Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

– Офицер, что у вас происходит⁈ Почему не отвечаете на личные вызовы? – быстро заговорил не представившийся, – доложите обстановку! Сколько можно ждать пленных⁈ Обучение прошло успешно⁈ Адмирал уже несколько раз интересовался о выполнении его приказа! – один за другим посыпались вопросы.

Шагнул ближе, перекрывая своей тушкой весь угол обзора. И быстро, но неразборчиво забубнил: «Офицер, у нас произошла аварийная ситуация, половина пленных погибла во время процедуры. Они такие дикари, что медик никак не может настроить параметры обучения».

– Что? Что ты сказал⁈ – на экране лицо говорившего приблизилось, – я ничего не понял! Что, вольницу почувствовал⁈ Устав позабыл⁈ Так открой глаза капитан Гро́ндакс, с тобой говорит капитан третьего ранга – личный адъютант адмирала! Повтори внятно и понятно!

– Ничего не позабыл, докладываю. Наверно связь плохо проходит, – продолжал бубнить.

– Что⁈ Куда проходит?

«Достал», – выругался в сердцах и, надеясь, что собеседнику не видно, что я делаю, извлёк клинок и полоснул по экрану, и тот моментально потух.

– Проблемы, командир-хоск?

– Да, – ответил подошедшему принцу крови, – отсюда надо срочно уходить. Вызывал адъютант какого-то адмирала, видимо командующего этим кораблём и не думаю, что мою выходку оставят без ответной реакции… Сколько прогнали через медкомплекс?

– Одного, второй находится внутри.

– Сколько времени ушло на первого тяжелораненого?

– Сорок восемь минут.

– Результат?

– Полностью не восстановился, но значительно лучше.

– Плохо, – ответил и задумался. Извечный выбор: спасти почти безнадёжного или облегчить страдания тех, кто в состоянии их пока выдержать. И делая выбор я попался в ловушку. Тяжелораненым можно помочь, но для этого нужно время, которого у нас нет. А я, как командир, должен был знать и понимать, что, вернув в нормальное состояние пять-шесть солдат из числа тех, кто в состоянии держать оружие – лучший вариант, чем за тот же промежуток времени спасти только одного. На войне рассуждения о моральных принципах, этике ведения боя – неуместны. Война на то и война, что стирает границы человечности. На войне главное выжить – победить, а победителей как известно не судят. И потомкам не придётся искать оправданий, так как для них это будет норма.

– Командир… – вывел из задумчивости анторс.

– Как понимаю, остановить процесс лечения невозможно? – задал риторический вопрос, понимая саму абсурдность его постановки.

– Не могу сказать.

– Ладно, всем собираться. Кому досталась форма пусть переодеваются. А как только… – не успел завершить постановку задачи, как от ворот послышался гулкий звук.

– По переборке стучат, – высказал предположение один из солдат. И все взгляды устремились на меня. Даже те, кто стоял далеко замерли в ожидании.

– Тем, кому форма не досталась пусть расположатся возле медаппарата. Оружие спрячьте меж собой, – менял план на ходу, – следите за пленным, – говорил, а сам беглым взглядом осматривал помещение. Глаз зацепился на ровных рядах трупов, что складировали возле противоположной стены, но однозначно и главное быстро определить, кто это, издалека казалось затруднительным – тела обнажены, лежат плотными ровными рядами. Но как же быстро среагировал этот самый адъютант, или где-то неподалёку находится пост, или ближайшую патрульную группу прислали сюда разобраться, но нам от этого не легче.

Все разошлись. Я остался возле ворот. По ним чем-то стучали, но потом звук прекратился. Подошла пара переодетых солдат, что стояли здесь в охранении. Жестом им указал расположиться недалеко от оборудованного ими укрытия, как ворота медленно поползли в стороны.

«Всё-таки механически как-то они открываются», – сделал для себя вывод и в очередной раз окинул взглядом помещение. Вроде сразу ничего в глаза не бросается. «Пленные» сидят, охрана стоит, техник суетится возле медкомплекса. Вышел из мёртвой зоны к проёму, что медленно, но с каждой секундой увеличивался.

