Текст книги ""Фантастика 2025-191". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

Соавторы: Андрей Корнеев,Татьяна Лаас,Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 132 (всего у книги 338 страниц)

Глава 28
Наивность по-хогговски

– … значит, ты решил сам учиться плохому? – не сдержал смешок уставший, заросший щетиной Брендон – он примчался на пароцикле из Вернии всего пару минут назад. Пропыленный, мрачный, пропахший керосином и машинным маслом. В кожаном пароциклетном костюме и гогглах. Он стоял перед таблицей в холле и пытался хоть что-то понять. Грег потер переносицу:

– Мне идея с переносом язвы показалась толковой.

– … и запрещенной, – фыркнул Брендон, принимая из рук Брока запотевшую бутылку с колой: – спасибо. Умираю от жажды.

Он принялся жадно пить. Острый, выступающий кадык ходил туда-сюда на худой шее, и Грег, уже машинально выискивающий язву – привык за день! – отвел глаза в сторону от полыхавших алым рун. Брендон сердился. Откровенно сердился.

Уличная дверь открылась, и констебль из речных, кажется, Кречински, галантно пропустил в холл мокрую, как мышь, девицу лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Ростом с него самого, а значит – высокая, как искомая ведьма, красивая, белокурая, со смутно знакомыми чертами лица. Без шляпки, в почти просвечивающем платье из муслина, чью ненужную откровенность прикрывал наброшенный на плечи мундир Хогга. И с узнаваемой язвой на шее. Эфирного сияния нет – печать на месте. Браслетов на руках тоже нет, как и механитов. Шервуды? Ортоны? Эллисы? Кто⁈

Грег рыкнул себе под нос:

– Хрррррень… – Нериссе было лет шестнадцать, а значит, они крупно сели в лужу. Вариант с заболевшими детьми они даже не рассматривали, а ведь это очевиднее всего! Кому еще говорят заговоры при ранах и болезнях⁈

Констебль принял на свой счет и смешался, правда, дернувшуюся к двери девицу удержал, хватив под локоть:

– Дык… Тут… Хогг просил проводить. Правда, он просил домой проводить нериссу Орвуд, но, кажись, того, серж ошибся. Ну вот, я пошел, значится…

Серж точно крупно ошибся! И вот что значит этот очередной взбрык Грегори⁈

– Где сам Хогг? – рванул к Кречински Грег.

– Так это… – Кречински почесал за ухом, словно это ему могло помочь вспомнить. – Ушел на перекрестке Морского и Ирисовой к океану.

Ругательства у Грега все же иссякли. Мокрая, несчастная нерисса с язвой и Хогг, ушедший к океану! А Одли говорил, что Хогг – умный среди красивых! Ни хрена подобного! Он развернулся к Броку, уже включившему режим дранокоборца и тащившему плед мокрой и несчастной нериссе:

– Я за Хоггом – лично прибью!

Нерисса прикусила губу, и слезинка против её воли все же скользнула по щеке. Грег буркнул:

– Брок, ты к судье за ордером. Дом Орвудов окружить, антимагический полог возвести и никого оттуда не выпускать!

Нерисса заплакала еще горше. Мокрый платок из кармана платья мало чем мог помочь в борьбе со слезами. Ей сразу протянули два – один подал Кречински, второй Брок. Она выбрала чистый броковский. Керы не котируются в глазах нерисс, даже если это красивые керы, как Кречински.

Гнев и испуг подхлестнули почище адреналина в крови – Грег понесся прочь из дома, мимо рыдающей нериссы Орвуд – её утешит Брок, а вот кто поймает придурка – тот еще вопрос.

По Морскому проспекту, игнорируя констеблей и их вопросы. По узкой Ирисовой, даже не улочке – проулку. Кожаные подошвы летних ботинок скользили по гладким камням дорожки. Сердце билось где-то в груди, а знойный воздух не помогал дышать. Он, казалось, выжигал легкие при каждом вдохе. По каменным, крутым ступенькам к пляжу, выискивая блондинистую голову. Запах гнили ударил в нос – Хогг перестал сливать эфир, вот же придурок! Запах летел вдоль берега вслед за стащившим носки и закатавшим брюки до колен Хоггом. Ботинки, связанные шнурками, болтались у него на шее. Этот придурок знал, что вода смоет все следы, даже эфирные, и нагло шел по кромке бурлящего океана. Красавец, мать его за ногу, на его шею! А говорили: умный. Впрочем, и впрямь умный. Понял, что проще сбежать – тогда нерисса Анна не заболеет.

