Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 338 страниц)

Глава 8 Канун

Утро кануна Явления всегда тихое – в этот день запрещено работать, в этот день нельзя веселиться, в этот день нельзя прогуливаться и жить обычной жизнью. Это день посвящен скорби и ожиданию конца, вопреки астрономам и физикам. Раньше даже полиции, пожарным и врачам запрещено было выполнять свой долг, сейчас требования храма были не столь категоричными. Хоть сражения останавливать никто не будет – максимум, завтра в день Явления затихнут ненадолго бои во время Общей молитвы.

Плыл в небе колокольный звон, то усиливаясь, когда просыпались колокола ближайшего храма, то стихая, когда приходило время другого храма. Так колокольный звон и летел над городом, то приближаясь, то замолкая.

Рауль канун не любил, как не любил и Явление – он был ученым, он знал, что завтрашний день отнюдь не последний для планеты. Перетерпеть бы, переждать бы эти три дня, когда в городе закрыто все и все запрещено. Пришлось отложить серию опытов в университетской лаборатории – университет Вольных наук Аквилиты три дня будет закрыт. И в библиотеке не позанимаешься – тоже закрыто. И по накопившемся за последнюю луну делам не съездишь: кроме него и его домочадцев, все чтят канун, и Явление, и день всех Святых. А в домашней лаборатории уже пятый день шло дозревание зелья – туда вход был закрыт: малейшее вмешательство чужого эфира может катастрофически повлиять на процесс.

Зола за завтраком была необычайно тиха, и Рауль уже подумывал о прогулке, чтобы поднять ей настроение, но она сама попросила, отставляя в сторону тарелку со сладким морковным пирогом:

– Милый…

Рауль грустно улыбнулся – милым для Золы он давно не был. Он сделал последний глоток уже остывшего кофе и отставил чашку в сторону:

– Зола, я весь внимание.

Она была чудо как хороша в своем закрытом утреннем платье любимого ею голубого цвета. Светлые волосы были собраны в узел, перевязанный лентой – Зола любила простоту, и ей это шло куда больше, чем все жеманные, модные в этом сезоне кудряшки.

Зола, смотря на него из-под ресниц, мягко попросила:

– …я хочу карамелек. Таких… Знаешь, в виде тросточек. Со вкусом вишни и сливок. Я спросила у Джеральда, но он сказал, что дома таких конфет нет, а все лавки сейчас закрыты из-за кануна.

Она так редко в последнее время что-то просила у него, что он готов был на любые подвиги – все равно лаборатория в доме опечатана и туда не попасть:

– Любовь моя, для тебя – хоть все луны неба.

– Луны не надо, просто карамель. Съездишь?

Он встал, бросая салфетку на стол:

– Конечно, моя фея. Уже еду. Может… Ты составишь мне компанию?

Зола прикоснулась тонкой, хрупкой ладонью ко лбу:

– Прости, я не чувствую себя способной перенести поездку.

Рауль тут же подошел к ней через всю столовую, опустился у ног, заглядывая ей в лицо снизу вверх:

– Зола? Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Слабость?

– Нет, что ты. Просто привычная усталость, Рауль. Не бери в голову. И не забудь – карамель с вишней, хорошо?

Она провела рукой по его волосам, заправляя длинные пряди за ухо:

– Милый… Тебе давно пора подстричься…

– Зола…

– Езжай и не беспокойся – я чувствую себя хорошо. Тут Джеральд, скоро вернется Абени – ничего плохого не случится. Езжай. И… Пожалуй, захвати с собой еще зефира, пастилы и такие смешные орешки в шоколаде. И шоколадной вишни. И…

Рауль встал, впервые за долгое время смеясь – Зола всегда была сладкоежкой:

– Хорошо-хорошо-хорошо! Я скуплю всю лавку сладостей для тебя.

Он, действительно, скупил всю лавку – после того, как еле нашел хозяйку в ближайшем храме, дождался конца службы и уговорил её чуть-чуть согрешить – продать ему сладости. Ради Золы, не баловавшей его в последнее время улыбкой, он пошел бы и на большее.

Только сладости не пригодились – Рауля уже на пороге встречал встревоженный, посеревший от страха Джеральд, служивший в доме дворецким. Бросая покупки на диван в холле, Рауль обеспокоенно спросил у него:

– Что-то случилось?

