Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 338 страниц)

Глава 3

Виктория развернулась обратно к окну: констебли, пока еще с дубинками в руках, быстро распределялись вдоль здания участка, пытаясь чуть оттеснить напирающую, орущую ругательства толпу.

Над участком взвился золотой эфирный светляк – знак высшей опасности. В Особо важных его увидят, присылая подкрепление. Для горожан же этот светляк означал одно: оставаться дома и не выходить на улицу.

Эш, с мокрой от пота головой и потемневшей на спине и подмышками рубашке, перестал орать непонятные для воспитанной Вик слова и замер – только бы ему хватило выдержки и сил, ведь защитные эфирные плетения, окружавшие участок, запитывал он, а не амулеты. В холле участка стало душновато – Эш скинул с себя лишнюю эфирную нагрузку по охлаждению здания. Сейчас защита важнее. За спиной Эша, прикрывая его, появилась блондинистая макушка – судя по нашивкам сержанта на закатанных по локоть рукавах синей рубашки это был Хогг, секретарь и помощник Эша. Он был несдержанным на язык парнем, чуть старше самой Вики, зато надежным и удивительно законопослушным. Хогг – сильный маг, он сможет перехватить плетения, если у Эша закончатся силы, а еще есть Байо и Алистер Арбогаст… И она сама, но сюда защитные амулеты, заказанные для полиции на артефакторной фабрике Фейн-Эш, все же надо доставить первыми – у Эша самый нехороший участок из всех возможных. Тут с самого основания Аквилиты не было стражи, а полиция сюда заходила только на время облав. Здесь не привыкли считаться с пилотками, именно поэтому Эш, любивший трудности, сюда и вызвался суперинтом.

Неш и второй констебль, дежуривший на крыльце, встали чуть спереди от Эша, оружие в их руках неумолимо смотрело в толпу. Стоявшие в первых рядах парни в серых костюмах и белых воротничках перестали напирать, болью на себе прочувствовав всю бесполезность попыток прорваться к крыльцу. Вик, нацепив на себя гогглы, старательно фиксировала и сохраняла в памяти потенцитового кристалла лица каждого – потом надо будет проверить по базе в Управлении их личности. Заодно она проверяла, нет ли в толпе скрытых магов. Сияние эфирного поля за пределами защитного плетения было спокойным, но ведь можно и временно надеть магблокиратор, скрывая дар.

Эш обвел взглядом волнующуюся, гудящую, как рой, толпу:

– Назад! Оружие убрать! Иначе сейчас все окажетесь в камерах участка! Они у нас как раз новенькие – их надо кому-то обживать! С этого момента в Ветряном районе действует особое положение. Больше трех человек не собираться! Демонстрации и различного вида сборища запрещены! С девяти вечера и по шесть часов утра находиться на улице запрещено. Любые попытки бунта будут пресекаться! Кто не верит в справедливость правосудия – сам в тюрьме может потом пообщаться с Фостер и провести свое расследование, если ума не хватит вести себя прилично!

– Просто отойдите в сторонку! Вы тут чужак! – крикнул кто-то из толпы. Вик с трудом нашла орущего – верзилу в сбитой на затылок соломенной шляпе и щегольском костюме. Он не был вооружен, всем своим видом напоминая скорее лощеного законника, чем бандита. Он пошел вперед, к крыльцу, и толпа сама расступалась перед ним, как волны морские перед Сокрушителем. Возможно, он и был главным зачинщиком происходящего, его тайным дирижером. – Вы ничего не знаете о происходящем тут!

Ему поддакнули из толпы:

– Верно!

Еще кто-то с другой стороны сборища крикнул:

– Просто отойдите в сторонку!

А потом совершенно бредово для Ветряного района из уст верзилы прозвучало обвинение в сторону Эша и констеблей:

– Не мешайте правосудию! Сами не справляетесь – просто отойдите в сторону!

Эш подался к толпе и рявкнул:

– Не обучен! Еще предложения есть⁈

Эфир вокруг Эша искрился и сверкал алым. Пока признаков истощения было не заметно. К сожалению, Вик знала: Грег из тех, кто будет стоять до конца, пока не свалится от потери сил. Она заметила, как засверкали эфиром кончики пальцев у Хогга – он готовился перехватить защитные плетения в любой момент.

