Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 344 страниц)

– Понял, не продолжай, – прервал директор речь собеседника.

– Ладно, Степаныч, пора мне. Со всеми, с кем хотел, поговорил. Поехал я назад, кабинетную пыль глотать.

– А ты почаще приезжай, – хотел взбодрить собеседника директор, но осёкся, – хотя, куда приезжать-то. Скоро нас всех разгонят.

– Не разгонят, а отправят в отставку, на пенсию. Заметь, снова на пенсию.

– Понял-понял, Иваныч. Ладно, прощай. Скорее всего больше не увидимся…

Последнюю ночь я лежал в своей кровати и не мог долго уснуть, ворочался. Завтра утром предстоит выйти за ворота дома, где прожил без малого двенадцать лет. Не будет больше ехидных нравоучений Шпинделя, дружеских подначек друзей, а главное не будет возможности у кого спросить, как поступить в том или ином случае. Но ещё в детстве я поставил себе цель и первый шаг сделал, сдал вступительные экзамены, и совсем скоро поступлю в военное училище…

– Генка! Генка! – услышал шёпот снизу двухъярусной кровати. Перекинулся, посмотрел вниз, ответил:

– Чего тебе, спи!

– Я хотел спросить, ты же завтра уходишь, если я твоё место займу, ничего?

Среди старшеклассников считалось престижным иметь койку на втором ярусе. Хотя места хватало расставить кровати в один ряд, но своей комнатой мы настояли оставить двухъярусные кровати.

– Борька, тебе через неделю тоже уходить, сам же говорил, – не понял просьбу друга.

– Так это через неделю. И ещё, ты почему с Софой не попрощался, она ждала тебя сегодня весь вечер после ужина в библиотеке.

– Спи давай! Если хочешь, завтра займёшь кровать, – шикнув, ответил, прекратив разговор, но… София, Софочка или на иностранный манер Софи́. Она младше, но поступили мы сюда примерно в один день. Я на неё тогда обратил внимание. Она стояла, утирая слёзы возле двери, не зная, как её открыть. Воспитательница куда-то отошла и вот так с ней подружились. Виделись редко, разные возрастные группы. Она на четыре года младше, но потом, когда подросли… Она стала такой… такая вся миниатюрная, с большими, открытыми глазами и длинными светлыми волосами… Да, наверно зря с ней не попрощался, но я завтра уйду, а она…

Проснулся раньше, чем обычно. Мне на вокзал к девяти часам, а машина будет ждать в восемь. Встал, пошёл умываться. Время пролетело быстро и через час я стоял на крыльце с вещами ожидая машину, что отвезёт меня на вокзал.

– Гена! – услышал окрик, обернулся. Это Виталий Сергеевич шёл по дорожке.

– Доброе утро.

– Пришёл проводить тебя. Не против? Вот и хорошо. Машина сейчас прибудет. Вещи все собрал? На карточку подъёмные перевели? Документы не забыл? – пожилой тренер сыпал вопросами, но видя, как я на все его вопросы киваю, расслабился. Он продолжал что-то говорить, а я, мельком взглянув на окна женской половины общежития, замер. В окне, махая своей рукой стояла София.

– Геннадий? – вывел из завороженной задумчивости незнакомый голос.

– Да, – ответил, оборачиваясь.

– Пора. Машина пришла, успеть бы на поезд. А то задержались немного в пути. Теперь наверстать бы, – пояснил незнакомый мужчина, укладывая мои вещи в багажник.

– Прощайте, Виталий Сергеевич и спасибо вам большое, за всё, – пожал руку своему преподавателю.

– Прощай Гена, больше не свидимся, – садясь в автомобиль, долетели до меня сказанные учителем слова, а через четыре дня, я вместе с другими претендентами, входил через ворота на территорию военного училища.

Глава 7

– Ра-авня-яйсь! Сми-ирно! Равнение на средину!

На главном плацу на торжественное построение по случаю начала нового учебного года выстроилось всё училище. Ровные коробки, разделённые по-ротно, занимали длину практически всего плаца. Курсанты только что зачисленные на первый курс высшего военного училища бодро выполняли команду.

