Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 28. Новый вид

Плохие события как снежный ком накатывались на Альберта Борисовича. Смена власти в Академии, которую он сам так долго желал, неожиданно обернулась неприятными последствиями. Помимо того, что из-за скандала, который спровоцировала утечка информации об опытах на людях, его временно отстранили от руководства лабораторией, в НИИ прислали прокурорскую проверку. И у профессора не было времени и возможности повлиять на результаты расследования. Теперь Хаимовичу оставалось только сидеть и ждать, когда вскроются его хищения научного оборудования.

Альберт Борисович нервно прогуливался по своему участку. Додж, положив голову на передние лапы, водил глазами из стороны в сторону, наблюдая за хозяином. Он собачьим нутром чуял – случилось что-то плохое. Вдруг раздался стук в калитку.

«Неужели и сюда пришли, – подумал профессор, – тогда точно все пропало. Тюрьма. И опыты ставить будут уже на мне. Нет, не должны… тем более так быстро».

Ученый осторожно подошел к калитке и прислушался. Затем подумал «Будь что будет» и приоткрыл дверцу. Перед ним стоял Андрей. Альберт Борисович облегченно выдохнул и впустил гостя.

– Ты один? – Недоверчиво спросил Хаимович.

– Да, Маша и Ёся тоже хотели пойти, но я сказал, что всем уходить с работы не следует, это вызовет подозрения. Мы звонили, но Вы недоступны.

– Да, отключил телефон, никого сейчас не хочется слышать и видеть, – помолчав секунду, профессор, чтобы не обидеть Андрея, добавил, – к вам это, естественно, не относится, просто черная полоса началась удивительно активно. Говорят же – беда не приходит одна.

– Альберт Борисович, я думаю, все образуется, сейчас пройдет шумиха, все уляжется и будет как прежде.

– Как прежде… хм… вряд ли. Как прежде точно не будет. Вот что! Вы скопировали все наши наработки по «Красной звезде»?

– В тот же час, как узнали о Вашем отстранении. Все здесь, – Кузнецов показал жесткий диск, – все, что было. Плюс Маша отсканировали все с бумажных носителей.

– Молодцы, проект сейчас заморозят или вообще заберут. Информация, думаю, еще пригодится.

– Возможно… но если исследование отдадут другим, нам от этого легче не будет, – удрученно сказал Андрей.

– Не вешай нос, гардемарин! Мы еще повоюем. Да что я тебя во дворе-то держу, пошли в дом.

Мужчины направились к крыльцу. По дороге профессор судорожно вспоминал, не оставил ли он чего «лишнего» на видных местах в доме. На днях ученый перенес в гараж и подвал все, что касалось экспериментов. Некоторых здоровых животных, которые уже не понадобятся для опытов, отдал в зоомагазин. Вход в лабораторию тщательно замаскировал, сделал шумоизоляцию в подвале.

Когда вошли в дом, профессор включил чайник, Андрей присел на стул. Он был в этом коттедже в первый раз и с любопытством разглядывал жилище начальника. Обстановка в доме была скромная, ни чем не выделяющаяся, мебель новая, но не дорогая, интерьер без изысков.

– Что планируете предпринять? – первым нарушил паузу Андрей.

– Отдохнуть, – слукавил профессор, – видимо, наша мудрая вселенная посчитала, что я слишком много работал, и решила дать мне внеплановый отпуск.

Кузнецов одобрительно закивал:

– Да, отдыхать нужно, а то так с ума можно сойти.

– С ума… – задумчиво протянул Хаимович, – да, пожалуй, ты прав. Но я вроде еще в своем уме, хотя ничто не вечно.

Они оба улыбнулись. Профессор налил чай, поставил на стол скромный десерт и спросил:

– Как ребята?

– Маша с Ёсей? Ну… как все – на нервах, но делать нечего. Нам в любом случае легче, чем Вам. Сегодня какие-то люди в форме приезжали, обыск был. Целый день у нас просидели.

Альберт Борисович постарался сохранить невозмутимый вид:

– Что делали?

