Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 338 страниц)

Она отправила в рот гриб, на который положила кусочек хлеба, пропитанный соусом. Проглотив, она резюмировала:

– Ну и пусть катится в пекло! Сейчас важнее спасти город.

Дрейк, мрачно захрустев очередным леденцом (пакет уже был пуст), спросил:

– Ты серьезно настроена идти к Полли?

– Ты сам говорил, что ее можно спасти. Это твои слова, Дрейк.

Она оторвала кусочек хлеба, но так и не смогла выбрать соус – рука начала предательски подрагивать.

– Тогда нам понадобится противочумный костюм. Ты справишься с ним? Тебе хватит сил, Вик?

Она все же призналась, хотя не понимала, как Дрейк сам не пришел к такому очевидному выводу:

– Мне противочумный костюм не нужен, Дрейк. Я уже заражена чумой.

– На тебе нет проклятийных плетений. Поверь, я мастер, я бы такое не пропустил.

Она посмотрела ему в глаза.

– Дрейк, а банальное заражение… как там… воздушно-капельным путем ты не берешь в расчет? Я даже не знаю, в какой стадии болезни нахожусь. Может, я уже даже тебя заразила.

– Это вряд ли… В любом случае я иду без костюма, иначе Полли меня не увидит.

– Дрейк, ты уверен? Ты тут годами жил и ничего не делал…

Он признался:

– У адер Вифании и Манон возрастной артрит, они бы не выдержали путь до Полли. Мне нужен напарник. Один я не справлюсь, Вик.

Она поняла.

– И тут я.

Дрейк кивнул:

– Кстати, адера Вифания не раз говорила, что напарник сам найдет меня. И ты нашлась. Правда, я боялся, что то, что мы из разных Храмов, помешает нашему сотрудничеству.

– Умирать за меня не позволю, – напомнила Вик.

– У меня хорошая память, Вик. Учти, за меня умирать тоже не надо… Ты не сказала ничего о поисках своего жениха.

– Я… вот… Дрейк, зачем, а?! Я так хорошо держалась!

Слезы все же потекли. Вот куда делась вся понятливость Дрейка?.. Он взял ее за руки, и по ним потекло тепло.

– Вик, прости…

Ужасающе хлюпая носом и не в силах даже вытереть слезы, Вик пробормотала:

– Полли и город важнее. Эван… он справится сам… И он тоже где-то в катакомбах, я так понимаю, потому что на поверхности этих ваших сияний…

– Возмущений.

– Возмущений, – покорно исправилась она. – Там эфира от потенцита нет.

– Если он в катакомбах, то его легко найти.

Вик рассмеялась, хотя по щекам продолжали катиться слезы.

– Скажешь тоже… Полли найти сложно, а Эвана – легко!

Дрейк отпустил ее руку и тут же нарисовал какой-то символ на столе.

– Запоминай руну.

– А?

– Тепло. Руна тепла… Поиск человеческого тепла. Мы знаем, что в катакомбах могут быть только Эван и Кларк.

Вик фыркнула:

– И его помощники. И Мюрай.

– Точно. Тепла там будет много… Вик, прежде чем пойдем в катакомбы, я должен кое-что сказать… Для Тальмы Мюрай, если он действительно шпион Вернии, – тварь, гад и преступник. Но для Вернии он разведчик и настоящий сын своей страны. Для них он уважаемый человек.

– Скажешь тоже…

– Я серьезно. Иногда все зависит от точки зрения. Ведь даже тебя напугал военный дирижабль. Вернии без потенцита, который легко приведет к паритету соотношение сил ее и Тальмы, не жить… И еще. С твоей точки зрения, я тоже шпион Тальмы…

– Ты – нет, – твердо сказала Вик.

Он с упрямой улыбкой возразил:

– Я – да. Я постоянно уговариваю лер-мэра открыто противостоять Тальме и открыть порт для Вернии. Я презренный…

Вик его оборвала:

– Нет. Ты слишком дорожишь цветом своей сутаны. Ты не можешь быть шпионом.

– Тогда кто я?

– М-м-м… Посол? И хороший человек.

– В отличие от Мюрая? – с легко читаемым любопытством в голосе уточнил Дрейк.

– В отличие от Мюрая, – сердито подтвердила Вик.