– Нера… нера… В лаборатории…

Рауль понесся изо всех сил в свою лабораторию, расположенную в задней части дома:

– Я же её запер!!!

… Зола сидела на полу, среди осколков стекла и рассыпанных ингредиентов, и дико хохотала:

– Милый, и что теперь ты будешь делать?! Что ТЕПЕРЬ ты будешь делать?! – её окровавленные пальцы загребали на полу порошки и стекло. – Что ты теперь придумаешь, а?!

От лаборатории мало что осталось – Зола скинула все колбы, сатураторы и перегонные кубы со стола на пол. Туда же отправились книги с полок и все его записи – некоторые она специально порвала. Хорошо еще, не смогла воспользоваться огнем, тогда было бы совсем худо.

– Зола… Осторожно… – он пошел к ней, под ботинками хрустело стекло. – Ты можешь пораниться…

Она посмотрела на Рауля снизу вверх и прошептала:

– Милое чудовище, кого мы будем убивать следующего? Кого, скажи…

– Никого, – он подхватил вновь захохотавшую Золу на руки и понес на второй этаж в спальню.

– Никого! Никого! – орала Зола. – Ты просто еще не выбрал! Никого!!!

– Зола, прекрати, пожалуйста.

– Ты просто никого еще не выбрал!!! А давай по считалочке, а?

Он прокричал в темноту коридора:

– Джеральд, неси успокоительное!

Зола принялась вырываться дикой кошкой из его рук – он с трудом удержал её, и то, только потому что на помощь ему пришел лакей. Зола продолжала орать на весь дом:

– Нет, нет, нет!!! Только не это! Я буду хорошей, я буду молчать, я никому не скажу наш секрет, только не запирай меня снова… Милый… Я же тебя люблю…

Рауль ногой открыл дверь в её спальню: решетки на окнах, вся мебель привинчена к полу, стены обиты мягкими одеялами:

– Я тоже тебя люблю, Зола, но тут тебе будет спокойнее…

Зола все же вырвалась и прошипела:

– Тваррррррь!!! Ненавижу…

Рауль кивнул:

– А я тебя люблю.

* * *

Тихо тикали часы на каминной полке. Сам камин не топился – в управлении полиции было паровое отопление. Баки под окнами просто кипели от жара. Эван, с утра занимавшийся неотложными делами, не выдержал и открыл все окна, чтобы не задохнуться, заодно проветрить мысли – они тоже кипели, как батареи.

Дейл прислал с утра отчет по делу Ян Ми.

Причина смерти – некриминальная. Заболевание крови, возможно, наследственное. Вскрытие не проводилось по религиозным причинам. Тело уже передано родственникам, точнее ренальской общине, которая проведет огненный ритуал. И тут уже ничего не изменить.

…И никаких рун. Они, видимо, привиделись Вик и её фиксатору.

Эван потер висок. Вот тебе и умница-судебный хирург. Оказывается, и Брок умеет ошибаться.

Дверь открылась, на пороге стоял усталый Одли – он так и не спал со вчерашнего дня. Поиски, кстати, так еще и не завершившиеся, пока были безрезультатными – напавший на Вик то ли, и впрямь, амфибия, то ли где-то затаился – необследованными пока были Золотые острова в силу труднодоступности и труба под набережной.

– Звали…?

Эван кивнул:

– Проходи… Садись… – Он рукой указал на стул у рабочего стола. Сам остался у окна.

– Да я… – Одли замер у стула.

– Садись – устал же за сутки.

– Ничеее… – договорить Одли не смог – зевнул во весь рот. – Простите…

– Бывает… – Эван кивнул головой в сторону стола, где лежали снимки, сделанные Вик. – Видел?

– Никак нет, – старательно честно сказал Одли. И ни один мускул не дрогнул на лице, может даже, с такой самоуверенностью и проверку на церебрографе пройдет и не сломается.

Эван вздохнул – верность хороша, но чаще все же нужна искренность:

– А если серьезно?

– Эм…

Эван криво улыбнулся – он еще не заслужил доверия сержанта:

– Хорошо, не отвечай. Снимки сделала Вик на месте преступления – эти руны были нанесены на тело Ян Ми. Похожие же руны были нанесены и на тело Вик. Но интересный факт – судебный хирург Картер руны не заметил. Причем он указал, что причина смерти у Ян Ми некриминальная.