– Не знаю… походили по лаборатории, на склад зашли… потом, вроде, поднялись на этаж, где бухгалтерия сидит.

– Понятно…

– Ах да, тут еще в Академии настоящая революция.

– Да слышал, слышал…

В этот момент внизу из подвала послышались несколько глухих ударов. Профессор побледнел.

«Андрей, конечно, свой парень, но если увидит, что я держу в плену человека, ничего хорошего не будет», – подумал Альберт Борисович.

Кузнецов прислушался, неуверенно глядя по сторонам.

– Слушай, – громко сказал Хаимович и поднялся, – ты извини меня, я как раз думал съездить на одну встречу, из головы вылетело. Ты не обидишься, если я тебя провожу, мне переодеться надо. Я к вам завтра заеду. Без обид?

– Ладно… я могу тут подождать и отвезти... я за рулем.

– Не стоит, тут не сильно далеко, я хотел прогуляться, голову проветрить. Пойдем… – Хаимович откровенно выпроваживал своего гостя.

Андрей направился к выходу, но у порога еще раз услышал стук, идущий непонятно откуда, и даже как будто чей-то голос.

– Странные звуки, – сказал Кузнецов задумчиво.

Профессор кашлянул погромче и спросил безучастно:

– О чем ты? Какие звуки? А, это, наверное, с улицы… Ладно, в общем, до завтра, телефон я включу. Если будут новости из лаборатории – сообщай.

– Хорошо, – немного удивленный поведением шефа, сказал Андрей, – до связи,Альберт Борисович.

Проводив помощника за ворота, профессор энергично зашагал к дому. Быстро спустившись в подвал, он застал буянившего на всю катушку бродягу. Отойдя от очередной порции снотворного, узник пытался разломать камеру.

Хаимович взял в ящике стола небольшой приборчик, подошел к «аквариуму» и неожиданно для бомжа открыл дверь. Не дав пленнику среагировать, Альберт Борисович мгновенно приблизился на расстояние вытянутой руки и коснулся прибором плеча бродяги. Раздался щелчок, бомж, получив разряд тока из шокера, отскочил к стенке. Еще один удар заставил его упасть, следующий щелчок – и мужчина уже молил о пощаде. Пнув его несколько раз, профессор также стремительно вышел и запер дверь. Бродяга, скорчившись, лежал на полу. Его била дрожь, по лицу текли слезы. Он представлял собой жалкое и грустное зрелище.

На секунду сердце профессора дрогнуло, и закралась мысль отпустить ни в чем не повинного человека. Но вспомнив, как пять минут назад подопытный чуть не угробил его последнюю надежду на будущее, ученый вновь разозлился:

– Послушай меня… еще один звук – и я буду бить тебя током до тех пор, пока ты не начнешь ходить под себя. Уяснил?! Сиди молча, дольше проживешь.

Мужчина не отвечал, и Хаимович, решив, что жесткое наказание принесло свои плоды, вернулся к опытам. В одном из приборов вскоре должен был завершиться процесс скрещивания «Красной звезды» с земными вирусами. Альберт Борисович с нетерпением ждал результата. На создание этого мутанта он потратил очень много сил и времени.

Вдруг профессор услышал глухой удар и обернулся. Бродяга привлек к себе внимание, стукнув по стенке камеры кулаком. Бомж с лютой злобой смотрел в глаза своему мучителю:

– Что ты от меня хочешь?

Альберт Борисович презрительно взглянул на него и холодно ответил:

– Твоя бесполезная жизнь наконец-то приобретет смысл. Ты войдешь в историю, – немного помолчав, Хаимович спросил, – тебя, кстати, как зовут?

– Федькой… Фёдором… Фёдором Степанычем, – опустив глаза, пробурчал бродяга.

«Вот так и назову этот образец», – решил про себя ученый, а вслух произнес:

– Вот что, Фёдор Степанович. То, что я делаю – очень важно для науки. И ты можешь принести большую пользу обществу, а может быть, и прославиться… если будешь себя хорошо вести.