– Стоять! – крикнул Грег, заставляя Хогга оборачиваться. Вода кружилась у его ног, волны то и дело накатывали, словно пробовали его на вкус.

Хогг вздохнул, вкладывая в одно слово понимание ситуации:

– Кретински…

– Милые вы даете прозвища друг другу! – вспотевший, недовольный подлостью жизни и Хоггом Грег сел на лестницу и хлопнул по ступеньке: – возвращайся! Будем повторять урок.

Он с трудом гасил волнение и пытался обуздать дыхание. Может, Одли, настаивающий на ежевечерних футбольных тренировках, и в чем-то прав. Надо больше тренироваться, надо восстанавливать форму, а то перед Лиззи стыдно. Океан, эфирный, а не водный, тут же обдал его теплом в сердце, подсказывая, что ей все равно, как он выглядит. Грег рукой пригладил мокрые от пота волосы и вытер ладонь о брюки.

Хогг, поскальзываясь на водорослях, вернулся обратно, садясь рядом на прогретую солнцем ступеньку. Солнце давно перевалило за зенит, и сейчас слепило глаза, заставляя опускать их и рассматривать рыжие от песка и грязи волны, пытавшиеся добраться до носков ботинок Грега и до мокрых ног Хогга. У того были худые, как сказали бы анатомы, изучающие признаки благородного происхождения, аристократические лодыжки и узкие стопы. Кожа еще не была испорчена язвами. Ему бы жить и жить. Как и этой глупенькой нериссе Орвуд.

Хогг стащил с шеи ботинки и поставил их на ступеньку сохнуть:

– Я бы написал потом заявление. – он задумчиво развязывал шнурки. – И прислал бы его. Честно.

Грег повернулся к нему и напомнил:

– Что я тебе говорил про «без гнева и пристрастия»?

Хоггу хватило наглости удивиться:

– Я не в гневе. Я спокоен.

– Ты сейчас пристрастен.

– Вот уж нет, – возразил Хогг. – Забыл сказать: нерисса Анна упала в воду, когда собирала водоросли для гербария. Больше ничего не произошло.

Грег закатил глаза: ох уж эти нравы! Собирать гербарии из цветов нериссам было невместно. Как же! У цветов же есть пестики и тычинки, вдруг они откроют страшные тайны брачных отношений. У водорослей таких пакостей не было, они чудесно прятали от нерисс тайны размножения.

– Чё? – не понял его смешок Хогг.

– Ничё! – передразнил его Грег. – Про корзинку для сбора водорослей я промолчу.

– Утонула, – тут же отозвался Хогг.

– И про домашние туфли вместо сапог.

Однако, нерисса Анна произвела на Хогга неизгладимое впечатление. Он не задумываясь солгал:

– Тоже утонули.

Грег кивнул своим мыслям:

– Точно. Предвзят.

Хогг прищурился и снова возразил:

– Вот уж нет! Я проверял – она не светится эфиром. Анна не ведьма. Я не предвзят.

Можно подумать, что собственной красоты нериссы Анны и её хрупкости недостаточно, чтобы впечатлиться. А ведь она наверняка плакала, и прижималась к Хоггу. Поди еще рассказывала, какая она несчастная, и как хочет жить. Много ли надо парню, неизбалованному женским вниманием, чтобы проникнуться сочувствием?

– И срываешь расследование.

– Вот уж нет!

– Тебе не стыдно? – Грег внимательно смотрел ему в глаза: – Все ищейки в госпитале, а ты в бега подался.

Хогг педантично заметил:

– Одли не в госпитале.

– Он всего лишь в Вансе разбирается с нежитью. Вот какого хрена, Грегори⁈

Хогг опустил взгляд и принялся стопы тереть друг об друга, стирая подсохший на солнце песок и мелкий мусор, которого всегда много в штормящем океане. Носки, как змеи, свисали из кармана брюк.

– Я бы прислал извинения и прочее, я же уже сказал. И я не срываю расследование. Вы сами уже поняли, кто возможная ведьма.

Грег кивнул:

– Брок отправился за ордером на арест неры Орвуд.

