Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 344 страниц)

– Звучит, – одобрил Воробьев.

– Мне тоже нравится. Новая возрождающаяся Россия с центром в Новороссийске! А мы вроде как вторая столица. Меня тут называют Мэром, но это скорее не должность, а прозвище, – Назар Романович откинулся на стуле и обхватил руками затылок.

«Гости» понимали, что двумя городами амбиции Новороссии не ограничатся. По мере возможности они будут подгребать под себя территорию по всему побережью. Вопрос лишь во времени и человеческих ресурсах. Кадры, как и раньше, решали всё.

Назар Романович разговорился. В отличие от сдержанной молчаливой Маргариты, он создавал впечатление веселого душевного добряка. Впрочем, Иван не верил первым впечатлениям и старался вести себя очень осторожно с этими товарищами.

– Я раньше работал директором сафари-парка. А начинал с простого смотрителя. В первую же неделю мне рысь пол лица располосовала, – Мэр ткнул пальцем в широкий шрам на щеке, – думал, уволюсь сразу. Но подлечили, решил остаться, так пятнадцать лет там и проработал. Поэтому, когда вы про обезьяну сказали, я сразу насторожился. Многих зверей на мясо пришлось пустить, кого-то усыпили, других выпустили, а третьи сбежали. Среди них и несколько шимпанзе были.

– Утром отправили спецгруппу для зачистки территории. Проверим крыши и чердаки, скорее всего, существо, которое на вас напало, где-то поблизости прячется, – блондинка посмотрела на Горика, от чего у ветеринара побежали мурашки по спине.

Мэр нежно коснулся плеча девушки:

– Маргарита у нас – главная по безопасности. Начальник отдела полиции и самообороны в одном лице.

– Кх-кх… Вы? – от неожиданности поперхнулся Макс.

Внешне Маргарита скорее напоминала актрису, певицу или красивую спортсменку, но никак не полицейского. Только её строгая сдержанная манера общения намекала на это.

– Старший лейтенант, – отрекомендовалась блондинка, невозмутимо глядя на собеседников.

– А еще – лучший стрелок среди всей нашей веселой ватаги, – добавил Мэр, – мужики ее слушаются на раз-два, железная дисциплина, никаких споров и пререканий.

– Удивительное сочетание внешности и характера, – философски пробормотал доктор Юрий.

С разговорами завтрак затянулся. Почти все уже покинули верхнюю палубу со столовой, но Назар Романович особо никуда не спешил. Курортный город накладывал на жителей свой отпечаток, и даже апокалипсис не мог этого изменить. Мэр стал расспрашивать Ивана о подробностях марсианской экспедиции. Воробьев сначала нехотя, а потом все более красочно и оживленно начал рассказывать о полете, корабле, Марсе, трагедии с Ричем и возвращении на Землю.

Маргарита и Юрий отлучились по своим делам. Назар Романович предложил прогуляться, парни не стали отказываться, делать им было все равно особо нечего.

Сердцем городской общины стал центральный причал. Здесь стояли два теплохода: «Саламандра» и «Империя», которые теперь переоборудовали под плавучие общежития. Многие расселились по бесхозным яхтам и катерам. Граница огороженного безопасного участка начиналась от Краеведческого музея, а заканчивалась Центральным парком. Этой компактной территории пока с лихвой хватало выжившим.

Мэр показал свои владения и оставил гостей одних. Через полчаса он вернулся с плохими, но ожидаемыми новостями:

– В Новороссийске их нет. Никто не знает Воробьевых. Извини, Ваня, здесь уже ничем не могу помочь. Если хочешь, могу дать вам пару человек для прикрытия, обойдете округу. Но можешь поверить на слово – живых и здоровых за периметром нет. Все, кто уцелел, к нам прибились. Только мародеры иногда в город наведываются.

Космонавт медленно отмерял шаги по тротуарной плитке, глядя себе по ноги:

– А зомбаков вы отстреливаете?

– Регулярно. Зачищаем город по мере сил.

– А трупы куда?