Бомж молчал, хмуро осматривая подземную лабораторию. Профессор решил частично посвятить его в свой замысел:

– Я испытаю на тебе новейшее лекарство, хочешь ты этого или нет. И если не будешь мешать, все пройдет гораздо благополучнее для тебя.

– Лекарство? Так я вроде не болен ничем, ну кашляю иногда, но так-то здоровье хорошее, от родителей досталось.

«Это пока не болен», – подумал Альберт Борисович, отвернулся от камеры и подошел к столу с аппаратом.

На мониторе появилась надпись о завершении процесса. Хаимович взял аппарат и перенес его на другой стол. Там располагался прибор гораздо большего размера, в него были встроены защитные чехлы для рук, которые позволяли работать с вирусами в герметичных условиях. Альберт Борисович поместил в него первый аппарат, закрыл и начал работу. Внутри находились герметичные колбы, в которых происходил процесс скрещивания «Красной звезды» с земными вирусами в различных комбинациях. Альберт Борисович брал колбы по одной, откупоривал и выливал часть раствора из них в специальную емкость. Компьютер анализировал содержимое и выдавал результат.

Так продолжалось около получаса. Бродяга все это время неподвижно сидел в клетке, иногда поглядывая в сторону профессора и думая о своей горемычной жизни.

«Это же надо – стать лабораторной крысой, – думал он, – ну ладно, бомж. Жил себе да жил, проснулся – хорошо, поел – еще лучше, живи да живи. А вот как получилось. Да, не зря моя бабка говорила: жизнь прожить – не поле перейти. Эх…»

Хаимович в это время работал с последней пробиркой. Закончив анализ, ученый стал негромко разговаривать сам с собой:

– Хорошо… образец номер три стабилен в водной, воздушной и белковой среде. Получился, наконец, мультивирус – штамм гриппа, бешенства и бриллиант в этой короне – «Красная звезда». Я смог «подружить» марсианский вирус с гриппом и бешенством, «Звезда» не уничтожила их, а присоединила к себе. Теперь они одно целое. Получилось создать симбиоз, который раньше не удавался никому. Если этот мутант будет также подавлять другие вирусы в организме, как «Красная звезда»… и я найду от него вакцину, то получится панацея! Все прекрасно, осталось проверить, как он работает. Да, да… надо испытать прямо сейчас... Или подождать, не торопиться, еще раз все обдумать?

Внутри профессора боролись сразу два человека, он никак не мог принять решение.

– Надо сначала испытать все на крысах. Но ведь и в лаборатории на животных все было хорошо, а на людях – не так, как надо. «Звезда» поражает человеческий мозг, делает носителя тупее, примитивнее. Этого надо избежать…

Альберт Борисович вспомнил своих последних подопытных. Из людей они превратились в нечто среднее между обезьяной и бешеной собакой: кричали, прыгали по клетке, пытались напасть. Избавиться от побочных эффектов, которые вызывала «Красная звезда», не получалось. А потом все резко закончилось. Его отстранили, проект свернули.

«Они еще пожалеют, что сделали это, – злобно подумал ученый. Ненависть, которой раньше не было, начинала закипать в нем. Уязвленное самолюбие и обида разрастались темным пятном в душе, – если нет исследований, то нет лекарства, а вирус, от которого нет лекарства, – это оружие. Оружие – это война, и они объявили ее первыми».

Обдумывая эти слова, профессор как будто очнулся, испугавшись своих мыслей:

– Какая война, что это я? Надо о другом думать. Это не оружие, это лекарство. Это благо для всего человечества. Они потом раскаются, что были не правы и извинятся. А я их прощу… прощу и подарю миру спасение.

Светлая часть сознания стала вытеснять темную, и Альберт Борисович начал размышлять в другом ключе:

– У больных животных иммунитет ослаблен. Инфицируя их «Красной звездой», мы запускаем процесс лечения. Марсианский вирус подавляет причину болезни, иммунитет восстанавливается и побеждает «Звезду». Тут все хорошо. У человека иммунитет сам не может победить «Звезду». И, вылечивая его от одной болезни, мы заражаем другой, лекарства от которой пока нет. Если у нового мутанта есть сила земных вирусов, то должны быть и слабости. Значит, если у нас есть мультивирус, можно создать мультивакцину.