– Я же говорил, – криво улыбнулся Хогг. Он достал носки из кармана и хотел их отжать. Грег подсушил их эфиром, заодно он всего Хогга подсушил.

– Срываешь. Я тут с тобой вожусь, когда должен быть там – искать ведьму. Того и гляди, что кто-нибудь из пилоток все же сообщит в храм о происходящем, и адер Уве примчится на всех парах.

– У вас же колдун этот… Из храма есть.

– Он реформист, а нера Орвуд…

Хогг кивнул:

– Понял. Орвуды дореформисты. И адер Уве нас опередит.

– Опередит. И ты пристрастен. Нерисса Орвуд красива, но…

Хогг мрачно перебил его:

– Она не заслужила смерть от болезни.

– Она проживает твою жизнь, – Грег напомнил очевидное. Хогг вздохнул и принялся натягивать на себя носки с таким серьезным видом, словно решал задачу по существованию мироздания. Впрочем, где-то так и было.

– Она заболела ребенком и не заслужила смерть. Я против переноса болезни с меня на неё.

– С чего бы? – не удержался Грег.

Хогг выпрямился, морщась от яркого солнца:

– Кто она и кто я. Я всего лишь отсиделся бы в стороне до самой смерти и все. А она бы жила дальше. Её ждет чудесная жизнь, в отличие от меня. Мое отсутствие никто и не заметит. Сдохну в одиночестве, и все.

– Ты ошибаешься. Твоя жизнь важна.

Хогг дернул плечом и снова опустил глаза вниз – принялся натягивать ботинки:

– Каждому человеку на самом деле важна только одна жизнь – его собственная. И я вправе сам ею распоряжаться.

– Мне твоя жизнь важна. И Кевину, и твоим парням, и Одли. Дальше перечислять?

Ответ Хогга не порадовал:

– Хрень!

Грег вздохнул:

– Не ругайся и следи за языком.

– Кто бы говорил. У вас это тоже любимое слово. – Он занялся шнурками и возился дольше, чем нужно.

Грег поставил локти на колени, переплел пальцы и на ладони пристроил кипящую от мыслей и забот голову. Он смотрел, как накатывают на берег рокочущие волны, и пытался убедить Хогга и себя – он тоже не каменный, ему тоже сложно обрекать нериссу Анну на то, что ей в качестве судьбы выбрали боги:

– Ты маг, Грегори. Это значит, что, даже уйдя со службы в полиции, ты перейдешь в другой сословный класс. Ты нер с возможностью претендовать на личное дворянство. Ты сможешь стать лером, если захочешь – спасешь кого или сделаешь открытие в эфирологии…

Хогг дернул плечом:

– Это я-то?

– Это ты-то. – в духе Хогга ответил Грег. – Я же сказал: тебе учиться надо. Сперва подтянешь знания у меня, потом сможешь подать заявление на учебу в университете. Или пройдешь краткие курсы, если не захочешь покидать службу в полиции. Сейчас как раз для Себа и его парней собирают курсы. Ты умный парень, ты сможешь далеко пойти.

– Ага, секретарем-то.

– Далось тебе название… Хочешь, личным помощником обзову. Хочешь, адъютантом, хотя мне адъютант не положен. Дело не в названии. Сдашь экзамен на детектива, если захочешь. Или просто со временем получишь инспектора – как только подтянешь знания. Глядишь, лет через десять-двадцать суперинтом станешь. А то и до комиссара дослужишь. Денег это особо не дает, но ведь не в деньгах дело. Дело в уважении людей. Захочешь денег – пойдешь по ученой части, там легко заработать не миллионы, но сотни тысяч точно.

Хогг выпрямился:

– Хрень. И сказки. Куда денется комиссар Хейг? А Мюрай? А ты? Куда вы все денетесь, чтобы я стал суперинтом?

– Мюрай станет к тому времени комиссаром. Хейг рано или поздно поймет, что серьезно тянуть две лямки трудно. Или комиссар, или настоящий герцог, а не номинальный, как сейчас.

– А ты?

– А я… Я буду искать знаменитый Северо-восточный проход в Асуну. Или открывать новые острова в южной ледяной пустыни. Или изучать Великое пятно в Южном океане. Есть много интересных мест…

Над их головами раздалось голосом Брендона:

– … где можно сложить свою голову. Элизабет тебе сама в этом случае шею свернет. Превентивно.