– Может, ты просто его плохо знаешь?

– И даже знать не хочу!

* * *

Малыш обеспокоенно вертелся в открытой кабине грузового паромобиля. Его еле удалось затащить в штольни. Таскать на себе тонны и тонны потенцозема – то еще удовольствие. С трудом придумали тогда, как соединить старые вагонетки и паромобиль. Кюри в свое время хорошо подсуетился, украв со строительства тоннеля нужные вагонетки. Чего это стоило, Мюрай до сих пор вспоминал с содроганием. Три его годовых оклада, а еще куча доработок, чтобы увеличить мощность паромобиля. Ему предстояла длинная и опасная дорога.

Мюрай, сидя на корточках на открытой платформе, склонился над Хейгом, проверяя его состояние и запуская тепло эфира под одеяло, в которое тот тщательно был закутан.

– Прости, бросать тебя в катакомбах – античеловечно. Тебе придется прокатиться с нами. Увы. И еще раз прости – Вернию в этот раз обойти не удалось. Неприятности на службе у тебя, конечно, будут, но кому удавалось всегда выигрывать?.. Кстати, ту тварь, чуть не убившую тебя и твоего друга, я уже нашел, и от возмездия он не ушел… И еще – береги свою нериссу. Она чудо, понял? – Он повернулся к кабине и громко приказал: – Малыш! В путь! И не забудь про остановку, которую я указал на карте, – там тоже есть дело.

– Будьсдел! – отозвался Малыш.

– За картой следи, это главное. Что бы ни случилось, ты должен доставить этот потенцит в Вернию. Не сможешь доставить весь состав – доставь только мешок, понял? Бросаешь все и тащишь мешок. Наплевав на остальное.

– Даже на тебя?

– Даже на меня, Малыш. И даже на лера Хейга – о нем постараюсь позаботиться я. Твоя забота – мешок и вагонетки… Ну, с богами и удачей!

Глава 27
Катакомбы

Вик замерла у входа в старую Аквилиту. Он оказался у самого моря, не пришлось идти в гору через весь город до музейного входа, чего Вик втайне опасалась.

Горела одинокая масляная лампа над входом в Поля памяти. Дрейк возился с печатью, снимая ее так, чтобы не потревожить полицию – времени предупреждать их не было.

Снег закончился, но погода менялась не в лучшую сторону. Вик мерзла в своем пальто под поднявшимся сильным ветром, кутаясь в высокий ворот, чтобы согреться. Дирижабли спешно уплывали в эллинги, расположенные в предместьях Аквилиты.

Кругом скалы и песок, высокая стена скрывает погибший город. Здесь она вся заросла диким виноградом. Его сизые мелкие ягоды еще висели гроздьями на лозе, прячась под листьями, на которых лежал, не тая, снег. Даже городские бездомные и портовые крысы боятся есть этот виноград, хотя так чумой не заразишься. Жаль, что отсюда живая Аквилита почти не видна, только кусок ярко освещенной электрическими фонарями набережной.

Зато вид на океан потрясает. Огромный, чернильно-черный, вечный. Люди придут и уйдут, а он останется. Боги умрут и уйдут, а он будет. Бурлящий, живой, в белой шапке пены на гребнях волн – конец осени, сезон штормов. Удивительно, что вчера океан был спокоен, и они с Эваном…

Вик тут же одернула себя. Не думать! Не вспоминать! Сейчас перед ней стоит другая задача. Отец всегда говорил, что не стоит распыляться. Если перед тобой две задачи, выбери безотлагательную. Если перед тобой три задачи – ты не состоялась как профессионал, не умеешь отсекать ненужное.

Может, стоит пересмотреть все то, чему ее учил отец? Может, стоит снять и с него маску вечно мудрого и все знающего человека? Может, он не всегда был прав? Ведь если подумать, ее странная дружба с Дрейком могла не состояться, потому что отец приучил Вик бояться инквизиторов… Хотя то, что под маской инквизитора оказался умный, понимающий, внимательный мужчина, причем мелкий сластена, – скорее исключение из правил, нежели закономерность. А вот Мюрай… Она навесила на него ярлык шпиона, основываясь на статистических данных из библиотеки, физиогномических наблюдениях и словах Эвана. Эвану она верила. Статистике тоже, хотя в нее изрядно вмешался Ришар. А физиогномика, которую уважал отец? Может ли неприятный Вик человек оказаться хорошим?..