– Сначала сжигать пробовали, но хлопотно оказалось. Хоронить поблизости негде столько народа. Теперь вывозим из бухты в открытое море… и в воду. Рыбы и крабы их быстро утилизируют. Если вот так на улице мертвецов бросить, то холера, тиф и чума всякая нас здесь добьют. Стой! Как же я раньше не подумал! – Назар Романович звонко шлепнул себя по лбу, – у нас же есть архив документов! Ну, вернее настоящий архив составить пока руки не дошли, просто несколько коробок на «Саламандре» стоят. Там паспорта, права, свидетельства о рождении! Всё, что мы находили при убитых и в домах. Перед тем как тело в море выбросить, мы сначала его обыскиваем. Если документы твоих родителей найдутся, ты по крайней мере знать будешь, что искать их смысла нет.

– Понял, показывайте.

Парни получили доступ к архиву. Они внимательно осматривали каждый документ и вскоре на столе перед Воробьевым лежали старые погнутые права отца и паспорт мамы.

«Вот я вас и нашел. Простите, что не попрощался», – слезы навернулись на глазах Ивана, он забрал документы и поблагодарил Мэра.

Назар Романович сочувственно похлопал космонавта по плечу:

– Соболезную, Ваня. Мы все кого-то потеряли. По крайней мере, теперь твоя душа успокоится.

– Спасибо, вы нам очень помогли.

– Пустяки, если нужно безопасное место, то вы знаете, где его найти. Серьезно, переезжайте к нам! У нас с Головиным тут планы грандиозные. Города у зомбаков рано или поздно отобьем, государство новое построим, историю творить будем! – Мэр агитировал с азартом, убедительно, но безрезультатно.

За периметром им вернули оружие, парни тепло простились с новыми знакомыми и меньше чем через час отплыли от берега. Сухой и Васян дождались «пассажиров». Когда капитан узнал результаты поисков, то лишь потер морщинистый лоб и кивнул:

– Все там будем.

Глава 18. Барсучья хата

Вечер в лесу наступил быстрее, чем в поселке. Кроны деревьев забирали себе большую часть света, а подлесок довольствовался остатками того, что пропустили зеленые великаны. Лиственные деревья почти облетели и приготовились к долгой холодной зиме, но сосны, как и летом, топорщили в разные стороны свои длинные иголки.

Сырые листья и прелая хвоя шуршали под ботинками. Два человека неторопливо шли по старой, хорошо протоптанной тропе. Дина чуть сгорбилась под тяжестью рюкзака, чувствуя на себе взгляд парня, который двигался следом. В маленьком поселке все друг друга знали, а этот рыжий лопоухий с конопатым лицом был точно не местным. Впрочем, это не удивило девушку. В Междугорском хватало вахтовиков, которые приезжали на два-три месяца. Всех этих контрактников не запомнишь.

Проблема состояла в том, что Дина разгуливала по лесу с парнем не по собственной воле. Когда она уже обрадовалась, что убежала от зомби и выбралась из оврага, появился этот незнакомец. Теперь рыжий конвоир вёл ее как пленницу в свой лагерь.

Вскоре между деревьями показалась Барсучья хата – приют для всех лесных бродяг. Рядом со старым деревянным домиком стояла маленькая баня, из трубы которой поднимался серый дымок. Слышался размеренный тягучий гул пилы. Жизнь здесь явно теплилась.

Дина ночевала в этом месте много раз, вокруг ей был знаком каждый куст. Несмотря на то, что она оказалась пленницей, девушка не сильно переживала по этому поводу. Наверняка в Барсучьей хате есть кто-то из знакомых, тогда ей вернут бучарду и завтра она пойдет своей дорогой.

– Смотрите, какую нашел! – воскликнул рыжий, представляя Дину словно свой трофей.

Из домика показалась невысокая, чуть полноватая женщина лет пятидесяти с испуганным лицом. За ней еще одна, но гораздо моложе и стройнее. В тоже мгновение из-за бани вышли три мужика, и вся компания уставилась на пленницу.

