Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 338 страниц)

Глава 10: Приключение на автомойке

Школу Пашка проспал. Вскочил в десять, уже второй урок заканчивался. Пионова давно на занятиях, предки на работу ушли. Так что Пашка решил, что выходной у него сегодня. Ну то есть как: наоборот. Может, самый что ни наесть первый рабочий день. Но собеседование только на три часа назначено. Так что он позавтракал наконец-то по-людски, когда никто не отвлекает и родаки психику не портят брюзжанием. Не поленился нагреть щей, мясо какое-то нашёл в соусе вроде не вонючее – хотя давнее, похоже, остававшееся в кастрюле по принципу нежелания её мыть. Пашка подумал, и маленький кусок обратно кинул, да и сунул кастрюлю в холодильник. Наелся от пуза, развалившись, как отец, на уголке в кухне. Можно было бы в комнату утащить, но там кошаком воняет и телека нет.

Пашка наклацал какой-то тупой ржачный сериал и стал вкушать прелести свободы. Вот достигнет сорокового уровня, и так всегда у него будет. В школе наперёд наставят пятёрок, и не просто так: Пашка к ним в довесок знания в башку себе загрузит, все, какие требуется, и даже с запасом. А ходить протирать штаны не станет. Надо оно ему очень.

Смачно отрыгнув, Пашка с ленцой встал, заварил чаю и вафель принёс на стол целую почти полную пачку.

После затяжного завтрака уединился в сортире, и казалось ему, что все тёлочки из видосов с Пионовскими признаками.

Когда опять на диван кухонный упал к остаткам остывшего чаю, был уже час дня. Дальше не думать о собеседовании становилось невозможно.

Если предложат слёзы, отработает один день, чтобы баллы собрать, и уволится, – думал Пашка. Для себя он ещё в седьмом классе решил, что работа у него будет приличная. И вообще не в Пензе, а в Москве. Как только станет можно, свалит Пашка от предков и заживёт по-людски. В универ, конечно, поступить не выйдет – на бюджет кумекалки не хватит, а по договору предки в жизни не потянут, даже и не попытаются. Но бывают так-то онлайн-курсы, даже и бесплатные, для всяких там программистов, например. А то и лучше – коучей. Посмотрел Пашка в своё время целую кучу видосов о том, как стать успешным, – первый урок бесплатно, а потом давай на карту месячный бюджет семьи, и мы тебе всё расскажем про счастье и получение прибыли. Но Пашке не нужно было курсы дальше смотреть, чтобы понять, как надо делать. А делать надо, конечно, вот такие точно курсы, да и всё.

Но это был послешкольный план старого Пашки, которому требовалось позарез из Пензы выбраться в первую очередь. А новый Пашка ещё, может, и останется тут да станет королём города.

И надобно для всего того, как минимум день поработать на автомойке. Вот такой бред.

Пашка полез в приложение. Получил с ходу пару овнов и с ними девятый уровень, икс и с ним тут же уровень десятый (одна четверть пути пройдена, так-то!), пару перевёрнутых «игреков», одну недоведённую «П», льва, лисицу и свинку. А потом сверху и ещё одного льва, дополнительного!

Не было у Пашки совсем только кособокой «Т» и перевёрнутой отзеркаленной ноты. Два обидных и вызывающих нолика в списке достижений словно бросали вызов. Как же их получить-то? Эх, инструкцию бы какую к этой чудо-игрухе.

Собеседование, меж тем, приближалось.

Так-то будущие короли Пензы, а может, и президенты РФ, не должны дрейфить перед кругленьким кучерявым автомойщиком (Пашка внимательно изучил аватарку работодателя), но было это проблематично. Всё, что в Пашкиной недолгой пока жизни можно было с натяжкой отнести к работе по найму, сводилось к прополке грядок бабкиной соседки на даче тёти Клавы и получению за это целых двухсот рублей (в десять лет да в деревне сумма казалась немеряной!). Потом понял Пашка, что его по-свински нагнули, проэксплуатировали и кинули. И с тех пор начинал безбожно торговаться всякий раз, когда кто-то вдруг предлагал оказать услугу за деньги (впрочем, такое бывало нечасто). В результате торга «клиент» терялся, всегда.