– Сколько же нас тут, – кто-то сзади удивлённо произнёс.

– Разговорчики в строю! – тут же раздался окрик командира.

Я, как один из самых высоких, стоял в первом ряду коробки второго взвода третьей роты первого батальона первого курса.

– Товарищ генерал-лейтенант! – докладывал начальнику училища его заместитель, а я радовался, что сделал первый и от того самый важный шаг к своей цели. Меня зачислили курсантом в училище. Пересдавать экзамены не пришлось. Выпускных баллов с лихвой хватило для зачисления, а вот медкомиссию чуть не завалил. Я же не знал, что у меня какой-то биохимический показатель крови превышает норму в несколько раз. Пришлось пережить несколько томительных часов ожидания, пока собравшийся консилиум из местных врачей консультировался удалённо с каким-то светилом медицины и мне вынесли вердикт: «годен». Оказалось, что у меня очень редкая группа крови с нулевым резус-фактором. Не знаю, почему во время многочисленных медицинских тестов и регулярных диспансеризаций раньше не обратили на это внимание, но факт остаётся фактом – я, после мучительных часов неизвестности, получил допуск к сдаче нормативов по физической подготовке. Предъявляемые требования оказались не столь высокими, как я готовился для поступления в десантное училище, но выложился по полной: пробежал кросс три километра, подтянулся на перекладине, выполнил челночный бег и метнул макет гранаты на высший балл. И сейчас, вместе с ещё пятью сотнями первокурсников слушал поздравительную речь начальника училища.

–…товарищи курсанты! Поздравляю вас с началом нового учебного года!!! – завершил долгий монолог начальник училища. После непродолжительной паузы со всех сторон по плацу разнеслось троекратно громкое: «У-РА-А-А!!!».

После общей команды: «Вольно! Разойдись!» командир роты – старший лейтенант Миронов отдал свой приказ.

– Рота! Построение через пять минут на малом плацу возле жилого корпуса! Разойтись!

– И чего не уймётся⁈ Занятия только с послезавтрашнего дня начинаются, а сейчас вроде увольнение можно выпросить, правда короткое, на час, не дольше, – вновь кто-то произнёс недовольно, но я не обращал внимание на ворчание.

Добраться до малого плаца, что расположен прям напротив входа в жилой корпус как раз неспешным шагом можно именно за пять минут, так что вступать в спор или попусту терять время, а потом его навёрстывать бегом, было не с руки.

– Рота, равняйсь! Смирно! – скомандовал ротный, – внимание, слушай приказ. Третья рота занимает левое крыло третьего этажа жилого корпуса номер два. По отделениям, занимаете комнаты с двенадцатой по двадцать вторую. Срок привести жилое помещение в порядок, перенести вещи – до ужина. Старшими назначаются командиры взводов. По исполнению доложить! Разойдись!

– Вот тебе бабушка и Юрьев день, – вновь кто-то удручённо произнёс.

В словах офицера имелся смысл. Будучи кандидатами в курсанты, мы жили в разных жилых корпусах, а теперь, когда буквально позавчера объявили о формировании первого батальона курсантов. Почему первого, так понятно – первый курс, всех необходимо расселить в одном месте. За эти быстро пролетевшие дни мы только и успели, что получить обмундирование, подшиться. Даже познакомиться толком с отделением, не говоря о взводе, куда меня зачислили, не успел. Считай было всего лишь несколько полных построений. Да и то, офицеры курсантов тасовали из одного взвода в другой. Не знаю по какому принципу, но с того самого первого построения, когда узнал о зачислении, второй взвод сменился примерно на четверть.

Мне, как ни странно, повезло. Во время абитуры я жил в этом же корпусе, вот только на четвёртом этаже и мне предстояло просто перенести все свои пожитки на другой этаж.

– Второй взвод, не расходимся! – скомандовал командир взвода, молоденький лейтенант. Пришлось задержаться в строю. – Равняйсь! Смирно! Вольно! С сего дня, уверен, что на ближайшее время, по крайней мере до первой сессии, состав взвода будет неизменен. Так что представляюсь тем, кто ещё меня не знает. Я – лейтенант Вознесенский Вячеслав Петрович. Обращаться требую только согласно Уставу, по званию: товарищ лейтенант. Сегодня из числа курсантов я назначу своего заместителя, но об этом доведу на вечерней поверке. Довожу имена назначенных командиров отделений. Курсант Смольский!