– Ого… – отозвался Одли. – А Томас Дейл что?

– А Томас Дейл у нас не любит осматривать тела на месте преступления. Он рун тоже не видел.

Одли помрачнел и решительно сказал:

– Я поговорю с Картером с глазу на глаз – хорошо поговорю, не беспокойтесь, нер комиссар. И санитаров опрошу. Дело сюда забираем или…?

– Пока или. Дело уйдет в архив. Ни тела, ни дела у нас нет. Официально.

– Ну твою же дивизию к Сокрушителю…

– Зато у нас есть дело о нападении на констебля – и оно останется в Городском дивизионе. Вопрос в том, кому доверить дело Вик – на ней были те же руны, что и на нериссе Ян Ми… Сработаетесь с Ричардом Стиллом?

Одли пожал плечами:

– А куда деваться. Сработаемся. И, нер комиссар, снимки Вик из апартаментов Ян Ми в тот день видел весь отдел, пока она спала, так что не беспокойтесь, копать будем все.

– Спасибо, – наклонил голову вниз Эван. – Дело Ян Ми из архива заберу в ваш дивизион. И еще… Присматривайте за Стиллом – доверять мы можем только друг другу, как выяснилось.

Одли раскашлялся в порыве чувств:

– Ниче се… Особый возвращается, что ли?

Эван криво улыбнулся:

– Он никуда и не девался, Одли. Или, думаешь, Ривз и его команда справятся с таким…?

– Видали мы их… – выругался Одли, – в гробу и бальных туфельках! Значит…

Эван крайне серьезно сказал:

– Значит, будьте осторожны – от полиции я вас прикрою, а вот с парнями Ривза держитесь настороже – тут даже я вас не смогу вытащить, если что-то случится.

Одли встал со стула:

– Да лааан, Брока же смогли! Не то, чтобы нас на подвиги тянет, но раз смогли безнадежного Брока вытащить, мы всяко проще… И не смотрите так, я предупрежу парней, чтобы были осторожнее. Я сейчас в морг, а потом у нас запланирован осмотр трубы Петлянки под набережной.

– Хорошо! Удачи.

Вместо ответа Одли опять зевнул и отправился по делам.

Эван посмотрел на часы – время подходило к двенадцати. Самое время ехать в госпиталь орелиток и забирать Вики домой.

* * *

Вик изнывала от госпитальной тоски. Лежать в постели и с наслаждением болеть, как принято в благородных семействах, Вик не умела – мать так и не смогла научить её этому искусству. Сиделка Абени, приставленная к Вик адерой Вифанией, оказалась чудо, как хороша: помогла умыться, накормила, словно ребенка, переодела в чистое, присланное Адамсом из дома, выполнила все медицинские предписания и принесла книги, чтобы скрасить время. Одного было не отнять у Абени – она умела молчать и не лезла с ненужными расспросами. Сейчас она сидела в кресле у окна и ждала: вдруг понадобится её помощь. Помощь Вик была нужна, но она сомневалась, что Абени согласится организовать побег. У медиков, как правило, свои взгляды на пребывание в госпитале.

Вик с нескрываемым раздражением закрыла книгу – читать размышления скучающей леры, перебирающей женихов, было удручающе нудно.

Абени тут же подалась вперед в кресле:

– Нера… Вас что-то беспокоит? Боль в ноге? Позвать доктора?

– Нет-нет, – Вик заставила себя улыбнуться – прооперированная нога не сильно беспокоила. Вдобавок, обезболить Вик её могла сама – только Брок все равно успевал вмешиваться раньше. Беспокоило то, что принять участи в поисках напавшего, она не может. Кому бы не доверили её дело, он до сих пор не удосужился навестить её в госпитале и опросить – это за гранью уже! Вик сомневалась, что Эван отдал распоряжение не беспокоить её – он не такой. Для него интересы службы превыше всего. Значит, её дело доверили кому-то вроде Томаса. Вик даже плечами передернула – не дай боги! Ей хватит и того, что дело о смерти нериссы Ян Ми досталось Дейлу.

– Тогда, может, вам почитать вслух?

– Спасибо, но не нужно. Я не люблю все эти современные сентиментальные романы.