Итак, что мы имеем, отбрасывая физиогномику, верить в которую научил ее отец? То, что Мюрай брал книгу так же часто, как и Ришар, и то, что Эван пропал именно после встречи с Мюраем… А если это просто совпадение?

Вдруг Ришар был вернийским шпионом? Он знал о потенците. Он встречался с Бином в музее и библиотеке, приятельствовал с ним, по словам Симоны. Нет, ему не было смысла мудрить с книгой, он и так не скрывал общения с Бином. Тому было достаточно показывать свои находки в библиотеке, ведь у него у единственного был допуск к нужным картам и разрешение на их копирование. Бин же должен был как-то отчитываться перед лер-мэром и отдавать распоряжения изготовителям макета. Нет, Ришар и книга тут совсем не вписываются. Бину было достаточно в музее ткнуть пальцем в макет, чтобы показать Ришару нужные катакомбы. Не складывается.

Непонятный и неизвестный Кларк. Он вернийский шпион? Он совсем недавно сдружился с Бином, иначе Стелла бы его знала. Он действует открыто, не боясь последствий. Того же Бина проще было бросить в катакомбах, где его никто бы не нашел… Или нашел? Спустя пять дней после пропажи Бина полиции все равно бы пришлось начать его поиски, и тогда бы возле моста Сокрушителя и предполагаемого входа в катакомбы стало бы жарко. Кларк убивает с легкостью и не задумываясь, не боясь ничего, даже закона – хорошее качество для шпиона. И именно он организовал лже-Полли и шутки с костюмами чумных. Надо найти его выходы на музей, Бина и библиотеку. Только есть ли они?.. И книга. Он не брал ее (хотя его настоящее имя неизвестно). Все упирается в книгу-тайник.

Вернемся к Мюраю. Он, расследуя кражу из музея, познакомился с Бином и предложил для связи книгу. Вот только он не был замечен возле Бина. Он… Вик почти с трудом сдержала стон. Она ведь задавалась вопросом, почему Бин не обратился в полицию! Задавалась и не стала искать ответ! Бин не обратился в полицию, потому что Мюрай занимает там довольно высокий пост! Это же Аквилита! Тут нет таможни, нет армии, разведки. Тут в кого ни ткни, все зовутся полицией. Бин не мог пойти в полицию, и именно поэтому сам рванул проверять карту.

Вопрос: кто подменил карту?

Точно не Бин.

И не Кларк, хотя ему выгодно было оставить с носом Мюрая. Нет, это не он. Он по какой-то причине пытал Бина, возможно, и Стеллу, а глупый-глупый Томас разрешил судебному хирургу не проводить вскрытие из-за некриминальной причины смерти. И теперь уже не узнать наверняка, что случилось со Стеллой в последние минуты ее жизни.

Это и не Мюрай. Иначе бы Бин не прятал от него книгу с калькой.

Тогда кто?..

– О чем думаешь? – тихо спросил Дрейк, который уже справился с печатью и приоткрыл дверь в старую Аквилиту.

Вик посмотрела на него и честно ответила:

– Думаю о том, кто подменил карту и по какой причине. Я думала, чтобы сбить Мюрая со следа, но получается, что и Кларк остался с носом. Тогда кто?

– Может, третья сторона?

– Третья?

Дрейк напомнил:

– Шпионы Тальмы. Кто-то же сообщил в Олфинбург о контрабанде потенцозема. Шпионы Тальмы.

Вик нахмурилась:

– Габи… Габриэль Ортега нашла карты. В огромном-огромном архиве библиотеки. Это могла быть она… И сразу говорю: Хейг не шпион!

– Он разведчик? – с понятливой улыбкой уточнил Дрейк.

Она строго поправила его:

– Он офицер, который служит своей стране, как ты служишь Храму.

– Как Мю…

– Давай не будем об этом. Не сейчас. В расследовании всегда все четко: сторона, которая пострадала, и сторона, которая совершила преступление. Хорошие люди не совершают преступления. Все.

Дрейк качнул головой в сторону темного прохода.

– Тогда пойдем?