– Я!

– Выйти из строя на пять шагов!

– Есть!

– Курсант Кузнецов!

– Я!

– Выйти из строя на пять шагов!

– Есть!

– Курсант Жигорин!

– Я!

– Выйти из строя на пять шагов!

– Есть!

– Взвод, смирно! Представляю командиров отделений: курсант Смольский – первое отделение, курсант Кузнецов – второе отделение, курсант Жигорин – третье отделение! Встать в строй!

– Есть!

– Есть!

– Есть!

– Взводу выделены три кубрика: первое отделение размещается в шестнадцатом, второе в семнадцатом, третье в восемнадцатом. Взвод! Смирно! Занять выделенные кубрики для проживания! Вольно! Командиры отделений, командуйте, – произнеся последнюю фразу, лейтенант развернулся кругом и удалился, а строй в тот же момент рассыпался.

– М-да. Хлебнём с ним горя… Ещё не наигрался в «знаю», «не знаю».

– Что? – не понял, обернулся.

– Говорю, не наигрался в знание Устава. Видать только сам окончил училище, вот и бравирует.

– Внимание, третье отделение! – обозначил себя коренастый парнишка лет девятнадцати. По телосложению заметил, что он атлет. На серьёзном уровне занимается или занимался каким-либо видом спорта. – Представлюсь и я. Меня зовут Сергей Викторович, можно просто Сергей, но без панибратства. Меж собой, думаю познакомимся пока будем обустраивать кубрик. Так что, в расположение. Пойдём, посмотрим, в каком состоянии он нам достался…

– М-да. Думал будет лучше, – войдя в кубрик, произнёс самый высокий из всех. – Ладно, прорвёмся. Меня Михаил зовут, если что, можно «Мышь», не обижусь.

Кто-то хмыкнул.

– Надеюсь никто не храпит? – осведомился командир отделения.

– Вроде нет, – ответил за всех один из парней.

Остальные дружно пожали плечами, а он продолжил: «Меня Володя зовут. А это, мой брат Сергей, – он указал на стоявшего рядом парня, – он на год младше. Я его ждал, чтобы вместе поступить».

– О! Чук и Гек! А меня Костя зовут, я с Брянщины. Можно звать: «Кот», – произнёс тот парнишка, что постоянно возмущался в строю.

– Э-э-э. А почему Чук и Гек? – спросил молчавший до этого младший из братьев.

– Так вы же братья, да и имена сходятся. Разве Гайдара не читали? Читали⁈ Ну и как этих братьев звали??? Вот то-то и оно, что Володя и Сергей, – Костя, представившийся Котом, говорил быстро, одновременно обходя по периметру помещение. Он заглянул в каждую тумбочку, потрогал каждую кровать и чинно произнёс:

– Если не против, эта нижняя кровать моя.

– Ну, точно Кот, – с ухмылкой на лице сказал командир отделения.

– Так точно, товарищ Серый, то есть командир отделения! – парировал, приняв стойку «смирно», Кот.

– Не ёрничай, лучше найди каптёра или просто веник с тряпкой. Чтоб хоть пыль тут убрать, пока вещи не принесли.

– Есть! Сейчас только узнаю, кого как зовут и мигом.

– Гена, – дошла до меня очередь представляться. Прозвищ в учреждении у нас не было, не приживались они. Только преподаватели их имели и то за выдающиеся заслуги.

– Зелёный! – воскликнул Кот.

– Что? – не понял.

– Ну, Гена – крокодил, а крокодил как видел по визору – зелёный. Вот и будешь, зелёным.

Осталось только пожать плечами. Зелёный, так зелёный. Честно, было всё равно. Прозвище необычное, необидное. Так что согласился.

– Иван, – представился следующий курсант и тут же продолжил, – а за Иван-дурак в морду могу дать.

– Иван, так Иван. Потом для конспирации что-нибудь придумаем, – не унывал Кот.

– Александр, я из Уфы.