– Капитан⁈ Что у вас случилось? – первое, что услышал, встав напротив проёма.

– Попытка бунта пленными, случайный выстрел повредил пульт, – кивком указал на панель управления открывания воротами.

– Ясно, помощь нужна?

Хорошо, что не поторопился с ответом и не сказал, что не нужна, а то бы точно заподозрили что неладное.

– Нужна! У нас раненые, а связи нет и выход заблокирован.

– Ничего, сейчас поможем.

– Может со своей стороны, чем помочь? Я распоряжусь, – думал, как затянуть неприятный момент.

– Не надо, я вызвал подмогу. Сейчас прибудет дежурная группа…

«Твою ж… дежурная группа», – только и успел подумать, как в увеличившийся проём проник первый солдат противника…

Глава 17

– … проблема локализована. Причин для беспокойства нет, – докладывал командиру дежурной группы. Нам несколько повезло, что вошедшие внутрь солдаты не разбрелись по ангару, а остановились возле ворот.

– Почему не выходили на связь?

– Прибор сломан, – продемонстрировал пустое запястье руки. Вдобавок, я не знал, как обозвать коммуникатор и обошёлся общей фразой.

– У всех? – старший группы обвёл взглядом солдат, что стояли поодаль.

«Вот настырный, сейчас подзовёт кого из моих ребят, а они-то не знают местного языка и до него допрёт, что дело нечисто», – мелькнула мысль.

– Нет, но… – не успел придумать слов оправдания, как медкомплекс оповестил о завершении процедуры.

– Что там у вас? – практически все прибывшие обратили внимание на прозвучавший сигнал, а старший группы, видимо офицер, в знаках различия я не разбираюсь, шагнул к медкомплексу.

Внимание, которое приковывал к себе переключилось, и я не раздумывая отдал жестом приказ: «К бою!», надеясь, что меня не подстрелят дружественным огнём, так как находился практически в окружении восьми солдат противника. Но другого удобного случая могло и не представиться, а опасность быть раскрытыми возрастала с каждой секундой. Сейчас офицер дойдёт до медкомплекса, встретится глазами с Шаносиком и мало ли что тот невербально просигналит. Так что, как только отдал приказ, рухнул на пол одновременно извлекая клинок. Раздались выстрелы. Ребята среагировали правильно, не раздумывая открыли огонь на поражение, как раз цели располагались кучно и промазать по ним надо было ещё постараться.

– Командир-хоск, вы как? – подбежал анторс.

– Нормально. Выжившие есть?

– Нет. Малое расстояние и стреляли все, у кого было оружие.

– Проверьте. Если кто выжил, задать бы ему пару вопросов. И собираемся надо уходить.

Планы на то и планы, что приходится их корректировать по ходу действия. Выживший при фактическом расстреле в упор всё-таки имелся. Им оказался один из солдат сопровождения.

– Кто ты, представься, – подойдя, задал вопрос. Раны у солдата были смертельны. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, но продолжал цепляться за жизнь.

– Сержант Муокис. Офицер, что произошло, кто вы?

– Мы такие же солдаты, как и ты. Отвечай на вопросы и тогда я тебя пощажу. Откуда вы прибыли? Кто отдал приказ проверить ангар? Где базируется ваша группа? Сколько всего поблизости патрулей? Маршруты пересекаются? Какой пароль опознавания?.. – засыпал вопросами.

– Патрулей в этом секторе немного. Мы находились рядом, и офицер приказал изменить маршрут… – с большим трудом говорил раненый. Я ждал, когда он дойдёт до самого важного вопроса о пароле, но к моему разочарованию он не ответил на него, испустив дух.

– Товарищ Бес, – вывел из задумчивости Птица-восемь.

– Что у тебя?

– Солдаты жалуются на ухудшение самочувствия. Головокружение, слабость. Я сам ощущаю, что если сейчас присяду, то не поднимусь.