Грег задрал голову вверх, рассматривая успевшего умыться и переодеться в белую, мать его за ногу, сутану Брендона. Тот развел руки в стороны:

– Сюрприз! – Он спустился и скомандовал Хоггу: – подвинься.

Тот безропотно подвинулся с удивлением наблюдая, как Брендон опускается на пыльную, еще чуть алую от кафрианского песка ступеньку в своей кипенной одежде:

– Черный кол…

– Темный попрошу, – поправил его Брендон.

– … колдун Брендон Кит. Надо же кто явился по мою голову. Сразу заявляю, адер…

– Отец.

– Отец, что ставить на себе опыты не позволю. Я смирился с божьим испытанием и готов к смерти от вернийки.

Брендон колко посмотрел на Хогга, алые руны сверкнули на его лице:

– Учту. Если у вас тут урок воспитания закончен, то докладываю: антимагический полог возведен, констебли с черного входа эвакуируют прислугу. Мюрай уехал за ордером. Мне, как инквизитору, ордер, между прочим, не нужен. Кто со мной учиться плохому?

Грег нахмурился – как-то вот к такому повороту с белой сутаной на Брендоне жизнь его не готовила:

– Андре в курсе?

Брендон признался:

– Это временно. – Что именно – он не стал уточнять. Только воротник дернул – его колоратка вечно душила, а тут – сутана. Её не снимешь и не спрячешь в кармане.

Грег понял, что ждать иного ответа не приходится:

– У нас тут не воспитательная беседа, Брендон, а совещание. Кстати, мой личный помощник Грегори Хогг.

Брендон лишь кивнул. Хогг ожил и доложил:

– Нерисса Анна сказала, что и её младшие сестры тоже заболели вернийкой. Сам процесс выздоровления она не помнит – была без сознания. У нее на тот момент уже был поражен головной мозг – потому и Натали так пострадала…

Брендон напомнил очевидное:

– Да, вернийка заразна во второй стадии, когда по телу идет сыпь. Дети могут заразиться от матери или отца даже при простом прикосновении или поцелуе.

Грег наклонил голову, снова всматриваясь в океан:

– Трое детей и заболевший взрослый. Скорее всего мать. Это четверо. А ритуалов пять.

– Отец? – предложил свой вариант Брендон. – Он может быть пятым.

– Может, – согласился Грег. – Нер Орвуд сейчас на службе в банке. Скоро должен вернуться домой.

Хогг подсказал:

– Он возвращается поздно. После службы в банке он едет к любовнице – он у неё с трех до шести. Домой приезжает к семи – как раз к семейному ужину. – он криво улыбнулся и встал: – я же говорил: по нему часы проверять можно. У него расписание!

Грег передернул плечами от такого. Зачем вообще заключать брак таким как Орвуды? Завели себе любовников-любовниц, позаражали и чуть не умертвили собственных детей… Это же не жизнь, а мрак. Он поднялся следом за Хоггом, Брендон величественно – и что делает с людьми белая сутана! – встал и не отряхиваясь от алого песка принялся подниматься по лестнице рядом с Грегом. Тот не удержался:

– Как Андре? Ты виделся с ней?

Хогг пристроился за ними, старательно делая вид, что их не слушает.

– Виделся. Один раз только – дел невпроворот и у неё, и у меня. Анри ей выделил большой дом, переделанный под мастерскую и кучу народу: инженеров, кузнецов, разнорабочих. Из Вернии прислали станки и рунную кузницу. Собирают скелет первого голема. Анри пропадает в Ставке – он старательно избегает Андре, чтобы не порождать ненужные слухи. Говорят, его помолвка под большим вопросом – газетчики постарались.

– А ты? Как ты и Марк?

Брендон нахмурился:

– Потому я сюда и приехал. Такое не сообщишь по телефону.

Хогг, кажется, даже дышать перестал, чтобы ничего не упустить.

– И…? – напомнил о себе Грег.

Брендон решительно сказал:

– Плохо все. Мы раз ночью вылазку за колючку делали – там днем не походишь. Там даже ночью не походишь – только ползком, иначе убьют. Все ж простреливается, а заключать временное перемирие не хотят. Их даже проснувшееся проклятье Ничейной земли не пугает. Тяжело там. Эфир сам по себе стелется, течет над землей, оживляет все, что попадается под руку: камни, кости, мертвую плоть. Ещё чуть-чуть, и снова шагнут с Ничейной земли немертвые. Марк сказал, что он там слышал чуждые души.