Профессор загрузил в программу информацию, которая имитировала поведение вируса. Компьютер стал выдавать алгоритм решения задачи, в данном случае – лечения. Альберт Борисович принялся разрабатывать новое лекарство. Смешивая в теории препараты, ученый выводил мультиформулу. Он так увлекся, что не заметил, как наступила ночь. Адреналин, вызванный страстью к работе, не давал ему уснуть, и Хаимович решил работать до утра. Через несколько часов были готовы первые образцы вакцины. Профессор посмотрел на пленного бродягу. Тот беззаботно спал, свернувшись в позе эмбриона.

– Рановато портить мой главный образец. Испытаю для начала на крысах.

Подвал был разбит на несколько комнат тонкимиперегородками, за одной из которых находились оставшиеся подопытные зверьки – семейство крыс и пара кроликов. Альберт Борисович взял одного грызуна и поместил его в отдельную клетку. Затем отправился к большому холодильнику, где хранились образцы многих опасных и даже неизлечимых вирусов.

– Надо взять тот, у которого инкубационный период быстрее, – решил ученый, сгорая от нетерпения скорее испытать вакцину. Определившись с вирусом, он ввел его в организм крысы.

– После укола должно пройти не менее часа, чтобы появились первые симптомы, и можно начинать. Подремать что ли часок?

Мужчина оглядел свой подвал, тут было все, кроме кровати, зато в углу стояло большое мягкое кресло. Профессор, не раздеваясь, рухнул в него и мгновенно заснул. Когда Альберт Борисович открыл глаза, то показалось, что он и не засыпал: во сне ученый работал в том же подвале над тем же вирусом, только в конце сна Хаимович почему-то сам сидел в клетке, а бродяга бил животных электрошоком. Очнувшись, профессор не сразу понял, где реальность, а где сон.

Вместо запланированного часа прошло целых пять, Альберт Борисович вскочил на ноги и подбежал к камере с крысой. Судя по состоянию грызуна, болезнь прогрессировала. Датчик в теле животного передавал повсеместное распространение инфекции. Взяв ампулу, Хаимович осторожно ввел зверьку свой новый мультивирус.

Проснулся Фёдор Степанович и потребовал еды. Постепенно мужчина начинал смиряться с ролью пленника и привыкал к режиму. Профессор поднялся наверх, «организовал» бутерброды и чай, спустился назад и передал еду через специальный отсек.

– Не отвлекай меня сейчас, – сказал ученый сурово. Фёдор ничего не ответил и принялся молча жевать бутерброд.

Альберт Борисович ждал, когда мультивирус начнет свое дело. Шли минуты, и как часто бывает в таких ситуациях, время тянулось нескончаемо долго. Прошло два часа с момента внедрения мультивируса в организм крысы. Наконец, датчики зафиксировали изменения в составе крови животного. Первичный вирус погибал, новая усиленная «Красная звезда» делала привычную работу. Ее отношение к другим вирусам не изменилось, не смотря на то, что частично она стала состоять из гриппа и бешенства. Все три формы жизни превратились в единый организм, где мозгом и лидером был марсианский стержень.

Хаимович был настолько увлечен процессом, что весь день просидел в подвале, не выходя на улицу. Он даже не слышал, как скулил и лаял на цепи голодный Додж. Забыл профессор и про свое обещание Андрею приехать в лабораторию, а разряженный телефон так и лежал наверху в комнате со вчерашнего дня.

«Звезда» действовала быстро и беспощадно, она стала еще сильнее и свирепее. Когда она полностью подавила «конкурента», ученый решил, что настало время проверить вакцину против мультивируса:

– Иммунитет зверька через какое-то время должен восстановиться и уничтожить «Звезду», но это проверять уже не интересно. Работает ли моя формула вакцины на практике – вот, что сейчас главное. Если против новой «Звезды» будет оружие, то и у человечества появится шанс на панацею.