Абени приветливо улыбнулась и предложила:

– Принести газеты? Правда, только вчерашние – сегодня же канун. Или, может, вы хотите о чем-то поговорить?

Вик удобнее села в постели:

– Давайте поговорим, Абени. – Она никогда до этого не пересекалась с девушкой-карфианкой, причем, судя по внешности, почти чистокровной карфианкой. Абени была цвета этрецкого ореха, как и нер Аранда, у неё были карие, очень темные глаза и волнистые черные волосы, выбивавшиеся из-под белой косынки сиделки, полные, привыкшие улыбаться губы и нос с низкой переносицей, что её совершенно не портило – она выглядела очень мило, как Симон.

– Что вас интересует? – тут же послушно уточнила девушка, чуть поправляя белоснежные нарукавники, надетые поверх простого серого платья.

– А что интересует вас, Абени?

Та рассмеялась:

– Нечестный прием – я спросила первой. Но… Раз вы разрешили… Могу я спросить: и как вам живется феей?

Заметив, как недоуменно замерла Вик, Абени тут же поправилась:

– Магиней. Мне адера Вифания сказала, что вы магиня.

– А почему вас это интересует, Абени?

Та, словно волнуясь, поправила длинный фартук с вышитым на груди зеленым треугольником, символом медицины:

– Адера Вифания мне предложила снять печать. Она сказала, что я сильная магиня, и адер Дрейк согласен стать моим учителем.

Сердце Вик на миг предательски пропустило удар – вот кого выбрали для Дрейка… Он будет умирать за Абени.

– Я… Я думала… – Вик с трудом находила слова из-за нелепого огорчения – она сама понимала, как это глупо ревновать к Абени… – Я думала, что для Др… Для адера Дрейка уже выбрали магиню и провели рунный ритуал.

Абени показала свое запястье:

– Руны уже нанесли – пока только стойкой краской, а напитания эфиром, активирующим руны, еще не было – я, если честно, еще не решила: нужно ли мне это.

– Почему?! – Вик даже вперед подалась: – Это же великая, бесконечно редкая возможность стать магиней, стать свободной нериссой, ни от кого не зависеть…

Абени не сдержала улыбки:

– Кроме адера Дрейка, вы забыли сказать.

Вик замолчала, поджимая губы – да, кроме адера Дрейка. Или, в её случае, Брока.

Абени, не дожидаясь ответа Вик, продолжила сама:

– Для меня, в отличие от вас, все выглядит немного иначе. Я и так свободна – мне двадцать четыре года, я давно вышла из-под опеки отца, а брат, с которым я сейчас проживаю, не вмешивается в мою жизнь. Я финансово независима, я сама могу выбирать кем и где мне работать и надо ли мне это. А став магиней… Я не знаю, что меня ждет.

– Магия – это ответственность, это возможность сделать мир лучше. Это…

Абени оборвала Вик:

– Это всего лишь красивые слова, нера Ренар. Никто в здравом уме не позволит женщине демонстрировать свое владение магией. Вот вы… Вы скрываете магию за своими механитами. Адера Вифания и адера Манон скрываются за стенами храма. Другие магини точно так же живут в монастырях, как правило. Да, из монастырей, благодаря женщинам-магиням, выходит много полезных лекарств и домашних зелий, но я не хочу этим заниматься.

Вик возразила:

– Можно жить и вне монастыря. Можно найти работу или службу, где магия будет приносить пользу, как, например, в моем случае. Мне магия очень помогает на службе в полиции.

Абени пожала плечами:

– Но я не хочу служить в полиции, а других мест, кроме больниц, где можно было бы применять магию, я не знаю. В больнице же мне, как сиделке, хватает и простых навыков, без магии. И прежде, чем возразите, я сразу скажу: я не вижу себя целительницей – мне это неинтересно. Вот и получается, что мне магия не особо и нужна. А вот жизнь в постоянной зависимости от чужого и чуждого мне человека, меня пугает. Это даже хуже брака, на мой взгляд… Там, хотя бы, раздельного проживания добиться можно… А вас не пугает такая зависимость от другого мужчины?

– Адер Дрейк – замечательный человек, уж поверьте. Он не будет лезть в вашу жизнь – он тактичен и деликатен. И очень понятлив…

Вик с трудом подавила ненужные воспоминания о ресторанчике на берегу моря. Надо будет туда Эвана сводить – он умеет есть руками или нет?