– Это кто, Лео? – спросила Вик, стаскивая с головы гогглы – виски уже ломило от боли. Для верности Вик невоспитанно ткнула пальцем в верзилу в канотье. К нему с боков примкнули еще двое костюмчиков, вооруженных дубинками. На головах у них для разнообразия, не иначе, были котелки, а вот воротнички рубашек были прямо-таки вызывающе кипенные с заостренными кончиками. Вик впервые видела такие.

Байо помялся:

– Это «Острые воротнички» – банда так себя прозвала.

Вик не удержалась от смешка:

– И как они свою принадлежность к банде будут показывать зимой?

Парень открыто улыбнулся, сверкая белыми зубами:

– Может, они понимают, что с таким поведением зимовать будут в тюрьмах?

– Каким боком они относятся к Мейси? – Вик лихорадочно пыталась понять, что же здесь происходит. Может, уже пора самой выйти на крыльцо и поговорить? Хотя Эш может не понять такого. Это его участок, это его обязанность тут разобраться, а Вик всего лишь герцогиня, а не сам герцог Аквилитский.

– Да кто бы знал… – честно признался Байо. – Мы пока только приглядываемся к «Воротничкам», весь состав банды нам еще неизвестен. Они пытаются подмять под себя бывший район «Отпетых» и к нам вот полезли… Занимаются тем, что отжимают дома, выделенные городом для рабочих. Официально пока не подкопаться: сделки по выкупу, деньги – все как положено, а на угрозы пока никто из рабочих, продавших им жилье, не жаловался.

Вик задумчиво кивнула: стало чуть-чуть понятнее, что тут в районе делало семейство Мейси, которые легко могли себе позволить два паромобиля.

Эш тем временем на крыльце продолжал:

– Дело о смерти Мейси…

Из толпы кто-то выкрикнул, перебивая его:

– Убийство! Убийство Мейси!

Этот крик поддержали с другой стороны:

– Называйте все правильно! Мейси убили! И убийца сейчас у вас!

– Выдайте Фостер!

– Выдайте убийцу!

Эш рявкнул:

– Следствие только началось! Суда еще не было! Нет суда – виновным никого называть нельзя!

Верзила, так и стоявший перед Эшем, поддакнул:

– Здесь было совершено именно убийство, причем убийство особо опасным способом, когда могли пострадать невинные люди. В городе мораторий на смерть. Эта тварь отсидится в тюрьме на всем готовеньком.

– Еще раз! Последний раз! – начал Эш, пытаясь достучаться до людей. – Фостер не ведьма. Её вчера проверяла Инквизиция! Фостер невиновна. Вы сейчас пытаетесь убить невиновную!

Вик тихо уточнила у Байо:

– Кто из Инквизиции проверял Фостер?

– Оба приезжали: и адер Дрейк, и отец Маркус. Оба заявили, что печать на Фостер цела и что на ней нет эфирных следов проклятья.

Верзила тем временем явно играл на публику – он громко возвестил:

– Не надо нам лгать! Мы имеем право знать правду. Все знают: вода и огонь стирают эфирные следы. Огня вчера и сегодня было много.

– И тем не менее, заключение Инквизиции не подлежит оспариванию! – удивительное дело: Эш до сих пор не сорвался.

– Подлежит! – настаивал верзила. – Мы все знаем, как легко теперь ведьмы превращаются в благовоспитанных нерисс! Все знают, что есть лекарство от болезни ведьм. Все знают: одна его порция, и уже не доказать, что нерисса была ведьмой. Только нас не обманешь – мы все там были на площади перед храмом. Мы все слышали проклятья Фостер. Мы все видели его последствия. Сокрушителем просим – отойдите в сторону. Правосудие для всех! Вы или полиция, или вы нам не нужны. Правосудие для всех!