– Призраков? – уточнил Грег.

Брендон качнул головой:

– Именно чуждые. Души, которых там не должно быть. Души не погибших солдат и не их призраки. И даже души не местных – некоторые говорили не на вернийком и не на тальмийском. Они просят свободы… Но там даже очищающую пентаграмму не нарисуешь – все под прицелом. Чуть приподнялся и… Марк совсем плох. Я потому и согласился… – он снова дернул за ворот удушающую его сутану. – Ему там нельзя – пришлось вот… Андре – умница: все правильно поняла.

Хогг не сдержался и все же спросил:

– А чем немертвые отличаются от нежити?

Брендон обернулся на него:

– Никто не знает. Говорят, немертвые разумны. Некоторые даже говорят, что немертвые сохранили душу, но это ересь с точки зрения храма. Душа не может жить в мертвом.

Хогг улыбнулся:

– Может, тогда они живые?

– Вот как-то не хочется о таком думать, – скривился Брендон. – Говорят, у вас тут тоже проблемы с нежитью и кладбищами?

Грег качнул головой:

– Проблемы. Нежить прет каждую ночь. Хотя лгу – эта ночь вроде прошла спокойно. Никто ниоткуда не вылез. А еще проблемы с амулетами, с храмом… С адером Уве – так… Помаленьку. – Напоминать о каутельянцах он не стал – Брендон и сам знает.

Он остановился: да быть того не может! У них тут несколько человек с пропавшими душами, а там на Ничейной земле… Там лишние души.

Глава 29
Настоящие люди

Солнце клонилось к горизонту. Тени стали длинными, только прохлады это не принесло. Ветер почти стих, алый песок уже убрали с улиц города, во всяком случае тут. В Приморском парке было пусто – он до сих пор был закрыт для посещений. Эксперты, особенно упертый Фрей, еще искали алтарь и возможных других жертв. Привратник, кстати, так и отрицал, что в Канун запускал в парк кого-либо.

Виктория стояла на погруженном в тень крыльце дома четы Орвуд и откровенно нервничала. Это её первое самостоятельное дело, и надо же такому случиться, что оно связано с ведьмой. Было немножко не по себе – она помнила себя в силовом шторме. Нера Орвуд там, в особняке, и она знает, что за ней пришли. Она со вчерашнего вечера это знает: когда рана, полученная Хоггом в битве на кладбище, перешла на её старшую дочь. Она хладнокровно залечила рану и… Почему не уехала? Почему не сбежала, спасая свою жизнь и детей? Почему осталась в доме? Приняла, как ни в чем не бывало, гостей и… Ждет инквизитора? Ждет прихода полиции? Она не в себе или думает, что её не смогут вычислить? Или надеется на снисхождение. Или… Готова атаковать? Понять бы.

Вик пыталась себя поставить на место неры Орвуд и не могла. Она потерла висок – она так мало знает о нере, урожденной Жуи, об этом доме и роде Жуи, которым принадлежал особняк последние четыре поколения. Дом некроманта должен быть крепостью – их боялись и первыми уничтожали во время бунтов. Побывавший в доме Орвудов Эван говорил, что тот оформлен в дармийском стиле: это значит, что на стенах и полу множество цветочной и геометрической мозаики, среди которой так легко спрятать и пентаграммы, и гексаграммы, и руны. Только в архивах мэрии ни слова о том, что среди Жуи были маги. Они скрывались? Не хотели уходить под крыло храма? Или не были некромантами, а нера Орвуд – первая из рода эфирница? Столько вопросов и ни одного ответа. До сих пор даже неясно, для кого же был проведен пятый ритуал. Нера Орвуд, нериссы Анна, Полли и Бель. Кто пятый? Нер Орвуд?

Щит Фидеса, накинутый на дом, ощутимо вибрировал. Сейчас его удерживали парни из команды Себа – Жюль, Алексис, Свен и Тим. Они сильные маги, но совершенно необученные. Совсем новички. Их будут контролировать Брок и Эван – ведьма непредсказуема. На соседние особняки тоже накинули щиты: попросить леров покинуть дом ради полицейской операции – немыслимое дело.

Полицейское оцепление из констеблей Речного уже не скрывалось. Парни стояли на солнцепеке и медленно прожаривались – только к ночи обещали спад жары и снег. Небеса! Завтра будет снег. Погода в Аквилите сумасшедшая, как и сам город.