Абени чуть нахмурилась:

– То есть вас не пугает ваша зависимость от…

– Мой учитель – Мюрай. И… – Вик сжала губы: лгать – не самое лучшее в такой ситуации, когда Абени делает выбор на всю оставшуюся жизнь: – И я еще не поняла, если честно, как это – зависеть от Мюрая всю жизнь. В моем случае мне выбора не предоставили. В отличие от вас, Абени, я не вижу смысла в жизни без магии, даже если приходится скрываться. Если же вам магия непринципиальна, то да, я согласна, минусов от ритуала больше, чем плюсов.

– Минус – это зависимость… – качнула головой Абени. – Вот это меня пугает – уже никогда я не буду свободна, все придется делать с оглядкой на другого человека. Нет, пожалуй, мне магия не нужна – мне её негде применять. Спасибо вам, нера Ренар, за откровенность.

Дверь осторожно открылась – на пороге стоял Эван с букетом цветов в руках – и где только нашел их в разгар кануна.

Абени тут же поднялась и вышла, а Эван, подойдя к Вик, вместо приветствия спросил:

– Готова ехать домой, Вики?

– О да! – не выдержала она – Эван тоже был чудо как понятлив! Не хуже Дрейка, а, возможно, даже лучше.

Глава 9 Визит в тоннель

Одли вместе с Себом и Лео добирались до набережной на паровике. Расположились на жестких деревянных сиденьях в пустом салоне, Лео тут же начал кунять, ему даже грохот колес на стыках рельс не мешал. Он закинул голову назад, упираясь шлемом в оконное стекло, только и видна покрасневшая кожа на шее от тугого кожаного крепления. Скоро у всех патрульных такие отметины на коже будут – ремни от полицейских шлемов здорово натирали, не хуже армейских. Одли только-только забыл их, как страшный сон, и вот они вернулись вместе с Тальмой…

Себ бессмысленно вертел в руках вязанные перчатки. Одли смотрел в окно на пустые улицы – канун. Сейчас еще можно передохнуть, завтра будут все в мыле, хуже лошадей. В праздник горожане веселятся, и лишь полиция отдувается за всех. У них праздников не бывает.

Звонко звучал колокольчик паровика. Стук колес становился все громче: чем ближе к портовой зоне и бедным районам, тем реже правили рельсы. Только и это не будило Лео. Проснулся он только от слов Себа – он решился-таки:

– Мне тут Оливия новость рассказала… – у него младшая сестра служила машинисткой в канцелярии мэрии.

Одли повернулся на сиденье – до этого он рассеянно смотрел в окно:

– И…?

Себ пробормотал:

– Оливия сказала, что мэрия решила полностью привести полицию в соответствие к требованиям Тальмы.

Лео лениво приоткрыл один глаз:

– И что следующее? Они отобрали у нас форму, они отобрали пилотки и оружие, выдав бесполезные куски дерева – защищайтесь от аристо дубинками! Что еще можно у нас отобрать?

Одли потемнел лицом и тихо выругался:

– Твою дивизию к Сокрушителю… – он понял, что у них еще можно отобрать. Фиксаторы с дорогими потенцитовыми кристаллами в полиции Аквилиты носили все, даже патрульные-новички. Это была их защита от беспредела леров.

Кейдж подтвердил его опасения:

– Оказалось, что в Тальме служебные фиксаторы положены только суперинтендантам и экспертам. Слишком дорогие игрушки для обычных констеблей.

Лео даже выпрямился:

– Бездна! Они хотят отобрать у нас фиксаторы?! Они вообще знают: почему в Аквилите все констебли носят фиксаторы?!

Одли скривился:

– Они знают главное – цену фиксаторов. Остальное их не интересует.

Лео не выдержал:

– И мы сдадимся? Мы послушно снимем и сдадим фиксаторы?!

Себ промолчал, рассматривая носки своих ботинок – их бы не мешало почистить. Хорошо, что сегодня одно дневное дежурство, вечер он проведет в участке, занимаясь бумагами. Одли мрачно напомнил:

– Лео, мы уже сдали форму и пистолеты. Так что фиксаторы… Это просто следующая ступень. Полагаю, потом они сравнят жалование в Аквилите и в Тальме и поймут, что мы тут получаем в два раза больше, чем положено…

Лео яростно поджал губы и закрыл глаза, снова засыпая или просто изображая дрему. Хватит с него сегодня таких вот новостей. Эфир вокруг него бурлил – из Лео вышел бы хороший маг, которого бы с руками и ногами взяли на государственную службу, если бы не его несдержанность.