– И меня зовут Александр, я из Екатеринодара, – после непродолжительной паузы, произнёс другой курсант и все уставились на Кота. Всем было интересно, как он умудрится выйти из ситуации, что имена одинаковые.

– Ты, – он указал на того, кто первым представился Александром, – будешь Вторым, а ты, указав на другого, станешь Третьим, – и видя замешательство окружающих, продолжил, – что тупите⁈ Не поняли? До Первого, ну Императора Александра Первого, пока не доросли, а вот Второй и Третий, самое то.

– Ну, теперь понятно, – пожав плечами произнёс Второй.

– Денис, я из Костромы, можно Дэн.

– Нормально, вот и познакомились. Ладно, я побежал искать орудие труда, – Кот прошмыгнул мимо стоявших у дверей соратников и скрылся в коридоре.

– Шабутной какой, – изрёк очевидное Иван.

– Это точно, скучно с ним не будет. Ладно, разбирайте кровати, несите сюда свои вещи, а я пойду каптёра искать. Может чем полезным разживёмся.

Весь день прошёл в уборке, приборке и прочей рутине. Всё-таки хорошо, что сегодня занятий не было, а то бы не справились. Пришлось отодвигать кровати, двигать тумбочки и намывать полы не один раз, а ещё несколько часов сидели, маркировали вещи, чтобы сдать лишнее в каптёрку.

На вечерней поверке, как оказалось, наш лейтенант остался дежурным на курсе офицером, взводу представили Замка́, то есть заместителя командира взвода. Им оказался отслуживший срочную службу сержант Кутепов Олег. Но почему-то его во время построений ни я, ни остальные раньше не видели.

– Кто-нибудь знает завтрашний распорядок дня? – войдя в кубрик, осведомился Второй.

– Ты что, не в казарме жил на абитуре? – ехидно спросил Кот. Он то и дело что-то переставлял, двигал в своём отделении тумбочки.

– Нет. Мы в городе жили. Недалеко от сюда квартиру снимали.

– А, ну теперь понятно. Распорядок простой, как божий день. Подъём в шесть, зарядка, утренний туалет, построение, завтрак, осмотр… или сначала осмотр, потом завтрак. Не помню. На абитуре утренних осмотров не было. Потом по распорядку занятия, но они вроде через день начинаются. Наверно, чем займут.

– Главное, чтобы не шагистикой, а то в кадетском корпусе находился, мама не горюй! – встрял в разговор Иван.

– Ты кадет? – удивился Кот.

– Да, а что?

– Ды, нет, просто думал, что после кадетского корпуса сразу сержанта присваивают.

– Я не Семёновское кадетское заканчивал, а при школе у нас был кадетский корпус, его. Последние два года обучения только и знали, что шагали, шагали, шагали…

– М-да. Ладно. Потом обед, самоподготовка, ужин, отбой. Не считая всяких разных построений перед каждым событием. И так по кругу, – закончил перечислять распорядок дня Кот.

– Это понятно, а стрелять, когда будем? – уточнил Дэн.

– Не знаю. Надо посмотреть расписание, когда боевая подготовка. Кстати, а расписание занятий кто-то удосужился записать или скинуть на планшет?

– Так планшеты все отобрали и телефоны оставили только те, что без фотокамер, – пояснил Мышь.

– Это я не подумал, да.

– У меня есть расписание, – достал из тумбочки распечатку занятий первого курса.

– Ну, Зелёный, молодец! Смотрите, первые две недели одни лекции, физуха, а потом… – но не успел он договорить, как в кубрик вошёл командир отделения Серый.

– Значит так, первого дня занятий у нас не будет. Наш взвод заступает в наряд по кухне.

– Это как? Мы ж присягу не приняли, – возразил Мышь.

– Не приняли, так тебе оружие и не дадут, – парировал Серый.

– Только нож без вилки, – хмыкнул Кот, – будем грузчиками работать, продукты со склада на кухню таскать, картошку чистить, а если повезёт, то и пожарить сможем, так чуток, после отбоя.

– Экий ты шустрый.

– Какой есть. У меня старший брат два года назад закончил это училище. Я почти всё знаю. Он сейчас лейтенантом где-то в Тьму Таракани служит, зато год за два идёт. Как капитана присвоят, обещали перевести в столицу.