Автомойщик сейчас, небось, тоже школьника постарается развести в первую очередь. Но с ним придётся пойти на уступку. Чтобы уже выполнился квест этот дурной, и от Пашки отвязался.

Ну виданное ли дело: он так-то принципиально до завершения учёбы работать не намеревался, а уж теперь, с такой приложухой, и подавно!

Чёткая установка касательно труда несовершеннолетних связана была не с кидалой бабкиной соседкой, а с негативным опытом брата Серёги.

Тотально более удачный и уж точно удачливый, Серёга Соколов первую работу нашёл ещё в девятом классе. И ловко просто до чёртиков! Формально Серёга был всего-то голимым курьером, потому и взяли легко да без вопросов. А по факту был он курьером в центральном пензенском цветочном магазине. И оттого расхаживал по городу после школы с шикарными букетами и целыми цветочными корзинами. Каким-то непостижимым образом Серёга умудрился скрывать от товарищей и в особенности от баб, которые по нему сохли повально, что это не от него дары счастливым избранницам, а обычная доставка. Так что выглядел более чем солидно.

Но вот с предками прогадал. Раскрыл им карты, чтобы добиться похвал и уважения. И добился! Набрал разом плюс стопицот очков в рейтинге «любимый сын в семье». Но при этом… потерял карманные деньги.

Гордые (мать даже прослезилась) родаки оттоль баловали Серёгу финансированием только в виде подарков к праздникам.

Пашка на те же грабли наступать не собирался. До совершеннолетия предки обязаны. Или нечего было плодить потомство. И потом так-то многих поддерживают нормальные-то родители. Кому-то вообще квартиру покупают. Ну или снимают, на худой конец. Чтобы дать старт жизненному пути.

А с этих чё возьмёшь?

Так что про мойку знать им нельзя ни в коем случае.

Мойка, вообще-то, реально тема удачная. Ни у Пашкиных одноклассников, ни у Пашкиного бати машин не было. Работа в закрытом помещении. Спалиться сложно. А учитывая, что вакансию прилога намутила, так, может, и возьмут.

Но всё равно было стрёмно.

Круглый кучерявый автомойщик встретил Пашку, как родного.

– Сына мне обыкновенно помогал, уже четыре года как, – уведомил соискателя он. – По будням я работаю, по выходным – он, таким образом, простоя нет, бизнес крутится, и каждый может отдохнуть, – «Угу, сильно там твой сын отдыхать успевал, я смотрю, – подумал Пашка. – Эксплуататор хренов!». – А теперь Юра поступать уехал, – продолжал мойщик, – и я прямо-таки зашиваюсь! Тебе работа будет в самый раз! В пятницу после обеда и в выходные с десяти до восьми. По будням я сам горбачусь. Штуку в день дам и пять сотен за пятницу. Королевское предложение!

Пашка уставился на дядьку во все глаза. Королевское?! Десять часов машины мыть во всё своё свободное время, и получать две с половиной тысячи в неделю?!

Автомойщик заметил Пашкин напряг и замахал руками.

– Ты не подумай, сынок, тут очереди не выстраивается! Тут хорошо, если три машины за день подъедут. Большую часть времени сам себе предоставлен. К поступлению можешь готовиться, уроки делать или кино там смотреть! Можешь даже барышню пригласить для компании. И для рекламы, – подмигнул он. – Я не запрещаю!

Пригласить девушку на задрипанную автомойку? Да он в себе?!

– Ну что? – в лице кругленького мойщика появилось что-то заискивающее. – Соглашайся, парень! Я уже месяц на рыбалке не был. Мозгами скоро поеду.

Согласиться-то Пашка согласился, но вот что скажет после получения пятисот баллов, ещё совсем не решил.

Можно выхи поработать, отдать Толику косарь да и отчалить. А с другой стороны – вдруг и правда понравится ему?

– Я тебе комбез сыновний дам, чтобы ты одежду не испортил. Пошли, буду учить мыть машины.

Абсолютно уверенный в том, что машины моет шеренга автоматизированных крутящихся щёток, Пашка едва дёру не дал, когда оказалось, что в этой конторе моет их Пашка – с помощью шланга, огромной губки с ручкой и специального средства. Потом Пашка машины эти протирает, особенно стёкла. А если заказали чистку салона, то ещё там коврики вытряхивает и проходится пылесосом.

Мужик уже, очевидно, собрался отчаливать. Пашка поразился: оставит, что ли, левого не пойми кого с улицы тут при кассе, технике (какая-никакая, так-то, пылесос – тоже техника) и с ответственностью за чужие машины?

Однако выяснилось, что куковать на мойке Пашке предстояло не одному. А с мужиковой женой Ритой. И было это самое интересное.

Потому что являлась Ритка самой горячей милфой, которую Пашка видал.

Если кучерявый мойщик, кругленький, как Винни-Пух, да ещё в очках и со смешным голоском, заимел такую бабу, должна его мойка приносить несметные горы бабла, а он тыщу за смену пихает!

Ритка была не фотомодельной, даже, может, немножечко полноватой, – но полноватой правильно и томительно. Грушевидной, так сказать. А буфера её заставили бы Светку Мирошину нервно курить в коридоре. К тому же упаковывала своё богатство Ритка в такие глубокие декольте, что Пашка чуть челюсть не потерял, когда впервые её увидел. В дополнение к вырезу была на Ритке джинсовая юбка по пи… короткая, в общем. И! Колготки! В сетку!

О чём думал мойщик, позволяя жене, очевидно, младшей, чем он, лет на десять, в таком прикиде расхаживать, Пашка уразуметь не мог. Разве что как рекламу её применял. Но вид Ритки вызывал мысли, далёкие от помывки машины.

И когда мужик укатил счастливый на свою рыбалку, оказалось, что далеки они от работы и у Ритки самой.

А к такому Пашку жизнь не готовила!

Его ещё никогда не совращали, и поначалу Пашка даже не понял, что происходит. Обругал себя за пошлые мыслишки в отношение возрастной супруги нового работодателя. Выглядит она, конечно, как шалава придорожная, но дела-то это не меняет!

Ритка старательно демонстрировала, как ей жарко: обмахивалась журналом, выпятив вперёд своё грозное и непобедимое оружие. Молния на топике от напора поехала вниз, куда дальше, чем задумано, и стало видно розово-чёрный бюзик.

В целом, Пашке того было достаточно, и он сбежал в сортир. Ну даёт! Сказать ей, что ли, что там всё нараспашку?

Пока Пашка рукоблудил, кто-то подогнал и оставил видавшую виды «ладу». Ритку он обнаружил разводящей в ведре мыльную пену.

Запахло порнороликом. Он сглотнул. Попробовал отвлечься, уставившись в телефон. И даже получилось: сначала подумал, что приложуха просто привычно его бараном обозвала, но к овну выдали ещё и запятую – трофей довольно редкий, всего-то третий.

Ритка подкралась, пока Пашка запятой радовался. Положила руку на плечо и с любопытством заглянула в телефон.

Испугавшись за конфиденциальность, Пашка телефон спрятал.

– С девушкой переписываешься? – лукаво спросила Ритка. – Хорошая она у тебя?

– Нет у меня девушки, – буркнул Пашка, и это было правдой: с Пионовой они таких деталей не обсуждали.

– Я сейчас её намылю, – значительно сказала Ритка. – А потом нужно подождать. Будет время.

Повернулась, сделала пять шагов, нагнулась, не сгибая ноги, взялась за ведро. Выплеснула жидкость на машину и принялась растирать губкой.

Пашка стоял осёл ослом. Глазам своим не верил.

Не, это ему гормоны в башку ударили. Не может же она в самом-то деле…

И тут Ритка голову повернула, рукой круговое движение сделала и спросила у Пашки с недоумением:

– Ты девственник, что ли?

В общем, так Пашка девственником быть и перестал. Притом довольно быстро – секунд за тридцать, что Ритке понравилось не особо. Что-то она поколдовала невообразимое над его ошалевшим от такого счастья нежданного достоинством и добилась ещё тридцати секунд. После чего в Пашке, кажется, разочаровалась – надулась, трусы натянула и сказала, что, вообще-то, мыть машины – это его непосредственная обязанность.

Офигевший сверх всякой меры, Пашка завозил губкой по «ладе», отказываясь верить в происходящее. Это что вообще такое было-то? Это вообще было, или у него крыша протекла?

Пашка оглянулся на сердитую бабу, которая с каким-то журналом глянцевым на диванчик завалилась, да ещё и ноги свои, теперь без колготок блядских, на подлокотник закинула, светя грязными и потрескавшимися подошвами розовых лаковых босоножек.

Пашка сделал губкой ещё несколько круговых движений и наконец-то сформулировал для себя тревожный вопрос: «И это всё?!» Вот это вот и был хвалёный секс, о котором он так мечтал, что ли?!

Что-то он не так явно сделал, Ритка очень недовольная. Может, подойти к ней и ещё раз попробовать?

Пашка снова оглянулся, но жена автомойщика уже не смотрелась такой уж привлекательной. Пузо между юбкой и топом торчало отталкивающе. Да и на лицо она стрёмная. Хорошо, целоваться не лезла.

А она так всех работников встречает?

А мужу она не расскажет?!

Это что, Пашка теперь настоящий мужчина, что ли?!

А где же феерия? Почему он не в восторге? И что сделал настолько неправильно-то?

Мыть машину не хотелось абсолютно. Пашка зевнул.

Может, приложуха его флюидами какими напитала? И теперь все бабы будут вешаться? И можно будет тогда выбирать красивых, как Пионова?

Что-то в этом настоящем сексе всё-таки было не то.

Устав тереть «ладу», Пашка взялся за шланг, смыл пену и убедился, что авто осталось почти таким же грязным, каким и приехало. Вот же напасть!

Провозился он с тачкой часа два, матерясь про себя непрерывно. Владелец успел вернуться и взялся поторапливать. А потом ещё и приколупался к тому, что на заднем стекле разводы остались. Хотел заплатить меньше, но тут Ритка отложила журнал и атаковала, так что в итоге Пашке ещё и на чай дали целую его пятничную зарплату.

Он заволновался, что Ритка деньги заберёт, но она сказала ни в чём себе не отказывать. А в восемь вечера ещё пятьсот рублей вручила. И почему-то велела не расстраиваться, так как «со всеми бывает», хотя Пашка и не расстраивался совсем, только думал много.

По дороге домой позвонила Пионова и уточнила, не заболел ли он, случайно, и куда пропал. Очень расстроилась, что завтра Пашка занят. А потом предложила в воскресенье пойти на «атеистическую Пасху в парке», то есть, пожарить с её друзьями шашлыки, пока вся страна предаётся религиозному нажиранию.

Про Пасху Пашка вообще забыл со своими треволнениями и согласился, конечно, с таким восторгом неописуемым, что потом испугался, как бы Пионова не вспугнулась.

Что в воскресенье он работает, вспомнил только у подъезда.

Похоже, придётся уволиться.

Да и странно будет с этой Риткой опять встречаться, если честно. Но завтра пойти нужно. Этот косарь отдаст Толику, а завтрашний потратит на Пионову. Может, ещё что на чай дадут.

Мыть машины Пашке категорически не понравилось, тем более что у него нет буферов, чтобы успокаивать недовольных клиентов. Хорошо, что через тридцать уровней проблема работы отпадёт навсегда.

Вспомнив о приложухе, Пашка притормозил, сел на лавку и залез в телефон.

Там было два овна и первая косоватая «Т»! А ещё – «игрек» перевёрнутый. Пятьсот баллов успешно зачлись, и получилась тысяча двадцать восемь.

«14. Отпросись у Маргариты на воскресенье. Не увольняйся с работы. Награда – 10 баллов».

Вот зараза!

Глава 11: Очень неприятная ситуация

За субботу длинноверхая отзеркаленная «Г», которой не было ни разу с самого первого дня, когда она далась Пашке целых пять раз, словно сошла с ума. К вечеру Пашка разбил её на звёзды целых четырнадцать раз, заполучив одиннадцатый уровень. Почему «Г» притормозила на очередной девятке, в шаге от уже двенадцатого, он так и не понял – и затаил на неё обиду.

На работу Пашка явился вовремя, а вот Рита-развратница припозднилась на целый час. Пашка просидел всё это время на бордюре, раздумывая, применить ли баллы уже сейчас или лучше подкопить их. Как бы ни вышло, что на вожделенном сороковом уровне покупать колдовские услуги окажется не на что.

Но Ритки так долго не было, что от нечего делать Пашка всё-таки разблокировал «здоровье/тело» в «людях». В конце концов, потом всё равно всё это надо будет открыть.

«Функционал расширен! Баланс: 978 баллов!»

Теперь можно было посмотреть «состояние органов», «бактериальные инфекции», «вирусные инфекции», «грибковые инфекции», «протозойные инфекции», «прионные инфекции», «генетические заболевания», «новообразования», «состояние костей и суставов», «состояние соединительных тканей», «состояние сердечно-сосудистой системы», «состояние эндокринной системы», «состояние нервной системы», «состояние органов чувств», «состояние мочеполовой системы», «состояние зубов», «кожные особенности и повреждения», «мышечную массу и мускулатуру», «жировые отложения (карта)» и «черепную коробку».

Ритка нашла Пашку офигевающим от этого учебника анатомии и впустила на мойку. Сегодня она была в лосинах и эластичном облегающем топе, из которого торчали кружевные оборки бюстгальтера. Вроде как перенёсшего Ритку в разряд существ презираемых, Пашку нежданно вновь одолело волнующее томление.

Это показалось странным. Женщина не была ему симпатична, она даже скорее вызывала брезгливость. К тому же вчерашний опыт Пашка даже с натяжкой не мог бы назвать удачным. Почему же теперь…

Приложение дало овна и запятую.

Ритка поглядывала с сомнением. Разговаривать с Пашкой она не пыталась, и это было, с одной стороны, очень хорошо, а с другой – давило на психику. Находиться в одном помещении, молчать и ловить на себе её оценивающие взгляды оказалось прямо-таки мучительно.

Около полудня подогнали машину, и Пашка даже обрадовался. Но управился он с ней за полтора часа, и делать опять стало нечего.

По-видимому, Ритка тоже заскучала, и он перестал казаться совсем уж ниочёмным развлечением. Как-то лениво выбралась она с дивана и приблизилась, жуя жвачку и то и дело надувая розовые пузыри.

– Чё думаешь? – уточнила Ритка, красноречиво подовая вперёд бюст.

– Ну можно, – промямлил Пашка и покраснел, кажется.

– Идём в подсобку, – деловито распорядилась Ритка.

На этот раз вышло минуты две, а может быть, даже и все три. Пашка возгордился. Настроение у него стало приподнято-довольное, хотелось прилечь. Ритка восторга не разделила.

Развалившись на стуле с колёсиками около стола, Пашка, получивший нового овна, льва, запятую и кривенькую «Т», от нечего делать направил на улёгшуюся на диванчик Ритку скан приложухи.

Оказалось, что юридически Ритка мойщику женой не была. Она стала работать в этой конторе пять лет назад приёмщицей заказов и уже тогда нрав имела распутный, так что и мойщик без её внимания не остался. Когда же он со своей женой развёлся, Ритка как-то невзначай и без обсуждений перебралась к нему жить. Мойщик так привык к ней, что и сам уже называл женой, и она его считала мужем, но образа жизни своего не меняла. Не хватало Ритке мойщика, потому что имела она аппетиты ненасытные.

Всё это Пашка узнал, лазая по её «памяти».

Время тянулось медленно, новых машин не было. Тогда он решил осмотреть Риткину анатомию, хотя первичное меню там и казалось очень заумным.

Узнал, что у его первой женщины начинается цирроз печени, куча малопонятных эндокринных нарушений, киста в матке и бесплодие, доброкачественная опухоль липома на затылке и…

«Бактериальные инфекции: 1) тонзиллит (хронический), 2) хламидиоз».

Пашка дёрнулся, и стул с колёсиками поехал так, что он с него едва не упал.

– Потише, орёл! – хохотнула Ритка.

Пашка уставился на неё в панике. Ведь они не использовали резинку! Он и не подумал о таком вспомнить ни вчера, ни сегодня! И что же…

Но не может же быть что… Глаза в ужасе скользнули по ширинке собственных штанов, очко тревожно сжалось. Пашка почувствовал, как на лбу выступает пот. В горле пересохло, в глазах потемнело.

Ритка выглядела невозмутимой и читала журнал.

Он убежал в уборную. На мойке это было небольшое и довольно вонючее помещение с кривым унитазом. Пашка опустил замызганную крышку и сел на неё. Потом вскочил, умыл лицо холодной водой со вкусом ржавчины и сел обратно. Схватился за телефон, но тачпад не реагировал на мокрые пальцы.

– Да господи! – прошипел он, нервически отматывая от рулона туалетной бумаги метровый кусок.

Совладав с экраном, Пашка навёл камеру на свои ноги, зашёл в меню «здоровья» и зажмурился, боясь ткнуть в «бактериальные инфекции». Что же ему делать, если эта старая шлюха его заразила?! К какому врачу идти? Как это лечить? Сколько будет стоить, как скрыть от предков? А с ним самим что будет?! Это вообще лечится?! Вроде всё, кроме СПИДа, лечится. Или нет?

Пашка нажал на экран вслепую, сосчитал до тридцати и открыл глаза.

«Бактериальные инфекции: зачаточный бронхит».

Перечитал трижды, чувствуя, как по телу растекается облегчение: оно поднялось от кончиков пальцев на ногах, волной разливая по икрам и выше прохладное, щекочущее счастье.

На Ритку смотреть теперь было тяжко. А ведь нужно было ещё отпроситься у неё на завтра. Ну или схлопотать штраф. В целом, не такой уж и существенный. С другой стороны, мойщик оказался прав, и работа тут была непыльная. А пока сороковой уровень не набран, деньги очень даже нужны. Тем более, требуется обхаживать Пионову.

По дороге на работу утром Пашка уже закинул на карту и отправил Толику косарь. Второй получит сегодня (обеденный мужик на чай не давал). Завтра вылетает. Но что-то можно с предков стрясти, а в следующие выхи разжиться двумя с половиной тысячами. Так-то неплохо для десятиклассника.

– Рит… это… праздник завтра… Мы за город с предками уезжаем, они бабке пообещали, что я тоже буду. Не смогу работать, короче, никак. Да и не думаю, что кто-то будет машину в Пасху мыть. Бухают же все.

– Лады, – лопнула пузырь жвачки Ритка, не вставая с дивана и даже глаз от журнала не отводя.

– Спасибо! – просиял Пашка.

«Квест пройден! +10 баллов!»

В довесок приложуха дала медведя, «G» на боку и перевёрнутый «игрек». В новом задании значилось:

«15. Обыщи тёмно-зелёную кожаную сумочку с надписью « Dior». Награда – 500 баллов».

Вот же блин! Ещё он по сумкам не шарился! Хорошо хоть брать ничего не нужно!

Пашка на всякий случай поискал сумочку Ритки, но та была розовой. У мамки тоже ничего такого не водилось. Хрень, короче.

К вечеру закатила какая-то расфуфыренная бабень на дорогой тачке, уведомила, что все мойки позакрывали и что нужно «почистить куколке пёрышки», а потом перевела Пашке на чай по номеру телефона целые полторы тысячи!

Он так и обалдел. Это было в два раза больше, чем баба заплатила за услугу! Ну и живут люди, конечно!

Короче, работу Пашка решил пока оставить. Запахло взрослой жизнью. А это недурственно даже для начинающего бога пока одиннадцатого уровня.

Сумочка у заказчицы была, к счастью, красной.

Дома мать развела бурную деятельность на кухне. В огромной кастрюле булькали в луковой шелухе три упаковки яиц. Весь стол был завален ужимающимися от кипятка наклейками.

– Где тебя носит весь день?! – напустилась мать на Пашку. – Дел невпроворот! Поди, мусор вынеси. В коридоре строительный в пакетах, и вот, и под раковиной ещё. Не успеваю ни черта, а уже скоро в церковь идти.

Пашка хмыкнул, постаравшись, чтобы мать этого не заметила. Ну и дурь эта выборочная религиозность. Ни во что его матушка, конечно, не верила, но крестик носила и раз в год шастала на службу святить куличи. А у бати и вовсе было два дня Большой Веры – Пасха и ещё Крещение, когда он в прорубь с мужиками нырял. Матушка когда-то тоже такое извращение практиковала, но потом схлопотала пневмонию и сократила количество обязательных религиозных таинств.

Учитывая, что постов Пашкины предки не придерживались, молитв не знали, а яйца, вон, красили, поминая чертей, было младшему сыну от их походов на службу смешно. Раз, в двенадцать лет, угораздило его вместе с родителями туда попереться. Отстоял все ноги, угорел от духоты, чуть мозгами не поехал со скуки. И с тех пор по примеру Серёги от этого дела открещивался.

Прежде, чем наконец-то свалить в храм, предки из Пашки всю душу вытрясли. И носит его не пойми где целыми днями, и двояк в дневнике батя нашёл, и башка у него лохматая, и кроссы на нём горят, и ковёр ещё треклятый помянули.

И это всё, пока вытаскивали обратно по местам коридорные вещи. Мать сказала, что в светлый праздник нужно вступать с порядком в доме.

Ну да зато комната теперь показалась Пашке очень просторной. Когда предки отчалили, он сначала устроил виртуальный сексодром на кровати – потому что знал наверняка, что родаки вернуться не могут, потом натаскал с кухни жратвы и, запихиваясь обильно смазанными майонезом варёными яйцами из «испорченных» при декорировании, и верхушками от куличей, написал Пионовой.

В общем, осмелел Пашка. Вкусил, так сказать, целый ящик запретных плодов разом. К тому же готовился править миром, что редко кому самоуверенности не добавляет. А основная Пашкина беда была всё-таки в отсутствии этой самой самоуверенности.

Наверное.

А может, и в чём-то другом, менее явном…

Перед сном прилога подарила овна, змею, свинку, «икс», перевёрнутый «игрек» и целых три недоведённые «П», а вместе с ними и двенадцатый уровень.

Впереди ожидала первая в жизни тусовка, куда позвали его вроде как не случайно.

Поутру Павла Андреевича Соколова начало потряхивать. В голову лезли неприятные сцены: например, как ржут над ним дружной толпой все пионовские друзья. Почти полчаса крутился Пашка, словно девка, около трюмо в коридоре, благо предки беспробудно дрыхли после службы.

И казался он себе разом и нескладным каким-то, и действительно слишком лохматым (как-то даже по-пидорски, надо бы в парикмахерскую наведаться), и шмотьё его лучшее было неказистым, и попрыщило к тому же лоб.

А ну как пионовские его забанят, и она к ним прислушается? И останется Пашке только потасканная шалава Ритка с хламидиозом.

Вот же непруха.

С тоски он влез в братову половину шифоньера и свистнул его джинсы. Был Серёга повыше, и пришлось штанины закатать вовнутрь, но вроде как вышло незаметно. Брат шмотки брал прикольные и, кажется, брендовые – а девахи же в этом шарят.

Вторая страшная мысль, посетившая Пашку, была о том, а не окажутся ли на атеистической Пасхе в парке пионовские родители.

Пашка, уже к дверям устремившийся, так и замер в коридоре.

Он же, как пить дать, в таком случае обосрётся. И скажут ей предки, что Пашка – индивид нежелательный, контингент неподходящий, и вообще чмо бесперспективное. Они же не знают, что ему до сорокового уровня остался фиг да ни фига. А Пионова, судя по всему, девочка послушная, с родаками типа даже дружбу водит (хотя представить себе такое Пашка мог с трудом). И чё тогда делать?

И вот ещё вопрос довольно-таки существенный: стоит ли с Пионовой бухать, в особенности, если там наливать будут? Пил Пашка пока что редко и всё как-то неудачно: до блевоты. А такое навряд ли девке понравится. Но не пить, когда все пьют, тоже как-то не солидно. Он же не пятилетний мальчик.

К счастью, ничьих родителей в парке не было. А вот друзей собралось столько, что даже брату Серёге не снилось! Человек с сорок, наверное! Бывает же!

Впрочем, вроде как Пашку никто не стебал. Пионова его всем представляла своим новым приятелем. На романтику не намекала, и хорошо. И ещё очень хорошо, что Пашка успел подзаработать – оказалось, что на мясо и алкашку нужно скидываться по семьсот рублей. Так-то целое состояние при Пашкиных обычных возможностях.

Денег было жаль, он планировал на них Пионову приятно радовать, так, чтобы оценила. А выходит, отдал как-то между прочим.

Но страдал он недолго. Скоро начало становиться понятно, что заплачено не зря. Совсем не зря!

Вот это тусовка!

Пашка помогал жарить шашлык какому-то Геше, с Пашкой болтали по-свойски, Пашку очень ощутимо выделяла из всех многочисленных собравшихся Пионова! А с каждой новой жестянкой пива он становился всё смелее и смелее.

Вот это житуха!

Куда круче братовых проводов, где Пашка никому не был нужен и только жрал да накачивался пивасом, представляя себя частью коллектива!

А как можно было завести такое количество друзей он даже и представить себе не мог... А ведь их у Пионовой, наверное, даже и побольше: тут только те, кто смог прийти. Вот это чудо ему досталось! Но серьёзно: как девчонка-девятиклассница умудрилась скентоваться с такой толпой? И все-то её любят, в щёчку целуют и шутки ей шутят, да ещё и принимают её малопонятных новых знакомых.

Свезло, конечно, Павлу Андреевичу так нехило!

За весь вечер растерялся он только раз: когда углядел на покрывале в клетку зелёную кожаную сумочку с надписью «Dior». А ну как его запалят и сочтут вором? Позор на всю честную компанию, так он Пионову сто процентов потеряет.

Но минус пятьсот баллов – дело нешуточное. Такое тоже позволить себе нельзя.

Но нельзя и пересрать начало новой нормальной жизни.

На время душевных терзаний настроение у Пашки испортилось. И, прежде чем воплощать неприятный квест, он бахнул разом две банки пива.

В теле появился задор.

Улучив момент, когда никто не смотрел вроде как в сторону покрывала, Пашка приземлил туда же свой рюкзак, сел рядом и предательски задрожавшей рукой открыл чужое имущество.

В недрах показались какие-то хреновины косметические, блеснувший стразами на апрельском солнышке телефон в розовом чехле, расчёска с волоснёй, электронная сигарета и мятный "Тик-так". Из бокового кармашка торчал край мятого полтинника. На всякий случай, чтобы «обыск» точно засчитали, Пашка в сумке пошерудил и поскорее её захлопнул.

Вроде никто не заметил.

Проверить, сработало ли, Пашка не успел – поднялась суматоха: Пионова потеряла мобилу. Искали всей толпой: в траве у мангала, в куче вещей, по пути к парковому туалету. Несколько девчонок подряд вслед за самой Люсей перетряхнули её рюкзак.

Пионова мрачнела с каждой минутой. Абонент её был вне зоны действия сети, хотя она вроде как даже звук не отключала.

– Дорогой? – сочувственно спросил Пашка, и Люся жалобно всхлипнула.

– А я только-только чехол новый купила, – пытаясь поймать катящуюся слезу, выдохнула она. – Такой красивый, розовый, со стразами…

Пашка вздрогнул. И как-то разом всё понял про предыдущее задание приложухи. Облизнул губы и вскинул взгляд на зелёную сумку: её спихнули на траву, пока искали среди вещей, и лежала она теперь боком, вся такая невинная и неприметная.

– Надо это… вон в той сумочке глянуть, – взыграло в Пашке пиво и обида за Пионову с её хвалёными подруженциями.

– Почему? – удивилась Люська, устремив на него ошарашенный взгляд.

– Вот так мне кажется. – И он отхлебнул внушительный глоток пива, доставая из кармана свою мобилу.

Пионова сделала несколько шагов к покрывалу, нагнулась, подняла воровкину сумку.

– Это чья? – громко спросила она.

– Моя! – резко откликнулась тощая девица, стоящая около мангала.

– Возьму у тебя расчёску, Ириш! – решительно и быстро сказала Люся, открывая застёжку.

Пашка как раз отклацал нехилую череду полученных достижений, нажал на «Квестовые задания» и прочитал:

«16. Не сдавай Ирину Островскую. Награда – 10 000 баллов!»