Со стороны Морского проспекта показался Кевин Смит – взмыленный, взъерошенный, как воробей, но откровенно счастливый: его любимый серж оправдан и ни в чем не виноват, кроме ареста леры Элизабет, конечно же. Интересно, Хогг хотя бы извинился перед ней или нет? Впрочем, неважно. Важно иное: они до сих пор не знали, зачем нера Орвуд попыталась избавиться от Хогга. Вик снова мысленно вспоминала все его показания о Кануне. Там что-то было про любовницу нера Орвуда. Вик на миг прикрыла глаза… Да не может быть, чтобы пятый ритуал был ради любовницы! Получившей отставку, кстати. Или… Ради ребенка? Хогг говорил, что помогал с коляской, застрявшей в снегу. Тогда в день Явления был жуткий снегопад – Вик помнила, как они с Эваном с трудом добирались до Оленьего острова. Возможно, что пятый ритуал был проведен ради ребенка любовницы? Нера Орвуд, кто же вы? Представить неру, спасающую ребенка от любовницы мужа, практически невозможно. Надо срочно найти эту женщину, а они ведь даже имя её не знают.

Кевин легким покашливанием напомнил о себе – он замер перед Викторией и нетерпеливо ждал:

– Лера детектив-инспектор…

Она отвлеклась от мыслей о ритуале:

– Да, констебль? Слушаю вас.

Он быстро отчитался:

– Из дома Орвуд выведена вся прислуга. Они пока в доме суперинта, потом их переправят в отдел для дачи показаний. Говорят, нера их сама отпустила.

Вик вздрогнула: точно, ведьма их ждет. Вечер будет жарким, даже непредсказуемым.

Кевин робко улыбнулся:

– Это же хорошо, да?

Виктория кивнула:

– Хорошо. Никто лишний не будет попутаться под ногами. Слуги что-то сказали?

Кевин дернул ворот мундира – снять его, оставаясь в форменной рубашке, как сделали все парни из Особо важных, он так и не решился:

– Там странно так… Впервые вижу, чтобы было так мало мужской прислуги. Всего один лакей и камердинер. У них даже дворецкого нет – только экономка… Так вот, мужчины говорят, что с нерой Орвуд не все ладно, но они не в курсе о происходящем в Канун в доме – им последние пять лет давали три дня выходных как раз в Канун… Слуги говорят, что у Орвудов традиция встречать Явление не дома. Слуги Харрингтонов подтверждают эти слова – Орвуды всегда покидают Аквилиту в Канун.

– А женщины? Экономка, горничные, садовник… Он… Она тоже женщина?

Кевин кивнул:

– Точняк. То есть точно. Даже садовник – женщина. Садовница, получается? Или не так?

Пока Кевин не ушел в дебри филологии, Виктория прервала его:

– Что они говорят?

– Ничего. Молчат. Сказали, что ничего не знают, и на этом замолчали. Ничего, потом поймут, куда их втянули, и заговорят.

– А дочери неры Орвуд?

Кевин пожал плечами:

– Там только старшая, которая Анна, заговорила. Рассказала про вчерашнюю рану, которую ей нера Орвуд залечила при помощи амулета, про язву, про то, что болела сильно в Канун девятого года. Все. Кстати, язва на ней уже того… Даже зафиксировать не успели для протокола. Серж… Он…

Вик честно сказала:

– Дурит ваш серж. Решил сбежать вместо того, чтобы разбираться с ведьмой.

Кевин дернул плечом:

– Получается, что вместо сержа нерисса Анна умрет от вернийки, да?

Виктория поджала губы: ответа на этот вопрос у неё не было. И нерисса Анна не виновата, и Хогг тем более. Кевин вздохнул:

– Выхода нет, так?

– Закон есть закон, – старательно твердо сказала Вик, боясь представить, что по этому поводу думает главный драконоборец их управления.

Вик обдало теплом в сердце – к ним на крыльцо поднялись Эван, Брендон, Грег и Хогг, старательно делающий вид, что он тут оказался совершенно случайно. Из-под ворота расстегнутой рубашки виделись края язвы. Вик поджала губы: никто не заслужил вернийку! Никто не заслужил такую мерзкую смерть.