– Ладно. Сейчас свет потушат. Так что у кого какие дела ещё есть, быстрее. И отбой. Завтра практически весь день Устав учить будем, если на какие другие работы или занятия не припашут.

– Это комвзвода сказал? – осведомился Третий.

– Да, это его приказ. Учить Уставы, чтоб без запинки наизусть знали. Особенно он сказал Устав гарнизонной и караульной службы вызубрить до автоматизма. После принятия присяги в караул заступать будем.

Прозвучала команда: «Отбой!» и потушили свет. В коридоре раздался шум падающего тела, кто-то чертыхнулся и послышались удаляющиеся шаги.

Я лежал в кровати с открытыми глазами. Выбрал себе верхнюю, что не у окна, но и не у двери, а так, в серединке. Думал о прошедшем дне, что за соседи у меня по кубрику. Так, вроде впечатление оставили нормальное, а дальше время покажет.

Проснулся до подъёма. Встал, пошёл умылся и только потом прозвучала команда: «Подъём!». Все сорвались со своих мест и принялись одеваться для построения на зарядку. Зарядка на открытом воздухе бодрила, а когда вернулись в расположение, началось форменное столпотворение. Народа в умывальнике было столько, что образовалась очередь. Хорошо, что встал раньше, почистил зубы, умылся. Осталось только после зарядки обмыть лицо, но это можно сделать и до завтрака.

День прошёл в зубрёжке. Практически всё время, с перерывом на обед, сидели в закреплённой за взводом аудитории и учили Устав. Замо́к лично, иногда по памяти зачитывал строки общевойскового Устава, и все сидели, повторяли за ним. Обладая хорошей памятью, со второго-третьего прочтения я запоминал текст практически дословно и когда после обеда, ближе к вечеру, все уже устали и откровенно маялись, кто чем может, попал под раздачу. В очередной раз вошёл лейтенант – командир взвода и надо же было подумать, что именно меня поднимет проверить усвоенные за это время знания.

Оттарабанив без запинки практически целую главу, лейтенант удивлённо уставился на меня, а потом поставил в пример. Вот такого внимания к своей персоне я не хотел, ещё подумают, что зубрила там или ботаник. Пришлось объяснять, что просто хорошая память и на спор, прочитав пару раз незнакомый текст, его по памяти воспроизвести.

– Ну, Зелёный, не ожидал! – восхищался Кот. Ему заучивание давалось с большим трудом. При ответе взводному выполз только на логическом складе ума, да и языку без костей.

– Что поделать, память хорошая, – пожал плечами, будто извиняясь. Не говорить же первому встречному, что память в учреждении развивали с детства, сначала заставляли заучивать стихотворения, потом, когда стали чуть по старше, по определённой методике запоминали множество цифр и несвязанных между собой слов.

– Так это ты, если совсем припрёт и за весь взвод сможешь занятие прогнать, – мечтательно проговорил всё тот же Кот, когда мы после вечерней поверки сидели на лавочке возле жилого корпуса.

– Не надейся, за всех учиться не буду, – ответил, не скрывая раздражения.

– Ладно, ладно. Это я так, к слову. Завтра в наряд по кухне заступаем. Надо у замка узнать, куда поставят.

– А тебе не всё равно? – не понял в чём разница. У нас были дежурства, но как-то сами распределяли, что, кому делать и не гнушались любой работой. Так научили.

– Не скажи. Если тебя поставят в зал, накрывать, убирать и прочее, то с непривычки с ног будешь валиться после первой смены. А у нас сколько смен принимает пищу? Правильно, две. И умножь на три приёма пищи. Всего шесть раз тебе надо будет накрыть, убрать, расставить и прочее. А если хлеборезом, то это хорошо, вот только вставать надо будет в три утра, включать плиты, но зато есть возможность буханку сэкономить.

– Крысятничать?

– Нет, зачем. Кто в длительном увольнении, кому сухпаёк выдали. Да и хлеба всегда больше заказывают. Вот и остаётся немного. Его потом на сухари режут. Мне брат говорил. Так, – встрепенулся Кот, – что сидим, пошли к Замку…

– Вы куда? – остановил нас возле кубрика, где жил Замок командир отделения, он как раз оттуда только вышел.