– Ясно, – развернулся и пошёл к Шаносику. Тот видя, что я приближаюсь вновь попытался спрятаться, но у него не получилось. В ходе последнего с ним разговора он мне много интересного рассказал, вот и боялся, что теперь он нам живой не нужен.

– Шаносик! Ты разбираешься в маркировке боевой химии?

– Чего?

– Принц крови, прикажи принести аптечки, что обнаружили у погибших солдат, – аптечки это или нет я толком не разобрался, но практически у каждого, в том числе и у офицера имелась герметичная коробочка с непонятной маркировкой. И поэтому я предположил, что это и есть индивидуальная аптечка. Применять неизвестный химический состав – большой риск и я пока не решился на такой крайний шаг, но на будущее надо знать, что у нас есть в резерве, может что и пригодится. Я не ожидал, что Шаносик даст полный расклад по химическому составу препаратов, особенностей применения и побочным эффектам, но хоть разъяснит маркировку.

– Что это знаешь? – протянул Шаносику одну из коробочек.

– Да, видел у солдат. Это медпрепараты первой помощи.

«Хорошо, значит не ошибся – это индивидуальная аптечка», – обрадовался, открывая упаковку.

– Это что? – показал ему один из тюбиков.

– Не знаю.

– Это? – показал ему другой тюбик.

– Не знаю. Я не военный.

– Прочитай, что на них написано.

– Я не знаю этот язык. Читать на нём не умею…

«Чёрт!», – выругался в сердцах.

– Командир-хоск, солдаты готовы, – доложился принц крови, – что с этим делать? – он кивком указал на техника.

– Какой самый долгий режим работы у медкомплекса, – подав знак анторсу, что понял, спросил у Шаносика. Убивать его не хотелось. Да, он враг, но много сделал для нас и в добавок не военный.

– Омоложение. Может длиться несколько стандартных недель. Но на такой режим не хватит расходных материалов, – косясь то на меня, то на стоявшего рядом анторса быстро ответил Шаносик.

– Залезай в медкомплекс и включай на самый долгий цикл. И давай сюда коммуникатор.

Шаносик недоверчиво покосился на меня. Нехотя снял с кисти прибор и протянул мне.

– Меня убьют, если узнают, что без разрешения воспользовался процедурой омоложения, – скидывая одежду, пробурчал Шаносик.

– Зато умрёшь молодым, – съязвил, но мой сарказм он не понял, только посмотрел на меня осуждающе.

Когда крышка медкомплекса закрылась, я с облегчением выдохнул. Не знаю, можно ли прерывать процедуру, но так он точно не сообщит о нас соплеменникам. Повернулся к анторсу.

– В колонну по четыре, построение «Конвой». Те, кто в своей форме – в центр. Лишнее оружие сломать и оставить здесь, – пока говорил, вглядывался в лица стоявших рядом солдат. Птица-восемь оказался прав. У нас есть от силы полчаса или час. А дальше мы просто-напросто упадём по причине кислородного голодания. Даже анторсы резко сдали. Только те двое тяжелораненых, что прошли процедуру лечения в медкомплексе выглядели если не на отлично, то на твёрдую четвёрку. – Я иду первым. В разговоры не вступать. Замыкающая пара, – тут я обвёл глазами строй, – вы двое, – указал на прошедших лечение. – Всё, выдвигаемся.

Куда идти я толком не знал, но мы итак здесь задержались слишком долго. Посланная по нашу душу группа тому свидетель. Мы их, кстати, тоже раздели и уложили к другим телам. Вот только оружия у нас оказалось значительно больше, чем нас. И спрятать среди якобы пленных его никак не получалось…

Коридор. Поворот налево. Свободное пространство. Коридор. Поворот направо. Я шёл по памяти и только сейчас понял, что ступил. Надо было посадить всех на самодвижущуюся тележку, на которой прибыл сюда. Но, с другой стороны, это могло выглядеть подозрительным. Она не оборудована клеткой, как та, в которой перевозили пленных.