Брендон хмурился, осматривая дом. Белая сутана смотрелась на нем как что-то инородное. Грег молчал, только пальцы привычно были сжаты в кулаки. Сейчас это уже не пугало Викторию – она знала, он умеет держать себя в узде.

Эван скупо улыбнулся, позволяя себе только чуть прикоснуться к руке Вик и пальцами погладить по запястью.

– Брок еще не приехал… – сказал он. Брендон скривился и предложил, оглядывая рассеянным взглядом парк:

– Давайте его не ждать. Ему не понравится то, что я собираюсь сделать. Это будет совсем плохое.

Никто не успел уточнить, что же он планирует, – двери особняка открылись сами. Ведьма, нера Орвуд, высокая светловолосая красавица чуть старше Эвана, стояла посреди погруженного в полумрак холла. Она тихо сказала:

– Проходите, леры. Сколько можно стоять на пороге! – Свет сам зажегся под потолком холла – нера Орвуд использовала запас своего внутреннего эфира, отрезанная от остального мира щитом Фидеса. Запястья её были чисты – ни одного браслета. Она сняла магблокиратор, который носила ещё утром – видимо поняла, что спрятаться не удалось. – Лер Игнис, лера Игнис, нер Эш, адер…

Брендон поправил её:

– Отец Брендон.

Вик промолчала – она до сих пор не могла понять такой вот поворот в судьбе Брендона. Он так ненавидел инквизицию и все, что с ней связано, что от него белой сутаны никак нельзя было ожидать. И все же он инквизитор.

Нера Орвуд улыбнулась:

– Проходите, будьте как дома.

Грег сделал шаг назад – он предпочел бы контролировать щит.

Брендон качнул головой:

– Простите, нера Орвуд: кажется, вы не понимаете зачем мы сюда пришли. Вы обвиняетесь в ведьмовстве…

Нера Орвуд невоспитанно перебила его, чуть повышая голос:

– Вы ни в чем не обвините меня – я согласна на сделку с законом. Мне есть что вам предложить, просто поверьте, леры. И проходите – я не собираюсь ставить в известность всю Аквилиту!

Репортеры уже пронюхали, что на Морском проспекте творится что-то странное, и пытались проникнуть за оцепление. Парни из Речного пока держались – зря на них наговаривали, что они лишь красивые. Во всяком случае выполнять приказы они умели.

Нера Орвуд продолжила:

– Лер Игнис, покажите пример – вы же уже были в моем доме сегодня.

Эван прищурился – он, как и Грег, собирался остаться на улице. Беспокойство в Вик нарастало – слишком уверенной была нера Орвуд. Она явно что-то задумала. У неё была фора почти в сутки, чтобы найти выход.

– Лер Игнис, я буду говорить только с вами. Или вы боитесь слабой женщины?

Вик знала, что Эвана таким не смутить. Он достал из кармана брюк магблокиратор и предложил нере Орвуд:

– Позвольте надеть его, и тогда поговорим о сделке.

Нера Орвуд вскинулась:

– Ни за что! У вас на меня ничего нет. Даже слетевшая печать – лишь повод чуть пожурить меня, а не предавать суду. Проходите – я уже начинаю терять терпение. Это плохо отразится на Аквилите.

Эван решительно сделал первый шаг, напоминая всем:

– Внимательно смотрите под ноги: тут среди мозаики могут скрываться руны. – Магблокиратор вернулся в карман, чтобы руки были свободными для эфирных плетений. Нера Орвуд, в чайном белом платье, спокойно стояла в центре холла и ждала, словно принимала обычных гостей. Когда двери захлопнулись за Хоггом, шедшим последним, Вик еле подавила дрожь в теле – ей показалось, что ловушка захлопнулась. Что ждать от неры Орвуд, никто не представлял.

Холл был по-варварски великолепен. Белые стены, белый пол, синий с золотом потолок. И всюду цветочные орнаменты в яркой синей гамме. Легкие, хрупкие кресла из лозы и такие же диванчики, низкие столики у стен – вот и вся мебель в холле. Все можно быстро убрать, чтобы не загромождали пентаграммы. Если они тут, конечно, есть.

Хогг не сдержался – он довольно громко сказал:

– Ого, да тут сразу с порога стандартная упокоительная пентаграмма!

Брендон его тут же поправил, останавливаясь на краю мозаики – он не прошел в холл и пары ярдов:

– Ошибка, Грегори. Тут Великая дюжина.

Виктория видела, как по его лицу скользнул алый эфир, предупреждая неру Орвуд не делать глупостей. Эфир слетел с его пальцев и подсветил все двенадцать пентаграмм на полу.

Нера Орвуд, продолжая стоять посреди холла, заметила:

– Вы тоже ошибаетесь, святой отец. Тут не Великая дюжина. Тут Великая триада Ванса. Мой род Жуи происходит от младшего сына барона Ванса, того самого, которого сожгли на костре. Если приглядитесь, то заметите и сдерживающие плетения Шекли, уничтожающие плетения Гроверов, и гексаграммы, объединенные в триады – посмотрите на стены и потолок. Дома некромантов всегда хорошо защищены.

Вик прошептала себе под нос:

– Дом некроманта должен быть крепостью.

Хогг хмыкнул, а нера Орвуд слишком серьезно подтвердила:

– Совершенно точно сказано. Тут, активируй я плетения, полгорода, как малость, упокоится.

Взгляд Брендона, как и остальных, скользил по мозаике в попытке найти безопасный проход до неры Орвуд. Надо отдать должное магам из рода Жуи – они предусмотрели все. Дойти до неры и не попасть в ловушки рун и пентаграмм было невозможно.

– На особняк наложен щит Фидеса, – громко предупредил Брендон.

– Его можно прорвать, – отмахнулась нера Орвуд. – Щит Фидеса не панацея.

– Не в случае, когда его держат четыре гранд-мастера.

Она сдержанно сказала:

– Не собираюсь проверять ваше утверждение. Я обещаю, что не задействую защиту дома. Давайте обсудим сделку. В ваших интересах её принять. Иначе половина Аквилиты будет упокоена весьма быстро и гарантированно. Вы готовы поговорить со мной?

Эван спросил в ответ:

– А вы готовы сдаться и предстать перед законом? – он внимательно всматривался в неру, пытаясь её понять. Вик сдалась – она не понимала логики ведьмы. Скорее всего нера Орвуд уже была безумна.

– Не в этой жизни. Я уже сказала – у вас на меня ничего нет. Даже если что-то было: мне еще важна репутация моих девочек – до суда это дело не дойдет в любом случае. Мои дочери ничего не знали о творившемся в доме. Они не причем. И их не должна коснуться эта история. Им еще замуж выходить. Я предлагаю сделку: здоровье вашего Хогга взамен на прекращение расследования. Естественно, я не предстану перед судом: я не совершала ничего запретного.

Виктория напомнила:

– Жестокое нападение на керу Натали Хогг и четыре убийства.

Нера Орвуд недовольно дернула уголком рта:

– Я никого не убивала. Я не предпринимала ни одного запрещенного ритуала – ни один амулет ни в храме, ни в полиции не зарегистрировал темных эфирных сил. Наговоры и заговоры не запрещены. Я чиста перед законом.

Хогг не выдержал и сделал шаг вперед из-за спины Грега:

– О да! Вы не убивали – убивала вернийка!

Нера Орвуд совершенно невозмутимо, пугая этим Вик, сказала:

– Хогг… Тебя давно надо было упокоить. От тебя одни неприятности: сперва с вернийкой, потом с твоими дурацкими поисками… Но ты так целеустремленно помогал мне избавляться от лишних свидетелей… Стоило только указать на портовых крыс, и их тут же настигал Хогг. Ты был удобен, но все же от тебя столько неприятностей.

Тут уже не смог промолчать Грег, пока потрясенный Хогг пытался осознать слова Орвуд:

– И потому вы не придумали ничего лучше, чем запугать мою жену, леру Элизабет в надежде, что я избавлю вас от Хогга.

Нера Орвуд нервно сжала пальцы:

– Вы тоже мое разочарование. О вас столько говорили, и надо же… Вам оказалось наплевать на свою жену и её спокойствие. Настоящих мужчин не осталось в нашем мире. Одни жалкие особи и трутни. Куда летит наш мир.

Виктория взяла Эвана за руку, чтобы не наговорить лишнего – злить ведьму не рекомендуется:

– Может, вернемся к сделке? Вы предложили вылечить Хогга. Полагаю, тем же ритуалом, которым вы лечили своих дочерей и ребенка вашего мужа от любовницы. Только на кого вы собираетесь перенести болезнь Хогга?