Дина облегченно выдохнула, многих она знала достаточно хорошо. Взрослую женщину звали Ульяной Андреевной, здесь же был ее муж, такой же, как она, маленький и полненький Павел Дмитриевич. Девушка помнила, что мужики часто называли его Пухом из-за сходства с мультяшным Винни-Пухом.

Вторая женщина работала в их поселковой аптеке, но Дина забыла, как ее зовут. Черноволосая, с тонкими изящными чертами лица, красивая, но несколько высокомерная, она считалась одной из самых красивых баб Междугорского. Пару лет назад аптекарша овдовела и пошли слухи, что она стала любовницей замглавы поселка.

Молодого смуглого тощего парня Дина не знала и решила, что он тоже вахтовик. А вот здорового широкоплечего мужика рядом с ним помнила хорошо. Его звали Харитоном, но чаще все уважительно обращались Натаныч. Он работал главным механиком на руднике рядом с поселком. Собственно, благодаря этому предприятию в Междугорском и теплилась жизнь до эпидемии.

Натаныч держал громадный топор, который в его могучих руках казался игрушечным. Он оглядел Дину с ног до головы и ухмыльнулся:

– Привет туристам. Далеко собралась?

– Привет. На юг, туда, где потеплее.

Щербатое лицо Харитона растянулось в улыбке:

– Да, этой зимой придется жопу поморозить. Мы, видишь, тут дрова заготавливаем. Ладно, ты же ночью по тайге шататься не будешь? Оставайся ночевать, места хватит.

– Пусть этот рыжий молоток мой сначала вернет.

Взгляда Натаныча было достаточно, чтобы парень протянул Дине бучарду. Дела налаживались.

– Мы баньку затопили, помоешься перед ужином? – добрый нежный голос Ульяны Андреевны напомнил девушке о маме.

Этот вечер кардинально отличался от предыдущего. Вместо пустого барака Дина сидела в теплом домике среди людей. Вместо замерзшей тушенки ела горячую уху из свежей рыбы, а вместо воды пила горячий ароматный чай. После бани по телу девушки растеклось такое блаженство, что она задумалась, а стоит ли куда-то идти? Может лучше остаться тут, в родных лесах? Но интуиция твердила, что надо следовать плану.

За ужином собрались все, кроме худого парня по имени Вадик. Он дежурил и ждал, пока его сменит рыжий. Догадка Дины подтвердилась – Вадим вместе с ушастым Диманом приехали в начале лета вахтовиками, но выбраться из поселка уже не смогли. Девушка обратила внимание, что Натанычу они подчинялись беспрекословно и крепко побаивались его.

Сам Харитон напоминал ей здоровенного служебного пса: мощные челюсти и подбородок, широкие скулы, большой нос и губы, высокий лоб и короткие с проседью волосы. Дина сразу поняла, что красивая аптекарша-брюнетка теперь – женщина Натаныча. Все логично: самая красивая легла под самого сильного, ведь самый сильный – вожак. Брюнетку звали Региной и каждый раз, встречаясь с ней глазами, гостья чувствовала холодный настороженный взгляд. Аптекарша словно предупреждала, чтобы к ней не приближались. Вернее, к ним с Харитоном.

Дине стало немного смешно. Неужели эта знойная фурия считает её, сопливую восемнадцатилетнюю девчонку, которая уже забыла, когда пользовалась косметикой, за реальную соперницу? Сама Регина даже в лесу умудрялась хорошо выглядеть и делать легкий макияж. Красота была её главным козырем, и она умела им пользоваться.

– Ты вроде с Генкой дружила? – спросил Натаныч, доедая вторую тарелку ухи.

– Да, с ним.

– Нормальный пацан был, четкий. Под моим началом работал, сильно не тупил.

Дине не хотелось предаваться воспоминаниям, она старалась быстрее забыть прошлое:

– А вы давно тут обосновались?

– Недели две уже, – ответил простодушный Павел Дмитриевич. За столом он еще больше напоминал прожорливого Винни-Пуха.

– Я по пути толпу зомби встретила. Данилыч среди них.