– Мы узнать, куда в наряде поставили, – с невозмутимым видом осведомился Кот.

– На мойку всё отделение поставили. Так что, всё. Идите, скоро отбой.

Глава 8

Утром после развода курса на занятия, остались в строю.

– Так, – пояснил Замок, – у вас полчаса переодеться в полевую форму, а лучше в спортивную. Полёвку потом отстирывать труднее и выдвигайтесь в столовую.

– Что так рано? Думал будет время отдохнуть, – после команды «Вольно! Разойдись!», возмущался Кот.

– Сам не понимаю, у нас заступали в наряд во второй половине дня, а тут с утра. И времени считай выспаться нет, – высказал своё мнение Иван.

– В караул и по курсу заступают в семнадцать часов, а по столовой в десять, – пояснил командир отделения, – всё двигаем, переодеваемся и в столовую, сейчас там Замок принимает наряд, а нам надо хоть машино-моечное оборудование посмотреть, как работает и прочее. Кто где будет стоять, распределю на месте. Всё, десять минут у вас.

«Вот и первый мой наряд, а сколько их ещё будет…», – думал, переодеваясь в спортивную форму.

Отдельное помещение, где установлена огромная автоматическая машина для мойки посуды поражала своими размерами. Она занимала бо́льшую часть помещения и приходилось фактически протискиваться по стеночке, чтобы обойти её по периметру. Как ни странно, инструктаж проводил не Замок или командир отделения, а кто-то из дежурных офицеров или поваров, я так и не понял. Он был одет в поварской белый халат и говорил спокойно, размеренно, видно, что не в первый раз объясняет прописные истины:

– Сюда руками не лезть, не оторвёт, но ошпарит горячим паром. Посуду сначала освобождаете от объедков, потом ставите в приёмник. В зависимости от вида приёма пищи на подачу достаточно от двух до четырёх человек. На обед четыре, на ужин четыре, а на завтрак достаточно и двоих, успевают. Но вы пока освоитесь, – он сделал небольшую паузу, оглядывая нас, стоявших возле машины, – в первый раз заступаете?

– Так точно! – за всех ответил командир отделения.

– Не кричи и учи Устав. В столовой не все команды подаются, да и никто не требует тянуться в струнку. Тем более, за работой. Лучше всего, когда машина заполнена примерно на две трети. Тогда перемывать посуду не придётся. На приём помытой посуды ставите троих, должны в любом случае успеть. Остальные на подхвате. Донести, перенести посуду из окна посудоприёмника. Вроде всё, если будут вопросы, зовите.

– У меня вопрос, – вновь отличился Кот.

– Спрашивай.

– Если машина сломается или заглохнет?

– Если сломается, зовите меня. Покажу, что проверять в первую очередь, может направляющие просто перекосились. На словах это трудно понять, а одного раза показать будет достаточно. Плохо, что вы впервые заступаете. Никто не знает, как она работает. Так что придётся искать меня. А если совсем сломается, будете мыть посуду вручную, но это совсем швах. Ещё как минимум два отделения придётся в помощь направлять. Так что, не ломайте. И ещё, все отходы выносите на мусорку самостоятельно, не привлекая работников зала. За этим следим строго. Вроде всё.

Первую и самую трудную смену отстояли, едва успев перемыть посуду к ужину. Оставались в столовой, практически не отлучаясь ни на минуту. Изредка в наш закуток заходил Замок, смотрел, как мы тут справляемся с завалом, но поговорив с командиром отделения, удалился.

– Сергей, – обратился к командиру отделения, звать старшего по должности и возрасту по общепринятому прозвищу не привык, – сильно Замок ругался? – задал вопрос, так как по неопытности не успевали справиться с наплывом грязной посуды. Хорошо, что после первой остановки моечной машины, поняли, как её вновь запускать и потом звать старшего не понадобилось, а то постоянные остановки из-за то покосившихся направляющих, то забитых фильтров, сильно сбивали темп и на всех свободных в нашем закутке столах скопилась много не помытой посуды.