Я замедлил шаг и насторожился. В коридоре из-за поворота появились двое. Присмотрелся – вооружены. «Видимо патруль», – подумал, зафиксировав голову прямо, стараясь не встретиться взглядом с идущими навстречу. Я не знал, какие у местных приняты формы приветствия, как вести себя с патрулём, как со старшим или младшим по званию. Не знал знаков различия, не знал особенностей поведения… да ничего практически не знал из того, что необходимо знать при нахождении в глубоком тылу противника. И любая мелочь, которая для меня выглядела бы обыденностью или нормой могла привести к фатальным последствиям.

Когда мы поравнялись, один из солдат патруля замедлил шаг останавливаясь и что-то произнёс, да так, что я не расслышал. Зная, что никто из моих не сможет ответить на вопрос, остановился и вернулся назад.

– Проблемы, солдат? – с наездом первым обратился к остановившемся патрульным. Хорошо, что наша колонна не замедлила ход, а продолжала идти.

– Никак нет, капитан. Я просто поинтересовался откуда столько пленных. Вроде наш сектор зачищен, а среди вас я заметил раненых, были в бою?

– Не твоего ума дела. У нас приказ. Следуйте по маршруту, – произнёс и не дожидаясь реакции стал догонять колонну.

«Нет, так дело не пойдёт, – когда догнав наших взглянул на своих солдат, понял, что они едва держатся на ногах, – надо что-то делать».

Мой первоначальный план был добраться до обиталища Сомали Венса. К нему, как понял, мало кто заглядывает. Можно отсидеться некоторое время и вдобавок у него медицинское оборудование, но как к нему попасть я толком не знал. Маршрут я помнил смутно, а пользоваться коммуникатором желания не было. Практически все электронные устройства мы оставили в ангаре, я с собой взял только один. Тот, что забрал у Шаносика, надеясь, что о нём вспомнят нескоро и не будут рьяно искать, хотя и этот следящий прибор намеревался при первой возможности уничтожить, но сначала надо покинуть этот сектор, а лучше и уровень. Судя по карте-схеме, что изучил перед выходом, площадка с лифтами совсем рядом.

Поворот, коридор, вновь поворот и впереди должно располагаться помещение с устройствами перемещения по кораблю. При разговоре с Шаносиком я поинтересовался у последнего о принципе работы лифтов. На что тот ожидаемо ответил, что не знает, но главное, что я узнал – лифт, впрочем, это конечно не лифт в нашем понимании и местное название имеет совсем иное, а устройство перемещения как по вертикали, так и по горизонтали, но для удобства буду называть его «лифт». Ещё Шаносик поведал, что есть уровни с иными условиями внешней среды, которая по моим предположениям больше походила на земные. Туда я и хотел попасть, но это был запасной план, который придётся воплощать в жизнь. Вероятность раскрытия нашей группы при появлении на уровнях, где внешняя среда, а в частности уровень кислорода сопоставим с нашими возрастал многократно. Именно там, со слов Шаносика, размещались коханцы. Те, с кем нам ещё не приходилось встречаться.

Когда я первым, а следом в помещение втянулась колонна, то сразу обратили на себя внимание. К нашему счастью среди ожидавших прибытия устройства перемещения не было военных. А гражданские, повинуясь инстинкту самосохранения, сгрудились у противоположной стены, давая нам место. Стояли, ожидали молча. На нас бросали заинтересованные, удивлённые взгляды, но никто из четырёх гражданских так и не заговорил ни со мной, ни с кем из сопровождения. Открылись двери лифта. Он оказался пустым, и я, не дожидаясь, когда кто-то из гражданских попытается туда войти, знаком подал сигнал заходит, а сам стал так, что меня никто из местных не смог обойти.