Одли молчал. Смотрел в окно. Историю реформы полиции Аквилиты из-за лера из рода Эвироков он помнил. Древний род, приближенный к королю и развращенный властью и деньгами.

Это случилось во время Летнего карнавала, более сдержанного по сравнению с зимним. Из шикарного паромобиля в разгар веселья выбросили мертвое тело девушки. Прямо в центре города. Среди гуляющих горожан. Не стесняясь закона и полиции. Возможно, правосудия сотворившие такое тальмийцы и избежали бы – на тот момент у полиции Аквилиты не было ни одного служебного паромобиля, но веселящиеся молодые люди не учли специфики Аквилиты – уже на следующей улочке, на которую они свернули, они попали в толпу и завязли намертво. Констебль Монти и сержант Руссель предприняли попытку арестовать находящийся в паромобиле, но те оказали сопротивление. Констебль погиб на месте от применения магического боевого плетения, сержант применил оружие, смертельно раня двух подонков в паромобиле. Обычная история во время карнавала – приезжающие покутить в Аквилите часто принимали веселье за вседозволенность. Только в этот раз повеселился единственный сын герцога Эвирока, лишаясь жизни. Герцог отказался признавать версию полиции о случившемся. Свидетели ареста все как один испарились или отказались давать показания. Слово сержанта против слова родовитого лера… Русселя через три дня после суда повесили. Его признали виновным в убийстве графа Клавера из рода Эвирока. Еще через три дня вся полиция Аквилиты подала рапорты об увольнении. Через две луны в полиции работать было некому, а те, кто все еще служил, пугали горожан больше, чем преступники. Еще через луну начались переговоры с полицейским профсоюзом и оснащение фиксаторами сперва сержантов, а потом, через год, и каждого патрульного. Потомки рода Эвирока с тех пор ни разу ни приезжали в Аквилиту, потому что тут каждый полицейский помнил имена Монти и Русселя.

Себ не выдержал:

– Серж…

– Ммм…? – отозвался тот, прям как Брок.

– И мы это спустим?

Тот вздохнул и напомнил:

– Полиции запрещено устраивать забастовки, митинги и массовые увольнения. Полиции запрещено создавать профсоюзы. Полиции…

Лео фыркнул, не открывая глаз:

– Нам теперь разрешено одно – вновь прогибаться под лерами, позволяя им творить что угодно. Или танцевать на веревке, как станцевал Руссель.

Себ выругался:

– Ну их же мать… Уволюсь к Сокрушителю. Вот закроем дело о нападении на Вики, и уволюсь.

Лео криво улыбнулся – он сам, видимо, обдумывал рапорт об отставке, а Одли хмуро буркнул:

– И ты, Себ, стерпишь на улицах бардак?

Лео ответил вместо Себа:

– Вытерпим – вытерпели же, когда об Брока ноги вытирали, вытерпели же, когда закрыли Особый отдел. Стерпим, когда заберут фиксаторы – стерпим и бардак на улицах. Плевать.

– Ну-ну, – Одли стащил с себя шлем – кожаный подбородочный ремень уже успел натереть шею. – Что-то я в этом неуверен, парни.

– Пфф! – выдохнул Лео. – Разбудите, когда приедем. Я лично подам в отставку, как только начистим вчерашние рожи леров. Начистим – и сразу рапорт подам.

Одли скривился, но ничего не сказал – может, он тоже хотел бы подать рапорт, но после утреннего разговора с комиссаром Ренаром было как-то неловко подводить его. Неплохой, в общем-то, мужик. Хоть и бывший лер. Брок вон тоже лером оказался… М-да…

После тепла паровика промозглый ветер с океана был особенно противным. Одли морщился, натертая кожа под подбородком болела, идиотский шлем совсем не грел. Плащ отсырел и противно хлопал по коленям, прилипая и мешая. Ботинки, пригодные для патрулирования улиц, были совершенно бессмысленны в грязи у речки Петлянки. А им еще в этих ботинках в саму речку лезть.