– Терпимо, – отмахнулся Серый, – видит, что не прохлаждаемся, а работаем. Да, немного не успеваем, но ничего, разрыв между приёмами пищи большой, так что успеем…

– Всё! Сил у меня больше нет! – не выдержал Кот, – пойду хоть картохи выпрошу, чтоб пожарить.

Вторая смена ужина закончилась два часа назад, а мы всё продолжали перемывать посуду. Рабочие зала и прочие стоявшие в наряде по столовой, мирно сидели в зале ожидая, а мы всё продолжали трудиться. Монотонная работа: взять, стряхнуть, поставить, повернуться, взять, стряхнуть, поставить – бесила. Пробовал в уме повторять стихотворения, но быстро сбивался. То машина остановится и приходилось лезть в её нутро, исправлять съехавшие с направляющих полозья, то по столовой раздастся звон разбившейся посуды. Ладно бы один раз, так нет, засекал, в среднем за час, два-три раза из зала доносился сначала шум разбившейся посуды, а потом отборный мат Замка.

В сопровождении Серого вернулся Кот.

– Долго ещё?

– Минут на двадцать, – ответил, оглядев изрядно убавившуюся гору посуды.

– Давайте, заканчивайте, на весь наряд картошки нажарили. Так что сильно не задерживайтесь, а то не достанется.

Всей небольшой группой ускорились и через десять минут сидели в зале ели жареную картошку. Впервые за эти несколько месяцев, что уехал из ставшего домом учреждения, почувствовал себя, как не банально звучит – дома. Тихие переговоры, дружеские подшучивания друг над другом, а запах жареной с луком картошки просто навивал воспоминания о пролетевшем как одно мгновение детстве.

– Так, всё, заканчиваем, – властно произнёс Замок, – каждый убирает за собой и через двадцать минут, чтобы все были на вечерней поверке. Не забудьте переодеться.

– А может не переодеваться? – уточнил кто-то из нашего взвода, но другого отделения. Имён я всех ещё не знал.

– Да, – вмешался Серый, – нам ещё отходы выносить, зачем переодеваться.

– Отходы завтра вынесете, перед завтраком, а переодеваться всем обязательно. Сегодня снова наш комвзвода дежурит. Так что, придётся.

Вечерняя поверка, отбой и на следующий день мы с самого утра были на кухне.

– Чёт у меня все руки болят, – жаловался Кот.

– С непривычки, небось не приходилось так работать, на всём готовеньком жил? – подколол его Иван.

– Почему же, – возмутился Кот. Его говорливость уже стала притчей во языцех. Он постоянно говорил, даже находясь в строю, за что получал нагоняи не только от Серого, но и схлопотал внеочередной наряд от командира взвода, – и по дому родителям помогал, и спортом занимался – лёгкой атлетикой.

– Так это ты ноги качал, вот руки и болят, – хмыкнул стоявший рядом Мышь.

– Ладно, хватит лясы точить. Зелёный, Кот, берите бачки и несите на помойку.

– Может после завтрака?

– Нет, Кот. Тут уже совсем не протолкнуться. Так что давайте, выносите помои. Ещё вонять начнут.

– Не начнут, – было начал качать права Кот, но я его остановил.

– Пошли вынесем. И вправду, у нас от бачков и не развернуться. А если после завтрака, то их прибавится. Вообще окажемся взаперти, не протиснемся.

Идти до места складирования отходов – помойки было далековато, а если обходить по дорожкам, а не напрямик, через плац, то круг оказывался приличный.

– Ладно, пошли, – нехотя согласился Кот, и мы взялись за первый бачок. А он, замечу литров на пятьдесят и полный отходов. Первую ходку сделали как добропорядочные курсанты, вокруг плаца по дорожке. Тем более, как раз в это время шло построение первой смены страждущих до пищи мирской, курсантов. Вторую ходку выполнили таким же маршрутом.

– Пошли через плац, так в два раза быстрее, – предложил Кот, – а то у меня уже руки отваливаются.

– Ага, и нас офицер какой поймает. Ты что, строевым идти по нему будешь? – возразил, берясь за ручки следующего бачка.