Не знаю, как принято у местных. Может у них установлена очерёдность, может всё-таки для военных какие привилегии, но я всем своим видом показывал, что так нужно. Стоял, гордо подняв голову, следя как заходят, помогая друг другу псевдопленные, как с трудом держась на ногах, что можно списать на ранения, заходят псевдосолдаты. Только сейчас я сообразил, что места на всех могло и не хватить, но с облегчением выдохнул, когда последняя пара зашла внутрь и ещё оставалось место как минимум для двоих. Обвёл строгим взглядом гражданских и сам зашёл внутрь. Двери за мной плавно закрылись.

– Всем привести себя в порядок. Вы двое к двери, – указал на самых бодрых, а сам прильнул к пульту управления.

Всё те же кракозяблы, но теперь я знал, что уровни отмечаются первым символом на кнопке и я достаточно быстро отыскал нужный, обозначающий коханцев, но дальше случился затык. Шаносик не бывал на этих уровнях и не смог пояснить обозначение последующих символов, обозначающих подуровни, сектора, подсектора и прочее, что и мне было в диковинку, но медлить было нельзя. Слишком долго мы стояли без движения, и я не знал, можно ли кабину с пассажирами вызвать на другой уровень или сектор.

– Проблемы, командир? – подошёл Птица-восемь.

– Да. Нужно отсюда убраться и как можно быстрее, но не знаю куда. Боюсь прибудем прям в казармы или ещё куда в запретную зону.

– Так давай нажмём на саму верхнюю. Не думаю, что казарму или опасный сектор выделили, поместив вверх. Обычно размещают отдельно, чтобы не ошибиться и вдобавок устанавливают ограничитель, как в самолётах.

– А может и нет, чёрт их разберёт, – пробормотал себе под нос, но задумался. Панель управления выглядела полукругом, на которой располагались кнопки, как понял с этой линии можно добраться только в часть мест огромного корабля, что, исходя из мер безопасности вполне логично. Все верхние кнопки как раз были с обозначением принадлежности к коханцам. Кто они, из объяснений Шаносика я толком не понял, вроде военные, что появились на корабле относительно недавно и захватили здесь власть. Но именно им требовались схожие внешние условия, по крайней мере, я так понял.

Прошло десять секунд, и я нажал на верхнюю кнопку.

– Птица-восемь, переводи… – заговорил по-русски, давая инструкции. Неизвестно сколько времени нам придётся добираться до места назначения, но подготовиться не мешает, и я принял решение, что сначала доведу до землян всё то, что хочу сказать, а потом до анторсов.

– Ашш Нотика Вусони, есть вопросы? – закончил доводить инструкции до анторсов.

– Ваш план нам понятен и вопросов у нас нет.

– Хорошо, тогда возьми мою аптечку, – я протянул ампулы анторского производства, что остались у меня, – препаратов не так много используйте их с умом. Лучше вколите сейчас. В течение четырёх-пяти часов пока они действуют мы или погибнем в бою или найдём спокойное место. Так что… – договаривать не стал. – Проверить свой внешний вид, оружие и быть готовым к активным действиям.

Мой основной план – спрятаться где-нибудь на уровне коханцев не выдерживал никакой критики, но принц крови благоразумно промолчал, понимая, что нам нужно время восстановиться и только потом переходить к активным действиям. И в самом худшем раскладе именно анторсам отводилась ударная сила, которая пойдёт на прорыв или останется в заслоне. Поэтому я и отдал им те крохи, что у меня оставались и не заинтересовали Сомали Венса. Но всё как всегда зависит от случая. Никто, в том числе и я не знали, где остановится кабина лифта.

Шли минуты. Стоя, я прислонился к стене и прикрыл глаза, только сейчас поняв, как сильно устал. За такой короткий промежуток времени столько событий и толком ни поесть, ни поспать не получилось, только восстановление в медицинском аппарате придавало мне силы. Но как долго продолжится положительный эффект я не знал и боялся, что меня скоро накроет.

Прозвучал звуковой сигнал, я встрепенулся и открыл глаза. Раньше, когда пользовался устройствами перемещения такого сигнала я не слышал.

– Приготовиться! – скомандовал, обводя взглядом солдат.