Альберт Борисович ввел крысенышу антивирус и замер, попеременно глядя то на клетку, то на монитор. Пошла вторая бессонная ночь, бродяга поужинал и снова заснул. Профессор ходил по лаборатории, пил крепкий кофе, периодически сидел в кресле и читал, убивая время. Наконец, он ощутил голод, поднялся в дом и тут же вспомнил о собаке. Мужчина открыл холодильник и увидел охлажденные свиные ребрышки. Из них он планировал приготовить суп, но решил извиниться этим лакомством перед голодным четвероногим другом. Выйдя во двор, Альберт Борисович увидел огромную белую луну, которая освещала холодным светом все вокруг. Звезды вдалеке сияли удивительно ярко, и воздух после подвала казался необычайно свежим и чистым.

Додж пулей вылетел из будки, услышав, как хозяин выходит на крыльцо. Почуяв пакет с мясом, пес заскулил, бешено завилял обрубком хвоста и стал прыгать на задних лапах.

– Извини, дружище, совсем заработался, забыл тебя покормить. Вот тебе десерт за это. Ешь, ешь, мой хороший… – человек трепал собаку по холке, и Додж с урчанием жевал мясо, легко перегрызая кости мощными челюстями.

Оставив пса спокойно ужинать, мужчина захотел размяться и пройтись по участку. На траве лежал футбольный мячик, который профессор любил иногда попинать о стенку дома. Поиграв с мячом, Альберт Борисович решил, что хватит прохлаждаться и пора возвращаться в подвал.

Хаимович сел за компьютер и стал анализировать данные, передаваемые датчиками. Начала прослеживаться тенденция: вакцина действовала, количество мультивируса в организме животного быстро уменьшалось. Через несколько часов ученый ввел крысе еще одну дозу нового лекарства. К утру грызун окончательно выздоровел.

Добившись результата, профессор размышлял с азартом:

– Если опыт также успешно пройдет на человеке, и я смогу сохранить его сознание в норме, то можно забыть все неудачи. Моя имя будет вписано в историю науки золотыми буквами. Осталось последнее испытание…

Внезапно Альберт Борисович почувствовал сильную слабость и головокружение, организм не выдержал физической и эмоциональной нагрузки последних дней. Хаимович ощутил тошноту и боль в затылке. Ученый был сильно переутомлен. Решив, наконец, нормально выспаться, он поднялся в свою комнату и рухнул на кровать.

Глава 29. Разговоры в лаборатории

В лаборатории шли обыски и проверки. Комиссия проводила ревизию оборудования, в бухгалтерии изучали каждую бумажку. Кузнецов с компанией сидели практически без дела, все их исследования временно заморозили. Исполняющим обязанности заведующего лабораторией был назначен Сергей Васильевич Прытко, тот самый лидер тихой аппозиции, который подсиживал Хаимовича. Теперь Прытко активно помогал следствию, и нарушения находились одно за другим.

– Он уже третий день недоступен. Может, еще раз к нему съездишь? – Маша сидела на краешке стола напротив Андрея.

Кузнецов покачивался в кресле и нервно грыз карандаш:

– Он сказал, что сам приедет. Когда я с ним разговаривал, профессор не был похож на человека, убитого горем...

– Не думаю, что он мог упасть тебе на грудь с рыданиями и жалобами, не такой он человек, – отметил Ёся, глядя в окно и угрюмо скрестив руки.

– Да, все в себе держит, – вздохнула Маша.

– Да говорю вам, у него наверняка есть план, – постарался успокоить друзей Андрей, – только странный какой-то профессор стал… скрытный что ли. Мы сели за стол, начали разговаривать, вдруг он чего-то испугался, говорит «без обид», и выпроводил меня…

Пока Кузнецов в очередной раз пересказывал свою недолгую встречу с Хаимовичем, Маша получила сообщение от Ивана, улыбнулась, и стала быстро стучать ноготками по монитору, набирая ответ. Андрей посмотрел на нее, поджал губы и обратился к Ёсе:

– Я думаю, все решится. Не надо поднимать панику. Не зря же Альберт Борисович в Москву ездил, с президентом общался, таких людей не трогают.