– Не увидит, построения прошли. Все или в столовой, или к занятиям готовятся.

– Во-во к занятиям, а про развод на те самые занятия не забыл? – ну не хотелось мне среди белого дня так палиться. Ладно, никого не увидим, прошмыгнём, но из окна кто из офицеров увидит – нагоняем в виде нескольких нарядов вне очереди не отделаемся. Могут и посерьёзней что придумать, но это конечно, смотря кто увидит. Лейтенантишка какой, или офицер постарше, с бо́льшими полномочиями. – Нет, пойдём прежней дорогой.

– Ладно, – нехотя согласился Кот.

– Всё! Давай отдохнём немного, – взмолился он, едва мы прошли десяток шагов. И надо же совпасть, что именно в этот момент в помещение входил курсант. Выскользнувшая ручка… и бачок с отходами, выплёскивая часть содержимого, одним боком падает на пол.

– Твою же мать! Салаги! – взревел курсант. Им оказался третьекурсник, по неизвестной причине входящий в здание столовой не с основного входа, а с чёрного, – вы что, совсем обнаглели! Всё форму мне забрызгали! А ну, смирно! – раскричался он. Хотел его послать, но обратив внимание на лычки на погонах, напрягся. На них красовалась одна широкая «сопля» – старший сержант.

– Что застыли⁈ – не унимался непонятно откуда взявшийся старший сержант, – фамилии, номер кубрика⁈ – мы с Котом стояли, не зная, что ответить. Вины за собой оба не чувствовали, а нечего ходить там, где только наряду разрешено. Ну, выскользнул бачок, ну чуток запачкал форму, но не критично же. Всего дел-то, застирать.

– Что за шум? – появился Замок, – что замерли? Бегом потащили дальше. Первая смена заканчивает приём пищи.

Мы взялись за ручки бачка, но окрик старшекурсника заставил остановиться.

– Стоять! – взревел он, – это твои? Ты дежурный по столовой?

– Да, в чём проблема? – спокойно ответил Замок, а обращаясь к нам, добавил, – идите, я приказал! И не забудьте прибраться тут!

Недолго думая, подняли тяжёлую ношу и гуськом, гуськом потопали. Только на обратном пути, когда возвращались с пустой тарой, Кот заговорил:

– Что думаешь, договорился наш Замок?

– О чём? – сначала не понял, что имеет ввиду сокурсник.

– Ну, что старшекурсника облили помоями.

– Хватит тебе, думаю, что ничего страшного, – если честно, не придал значения произошедшему инциденту. Мы же не специально, а тем более сам старшекурсник не вовремя открыл дверь и вместо того, чтобы пропустить идущих с грузом, зашёл внутрь. Вот и получил грязную штанину.

Вернулись обратно, прибрались, встали на рабочее место. Когда прошла вторая смена и мы готовились сдавать наряд, к нам подошёл Замок.

– Значит, так, – без предисловий, отозвав нас в сторонку, заговорил Замок, – ситуация конечно неприятная, но…

– А что он вообще тут делал, вход для посторонних в столовую запрещён, – возмутился Кот.

Замок на него неодобрительно глянул и грубо пресёк возмущения:

– Прекрати истерить! Он приходил получать сухпаёк на взвод, они на полигон выдвигаются. Прибудут сегодня вечером.

– Мы не виноваты, – вставил своё слово, – он действительно сам не пропустил нас, хотя видел, что идём с грузом. Мог бы и дверь подержать.

– Понимаю. Ладно, – устало произнёс Замок, – идите. Потом, всё потом.

В расположении к нам сразу подошёл Серый.

– Что у вас случилось⁈

– Ничего всё нормально, – ответил Кот.

– Да, нормально. После завтрака Замок со старшекурсниками о чём-то бурно разговаривал, чуть до драки не дошло. Хорошо, что офицеры рядом находились.

Тут Кот выдал нашу версию случившегося, а я стоял, молчал, думал. «У заместителя командира взвода из-за нас проблемы и надо что-то делать».

– Сергей, а не знаешь, что за старшекурсники? – перебил, продолжавшего говорить Кота.

– Точно не знаю. В третьем жилом корпусе они располагаются.