Шли секунды, но двери лифта не открывались. И самое неприятное – не понять, продолжаем мы двигаться или нет. Нет ни ощущения ускорения, нет ни ощущения торможения. А если закрыть глаза и отрешиться от мыслей, то будет казаться, что мы стоим на месте.

– Командир? – придвинулся ко мне Птица-восемь.

– Никогда раньше звукового сигнала я не слышал, – понял, какой вопрос хотят мне задать.

– Мы тоже, – согласился Птица-восемь, – но объяснений этому множество. От того, что мы пересекли границу уровня или сектора, или…

– Или кабину кто-то перехватил, или взял под контроль, – выдал самый худший вариант.

Повторять команду: «Быть на чеку» я не стал. Солдаты и так выстроились в боевое построение. Двое прошедших лечение стояли лицом к дверям, изготовившись для открытия огня с колена, а вторая линия – анторсы в полный рост, так же направив оружие на дверь.

– Командир-хоск, – сделал робкую попытку заговорить анторс, но жестом я его прервал, нутром почувствовав, что сейчас что-то произойдёт. И не прошло и трёх секунд, как двери лифта открылись…

Глава 18

– Глядь! Зачем⁈ – выругавшись, нашарил на пульте управления первую попавшуюся кнопку и с силой вдавил.

– Прекратить огонь! – прокричал, когда створки лифта стали медленно закрываться. У меня не осталось нормальных слов, только экспрессивная лексика.

В тот момент, когда двери лифта раскрылись, перед входом в кабину стояли шестеро вооружённых солдат, что собирались войти внутрь. Но, видя, что внутри много народа, они на мгновение замешкались и о чём-то громко заговорили меж собой, а у находившегося в первой шеренге солдата не выдержали нервы и он открыл огонь на поражение. Потом открыли огонь и остальные. К счастью, местное оружие не кинетического действия и звук выстрела скорее похож на хлопок при открытии винтовой крышки банки, чем на грохот вырывающегося из ствола под действием быстро расширяющихся пороховых газов заряда и прозвучавшие в ограниченном пространстве множественные выстрелы никого не оглушили.

– За-чем? – прокричал на русском языке, обращаясь к первой линии солдат. Они всё так же продолжали стоять, изготовившись для стрельбы с колена. А у меня кровь стучала в висках. Я едва себя сдерживал, чтобы не подойти к нарушившему приказ солдату и не дать ему в морду.

– Товарищ Бес, – рядом оказался Птица-восемь, – он говорит, что один из солдат противника жестом подал какой-то сигнал и все они потянулись за оружием, – перевёл короткий ответ Птица-восемь.

– Кто ещё видел, что противник потянулся за оружием? – задал вопрос особенно ни к кому не обращаясь. Но вопрос задал как на русском, чтобы Птица-восемь его перевёл, а потом произнёс и на анторском, для тех, кто находился во второй линии. Начало боя я толком не видел, так как находился в третьей линии и имел ограниченный обзор, намереваясь выйти вперёд, когда начнётся диалог. То, что солдаты противника потянулись за оружием – вполне логично. Так как они находились под прицелом, но открывать-то огонь без приказа зачем⁈

«М-да, наверно сам виноват. Не учёл нервное напряжение, недостаток кислорода, помутнение рассудка и другие факторы. Надо было вставать прям у выхода, закрыв собой изготовившись для стрельбы, а если бы что пошло не так… то я бы или погиб, или остался на этаже в одиночестве. В кабине места мало. Толком, ни пригнуться, ни упасть», – размышлял, вполуха слушая перевод Птицы-восемь.

– Вы тоже придерживаетесь мнения, что другого варианта, как без приказа открыть огонь на поражение было единственным выходом? – обратился к анторсам.

– Да, командир-хоск. Ситуация была критичной. Мы располагаемся скученно, одна очередь и неизвестно сколько трупов.

В принципе, другого ответа от анторсов я не ожидал. Они опытные вояки, при первом подозрении на опасность – стреляют, а только потом разбираются.

– Товарищ Бес, – вновь обратился ко мне Птица-восемь.

– Слушаю.

