря, ни света от фар паромобилей. Только отсветы случайно залетающих фейерверков. Самое огромное кладбище заживо похороненных. И никому из живущих в современной Аквилите не стыдно.

– Смотрите! – пролетел над палубой крик, сопровождаемый многочисленными испуганными вздохами.

Окружающие стали показывать на одинокий огонек, бродящий по заброшенным Полям памяти. Судно едва заметно накренилось на правый борт. Кто-то из лер тут же благородно упал в обморок. Капитан, ходящий по палубе и развлекающий гостей беседой, снисходительно пояснил:

– Это Полли бродит, ищет себе жертву. Никогда в ночи не ходите без маски, если не хотите уйти вслед за Полли!

Вик криво улыбнулась – ни дня без лже-Полли. Вот и сейчас они столкнулась. Эван чуть наклонил голову и прошептал:

– Это не она.

– Откуда ты знаешь?

Вик заглянула ему прямо в глаза. Сейчас в них отражались вспышки фейерверка. Он охотно пояснил:

– Не тянет эфиром. Это скорее фонарь, движущийся по веревкам.

Вик повернулась в сторону кормы. Это странно – видеть еще что-то, кроме привычного.

– А как для тебя выглядит город?

Эван все так же еле слышно ответил:

– Он весь объят мягким сиянием эфира. Где-то эфир спокоен, где-то бурлит, где-то радует душу. Маги, как звезды, сияют, и механиты тоже.

– А потенцозем? Он виден в эфире?

Вик спросила быстрее, чем подумала. Вот зачем ставить Эвана в неудобное положение?!

– Он дает устойчивое сияние. Но нет, его я не вижу.

– Катакомбы?

Вик заставила Эвана всмотреться в нее. Он словно решал, можно ли ей доверять. Она смутилась, повернулась к берегу и стала рассматривать бродячий огонек.

– Должны же где-то его прятать перед тем, как перевозить… куда-то.

Эван молчал, и Вик не выдержала – ей потом будет стыдно, если она что-то утаит, и это приведет к беде.

– Ты не знаешь, Эван… В городе кто-то усиленно пытался заставить власти объявить карантин, убеждая, что Полли бродит среди людей и что в городе ходит чума. – Вик уперлась взглядом в волны и все же сказала: – Кто-то знает, что ты тут. Знает и хочет тебя остановить. – Она подняла глаза на Эвана. – Будь осторожен, прошу…

– Я… Спасибо, Вик, за предупреждение… И прости, что не могу тебе ничего рассказать.

Вик грустно улыбнулась, все понимая:

– Тайна, да?

Он качнул головой.

– И не твоя.

Эван мрачно сказал:

– Мною и нашей с тобой поездкой просто воспользовались, Виктория. Я давал клятву. Я служу стране и королю. Я не мог возразить.

– Надо было выбрать Даду. Или Грейден.

– Думаю, ты и там нашла бы неприятности.

Она рассмеялась:

– Хорошего же ты обо мне мнения!

– Хорошего. Очень хорошего мнения.

Эван улыбнулся самыми уголками губ, и его улыбка была дороже сотни улыбок Томаса – хотя бы потому, что Эван редко улыбался. Она рассмеялась. Эван наклонился к ней и мягко сказал:

– Не волнуйся.

От него несло гарью как никогда.

– Я не могу не волноваться. Я знаю, что кто-то сделал все, чтобы тебя не пустили сюда. Знаю, что кому-то ты поперек глотки, и ничего не могу сделать. Ничего! Просто потому, что не вижу всю ситуацию, не понимаю ее. Есть только какие-то обрывки. Когда и откуда тебя ударят, я не знаю. У меня нехорошие предчувствия. И я не могу их полностью списать на свою болезнь.

– Вик, я справлюсь. Буду тебя предупреждать о всех своих встречах, хорошо? И меня страхует Роб. Роб – ищейка. Он всю Аквилиту перероет, но найдет необходимое.

– Эван, я тоже разберу Аквилиту по камешкам, если что.

– Спасибо, солнышко. Главное – не пропади сама. Я очень за тебя волнуюсь.

Она улыбнулась:

– Почему?

– Потому что за тобой не ходит Роб, тебя никто не страхует… Пока в планах у меня только беседа с одним из детективов Особого отдела Аквилиты. Не знаю, что он хочет предложить, но готов его выслушать. А в полдень поедем с тобой в лес Танцующих деревьев или на мост Сокрушителя.

– Мост Сокрушителя! – спешно выбрала Вик.

– Ого! Я что-то должен знать?

– Там погиб нер Бин, забыл? Это такая возможность все осмотреть самим!

– Как скажешь, – легко согласился Эван.

Пароход стал огибать Поля памяти. Откуда-то с кормы донесся новый крик:

– В городе что-то горит!

Вик оглянулась. Пламя вздымалось вверх у самой границы Полей памяти, высоко в горах.

– Это или музей, или библиотека…

Эван вместо всех слов прижал ее к себе, пряча в объятиях.

* * *

В ту ночь до своей кровати Брок так и не добрался.

Уже когда он покидал библиотеку, его нагнала записка от Сореля – он требовал, чтобы тот срочно проверил «объект номер один». Такая смешная шифровка, как будто никто не поймет, что может быть объектом номер один в Аквилите! Брок потер уставшие глаза – в них словно песка насыпали, а впереди бессонная тяжелая ночь.

Он испепелил эфиром записку, в которой секретарь лер-мэра сообщал, что в госпитале орелиток – первый умерший в этом году то ли от инфлюэнцы, то ли от респираторно-фебрильного синдрома. Или от чумы, как боялся лер-мэр. Пришлось тащиться обратно в отдел, надеть противочумный костюм и спуститься в катакомбы – вход расположен прямо под отделом.

Храм об этом не знал, но Брок полагал, что и полиция знает не о всех входах – Храм тоже умеет хранить свои секреты, а уж оставить за собой мелкую калитку к Полли… Даже сомневаться не стоит – такая тайная дверь есть и у Храма. Может, даже у обеих ветвей – у дореформаторов и реформаторов.

Идти было далеко, идти было тяжело – плотный костюм затруднял движения, не позволяя телу дышать. Очень скоро белье отсырело от пота и стало натирать. Хорошо еще, что чем глубже спускался Брок, тем холоднее становилось. Даже при наличии ключа к ловушке, удерживающей Полли на одном месте, Брок чувствовал, как эфир сопротивляется и не пускает его, путая дорогу. Стены вокруг сияли мертвым светом проклятия. Пот лил градом, стекла противогаза запотели, снизив обзор. Хотелось одного – стащить резиновую маску, вдохнуть воздух полной грудью, но нельзя – он еще не выжил из ума. Он не принесет в город чуму. Приходилось терпеть и тащить в руках тяжелый груз.