– Вот старый хрыч, все помереть никак не может. Даже эта зараза его не добила, – хрипло рассмеялся Харитон.

– Зомбаки и сюда добираются, мы их мочим время от времени, – рыжий Диман пялился на бывшую пленницу с нескрываемым интересом.

Дина почувствовала это и напряглась. Парень был, мягко говоря, не в ее вкусе. Хорошо, что она оказалась не единственной женщиной в их компании. Иначе вечер мог закончиться совсем по-другому. Времена поменялись, законов нет, кто сильнее – тот и прав.

– Мы завтра в поселок хотим сбегать. Давай с нами? – Харитон подул на горячий чай и сделал осторожный глоток.

– Я только сегодня оттуда. Зачем мне обратно? Там нечего делать, поселок вымер.

– Ну не скажи, еще много чего полезного осталось, – возразил Пух.

Девушка пожала плечами, с одной стороны соглашаясь с этим, а с другой показывая, что ей все равно:

– Я всё свое ношу с собой, мне чужого не надо.

– А сейчас всё общее. Кто успел, тот и съел, – Натаныч подмигнул гостье.

Регина недовольно поджала губы и придирчиво посмотрела на мужиков:

– Чего пристали к девчонке? Хочет идти, пусть идет.

– Так жалко, если такую красотку медведи в лесу слопают, – хохотнул Пух.

– Ну тебя, сплюнь. Накаркаешь еще беду, – шикнула на мужа Ульяна Андреевна, – хотя одной, конечно, сумасшествие по тайге шататься. Ты подумай, дочка, у нас тут все-таки коллектив. Вместе не так страшно.

Тень сомнения на секунду пробежала по лицу Дины. Но так быстро отступать было не в ее характере. Чем больше убеждали остаться, тем сильнее ей хотелось идти дальше.

– Ладно, пора на боковую. Кто Вадика сменит? – Харитон зевнул так широко своим большим ртом, что там смогла бы поместиться ворона.

– Я, – ответил Диман, почесывая оттопыренное ухо.

– Ночью встану и проверю тебя. Если уснешь как в прошлый раз, живьем зомбакам скормлю, – предупредил Натаныч. И, судя по реакции рыжего, он не шутил.

Дина ложилась спать со смешанными чувствами. Она одновременно ощущала себя и в безопасности, и в тоже время какая-то тревога не давала расслабиться. Ей было бы спокойней одной в палатке, чем здесь. Девушка настроилась встать как можно раньше, чтобы с рассветом продолжить маршрут.

Но сытный ужин, усталость от дневного перехода, теплый кров и баня сделали свое коварное дело. Дина проспала и открыла глаза в начале десятого. Солнце уже вовсю светило в окно, хмурые тучи на время ушли в сторону.

Девушка стала спешно собираться, но не могла найти походный костюм. В этот момент скрипнула дверь, и в Барсучью хату вошел Натаныч.

– А где моя одежда? – гостья стояла посреди дома в серых трико и красном топике.

– А мне почем знать.

– А рюкзак мой где? Я же его здесь оставляла…, – девушка недоуменно осматривала каждый угол.

Харитон зачерпнул из ведра полную кружку воды и большими глотками осушил её. Затем молча, без предупреждения подошел сзади, обхватил Дину за бедра и резко развернул.

– Ай! Ты чего?! Пусти!!

Огромная ладонь обхватила её затылок. Дина не успела опомниться, как в губы впился обветренный рот Натаныча. Он прижался так сильно, что девушка стала задыхаться.

– Раздевайся, – скомандовал Харитон тоном, не признающим возражений.

– Не буду!

Он легко толкнул её, но этого оказалось достаточно, чтобы гостья беспомощно повалилась на кровать.

«Пьяный он, что ли?! Где все?! Что происходит?! Где Регина?!», – ворох вопросов за секунду пролетел в её голове.

Натаныч попытался стянуть с неё трико, но Дина лягнула его в лоб и завизжала:

– Помогите!! Пооомогиииттееее!

Смех Харитона заглушил её крик. Девушка сжалась в комок и побледнела.

– Вот ты дура! Кто ж тебе поможет? Смотри, – он подошел к двери, открыл ее пинком и гаркнул на весь двор, – Эй! Я щас Динку пялить буду! Чтобы сюда никто не заходил!

Девушку трясло от стыда и страха, она резко спрыгнула с кровати и схватила нож на столе. Натаныч лениво зевнул, оценивая угрозу, затем вытащил из-за печки стальную кочергу. В его руках она казалась тонкая как прутик:

– Вот смотри, я тебя сейчас ударю и сломаю руку. Нож ты держать не сможешь – это раз. Потом сломаю вторую руку, на всякий случай – это два. И всё равно тебе вдую – это три. По-хорошему или по-плохому я тебя сейчас трахну. Без вариантов. Решай сама как тебе хочется.

Дина не шевелилась, нож дрожал в руке, но она его не бросала. Харитон сделал шаг навстречу, затем еще один:

– Тебя вчера накормили, напоили, спать уложили, ночью защищали. За это надо платить.

– Это общий дом, для всех…, – с трудом выдавила из себя девушка.

– Это раньше он общий был, а теперь наш. Времена изменились. Можешь считать, что мы тут вроде гостиницы открыли. Гранд-отель «Барсучья хата»! Ну что, по-плохому? – бугай поднял кочергу для удара.

Дина сдалась. Нож упал на пол, она опустила руки и застыла как восковая статуя.

«Пусть подавится. Один раз, и я свободна».

Мужик повалил её на кровать, задрал топик и начал целовать маленькие упругие груди. Когда он вошел, Дина вскрикнула от боли. Ствол у Харитона оказался такой же здоровый, как и он сам, раза в два больше чем у Генки. К счастью, продолжалось всё это лишь несколько минут. Уламывал он её дольше, чем насиловал.

Девушка постаралась как можно быстрее прийти в себя. Она боялась оставаться здесь даже лишнюю секунду:

– Где мои вещи?!

Натаныч вытащил из мешка спрятанную одежду и швырнул на кровать. Дина спешно натянула штаны:

– А рюкзак?

– Зачем он тебе? – Харитон чиркнул зажигалкой, и домик заволокло табачным дымом.

– В смысле?! Мы же договорились! Отдай мои вещи, козёл!

– Забирай это тряпьё и вали. Остальное наше. Ботинки твои тоже себе оставим. Будешь выделываться – вообще в одних трусах в тайгу побежишь.

– Ты обещал! Это моё! Мразь! Тварь!!! – Дина рыдала от боли и обиды.

Голый Натаныч затянулся и с довольным видом почесал яйца:

– Я не тварь, а просто забочусь о своих людях. На остальных мне плевать. Я отбираю у чужих и отдаю своим. Если ты останешься, то будешь под моей защитой, есть за моим столом и спать в моей кровати. Если нет, то для нас ты чужая, а значит, никто.

– Но ты же с Региной?!

– Думаешь, у меня на двоих здоровья не хватит? Хе-хех! Будете меняться с ней в постели через неделю или через день. Ты по четным, она по нечетным. Могу обеих одновременно, если захотите.

Дина чувствовала опустошение и безысходность. Ей не выжить в лесу без палатки, спальника и запаса еды. Со дня на день ударят морозы. Босиком она даже назад в поселок может не дойти.

– Это ты сейчас думаешь, что я такой мудак. А если перейдешь на нашу сторону, то поймешь и оценишь мою политику. Я за своих пасть порву. Сейчас только так можно выжить. У нас никто не филонит, все работают и всё делят поровну.

– Меня ты тоже будешь делить? С Диманом и Вадиком?

– За это не волнуйся. Веди себя хорошо, слушайся, не дерзи мне, и они тебя пальцем не тронут. С дисциплиной у меня порядок.

Девушка молчала, все её планы рухнули как соломенная хижина под тяжестью бетонной плиты. Другого выхода нет – нужно возвращаться в поселок, искать еду и собирать новый походный набор. Харитон тем временем продолжал мурлыкать себе под нос, словно сытый кот:

– Я такую систему выстраиваю, что всё в общий котел идет. Коммунизм, мать его, который генсеки не построили, а я построю. Вот и выбирай, как тебе дальше жить: с нами в тепле и безопасности или через пару дней оказаться в брюхе волка. Я не настаиваю, хочешь сдохнуть – вали. Хочешь выжить – оставайся.

Дина легла и прижала колени к груди. Так в позе эмбриона она продолжала плакать и кусать от отчаяния губы. Нужен был новый план.

Глава 19. Зубная фея

Борис сидел на крыше, закручивая последний саморез. В такую погоду работать было одно удовольствие: летняя жара уже спала, но осень еще радовала теплыми деньками.

– Ты скоро? Без обеда не красна беседа. Слезай давай! – раздался снизу крик Федора.

– Законшил, шпушкаюсь, – пограничник спрыгнул на землю и бросил отвертку в ящик.

Мужики доделывали новый хлев для скота. Поселок перестраивался и превращался в одну большую ферму. Лев Николаевич разливал квас по кружкам. Президенту нравился этот простой сельский быт, он не скучал по роскошным интерьерам Кремля, по дорогим машинам и собственному самолету. Корнилов даже с бо́льшим удовольствием работал молотком и пилой, чем подписывал ручкой бесконечные указы и распоряжения.

Федор тем временем строил планы на дальнейшее переустройство Дальнего. За зиму он хотел построить три большие теплицы, чтобы круглый год выращивать зелень, огурцы, помидоры и другие овощи. На участке вдоль реки казак запланировал разбить фруктовый сад, а по весне поле перед поселком засадить картофелем, посеять пшеницу и подсолнечник.

Зомби и бандиты больше не беспокоили посельчан. Жизнь постепенно налаживалась. После того как президент привез машину оружия из правительственного бункера, за безопасность Дальнего тоже стало спокойнее.

Друзья сели на траву и разложили на маленькой скатерти обед.

– Нам бы компактную бетономешалку достать, чтобы в рештаке раствор не ворочать, – казак степенно и не спеша чистил картошку в мундире.

Робокоп посыпал сухарик солью и захрустел:

– В округе мы вще обшарили. Надо в Волковке пошмотреть.

– Она к Дагомысу близко, много там зомбаков, – Федор вытер намокшие от кваса усы.

– Мы тоже не с пустыми руками, патроны есть. Я бы съездил, как парни вернутся. Дело того стоит, – согласился с пограничником Корнилов.

Лев Николаевич понимал, что в поселке еще многого не хватает, а достать необходимое можно только мародерством. Хотя это было, пожалуй, слишком криминальное слово для таких времен. Рано или поздно ценные ресурсы заржавеют, сгниют, развалятся. Нужно успеть спасти то, что еще может послужить.

– Бляха муха! – взвыл Борис и схватился за щеку.

– Чего?! Зуб? – казак сочувствующе посмотрел на приятеля.

– Ну… то болит, то перешшштанет. Лушше бы зомбаки мне его вмешта передних выбили, – болезненно прошепелявил пограничник.

– Чего мучаешься? Сходи в Вальку. Вечером у него смена закончится, пусть дернет его тебе. Заодно и проверим, какой он стоматолог, – предложил Федор.

– Не нравитшя мне этот тип, ешли чешно.

– Ну, раз не нравится – терпи моя красавица, – пожал широкими плечами казак.

Робокоп прополоскал рот водой и сплюнул. Он осторожно потрогал челюсть рукой и нащупал языком больной зуб:

– Шам выпадет…

– Пока он сам выпадет, ты с ним намучаешься. У нас в бункере есть стоматологический кабинет. Давай возьмем этого Валентина и съездим. Новые зубы там конечно не вставишь, но вырвать или полечить – без проблем. Такое оборудование есть.

Пограничник задумался над предложением Льва Николаевича:

– Не шнаю… пошмотрим.

После обеда мужики вернулись к работе и разошлись уже, когда совсем стемнело. Но утром ситуация повторилась и стало понятно, что дело совсем плохо. У Бориса распухла щека, поднялась температура, пришлось принимать срочные меры.

– Вот не слушал меня. А я говорил, вчера надо было доктору показаться! Поел бы репки, да зубы редки, – ворчал на друга казак, пока Корнилов вызывал врача.

– Валентин, как слышишь? Приём.

Через пару секунд рация зашипела в ответ голосом стоматолога:

– Слышу нормально. Приём.

– У нас тут работа по твоей части, – президент покосился на кряхтящего от боли пограничника, – наверное, зуб вырывать придется. Тебя сейчас сменят, подходи к овчарне. Конец связи.

Валентина Алексеевича пока не подтягивали к производственным работам, поручив ему должность дневного дозорного на въезде в поселок. Он не жаловался, говорил, что готов к любому труду и вообще старался всячески быть полезным. Дальний казался ему очень безопасным и комфортным местом, относительно всего того, что он видел по пути. Поэтому стоматолог старался заслужить свое право остаться здесь.

Вскоре в «дежурку» поднялась Ксюша. Девочка запыхалась после быстрого бега, мокрые от пота локоны прилипли ко лбу.

– Привет. Это ты меня сменишь? – уточнил стоматолог.

– Ага, я. Вас там ждут очень.

– Ясно. Держи рацию и смотри в оба. Я зомбаков заметил возле тех деревьев.

– Где? – Ксюша испуганно высунулась в окно.

Валентин подавил смех, сделал серьезное лицо и показал направление пальцем:

– Вон там, самое высокое дерево видишь?

– Ага…

– Ниже кусты. Вот они из них выглядывают, а потом прячутся назад. Хитрые очень. Будь начеку.

Девочка, приоткрыв рот, вглядывалась в передний край леса, еще не понимая, что ее разыгрывают:

– Как прячутся…?

Стоматолог сделал пару шагов назад, почесал черную бороду и кашлянул в кулак, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы пошутили?! – насупилась девчонка и резко развернулась, но Валентин уже спускался по лестнице.

– Смотри в оба! – донесся его веселый голос с первого этажа.

Лев Николаевич, Федор и особенно Борис с нетерпением ждали доктора. Робокоп сидел на земле, зажмурив единственный глаз, и тихо кряхтел от боли.

Стоматолог торопливым шагом приблизился к овчарне, передал казаку свой медицинский чемоданчик и занялся осмотром пациента.

– Ну, всё не так страшно. Зуб не спасти, но удалим без проблем, – быстро резюмировал Валентин.

– А анаштезия? – прошамкал Борис, который с детства боялся дантистов.

– Сделаем. Я все инструменты, какие мог, в свой набор выживальщика поместил. Анестезии тоже небольшой запас есть.

Вся процедура заняла меньше получаса. Доктор прописал полоскание, теплые ванночки из отвара ромашки и вручил пациенту вырванный зуб:

– Держите на память. Положите под подушку, его ночью заберет зубная фея, а вам денежку оставит.

– Ну, молодец, Валек! Выручил! Если б не ты, мне самому пришлось бы пассатижами у Робокопа во рту ковыряться, – облегченно выдохнул Федор.

– Я бы заштрелилшя тогда…

Дантист отправился назад в «дежурку», а мужики вернулись к работе. Но после «операции» у пограничника стала кружиться голова, и его прогнали отлеживаться домой.

– Надеюсь, завтра наши вернутся. Два дня как нет, – Федор повесил пилу на гвоздь и взялся за рубанок. Он уже начал серьезно волноваться за парней, и, естественно, в первую очередь за сына.

– Давай проедем по их маршруту до моря? Хоть что-то, может, выясним, – президент пока не знал, что предложить кроме этого плана.

– Вдвоем? А на кого оборону оставим? Борис едва живой, не факт, что завтра оклемается. Остается Петька твой, да Валек. Но он человек новый, в боях не проверенный. И поселок бросать страшно, и ждать тоскливо. Ну, дай Бог, вернутся…

Оксана тем временем уронила на кухне нож, но стучать по дереву не стала. Ножик мог оказаться Лехой.