– Что мне передать солдату?

Сначала не понял вопрос, но взглянув на открывшего без приказа огонь солдата понял. Тот стоял без оружия – передал его одному из солдат и расстёгивал амуницию.

– Объяви благодарность, – произнёс громко сначала на русском, потом на анторском, гася в зародыше возникший конфликт. Не хватало ещё самим себя перестрелять. Вот противник обрадуется, когда в кабине обнаружит труп.

Птица-восемь быстро перевёл на французский мои слова, потом проговорил на английском и немецком, и напряжение спало. До этого я нутром чувствовал, как на мне скрестились взгляды всех, кто находился в тесной кабине лифта и от моего решения многое зависит. Не думаю, что, приняв я иное решение, меня бы тут же растерзали, но осадок от нелогичного приказа мог затаиться, уйти вглубь и в самый неподходящий момент разгореться, и вырваться наружу.

Я взглянул на панель управления кабиной перемещения. Мы опять куда-то двигались, но вот куда мне удалось нажать я только сейчас удосужился проверить. Оказалось, что нажал на нижнюю соседнюю кнопку с непонятным кракозяблами, но первый символ всё также говорил о принадлежности конечной точки к владениям коханцев.

– У тебя что-то ещё? – Птица-восемь так и оставался рядом.

– Да. Мне кажется, но стало легче дышать.

Прислушался к себе. Несколько раз вдохнул-выдохнул полной грудью и, действительно, не ощутил сдавленного чувства в груди. Лёгкие полностью расправились и в голове даже зашумело от переизбытка кислорода.

– Спроси, как остальные себя ощущают, есть изменения?

– Спрашивал, вроде тоже стало лучше.

– Это хорошо… – хотел обратиться к анторсам с тем же вопросом, но дверь лифта неожиданно открылась. Мы оказались не готовы к такому повороту событий. В прошлый раз нас предупредил звуковой сигнал о приближении остановки, но точно знать, обозначал он именно скорое прибытие или нет – неизвестно, а сейчас вообще не было ни звукового оповещения, ни светового. Солдаты, кто стоял в первой шеренге тут же изготовились для открытия стрельбы с колена, анторсы чуть замешкались, но тоже навели оружие на открывшуюся дверь, но за ней царил полумрак.

Я протиснулся вперёд, став плечом к плечу с анторсами второй шеренги. Немного помедлив, отдал жестом приказ: «За мной!» и шагнул в плохо освещённое помещение. Как только моя нога перешагнула невидимую границу, так интенсивность освещения изменилась. Стало намного светлее. Осмотрелся, водя стволом оружия из стороны в сторону.

Большой холл. Слева один дверной проём без запирающих устройств. Справа и по прямой – глухая стена. Сзади один единственный выход из устройства перемещения, откуда попарно выходили солдаты и занимали позицию для открытия огня. Угроза исходила только с одного направления – дверного проёма, больше похожего на раскрытые створки ангара. По моим прикидкам, через него без особых напрягов одновременно могли пройти два танка. Такой широкий и вдобавок высокий зиял проём. До него было метров пятнадцать, а внутри темнота.

Знаками отдал команду: «Занять оборону!», а голосом, обращаясь к стоявшим рядом анторсам, шёпотом произнёс: «За мной!».

Подача сигнала жестами не всегда оказывается эффективной. Необходимо находиться в прямой видимости и вдобавок лицом друг к другу. И поэтому для осмотра соседнего помещения я выбрал именно анторсов, чтобы имелась возможность использовать голосовые команды, а то мало ли что. Преодолели эти метры стараясь не перекрывать линию открытия огня товарищам, что остались прикрывать. Остановились по бокам проёма. Я прислушался, но ничего толком разобрать не смог. Шум доносился, но какой-то непонятный. Схожий с работой электродвигателя, но приглушённый и неравномерный.

Подал сигнал следовать за мной и шагнул внутрь. Как только перешагнул воображаемую черту дверного проёма, загорелось приглушённое освещение. На мгновение замешкался, пригнулся, опасаясь попасть под огонь противника. Но секунды шли и когда зрение привыкло к освещению, продолжил идти дальше.

Мы медленно шли по широкому, длинному коридору. Вокруг всё те же металлические стены, но для себя отметил – не видно гермопереборок, точнее направляющих, по которым они спускаются вниз. В мыслях промелькнуло, что держать здесь оборону не самое благоприятное место. Слишком широкий, высокий…

Перед поворотом остановился, подав сигнал: «Ко мне!» и когда анторсы оказались рядом, передал одному из них оружие, а сам лёг на пол.

Противник, если находится внутри и ожидает проникновения, навёл своё оружие на уровень груди, а я, лёжа на полу, осторожно высунулся и посмотрел за угол, чем обезопасил себя от неожиданного выстрела. Впрочем, если и следит наблюдатель, то обнаружить едва показавшееся не на том уровне нечто, будет для него затруднительно, но всё это не относится к автоматическим следящим устройствам. Но деваться некуда, пришлось рисковать.

Выстрела не последовало. Я нырнул назад. Жестом показав, что отходим.

– Там, – я указал в сторону поворота, – большой ангар, что не видно и противоположной стены. Видел только механизмы и автоматы. Некоторые двигались, перемещаясь, некоторые выполняли какую-то несложную работу, – тихо проговорил, что увидел.

– Автоматический ремонтный цех, – выдал версию один из анторсов, – у нас таких несколько на корабле-матке.

– Каково действие роботов при появлении живого организма? – конечно трудно спрогнозировать, что именно так поведут себя роботы другой цивилизации, но принципы, заложенные в программе, могут соответствовать общепринятым законам. Это же не социальные или моральные нормы. Здесь действует прагматизм и логика, пусть и немного иная.

– Точно не знаю, – ответил один из анторсов, но в разговор включился второй.

– Продолжат свою работу. Главное не мешать. Там есть опасные участки или как-то разграниченное пространство?

На мгновение задумался. Ничего такого: красной линии или ограждения я не заметил, но немного поразмыслив, ответил иначе.

– Посмотри сам, тебе лучше знать, что искать.

Забрал у него своё и его оружие, и анторс таким же способом выглянул из-за укрытия. Лежал он достаточно долго, я забеспокоился, что если есть автоматические следящие устройства, то его обнаружат, но прошла почти минута, но ни звука сирены или иного оповещения о тревоге не последовало. Анторс попятился назад, встал, забрал оружие.

– Следящих устройств не заметил. Ограничители имеются – они нанесены на полу серо-зелёной краской. За них лучше не заступать. По крайней мере, когда рядом роботы.

– Ясно, – произнёс чертыхаясь. Не будь с нами анторсов, с иным, более чувствительным зрением не заметили бы эти полосы… – обслуживающий персонал может там находиться?

– У нас прибывает по вызову. Дежурных на самом заводе не держим. Да и прохладно как-то там. Я почувствовал, как холодом веет, хотя вдалеке заметил не то плавильню, не то кузню. С такого расстояния было трудно разобрать, – пояснил анторс.

– Ладно, внутри должны все уместиться. Переждём там немного. Оповести остальных, чтобы выдвигались сюда…

Первыми, настояв на своём, вошли анторсы. И я не имел ничего против. У них зрение имеет бо́льший диапазон распознавания цвета и им легче ориентироваться при недостатке освещения.

Несколько минут выждали, дождались условного сигнала и потом в колонну по одному вошли внутрь ангара. Он действительно оказался огромен. Не то, что видели в прошлый раз. Площадь если не в пять, то в четыре раза больше это точно. Прямоугольной формы, вытянутой длинной гранью вдаль, а по краю от входа по периметру относительно узкая полоска цветом едва заметно отличающаяся от всего остального напольного покрытия.

– Безопасный участок примерно в два с половиной метра от правой стены. Тянется далеко с ответвлениями внутрь площади ангара, – пояснял принц крови, – мы прошли четверть пути, но дальше обследовать не стали.