Толпа за ним, в основном парни в костюмах подхватили клич:

– Правосудие для всех! Правосудие для всех! Правосудие…

Эш снова выругался:

– Хрень… – с его рук сорвалось неизвестное Вик эфирное плетение – толпа поперхнулась словами и замерла в удивлении и почти полном молчании. Только кашель и был слышен. Кажется, плетение должно было воздействовать не так, потому что Эш тоже изумленно выругался: – хрень…

«Хрень» отсалютовала с крыши дома напротив – Вик заметила, что там возник один из служивших в полиции немертвых, привлеченный шумом. Уильям Йорк – маг жизни, как он сам себя называл, а на деле маг крови и самую малость вампир. Вот только его тут не хватало – согласно договору, немертвые жили по границе Аквилиты, заодно защищая её. В городе им было нечего делать с их не всегда понятной логикой. Хотя надо признаться: толпа под его воздействием, что бы он там не сделал, присмирела и замолчала.

Эш почти в полной тишине закончил:

– Дело о смерти Брета Мейси и дело о смерти Гордона Мейси будут объединены в одно и доведены до конца – до осуждения виновного. Прошу обратить внимание: обвиненная в смертельном проклятье нерисса Фостер никак не может быть причастной к смерти Гордона Мейси – нерисса сейчас находится в камере предварительного заключения. Дело о нападении на нериссу Фостер так же будет расследовано. Все, кто напал на неё вчера и причинил телесные повреждения, будут найдены. Они предстанут перед судом точно так же, как тот или те, кто возможно причастен к смертям Мейси. Замешанные в подстрекательствах к беспорядкам тоже предстанут перед судом. Вопросы?

Кажется, он действительно ждал вопросов, но Йорк решил иначе – он махнул рукой, и толпа стремительно понеслась прочь от полицейского участка. Даже Вик случайно коснулась ледяная волна ужаса, которой Йорк прогнал людей. Байо так вообще повело – он руками вцепился в подоконник, чтобы не упасть. Он спал с лица, становясь бледно-зеленым. Судорожно ртом хватая воздух, он спросил:

– Они точно люди, Вики?

Она подставила ему плечо:

– Не уверена, Лео. Совсем не уверена.

Йорк без разгона прыгнул с крыши дома и ведь попал же в открытое окно, пробивая все защитные плетения на участке и выпрямляясь прямо в прыжке перед Вик:

– Добрый день! И не извольте сомневаться: я человек до мозга костей.

С лестницы донеслись тяжелый стук шагов и ругань сразу двух Грегов: Эша и Хогга – по иронии судьбы они были тезками. По ним, видимо, тоже ударила отдачей магия Йорка.

Эш, нахмурившийся, злой, сжимающий кулаки, подошел к Йорку и четко сказал:

– Больше. Так. Не. Делай!

В отличие от Йорка, эфиром, чтобы запугать, он при этом не пользовался. Он даже голос не повысил. Вик заметила: Эш сильно изменился – раньше бы орал. Эфирная связь с Элизабет окончательно победила буйный нрав бывшего Блека, виконта Коббла.

Йорк, неожиданно для слишком долго живущего существа, легко повинился:

– Не рассчитал силу воздействия. До сих пор не могу привыкнуть.

Эш резко качнул головой:

– Я. Не. О. Том! – он громко выдохнул, вспомнил, что когда-то пугал Вик своим видом и взял себя в руки. – Не надо было разгонять толпу.

– Мне казалось, что именно этого ты и добивался.

– Не решай за меня. Я хотел, чтобы они разошлись, все поняв. Ты же просто разогнал их: они отойдут от страха и, ничего не поняв, снова сползутся сюда, не дай боги по пути устраивая погромы.

Йорк примирительно напомнил:

– Так и я буду тут: вернутся – я их прогоню.

Палец Эша уперся в грудь Йорка:

– Тебя тут не будет. Это мой район. Я за него отвечаю. Твоя помощь потребуется, если все выйдет из-под контроля. Не раньше. Ясно?

Йорк склонил голову:

– Ясно.

Из немертвых он был самый вменяемый. С ним можно было даже договориться. Иногда.

– Только золотой светляк противоречит твоим словам, – с этими словами Йорк пропал – был и нет его! Вик мысленно выругалась сумасшедшими белочками и выглянула в окно вместе с мужчинами, уже почти пришедшими в себя – во всяком случае цвет вернулся на их лица. Нигде Йорка было не видно.

– Хрень… – снова пробормотал Эш. Хогг тоскливо продолжил за него:

– … полная.