– Да, у вас в России, если есть связи, можно избежать уголовного преследования. У нас же хоть кого могут привлечь к ответственности, – ухмыльнувшись, заметил Иосиф.

– У вас тоже не все идеально, – слабо парировал Андрей.

– Если сегодня вечером не позвонит, предлагаю завтра все-таки съездить к нему, – оторвавшись от монитора, подключилась к разговору Маша.

– Да я разве против, просто тоже доставать человека не хочется, – пожал плечами Кузнецов.

Маша перешла на шепот, услышав шаги за дверью кабинета:

– Я сегодня видела, как все наше оборудование увозят: и приборы и компьютеры…

– Понятное дело, – зло пробурчал Андрей, – мы столько пахали над этим, столько наработок, а они себе сейчас все присвоят, а нас еще разгонят и крайними сделают, сволочи.

– Ребята, я через месяц уезжаю на Родину, – неожиданно выдохнул Ёся и уставился в окно, будто увидел там берег Израиля.

Снегирева и Кузнецов обернулись к коллеге. Бец немного виновато опустил глаза:

– Мне приглашение прислали, буду работать в университете в Тель-Авиве, и диссертацию там защищать.

Андрей немного помолчал, потом сказал:

– Да и правильно, я бы тоже свалил, было бы куда... Вон ты уедешь, Машка за своего космонавта замуж выйдет, а я так и буду тут торчать. Английский выучить да в Новую Зеландию махнуть что ли?

– Ни за кого я замуж не выхожу! – Залившись краской, пискнула Маша.

Кузнецов, довольный тем, что удалось смутить девушку, продолжил:

– А вот это уже твоя недоработка. Смотри, космонавты они такие, надо брать пока тепленькие, а то улетят на Луну.

– Дурак, – Снегирева кинула в обидчика маркер. В этот момент ей как раз позвонил Иван, и девушка вышла из кабинета.

Иосиф пододвинулся ближе к Андрею и перешел почти на шепот, оглядываясь на дверь:

– Я думаю, все не так просто…

– Ну?

– Я думаю, Альберт Борисович продолжает исследования. Я случайно несколько раз видел накладные на приходящее оборудование, где значились приборы в двойном экземпляре, а на деле у нас появлялся один аппарат...

Андрей кашлянул и чуть не перекусил карандаш пополам:

– Не понял, давай конкретнее…

– Мне кажется, профессор подстраховался. У него есть на чем продолжать работу, есть оборудование… вот он и работает, а сюда даже нос не кажет.

– Да где ему работать-то? Хотя… ох ё! – Кузнецов вспомнил непонятный шум в доме Хаимовича. Он видел только одну комнату. А поведение профессора наталкивало на мысль, что шефу есть что скрывать. Теперь, кое-что начинало сходиться.

– Мне надо поговорить с Альбертом Борисовичем, родители не могут с ним связаться. Они мне сказали, что есть вариант пригласить шефа работать в Израиль, – заговорчески шептал Бец.

– Да ну, он Россию не покинет.

– Из-за работы покинет, работа для него – все, – отчеканил Ёся, – если у профессора заберут работу, я не знаю, что он тогда сделает. Только его телефон могут прослушивать уже, поэтому папа попросил меня лично на словах передать приглашение. Если ты завтра поедешь, возьми меня тоже.

– Хм, ладно. Утром решим.

На следующий день приятели договорились навестить профессора, если он не появится до обеда в лаборатории. Проболтав полдня о том, о сём, коллеги решили действовать. Маша осталась в НИИ, а Ёся и Андрей отправились в загородный дом Хаимовича. Подъехав к воротам, Кузнецов нажал на звонок домофона. Прошло секунд двадцать, никто не отвечал. Парень нажал еще раз, Иосиф даже постучал кулаком для верности, чем спровоцировал яростный лай Доджа за забором.

– Ну, собаку-то точно должен услышать, – сказал Андрей.

– Может быть, он к нам поехал, и мы разминулись? – неуверенно предположил Бец.

– К нам или не к нам, но здесь его нет… или открывать не хочет. Хотя… – Кузнецов не успел договорить, его прервал телефонный звонок.