На берегу, нахохлившись в кожаной куртке, как больная ворона, рисовал в грязи какие-то руны Брок. Он вставал, хромал в новое место, садился и снова рисовал. Лео хмыкнул, Себ вздохнул и вернулся на набережную, покупая еще один бумажный стаканчик кофе, Одли выругался, направляясь к другу:

– Ры. Жий!

– Ммм? – Брок даже голову не приподнял, продолжая выписывать свои руны, сидя на корточках у самого берега.

– Что. Ты. Тут. Делаешь?

Брок выпрямился и отбросил в сторону ставшую ненужной ветку ивы, которой рисовал руны:

– Пытаюсь найти нашу проклятую амфибию – Эван телефонировал и сообщил, что эту тварь так и не нашли. – Он мрачно оглянулся на полный воды тоннель, уходящий под набережную: – Надеюсь, что он мертв и ждет нас там.

Одли поправил его:

– Надеюсь, он мертв и НЕ ждет нас. Вот как-то только нежити не хватало в этот канун.

Брок подошел к друзьям и поздоровался со всеми за руку, кроме Себа, конечно – тот протянул вместо руки горячий кофе. Брок удивленно оглядел друзей:

– А что такого мерзкого уже случилось в этот канун? Университетские антимеханиты вновь что-то планируют? Лео, как, кстати, они? Ты их деятельность же продолжаешь отслеживать?

Лео буркнул, грея ладони о стаканчик с кофе:

– Теперь это не мои проблемы, а проблемы лера Ривза. Или как там эту вчерашнюю пьяную мразь зовут?

Брок, делая осторожный глоток кофе, криво улыбнулся:

– Увы, Лео. Ривз не тот, кто быстро найдет оперативников для работы со студентами и школярами. Нам только бомбистов для счастья не хватало. Придется все равно отслеживать – пока еще люди Ривза примутся за работу.

Одли не выдержал, рассматривая, как вода затягивает в тоннель льдинки и мелкий городской мусор:

– Не наши проблемы. Мы скоро подаем рапорты на увольнение.

– О! – опешил Брок. – И кто вас успел обидеть?

Себ хмуро выдавил:

– У нас фиксаторы отбирают. И оклады будут урезать – до требований Тальмы. Так что ты вовремя свалил.

– Я не свалил – я дурака свалял, как оказалось, – признался Брок. Хотя в подвале бывшего Особого после обработки Палача он бы и ондурским шпионом себя признал, и монийским, и даже карфианским, лишь бы прекратилась боль.

Одли сделал глоток кофе и махнул рукой:

– Свалил-свалял – какая разница, если ты вовремя соскочил с должности. И не заговаривай мне язык, Брок. Я не гордый, я повторю вопрос. Что. Ты. Тут. Делаешь?

Брок наклонил голову на бок:

– Ммм… Я уже вроде пояснил: ищу нашу амфибию. Вы, кстати, вовремя пришли – у меня все готово. Я активирую эфирную плотину, осушая тоннель, а ваша задача – зайти в него и вытащить амфибию за жабры и все остальное, что найдете.

Одли криво улыбнулся:

– Как всегда: рыжий берет всю сложную работу на себя, а мы…

Брок оборвал его:

– Не в этот раз, дружище! Я делаю простую работу – останавливаю воду, а вы выполняете всю грязную – ищете труп.

– Силенок-то хватит? – все же уточнил Одли.

– Все просто. Все очень просто… – Брок принялся наполнять эфиром руны, преграждая путь воде.

К счастью, Виктория тут же пришла на помощь, делясь эфиром – её силы были поистине безграничны.

– Просто… Очень просто… – буркнул Одли, когда тоннель почти просох. Дно Петлянки было усыпано валунами, корягами, каким-то зацепившимся за стены и камни мусором, и плотно затянуто илом и тиной. – Очень просто, мать вашу…

Он зажег на ладони светляк. Лео повторил за ним, только свой светляк он направил внутрь, в пахнущую прелью и гнилью темноту тоннеля. Себ вздохнул, обернулся на побелевшего от усилий Брока, посмотрел на встающую стеной воду и поспешил в зев тоннеля – чем быстрее они проверят тоннель, тем легче будет Броку.