Вик неуверенно застыла, вглядываясь в темноту. Дрейк понятливо запустил внутрь несколько магических огоньков, и они повисли в воздухе.

– Дашь руку?

Вик машинально спрятала ладони за спиной. Ей хватило рыбного ресторанчика и непонятных чувств.

– Зачем?

– Научу делать светляки. Пригодится. Не всегда же гогглы под рукой.

Вик осторожно протянула руку Дрейку, позволив ему прикоснуться к пальцам.

– Мои гогглы все еще в ремонте… Дрейк, я не уверена, что у меня получится этот твой светляк. Я же не маг огня.

– При чем тут это? Я же говорил: основа магии – эфир. Это не огонь и не вода. Это не стихия, а энергия. Магические техники огня – всего лишь моментальное доведение окружающих материалов до температуры горения с помощью эфира. Магические техники воды – вот не поверишь – тоже основываются на владении температурой. Охладить или вскипятить воду – здесь тоже в основе температура. Даже добывание воды из воздуха – только создание разницы температур, так называемая точка росы. И чтобы владеть воздухом, создавая мощные потоки ветра и бури, тоже нужно владение температурами – воздушные массы перемещаются в зависимости от разницы температур. Все зависит от эфира. Куда ни ткни, везде нужно владение эфиром для достижения совершенно разных техник. Только он… Маги – тоже люди, и они по большей части зашорены в образовании своими родовыми техниками.

– Значит, у меня…

Дрейк согнул пальцы Вик в незатейливый знак, а потом по ее пальцам потекло тепло его эфира, который сорвался с ладони уже небольшим шаром света.

– Все получится, Вик.

В носу не захлюпала, как обычно, кровь, и во рту не появился железистый привкус. В этот раз эфир не причинил ей вреда. Она подняла глаза на Дрейка.

– Как ты себя чувствуешь?

Он спокойно ответил:

– Умирать я не собираюсь, Вик, если ты об этом.

– Хорошо… Ты просто дракон-искуситель – и ни слова про ритуал не сказал, и научил новому, и…

Дрейк отпустил ее руку:

– Вик, ты любопытная белочка, которая обожает новое. Тебя легко увлечь и подкупить новыми знаниями… Еще раз скажу, Вик: для меня это безопасно. Я похож на умирающего? Это риторический вопрос.

Он шагнул в проход, на узкую улочку, мощенную камнем.

– Идем?

Вик в последний раз оглянулась на океан:

– Ты знаешь, что в такие почти судьбоносные моменты принято говорить что-то умное, запоминающееся на века?

Дрейк поднял глаза, но увидел лишь низкий каменный свод вместо звезд.

– Пока открывал печать, я боролся с тщеславием. Пожалуй, ничего не нужно говорить – потомки сами за нас что-нибудь придумают, если мы справимся.

Вик повторила за ним слова, словно эхо:

– Если мы справимся… – Потом возмутилась: – Мы обязаны справиться!

– Значит, пора идти.

Вик лишь кивнула и шагнула следом в неизвестность. Дверь закрылась за ней. Подспудно Вик ждала зловещего скрежета, но даже шороха запирающегося замка она не расслышала.

Было тихо, чуть затхло, странно из-за близких стен – Вик так и не привыкла к тесноте Аквилиты. Когда они все ниже и ниже спускались по уходящей куда-то вглубь Полей памяти улочке, иногда казалось, что где-то шуршат крысиные лапы и раздается писк крысиного короля – один из страхов Вик, рожденный детством. Или это игры разума: когда вокруг потрясающая тишина, когда все звуки – только собственные дыхание и шаги, слух порождает галлюцинации.

Дрейк так и шел впереди – ширина улицы не позволяла идти рядом. Вик не удержалась и разбила тягостное молчание (а то скоро крысиный визг услышит):

– Тут есть крысы?

Дрейк обернулся:

– Нет. Городской совет не экономит на защите от грызунов. Крысы – это всегда блохи, а блохи – переносчики чумы. Тут никто не живет, только какие-то рачки в карстовых озерах, но тут их нет. Они дальше.

– Это хорошо.

Рядом на стене дома мелькнуло что-то призрачно-синее, и Вик замерла. Даже рукой потянулась, но ее остановил окрик Дрейка:

– Вик, не трогай! Ни при каких условиях не прикасайся к этому сиянию – заразишься проклятием! Поняла?

Он спешно вернулся к ней:

– Не трогай, прошу.

Вик зачарованно кивнула:

– Не буду… Странно…

– Что именно?

Она ткнула пальцем в пятно:

– Эв… – Она споткнулась на его имени, прогоняя горечь и слезы. – Мне говорили, что проклятия выглядят как паутинки, а тут…

– Очень плотное плетение. Такое плотное, что нити можно рассмотреть только под увеличением. Умирающие люди были очень злы и обижены. Они хотели мщения.

Вик заглянула в глаза Дрейку:

– Люди… Ты сказал «люди». Ты не сказал «Полли».

– Я уже говорил: Полли – ищущий призрак. Она не призрак-мщение. Ее такой сделали другие. Она хотела только одного – чтобы ее родители вернулись. Во всяком случае, я хочу в это верить… Кстати, ты действительно стала видеть эфир.

Она только кивнула и ушла в свои мысли. Дрейк не удержался:

– Вик, там дальше будет площадь, на которой стоит дом купца Риччи. Через его подвал спустимся в катакомбы. Ты не боишься?..

Она оборвала его, храбро сообщая:

– Я не боюсь скелетов и трупов. Я боюсь лишь крыс и инквизиторов. Странно, что тут нет скелетов. Тут после возведения стены должно было остаться много тел, которые некому было похоронить. Или тем более сжечь.

– Сюда для чистки кварталов запустили каторжан. Тела умерших покоятся с миром в катакомбах, заваленные камнями. Я хотел спросить: ты не боишься закрытых узких пространств?

– Нет, Дрейк. Да даже если бы боялась – я помню, ради чего сюда спустилась. Не бойся, я не подведу. Пойдем?

Он внимательно осмотрел Вик с головы до ног и кивнул:

– Пойдем… Ты такая задумчивая сейчас. Молчаливая. Отрешенная. О чем думаешь?

На площади он указал на один из домов, от которого остался только первый этаж, все остальное вплавило в камень.

– Нам туда.

Вик разглядывала ставшие чаще появляться на стенах пятна проклятия.

– Я думаю о поисках Полли.

– Это просто. Сейчас спустимся в катакомбы, и я сплету поисковое заклинание.

– На что настроишь поиск?

Она первой храбро открыла дверь и шагнула в пустой мертвый дом. Ног коснулся холодный сквозняк – тянуло сыростью и морозом из катакомб, пробирая до сердца. Вековая пыль лежала на полу и полках – здесь давным-давно не было людей. Окна слепо смотрели на темную площадь. Здесь никогда не взойдет солнце. Здесь никогда больше не будет жизни и детского смеха. Страшно, наверное, быть таким домом…

Голос Дрейка прогнал жуткое впечатление от дома:

– На эфир. Охранные плетения Полли – самое большое скопление эфира. Отправимся за поисковиком и…

Вик не сдержала смешок – оказывается, даже инквизиторы умеют ошибаться.

– И придем к залежам самородного потенцита, если не в гости к контрабандистам и Мюраю.

Дрейк легко рассмеялся, спускаясь по узкой шаткой лестнице в подвал.

– А ты права! Хорошо, что мне повстречалась ты, а то я бы вошел в историю как самый неудачливый инквизитор – искал Полли, а нашел потенцит!

– Для тебя разбогатеть – значит стать неудачником?

– В данном случае да.

Он хлопнул себя по карманам и не нашел леденцов.

– Тогда надо думать…

Вик первой прошла через полусгнившую сломанную дверь и ступила в катакомбы. Здесь они еще были искусственными, вырезанными руками людей. Воздух провонял сыростью, вековой затхлостью и плесенью. По стенам все чаще и чаще змеились отпечатки проклятия. Полли тут бродила веками, не находя людей. Вик тихо сказала под дробный стук далеких капель:

– Пока просто пойдем по следам проклятия – там, где его больше на стенах. Там Полли ходила чаще.

– Логично.

Только вслед за ней он не пошел. Вик на развилке остановилась, оглянулась… Алая, как пелена, обида, смешанная с яростью, проснулась в ней. Дрейк рукой без перчатки прикоснулся к пятну проклятия, и оно послушно оплело его пальцы.

– Дрейк! Значит, мне прикасаться нельзя, а тебе?! Что ты творишь?! Ты не должен умереть!

Руки потяжелели, налившись жарким, как огонь, эфиром. Сейчас она готова была бить и… прощаться с собой, становясь… ведьмой… Так легко вскипел эфир, так легко он проснулся вслед за ее страхом. Вик старательно пыталась продышать ужас от осознания того, что Дрейк теперь точно умрет. Она пыталась подчинить себе эфир, который в отместку огненным штормом пронесся по всему телу, как тогда, на крыше. Вик отвернулась в сторону и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Из носа привычно потекла кровь и закапала на пальто.

Дрейк веско напомнил:

– Вик! Эмоции под контроль! Мы снимем проклятие. Сегодня же. Я не умру. Просто это тоже путь – вслед за плетениями проклятия. Так мы точно найдем именно Полли, а не потенцит.

– Ты блаженный, Дрейк, – пробормотала Вик. – Надо было мне прикоснуться к проклятию – я хотя бы точно уже заражена чумой.

Он подошел к Вик, левой рукой неуклюже протягивая ей платок. Свою светящуюся проклятием правую руку он предусмотрительно засунул в карман куртки.

– Вик, никто не умрет. Никто… И вообще, раньше чумой называли любой мор. Тут необязательно чума. Тут может быть все, вплоть до банальной инфлюэнцы. Просто тогда ее не умели лечить, и от нее не было коллективного иммунитета. Чем бы ни болели тогда аквилитцы, от чего бы они ни умирали, тут оно оказалось запертым, неизменным и усиленным проклятием. Представляешь – победим проклятие, поднимемся наверх, а доктора нам скажут, что мы боролись не с грозной чумой, а с сезонной инфлюэнцей.

Вик поддержала смехом не совсем смешную шутку.

– Пусть хоть катаром будет, лишь бы никто не умер.

– Пошли дальше?

– Пошли.

Он двумя руками сплел что-то странное. Оно тут же расцветило стены в неприятно-голубой оттенок и полетело вперед, куда-то вглубь, к Полли. Вик молча пошла вслед за поисковиком. Дрейк шел рядом. И он не намеревался молчать.

– Можно задать вопрос?

– Попробуй.

– О чем ты думаешь сейчас?

– О том, что происходит в Аквилите, – призналась Вик.

Мысли постоянно пытались вернуться к запретному – к Эвану, – поэтому она снова и снова обдумывала кражу, пожар, поиски карты, убийство Бинов – все, лишь бы не думать об Эване. Он справится. Он выживет. Это все, что нужно помнить о нем.

– Пытаюсь построить схему преступления. Временную шкалу – кто, кому, зачем, почему…

– Кто, по-твоему, все же обокрал музей?

– Мюрай. Ришар.

Дрейк нахмурился и напомнил:

– Мы вроде вычеркнули Ришара.

Вик исправилась:

– Кто-то из хранителей музея. Так лучше?

– Объяснишь?.. Не смотри так странно – мне интересно поучиться у коллеги… Я прикинул так и сяк – выходит, что Мюрай причастен к краже.

Вик кивнула и зашагала медленнее – тяжело идти по неровному полу. Тут везде камни, выбоины, выемки… Кое-где по стенам струится вода, колышет такие-то странные полупрозрачные водоросли. Иногда приходилось обходить черные, кажущиеся бездонными лужи. И как Аквилита еще не провалилась в штольни?.. Как тут все не размыло и не разрушило?..

– Вик? – напомнил о себе Дрейк.

– Ах да. Мюрай… Он мог. Хотя именно у него не было причин для этого – его потенцит найден в другом месте. Мюрай знает, что шахты кера Клемента пусты. В них, похоже, закончились самородки, что и послужило причиной быстрого разорения семьи. Что есть эти бокситы в музее, что нет – ему это неважно. Его волнует только путь в Вернию. И вот как раз в музее, расследуя кражу, он познакомился с Бином и подкупил его. Тут Ришар получается лишним, ненужным звеном, которое я включила в расследование по одной простой причине – он солгал о том, что именно украли. Причин для лжи нет, вот я и включила его в схему преступления.

– Но ты сказала, что украл именно Ришар. Почему?

– Ришар или любой хранитель музея… Одного не понимаю: почему кража случилась только в этом году? Эти бокситы лежали в музее сотню лет, не интересуя никого.

– Про эленит и его участие в формировании самородного потенцита узнали совсем недавно.

Вик упрямо возразила:

– Все равно. Бокситы лежали на видном месте. Крупинки эленита мелкие, конечно, но при хорошем освещении их легко увидеть.

Дрейк громко воскликнул:

– Именно!

Эхо помчалось по катакомбам. Хорошо, что тут нет летучих мышей – сейчас бы их полчища заметались в воздухе.

– Но это при хорошем освещении. В музее только этим летом провели электричество, до этого там было газовое освещение. Лер-мэр раскошелился на освещение, потому что его проект Аквилиты оказался под угрозой вечной сажи от ламп.

– Это многое объясняет… Как думаешь, лер-мэр в курсе потенцитовой истории или нет?

Дрейк серьезно задумался. Ответил не сразу, видимо прикинув варианты.

– Не знаю. Мюрай – его человек, но тут все очень сложно. Сорель, лер-мэр, открыто Вернию не поддерживает, даже говорить о ней отказывается, иначе его быстро приструнят представители Тальмы… И все же – почему хранители музея или даже Ришар лично?

Вик с трудом перевела дыхание – дорога ей давалась тяжело.

– Потому что я читала дело. Как бы мне ни не нравился Мюрай, причин не верить ему в этом деле нет. Следов взлома эксперты не обнаружили. Охранные плетения музея нетронуты, их отключили изнутри. Даже витрины, которые воры обычно разбивают, уцелели. Тут я согласна с выводом Мюрая: это или кража сотрудниками музея, которую велели замять, или мистификация. Зная об элените, мистификация отпадает. Так что или украл Ришар, или Ришар знает, кто украл. Лгать мне тогда не было смысла. Смысл был только в том случае, если он что-то знал о краже. Как-то так.

Дрейк мягко сказал:

– Вик, тебе надо отдохнуть… Не смотри так – мне тоже нужен отдых. Я измотан не меньше твоего. Сейчас чуть-чуть отдохнем и пойдем дальше.

Вик рукой вытерла пот с лица. Нериссы не потеют, но они и не ищут приключений в катакомбах.

Она остановилась у перекрестка, от которого отходит в стороны узкий проход, соединяющий две части: природный зал, полный вычурно сложенных вдоль стен черепов, и вытесанную человеком лестницу, ведущую куда-то наверх, к солнцу и людям. Тут все стены пестрят проклятием.

– Дрейк, почему эта проклятая Аквилита вообще стоит и не рухнула в пекло?

Дрейк рассмеялся:

– Ты думаешь, я знаю? Никакие работы по укреплению тут вести невозможно из-за чумы. Аквилита давно висит на волоске от гибели.

– И поэтому опять-таки мы не можем отступить.

– Именно, Вик, именно… Кстати, мы где-то под мэрией и полицией. Забавная лестница, тебе не кажется?

– Нашел несанкционированный спуск?

Дрейк кивнул:

– Да. И, судя по отсутствию пыли, им регулярно пользуются.

Вик рассмеялась, подняв голову:

– Мюр-р-ра-а-ай…

Дрейк промолчал.

Они опять шли, шли и шли, пока вдруг эфир не поменял цвет с мертвенно-голубого на красный, шипя при этом, как разозленный пчелиный рой.

– Пришли, Вик, – едва слышно сказал Дрейк. – Теперь я пойду первым. Я буду ключом, или, вернее, отмычкой для защитной сети. Она тут крайне сложная, как в королевских номерах. Из-за моей спины – ни на шаг, это опасно.

Вик закрыла глаза и проглотила стон. Ключ! Точно, ключ от королевского люкса, где лежит книга трубадуров. Эвана похитили из-за глупости Вик – она где-то ошиблась и оставила следы. И Мю… Нет, Мюрай пришел за ее ключом, когда запер ее в камере.

За Эваном и его ключом пришел Кларк. Кларк, который не оставляет за собой свидетелей и ничего не боится. Это только ее вина, что Эван в опасности. Кларк не остановится, пока не получит карту.