Вик, несмотря на события сегодняшнего дня, несмотря на обугленный паромобиль почти под окнами участка, несмотря на сворачивающих брандспойты пожарных, несмотря на пританцовывающего на месте Гратина, рвущегося на обследование пожарища, все же улыбнулась – как говорил Одли: «Греги спелись!» Было приятно, что такие непохожие друг на друга Грег Эш и Грегори Хогг все же сработались.

Эш повернулся к Вик:

– Прости, я вел себя преотвратно. Больше не повторится. – Он взлохматил отросшие, мокрые от пота волосы на голове так, что они встали вверх черными встопорщенными перьями. – На чем нас прервали… Ты говорила, что у тебя дело, аналогичное нашему?

Она кивнула:

– Да. Некто Пикок, живущий за Полями памяти. Банковский клерк, белый воротничок… Северный дивизион не справился с расследованием – дело попало ко мне. Пикок, тоже, как и Мейси-младший, погиб в пожаре в паромобиле без использования эфира. Очаг возгорания тоже расположен на шее. Я забегала на вскрытие Мейси – повреждения у него аналогичные делу Пикока с Северного участка.

Гратин, из-за плеча Вик выглядывающий на улицу, не удержался:

– Можно, я спущусь и осмотрю уже место происшествия? Пожарные закончили свои дела.

Эш перевел взгляд на Хогга:

– Защиту ему обеспечь. Фрей, – он внимательно посмотрел на эксперта: – будьте осторожны – от пилоток ни на шаг. Тут дурдом со вчера творится – «Воротнички» возомнили себя хозяевами района и настаивают на немедленном правосудии. Я серьезно – от парней не отходить. И возьмите с собой нашего эксперта – Хауса. Заодно понатаскаете его, ему будет полезно поучиться у вас. Только до приезда судебного хирурга тело не трогайте. А мы сейчас к вам присоединимся.

– Да, да, да, – закивал Гратин и понесся к лестнице, обгоняя Хогга. Вот любит же свою работу парень! Вик только и оставалось позавидовать его энтузиазму – её саму на улицу не тянуло. В участке было всяко лучше. Она вместо долгих пояснений протянула папку с делом Пикока Эшу, тот лишь отрицательно качнул головой:

– Это Байо. Он ведет дело Мейси. И дело Фостер тоже он.

Вик послушно передала папку Байо – Эш из тех, кто уважает субординацию. Лео тут же принялся быстро просматривать документы в папке, по очереди передавая их Эшу. Вик молчала, не мешая мужчинам, посматривала на улицу в окно, где вооруженные револьверами пилотки выстроились полукругом перед участком. Алистер с еще несколькими констеблями стоял возле обгоревшего паромобиля и наблюдал за работой Гратина. Хогг куда-то исчез. Фрей увлеченно делал снимки на свой служебный, огромный фиксатор. Рядом с ним грустно топтался Хаус, эксперт Восточного дивизиона. Парень лет двадцати пяти, не больше, был только-только из-за студенческой скамьи и кратких курсов по криминалистике, которые организовал Стивен Дарси, ведущий детектив сыскного агентства «Ангелов Аквилиты».

Наконец, Эш вернул Байо результаты вскрытия Пикока и уставился куда-то в сторону – видимо, пытался сопоставить случившееся тут с произошедшим в Северном полицейском участке.

– Фостер сильно избили? – Вик помнила из газет, что у нериссы был большой срок беременности. Во рту возник противный холодный привкус желчи – этот мир серьезно болен, раз люди позволяют себе такое. В голове не укладывалось, как можно поднять руку на женщину.

Байо скривился – кажется, он искренне переживал за Фостер, а вот это зря – в расследовании такое только вредит.

– Прилично. – Он захлопнул папку и, положив на подоконник, завязал её, чтобы бумаги не разлетелись. Голос его звучал глухо: – Хорошо еще, что пожарные вмешались, да храмовник успел её укрыть в храме.

– Её осматривали врачи или акушерка?

Эш сказал, спасая Байо – тот покраснел, сжал пальцы и отвернулся, чтобы взять себя в руки:

– Я вызывал к ней Николаса Деррика – он весь день и ночь провел с Фостер, выписал кучу лекарств – я все ей выкупил в аптеке. Он рекомендовал Фостер положить в акушерское отделение, но куда тут… «Острые воротнички» и родственники Мейси всю ночь караулили у участка. Их даже парни Жюля из штурм-отряда не пугали… Деррик сказал, что Фостер скоро пойдет на поправку, малыш вроде тоже. Угрозы преждевременных родов удалось избежать.

Байо выругался в сторону – очень грязно выругался, Вики эти слова как-то уже объяснял, краснея, Брок, после Элизабет, конечно. Элизабет Эш, кажется, знала все ругательства мира.

Эш посмотрел на Байо, но выговаривать ему ничего не стал. Вик тоскливо глянула в окно, откуда несло жаром, как из печи, и предложила:

– Скоро должен подъехать Картер, пойдемте, осмотрим тело…

Глава 4

Улица встретила пеклом. Из-за солнца, застрявшего в зените, тени домов превратились в жалкие огрызки, цвета пропали, превращаясь во что-то ярко-слепящее. Глазам было больно – мир словно таял на глазах из-за колыхающегося марева у дороги. Подошвы тонких туфель утопали в асфальте, и казалось, что еще чуть-чуть, и мир исчезнет в пламени. Вик тут же вспотела, по виску потела струйка пота. Рубашка, не успевшая высохнуть, противно прилипла к спине.

Сырой вокруг паромобиля асфальт быстро высыхал. Неприятно пахло мокрой пылью и гарью, забивая нос.

Часы на Обсерватории глухо пробили час дня. Куда-то улизнувший с четверть часа назад Хогг вернулся с ледяными бутылками колы в руках на всех. На крыльце у Неша появилась огромная корзина, вокруг которой клубился туман, влагой оседая на стекле бутылок. То и дело вытиравший пот Гратин, почти закончивший осмотр паромобиля, залпом выпил чуть ли не полбутылки и снова полез в обгоревший салон в поисках булавок и зажимов для галстука или чего-то подобного, на что можно нанести фосфор. Хаус крутился рядом – с другой стороны паромобиля. Вик предпочитала медленно цедить ледяной напиток, щадя горло – так и ангину заполучить можно. Где-то за глазами поселилась боль – от прямых солнечных лучей пилотка не сильно и спасала.

Мокрый, как мышь, Эш, мрачно поглядывая вдоль улицы в ожидании возвращения толпы, уточнил у Вик:

– Значит, подозреваешь, что дела могут быть связаны с амулетами-«зажигалками»?

Вик на всякий случай добавила:

– Или с каким-то последователем, начитавшимся газет. Про фосфорный некроз и нежите-амулеты по зиме все газеты трубили. Эта история тогда огнем пронеслась по Аквилите и даже за её пределами. Фосфор могли нанести на булавки для галстука.

Эш задумчиво качнул головой:

– Сомневаюсь. Фосфор загорается не только от температуры, но и от трения. Продеть булавку в воротник и не прикоснуться к краям ткани нереально. Воспламенения бы тогда происходили раньше – по утрам, когда мужчины заканчивали одеваться. Тут что-то иное.

– Зажимы для галстуков? – предложила Вик. – Застежки готовых галстуков? Или какая-то швейная фурнитура на них? То, что не трется, но всегда присутствует на воротнике или галстуке.

Гратин вылез из салона, протягивая Вики коробку с обгоревшими, искорёженными из-за высоких температур, мелкими железками, в которых с трудом узнавались зажим, булавка, цепочка с брелоком и часами, еще какие-то мелочи, не подлежащие опознанию. Вик принюхалась: запах гари все забивал, но резковатый аромат камфоры все равно пробивался. Камфора. При чем тут она? Она обычно применялась в лекарствах, насколько Вик помнила.

– Пахнет камфорой, – сказала Вик, возвращая коробку эксперту. – Я потом напишу свой отчет.

Эксперт скривился:

– Все, что удалось обнаружить пока. Температура горения была очень высокой – одежда и обычные вещи так не горят. В салоне паромобиля тоже нет ничего, чтобы давало при горении такие высокие температуры. Даже боюсь предполагать, что это могло быть. Фосфор, нитроцеллюлоза – это все, что приходит в голову.

Вик спросила у Байо – он же ведет дело:

– Лео, у Фостер была возможность раздобыть что-то подобное?

Эш вмешался, опережая своего инспектора:

– Виктория, Фостер не причастна к случившемуся. Она не проклинала и не пыталась убить Брета Мейси.

– Она пока единственная подозреваемая у нас, Грег, – напомнила Вик очевидное. – У неё есть мотив – это нельзя отрицать. Надо узнать про возможности.

Эш снова повторил:

– Она невиновна, слово чести! Её вчера проверял отец Маркус.

Вик поджала губы – и этот туда же. Ладно, Байо, но Эш? Он женатый мужчина, не падкий на женскую красоту. С чего он так уверен в невиновности Фостер? Что за девица такая, что даже Грегори Эша разжалобила?

– Грег… Я верю отцу Маркусу, но он может судить только о том, могла ли Фостер убить при помощи проклятья. Мы сейчас отрабатываем версию убийства без применения эфира. Тут слова Маркуса не имеют веса.

Эш отвернулся в сторону и почему-то выругался. Виктория перестала его понимать – это было непрофессионально: отказываться разрабатывать одну из версий, тем более что Фостер было за что мстить – во всяком случае Мейси. Связь с Пикоком или отсутствие ее еще надо искать и подтверждать. Байо подтянулся, вмешиваясь:

– Я со вчерашнего дня собирал сведения на Фостер, подозреваемую в применении смертельного общественно опасного проклятья на Мейси. – Кажется, он сам удивился, что у него получилась такая длинная, слишком правильная фраза, и потому тут же сбился: – короче, о Фостер мало что удалось узнать. Сперва жила с матерью на площади Воротничков, этой весной переехала на улицу Красильщиков. В прошлом году встречалась с Бретом Мейси, заявляет, что беременна от него. Он её бросил перед Новым годом, на Вечном карнавале познакомившись с какой-то другой нериссой – не Остин. С Остин Мейси был помолвлен еще год назад, до знакомства с Фостер. Замуж Фостер не звал даже после того, как она сообщила о беременности. Фостер заявила, что с вьюговея не писала ему и даже не пыталась встретиться. Мать Фостер умерла в конце весны. – Байо как-то в докладе перепрыгивал с одного на другое, но Вик понимала, что это только из-за недостатка опыта. – Из родственников осталась лишь старшая сестра Аманда Круз. Она вдова, воспитывает двух детей, живет тут поблизости – на Тисовой. Отзывается об Аликс Фостер сугубо положительно и слова про Мейси подтверждает. Впрочем, так о Фостер говорят почти все – на старом месте жительства. На новом месте, на Красильщиков, сами понимаете, добрых слов о ней сказать не могут. Лучшее, что о ней говорят: по ночам работала стрекозой. Постоянных клиентов найти не удалось. Полагаю, что возможно это просто грязные сплетни о Фостер. До весны она работала на Химическом заводе Керри. Уволена в связи с ухудшением здоровья, то бишь из-за беременности, – на последнем слове Байо все же умудрился покраснеть, как невинная нерисса. Да, младенцы существуют, счастливые матери тоже, а беременность до сих пор считается чем-то странным и недостойным к упоминанию в приличном обществе.

Гратин опередил Вик, платком вытирая руки от пепла:

– На химическом, говоришь?

Хаус, тоже закончив осмотр, подошел ближе. Он до сих пор молчал – стеснялся Гратина, что ли.

Байо лишь кивнул.

– И кем конкретно? – вновь спросил Гратин.

– На складе. Занималась упаковкой продукции.

– Ага…

Вик задумалась – она не знала, как хранились вещества на заводе, но все же можно было предположить:

– Возможно, доступ к белому фосфору у неё был. Грег, надо раскручивать эту версию.

Эш напомнил:

– Это если сам фосфор на заводе Керри был, то есть – есть.

Байо не сдержал смешка, вспоминая события зимы:

– Вот хлор и ниприт там точно есть.

Хлор чуть не пустили бастующие рабочие по зиме.

Вик повернулась к Эшу:

– Надо получить ордер на обыск дома, где проживает Фостер.

Он платком вытер пот с лица и шеи. Синяя форменная рубашка на Эше совсем промокла. Впрочем, они все тут были такие. Как и весь город сейчас. У Вик дыхание перехватывало от духоты. Хотелось прохлады и дождя.

– Виктория, Фостер просто пришла на свадьбу и немного поругалась с Мейси. Фостер не способна на убийство, тем более таким страшным способом. Поверь мне. Я задержал её в участке, только чтобы её не растерзала толпа.

Вик потерла висок – эта Фостер, надо полагать, сногсшибательная девица, раз даже Грег не устоял перед ней. Пришлось напоминать Эшу:

– Способ убийства.

– Фостер утверждает, что она невиновна, Вик.

– И все же, Грег, я буду настаивать. Пока иных подозреваемых все равно нет, а Фостер работала на химическом производстве. Я после её допроса и обыска съезжу на завод – уточню про наличие фосфора. – Вик промолчала, что может подать жалобу на бездействие Эша Мюраю. Пока о бездействии говорить рано. И чем всех обаяла эта девица? Не в словах же Марка дело – пока еще никто не научился читать мысли, чтобы точно утверждать о чьей-то виновности или невиновности.

Эш долго смотрел на неё, а потом все же сдался:

– Хорошо. Байо, ты к судье за ордером. Один не езжай – возьми кого-нибудь с собой покрепче. Гратин, ты примешь участие в обыске дома Фостер?

Эксперт увлеченно кивнул:

– Конечно. Уж коль я влез в дело – я его и доведу до конца, – он глянул на Хауса и покачал коробкой с обгоревшими украшениями Мейси. – Пойдем, пока это изучим?

Хаус сглотнул и впервые вмешался в расследование:

– А если дело не в украшениях, а в самих воротничках? В их материале, например.

Он при этом внимательно смотрел на съемный воротничок-стойку на Гратине – тот щеголял с утра в тонкой рубашке с черно-белую полоску с отложным воротничком. Сам Хаус был одет в простую рубашку с пришитым воротом и свободные штаны на подтяжках. На остальных были такие же рубашки: тут все были «синими воротничками» – по цвету формы, и в съемных воротничках не нуждались.

– Маловероятно, что саму ткань воротников пропитывали бы фосфором. Или вы про «отцеубийцу»? – уточнила Вик. Так называли воротнички из целлулоида. Напиваться в них настоятельно не рекомендовалось: расслабишься, прикорнешь на скамеечке или в пабе, а воротник тебя задушит, пережимая сонные артерии.

Смелости Хауса на большее не хватило – он лишь кивнул.

Гратин пожал плечами:

– Не смотрите так – на мне обычный накрахмаленный воротник. – Все принялись старательно отводить глаза в сторону от его воротничка, уже не столь кипенного, как утром. – Я на основе целлулоида воротнички не ношу – в них в такую жару не выжить.

– Из-за самовозгорания? – влез Хаус.

– Нет, конечно. Просто под ними кожа зверски потеет. Не думаю, что Мейси опустились бы до ношения целлулоидных воротничков. Но Хаус прав – целлулоид изготавливается из нитроцеллюлозы. Она нестойкая при высоких температурах, правда, точную температуру горения я не скажу.

Хаус перестал стесняться и пояснил свое предположение:

– Я читал, что был зарегистрирован случай ожогов от целлулоидного воротничка. Правда, всего один. Точно не помню, из-за чего он загорелся: то ли от температуры, то ли от искры от камина.

Виктория поджала губы: учитывая наступившую жару и пекло, в которое превращались салоны паромобилей – все может быть. Хотя, с другой стороны, в шаррафу по зиме таких случаев не было, а тогда жара тоже была, правда, всего несколько дней.

– Значит, все же возможно самовозгорание воротничка?

Гратин пожал плечами:

– Я о таком не читал. И Мейси… Имея два паромобиля и не найти денег на обычные крахмальные воротнички?

Хаус осторожно подсказал:

– Воротничок могли обработать какой-нибудь смесью для возгорания. Иногда воротнички чистят бензином.

Гратин, как более опытный, возразил:

– Нет, бензин, как и керосин, самовозгораются при температурах выше ста градусов. Точно не скажу – не химик.

– Эфир? – предложил Хаус.

– Тоже.

Спорам экспертов положил конец Эш. Он повернулся к Алистеру:

– Позови парочку свободных констеблей. Пусть сходят в ближайший галантерейный магазин и купят несколько целлулоидных воротничков на опыты. И крахмальные тоже, на всякий случай. – Он достал из кармана портмоне и выдал Алистеру несколько бумажных ройсов. – Только ради всех богов, попроси их быть аккуратными.

– Не сомневайтесь, – невозмутимо ответил Алистер. Он никогда не отличался многословностью и экспрессией. Он залихватски свистнул и ткнул пальцем в первого же повернувшегося к нему констебля, подзывая его к себе. Вдвоем они отправились вниз по Ольховой. Вик видела, как их задумчиво провожали взглядами немногочисленные острые воротнички из подворотен.

Гратин посмотрел вверх, в белесые, выцветшие небеса:

– Нам понадобятся воротнички, градусник и паромобиль.

Байо удивленно хекнул от запросов экспертов.

Эш старательно спокойно сказал:

– А можно как-нибудь обойтись без паромобиля? Бюджет не вынесет таких трат.

Гратин отвлёкся от небес и удивленно осмотрел всех:

– Вы чего? Я не собираюсь поджигать паромобиль. Нужно узнать температуру, которая может возникать в салоне запертого и оставленного на солнце паромобиля. Кстати, какого цвета были паромобили Пикока и обоих Мейси?

Байо полез в папку с делом Пикока, но Вик опередила его:

– Паромобиль был черный, как и у старшего Мейси.

Эш посмотрел на Байо:

– Так… А почему ты еще здесь? Я просил поехать к судье.

Байо виновато кивнул:

– Самое интересное без меня не делайте, хорошо?

– Постараемся, – проворчал Эш и в который раз повторился: – иди уже и будь осторожен.

Хаус напомнил о себе:

– Может, и мы пойдем прочь с солнцепека?

Эш подтвердил:

– Это идея. Однако, Картер задерживается. Пора бы и труп убирать с улицы, а то понаедут еще фиксорепортеры…

Полицейское оцепление осталось жариться на солнце дальше, а Вик, чувствуя себя рыбой на сковороде неумелой хозяйки, еле доплелась до крыльца, хватая из корзины новую, удивительно холодную бутылку колы.

Скрыться в прохладе холла Виктории с пилотками не дали – со стороны площади Воротничков подошел крайне важный, одетый с иголочки в легкий льняной костюм и рубашку с белоснежным воротничком мужчина лет пятидесяти, не меньше. Кроме элегантной трости у него при себе была солидная кожаная папка. Вик даже подозревала, что в ней хранится – юридический запрет на вызов духа Мейси. Так и оказалось. Кем были эти Мейси⁈ Бандитами или юристами? Или сразу и тем, и другим.

Пока Эш и юрист семьи Мейси выясняли отношения, вернулся Алистер с воротничками. На одних было написано, что они сделаны из целлулоида, на других был указан фиберлоид, на некоторых просто написана торговая марка и все. Вооружившись предоставленными Хаусом градусниками, Гратин направился на задний двор к паромобилям. Вик и остальные, бросая Эша, пошли за ним – тайна воротничков заинтересовала всех.

Гратин и Хаус сперва замерили температуру на улице, а потом в салонах паромобилей Вик и Эша – там она зашкаливала за 60°C, почти не завися от цвета паромобиля. Потом эксперты варварски разрезали каждый купленный воротник на две части: контрольную и экспериментальную. На специальной, обработанной негорючими материалами площадке, предназначенной для занятий с эфиром, они положили на расстоянии друг от друга контрольные части воротничков – вдруг им достаточно для самовоспламенения уличной температуры? Хаус включил на всякий случай таймер, засекая время.

Гратин тем временем выбрал из экспериментальных воротничков самый перспективный, заявленный, как целлулоидный, положил его на землю и поставил возле него термометр.

– Виктория, вас не затруднит принять участие в эксперименте? Надо медленно поднимать температуру у воротничка до 60°C, как в паромобилях. И поддерживать её…

– Минут десять? – предложил Хаус. – Оба случая возгорания произошли почти сразу, как Мейси садились в паромобиль.