Карфианин нашелся в середине тоннеля, и впрямь став амфибией – он нашел свою смерть в воде, зацепившись за ветки, почти переговорившие весь тоннель. Или погиб от удара эфира, а сюда вода притащила уже мертвое тело – без эксперта Одли не мог определить причину смерти карфианина.

Лео только выругался, Себ громко выдохнул – состояние тела было отвратительным для умершего всего лишь вчера. И на воду эти изменения не спишешь.

Одли проверил эфирные каналы, прикасаясь к шее погибшего:

– Каналы выжжены. Не встанет. Так что, парни, за руки, за ноги – потащили эту падаль прочь, пока Брок еще держит воду.

Под ногами уже просачивались робкие струйки, показывавшие, что Броку становится все сложнее удерживать эфирную плотину.

Поднявшись на высокий берег, ругаясь и морщась от запашка, парни неаккуратно бросили тело карфианина на землю. Одли собирался скомандовать Броку, чтобы тот отпускал воду, как мертвое тело внезапно вскочило на ноги в резвом прыжке и буквально вгрызлось в шею Одли.

Себ вскрикнул, плетя эфир, а Лео рванул на труп в попытке оттащить его от Одли.

Брок, стоя на середине еще пустого русла Петлянки, отвлекся на миг из-за криков парней, и эфир не простил слабости. Вода прорвала эфирный заслон, увлекая, таща за собой, обивая о камни и стены, ударяя о дно, цепляя и разрывая куртку и брюки вместе с кожей, проникая в легкие, утопляя и заставляя бороться за каждый глоток в оказавшемся слишком длинным тоннеле.

Захлебывающегося, выхаркивающего воду вместе с легкими, дрожащего от холода и боли Брока вытащил на берег Лео, не дав утянуть его в океан, посадил на какой-то камень, помог согреться магией. Вики где-то далеко перепугалась – запустила целительские плетения.

Брок еле прохрипел:

– Одли…?

Лео понял его:

– Жив. Надкушен, но жив.

Брок поднял на Лео глаза:

– Твою же мать… Как вы вообще пропустили, что тащите нежить?!

Лео возмутился:

– Мы проверили – мы тащили труп! Поверь – все эфирные каналы в нем были выжжены. Там нечему было восставать – тебе ли не знать: выжженные каналы не заполнить эфиром.

– Но труп все же встал! – возразил Брок, поднимаясь с обжигающего холодом камня. Правда, для этого ему пришлось опереться на руку Лео – ноги подрагивали, а легкие еще отчаянно хотели отдохнуть. Еще пара таких приключений, и он точно сляжет рядом с Викторией.

– Ты видел состояние трупа?

– Не особо, – признался Брок. – Я в плохом состоянии – сил отвлекаться не было. А что?

Лео, направляясь по песку к лестнице, ведущей на набережную, передернул плечами:

– Там… Короче, вода вымыла почти весь скальп, глаза и полчелюсти.

– Чего?! – не сдержал возгласа удивления Брок. – За одну ночь? Тут несильно и быстрое течение, чтобы так повредить свеженький труп.

– Значит, – сосредоточенно сказал Лео, – труп был несвежий.

– Хочешь сказать, я зря прокатился в тоннеле? Эта не тот карфианин, которого мы ищем?

Лео повторно вздохнул:

– Проблема в том, Брок, что это именно тот карфианин – след ни с чем не перепутаешь. А еще на нем, на груди, была хорошая такая отметина – Вик его хорошо вчера приложила твоим… – парень быстро поправился: – Своим эфиром. Это тот карфианин, Брок, чем угодно клянусь. И хотел бы я знать, как он вчера выглядел живее всех живых со слов Себа. И как пытался сбежать с выжженными эфирными каналами.

– Черный ритуал, это черный-пречерный ритуал.

– Да мы поняли, Брок. – Лео принялся медленно подниматься по лестнице, подстраиваясь под Брока, растерявшего на ветру все силы.

– В смысле черный – карфианский, – пояснил Брок.

– Ты о таком слышал?

– Если бы… – махнул свободной рукой Брок. – Я лишь знаю, что их подходы кардинально отличаются от наших.

– Хреново, – признался Лео.

– Очень.

Лео посмотрел на Брока и уловил знакомый блеск в глазах и привычную хищную улыбку на лице: