Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 57. Материнский инстинкт

Прошло две недели с начала заражения. Эпидемия распространялась в Рио-де-Жанейро с огромной скоростью. Отдельные случаи, о которых средства массовой информации даже не упомянули сразу, переросли в пандемию. Сначала в клиники стали поступать сотни больных с неизвестной инфекцией. Эти люди жили в разных районах, не были знакомы, но все равно у них наблюдались одни и те же синдромы: высокая температура, низкий гемоглобин, слабость, рвота, лихорадка. Через сутки после того, как произошли первые убийства и случаи каннибализма, власти поняли всю опасность положения. Военные в респираторах патрулировали город, замеченных людоедов расстреливали на месте. Больных с подобными синдромами сразу же отвозили в специально организованные лагеря, больше похожие на тюрьмы. Там их привязывали, и даже если человек заболел по другой причине, шансов выжить у него практически не было, и через пару дней он заражался «Новой звездой» от других инфицированных.

Информация о заражениях приходила со всего света. Казалось, нет клочка земли, огражденного от новой неизлечимой болезни. Инфицированным мог оказаться кто угодно, от дворника до президента. Правительства ведущих стран не знали, что делать. Лекарства ни у кого не было, ученые опускали руки, им удалось только примерно определить вирус. Большинство врачей сами стали первыми инфицированными, мировая наука за несколько дней лишилась своих лучших умов. С каждым днем эпидемия захватывала новые города и страны.

В эти тяжелые дни десятилетний Лукаш лежал на своей кроватке и кашлял в кулачок. Его мать Камилла сидела рядом, и на глаза женщины наворачивались слезы при виде больного ребенка. Через десять минут в хижину вошел ее муж Густаву.

– Сейчас патруль забрал две семьи с соседней улицы,– испуганно глядя на больного сына, сказал он.

Лукаш перевернулся на бок и закашлял еще сильнее.

– Температура растет, уже тридцать девять, – Камилла больше не могла сдерживать слезы.

– Я слышал, что они объявляют эвакуацию. Всех, кто пока здоров, перевозят на другую территорию.

– Я не оставлю его, – женщина положила руку на плечо сыну.

Муж поморщился и кивнул головой в сторону двери. Супруги вышли из своей лачуги. Густаву начал что-то эмоционально шептать жене.

Лихорадка набирала силу в маленьком теле Лукаша. Ему уже было не страшно, ему было все равно. Он видел, как военные стреляют по обезумевшим людям. На глазах мальчика сосед загрыз двух собственных дочек, пока жена не отрубила ему голову мачете. Потом она тоже куда-то пропала. Каждый день кто-то умирал или заражался. Вот, видимо, пришла и его очередь.

Лукаш вспомнил, как три года назад его укусил бродячий пес, и тогда он тоже сильно заболел. Мальчика продержали три недели в больнице, где каждый день ставили уколы. Если бы его привезли на пару дней позже, ребенок мог умереть от бешенства. Когда Лукаша выписывали, то врач сказал, что теперь он может не бояться укусов дворняг.

Его родители были бедняками, жили в фавелах, и денег всегда не хватало. Больше всего мальчику было жалко маму, он знал, что она очень боится за него и плачет по ночам. И вот сейчас Лукаш слышал, как они с папой ругаются, до него доносились обрывки фраз разговора:

– Они все равно заберут его…

– … не отдам. А если это обычная болезнь… они не будут разбираться…

– Люди умирают сотнями… он нас погубит. Нужно спасаться.

– … оставить?! Убирайся сам!

– Послушай… выхода нет… у нас есть только ночь.

– Я его мать…

– Нет лекарства…

– …он поправится, я верю…

По телу Лукаша пробежала дрожь. Иммунитет боролся с неизвестным ему вирусом изо всех сил. Наконец, родители вернулись в хижину. Отец посмотрел на ребенка испуганно-виноватым взглядом. На улице послышалась сирена. Это патруль, пробиваясь к дому очередного зараженного, разгонял прохожих. Но на этот раз все было по-другому. Целый эскорт грузовиков въехал в их район. Люди в спецодежде, с респираторами, в перчатках и с автоматами врывались в каждую лачугу.

У всех, кого удавалось поймать, брали пробы крови и делали экспресс-анализ. Тех, кто был здоров и хотел эвакуироваться, сажали в грузовик с изображением белого креста. Если находили симптомы, похожие на начало инфекции, человека забирали и силой заталкивали в грузовик с красным крестом, где сидели и лежали такие же несчастные. Этот «кортеж смерти» не доехал сотни метров до хижины, где лежал Лукаш. Все автомобили набились «под завязку», и командир скомандовал уезжать, но несколько человек с автоматами остались на улице для охраны порядка.

– Они вернутся, они скоро вернутся, – шептал Густаву, – они заберут всех нас.

– Тогда сделай что-нибудь, ты же мужчина! – со злостью сказала Камилла.

Густаву обхватил голову руками и безмолвно сел на пол.

– Он не переживет эту ночь, – побормотал вдруг отец, как будто Лукаша не было в комнате.

Глаза Камиллы сверкнули яростью:

– Как ты смеешь?! Он твой сын, он тебя слышит!

Лукаш закрыл глаза, болезнь утомила его, он засыпал, чтобы набраться сил. Прошло несколько минут, и мальчик уже не слышал разговора родителей.

– Нужно уходить, поедем к моему дяде на острова. Говорят, там нет болезней. Он приютит нас, я уверен.

– Я ни за что не брошу сына!

– С ним у нас ничего не получится. Он опасен. Он может напасть на нас в любой момент, – после этих слов Густаву поднял молоток, лежащий в углу, и крепко сжал рукоятку, глядя на ребенка.

– Ты не посмеешь! – крикнула Камилла и загородила кровать сына. – Убирайся, я не дам тебе к нему приблизиться.

– Я все сделаю быстро, у нас еще будут дети, Камилла. Отойди, – умоляюще пробормотал супруг.

В такие минуты материнский инстинкт пробуждает скрытые силы в организме женщины, и она становится крайне опасной. Ударив с размаху ладонью по лицу, Камилла повалила мужа на пол. Тот выронил молоток и ошарашено глядел на нее снизу вверх.

– Убирайся из дому! Иначе я сама убью тебя, – жена подняла упавший молоток и сделала шаг вперед.

Густаву попятился и выскочил из лачуги. Камилла смотрела ему в след. Он добежал до поворота улицы, обернулся, оглянулся в последний раз и скрылся из виду.

Преодолев несколько километров, человек остановился отдышаться, неподалеку послышался вой сирены очередного кортежа. Густаву кинулся в противоположную сторону, подальше от этого воя. Он думал, как быстрее и безопаснее пробраться к побережью.

В фавелах быстро темнело, солнце садилось за гору. Внезапно перед ним мелькнула тень. Мужчина остановился и огляделся по сторонам. Окна и двери ближайших хижин были заколочены, люди массово покинули это квартал несколько дней назад. Раздался шорох сзади. Человек резко обернулся. Страх сковал его ноги, но он нашел силы, чтобы бежать дальше. Метров через триста Густаву споткнулся о кирпич, но успел в последний момент выставить вперед руку и спас этим лицо. Мужчина поднялся на колени и увидел, что кожа на ладони содрана, а из глубокого пореза сочится кровь. Впереди раздался шорох, и из узкого прохода между лачугами показался зараженный. Хромая на одну ногу, людоед приближался к раненому. Густаву резко поднялся, схватил валявшийся кирпич и бросил в зомби. Раздался глухой удар, и каннибал упал с пробитым черепом.

Человек облегченно выдохнул и победно крикнул, не заметив другой опасности: со спины к нему подобрались и набросились двое инфицированных. Оглушаемый ударами, мужчина попытался выползти и убежать, но зубы людоедов уже вцепились в его ноги и тело. Густаву закричал, слезы брызнули из глаз. Он увидел, как еще пять зомби ковыляют к нему со всех сторон. Через минуту они облепили его как мураши раненую гусеницу. Не в силах пошевелиться, человек чувствовал, как от него откусывают куски мяса, слышал радостное чавканье и рычание своих убийц. Слышал до тех пор, пока ему не отгрызли уши.

– Камиллаааааа… – его предсмертный крик разлетелся по мертвым улицам фавел, но никто его не услышал.

Камилла вошла в дом, проводив презрительным взглядом убегающего мужа, села на кроватку рядом с ребенком, погладила его черные волосы. Мальчик тяжело дышал, лоб был горячий. Мать глядела на дитя, уже морально подготовившись к самому худшему. Она почесала плечо, почувствовав на нем шрам, как воспоминание из детства. Маленькими девочками они с сестрой гуляли по лесу, нашли раненую обезьянку, решили принести ее домой и вылечить. Камилла взяла зверька на руки, а он вцепился зубами в ее плечо. Обезьянка оказалась больна бешенством.

Отец, увидев рану дочери, сказал, что и так пройдет. Но чуткое сердце ее матери почувствовало опасность и, собрав последние деньги, она отвезла маленькую Камиллу в госпиталь. Там у ребенка обнаружили в крови вирус бешенства и успели вылечить без серьезных последствий. На память остался только этот шрам на плече, который сейчас почему-то нестерпимо чесался. Положив молоток рядом, женщина стала ждать рассвета.

Солнце озарило бедную хижину. Лукаш открыл глаза и повернул голову. Он увидел спящую мать, сидящую рядом. Ребенок ничего не ел последние сутки, и желудок его громко урчал время от времени. Он почувствовал голод.

– Мама, я проснулся…

Женщина открыла глаза и, вздрогнув от неожиданности, посмотрела на сына.

– Есть хочется, у нас ничего нет? – осмотрев комнату, спросил Лукаш.

Всполошившись, она потрогала губами его лоб, температура была в порядке, ребенок не кашлял и чувствовал себе хорошо.

– Дева Мария, спасибо тебе! – Камилла заплакала.

В этот момент в дом без стука вошли двое вооруженных мужчин с оружием и в защитных костюмах.

– Нам необходимо взять у вас анализы крови, не пытайтесь сопротивляться, – сказал один из военных.

Второй, судя по всему, врач, вытащил небольшой прибор и прижал его вплотную к вене на руке Камиллы. Раздался, щелчок, женщина немного поморщилась. Человек не двигаясь, стал смотреть на лампочку индикатора на приборе. Второй крепче сжал автомат. Через десять секунд на тестере крови загорелся зеленый огонек.

– Чисто, теперь ребенок.

Доктор сменил иглу и сделал забор крови у Лукаша. Камилла, не дыша, смотрела на лампочку.

– Так…нормально. Эти здоровы, – не тратя больше времени, медик вышел из хижины.

Военный остался и обратился к женщине:

– Тут опасно. Каждый день нападений все больше, а здоровых все меньше. Мы можем вас эвакуировать в военный лагерь, это двести километров от города. Там есть еда, вода, лекарства и защита. Режим там военный, но это лучше, чем оставаться здесь.

Камилла кивнула:

– Мы согласны.

– С вами больше никого нет?

– Нет, мы одни, – сказала женщина после секундной паузы, вспоминая сбежавшего мужа.

Через несколько минут все трое вышли из хижины, солдат сказал напарнику:

– Эти здоровы.

Камилла и Лукаш сели в машину с белым крестом. Болезнь отступила, они были в безопасности. Материнский инстинкт не подвел.

Глава 58. Немецкая педантичность

Альберт Борисович торопился домой. Прошло уже две недели с тех пор, как он уехал из Новосибирска. Эпидемия распространялась даже быстрее, чем рассчитывал ученый. Судя по новостным сводкам, вирус за несколько дней накрывал целый регион. Достаточно было двух-трех очагов, чтобы добиться результата. Особенно хорошо шло дело в южных странах. Из-за высокой влажности и жары вирус со скоростью ветра, на крыльях насекомых и со стаями птиц разносился по воде и суше, а далее передавался от человека к человеку. В каждом инфицированном созревали миллионы новых зараженных клеток. Момент для пандемии был выбран очень удачно: на большей территории планеты стояла жаркая погода, даже в северных широтах начало лета выдалось очень теплым.

Эпидемия шагала по пятам за профессором. Там, где он бросал ее семена, она тот час же прорастала и даже опережала своего сеятеля. В результате глобализации человечество попало в ловушку: ежедневно тысячи людей заражались в одном месте, садились на самолет или поезд и разносили вирус по всей планете. Постепенно аэропорты, вокзалы, школы, торговые и офисные центры стали закрывать на карантин, затем – целые города, а потом – и страны. Торговля встала, экономика рушилась, правительства не знали, как остановить эпидемию. Все происходило очень быстро. Если вчера простые люди строили планы на отпуск через полгода, а министры формировали бюджет на пару лет вперед, то всего за две недели мир перевернулся, и никто не знал, что ждет его завтра.

Через некоторое время после первых вспышек заражения в странах начиналось подобие гражданской войны, только гораздо страшнее. Брат шел на брата, сын на отца, и никакого мирного договора быть не могло. Инфицированные забывали всех своих близких, их вел только зов голода. С каждым днем армия зомби росла и одерживала новые победы. У здорового населения не осталось тыла, отступать было некуда. От отчаяния люди заканчивали жизнь самоубийством, когда понимали, что выхода нет.

Спустя четырнадцать дней с того момента как Альберт Борисович покинул Новосибирск, он приземлился в Мюнхене. Старая добрая сытая Германия еще не ощутила тех ужасов, которые творились в Азии, Южной Америке и Африке. Благодаря развитой медицинской помощи в самых цивилизованных странах эпидемия развивалась чуть медленнее. Хотя немцы и прекрасно осознавали, с чем им предстоит столкнуться, в бундестаге лелеяли шанс найти антивирус.

Хаимович решил ускорить процесс разрушения Европейского союза. По отработанной схеме он получил в офисе транспортной кампании заранее присланную сюда коробочку с «Новой звездой». Оказавшись на площади рядом с мюнхенским медицинским университетом, где любили проводить время студенты, сотрудники и просто горожане, он осторожно выронил ампулу. Стеклянный сосуд упал на мощеную камнем площадку и со звоном разбился.

– Господин, что Вы делаете?

Профессор вздрогнул. Он немного понимал по-немецки, повернулся и увидел полицейского:

– Я… простите… – залепетал Альберт Борисович, понимая, что если его сейчас арестуют и отведут в участок, то выбраться отсюда будет очень сложно.

– Тут запрещено мусорить, за это штраф 230 евро, – сурово продолжил патрульный.

– Простите, я убрать... я случайно, неловкость… – профессор судорожно вспоминал немецкие слова, подбирая осколки ампулы. Полицейский пристально наблюдал за ним до тех пор, пока на мостовой ни осталось ни одного стеклышка.

«Чертовы немцы! Через неделю у них будет хуже, чем в сорок пятом, а они следят, чтобы на улице фантик не уронили. Вот чистюли», – Альберт Борисович, сдерживая эмоции, чтобы не показать эти мысли, улыбался стражу порядка.

– Да, да. Я уронить, эээ… все хорошо… я турист….

Когда Хаимович выбросил осколки в урну, полицейский неожиданно чихнул и отошел в сторону. Дул теплый летний ветерок. Вирус быстро разлетался по городу. В университете только что закончились занятия, и студенты с преподавателями, покинув здание, вышли на площадь.

Профессор быстро шагал к стоянке роботакси, чтобы отправиться в аэропорт. «Вечером я буду в Москве, оттуда – на Урал, и сразу домой», – Альберт Борисович торопился, нужно было вернуться на родину, пока не закрыли границы, – «разобью еще одну ампулу в зале ожидания – и вся Германия погрузится во мрак». Мюнхен стал третьим большим очагом распространения «Новой звезды» в Европе.

Глава 59. Путь домой

Когда Хаимович прилетел в Москву, в городе уже объявили карантин. Российское правительство ввело жесткие меры в столице. Было почти полувоенное положение. Никого из пассажиров не выпускали из самолета, и все томились в ожидании неизвестного. Минут через тридцать после посадки на борт поднялись несколько санитаров в защитных костюмах и взяли у всех анализ крови. У двоих проба оказалась положительной – вирус «Новой звезды» уже проник в их организм. Инфицированных с рейса немедленно отправили в клинику, а всех остальных отвезли на военную базу, расположенную в Подмосковье. Местный врач сказал, что если в ходе дальнейших исследований ни у кого из присутствующих вирус не будет выявлен, то через два дня всех отпустят, но до тех пор они находятся на карантине. Народ возмущался, кричал, но суровые солдаты с автоматами быстро урезонили толпу.

«Проклятье… теперь проторчу в этом карантине черт знает сколько», – думал профессор, сидя в тесной душной комнате и рассеянно глядя на экран телевизора, висевший на стене. Начался вечерний выпуск новостей. Главной темой, как и все последние дни, была разрастающаяся эпидемия неизвестного вируса. Вдруг в одном из сюжетов Хаимович увидел свое имя и фотографию. Альберт Борисович невольно вздрогнул и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его объявили в розыск и сообщали об этом на федеральном канале. Ученому даже показалось, что несколько человек, сидевших в комнате, искоса поглядывают на него. Но это было всего лишь очередным проявлением паранойи профессора. Люди не обращали на него внимания, обсуждая новости и занимаясь своими делами.

«Похоже, мне светит статья за терроризм в довесок к делу о хищениях в лаборатории. Один неверный шаг – и упекут пожизненно. Но время – на моей стороне, скоро их власть закончится», – размышлял Хаимович, почесывая накладную бороду. Очки он сменил на контактные линзы, к тому же постоянно носил шляпу или кепку, которые прикрывали лицо. Так что узнать в новом образе Альберта Борисовича было непросто. Поддельный паспорт, которым пользовался ученый во время этого путешествия, также еще ни разу не подвел.

Полиция думала, что введениеэлектронных паспортов упростит им жизнь. Но были ребята, которые за вознаграждение делали дубликат паспорта какого-нибудь человека без родственников и чаще всего определенного места жительства. Человек этот чудесным образом «испарялся», пропадал, а паспорт оставался. Точнее оставалось только имя, а биопараметры в документе заменялись на новые. Затем по отработанным каналам работник Центра учета личностей за приличную взятку перерегистрировал «нового человека» в единой базе данных. Так как на роль «донора имени» попадали, как правило, разные маргиналы, то таких пропавших никто не искал. Несколько лет назад Альберта Борисовича познакомили с одним из таких проводников в мир «мертвых душ», и профессор согласился выложить кругленькую сумму за возможность в случае опалы выехать из страны под чужим именем. Эти документы и помогли облететь Хаимовичу весь земной шар как вестнику смерти, разнося заражение по планете.

Досмотрев новости, профессор решил подышать воздухом и вышел на улицу, обдумывая варианты, как побыстрее добраться до дома. Стоял теплый июньский вечер. По территории базы также как и Хаимович, перед сном прогуливалось много людей.

«Идиоты… собирая людей в одном месте они еще быстрее перезаражают здоровых», – Альберт Борисович не спеша шагал по асфальтовой тропинке, через которую пробивалась трава-камнеломка. Ученый украдкой наблюдал за постовыми солдатами, которые охраняли базу. Заметив среди часовых молодого парня с деревенским простодушным лицом, мужчина приблизился к нему и завел разговор:

– Здравствуйте. Я отсутствовал в России какое-то время… что произошло? Нам так и не рассказали толком…

– Не рассказали, значит не положено, – угрюмо сказал солдат.

– Но все-таки… мы же не заключенные. Расскажите, пожалуйста, что Вам известно. Что это за болезнь, о которой все столько говорят? Вы же представитель власти… я хотел спросить у врача, но он так быстро ушел, что я не успел.

Солдат еще раз посмотрел на Хаимовича, но уже другим, не столь служебным взглядом.

– Дело – дрянь. Больных с каждым днем все больше. Как чума это все. Причем везде. На всем шарике, – парень сделал в воздухе круговые движения указательным пальцем.

– А лекарство? – осторожно поинтересовался профессор.

– Да нет лекарства! Я сам не пойму, что за хрень. Как это так: жили себе и вдруг на – эпидемия какая-то, а лекарства нет. Я думаю, врут все… тут или теракт или утечка какая…

– Теракт? Такое возможно?

– Да шут его знает, все возможно. В новостях последние пару дней говорят про какого-то нашего профессора, типа он виноват во всем… очередная догадка журналюг…

– И что, все это из-за одного человека? – с искренним любопытством, чуть приоткрыв рот, спросил Альберт Борисович.

– Да чушь собачья! Наверняка, крайнего нашли, а пресса раздула. Просто где-то авария произошла или, может, могильник с заразой вскрыли. Кто-то говорит, что вообще все из Китая пошло. Сейчас не разберешь уже, кто прав, кто виноват. Надеюсь, скоро эта шумиха закончится. Я-то дембельнулся три дня назад. Уже домой собирался в Саратов. А тут военное положение объявили, всех срочников – по базам, вас сторожить.

– От кого нас сторожить? – профессор огляделся по сторонам.

– Не вас, а от вас! – усмехнулся солдат.

– Что?

– Ну, я про зараженных, – при этих словах военный скорчил злобную рожу.

– Объясните, я не в курсе…

– Ты, дядя, из пещеры что ли вышел?! Как так, не знаешь ничего?! – Солдат с недоверием покосился на мужчину.

– Да я орнитолог, в экспедиции был, птиц изучал на островах… месяц без связи жил…

– Во всем мире такая петрушка. Человек заболевает, ну типа гриппа. Кашель там, сопли, насморк, температура, вроде как обычно...

– Ну…

– Только резко очень: вечером заболел, а на следующий день встает и на людей кидается.

– Буйный что ли?

– Если бы просто буйный. Вчера отсюда трех таких буйных увезли. Они вон в том корпусе человека на куски порвали и мясо его ели...

– Это ужас просто, – профессор покачал головой.

– Да, хуже не придумаешь. У меня невеста в Саратове, свадьбу играть собираемся, она уже на шестом месяце, с прошлой моей побывки ходит. Каждый день дорог, нам быстрее пожениться надо, а тут такие дела.

– Вы не волнуйтесь. Я думаю, все образуется, у нас очень хорошая медицина.

– Спасибо, дядя. Утешил.

– Я, наверное, погуляю тут на воздухе, Вы не против?

– На территории можно, через забор нельзя. На поражение бить не будут, но по ногам могут дать, так что не шути, дядя.

– Да куда уж мне, старику, бегать, – Альберт Борисович, нарочно сутулясь и горбясь, стараясь казаться старше, чем есть, медленно зашаркал по дорожке.

– Дядя, – окликнул его дембель, – ты в оба гляди, особенно ночью. Тут такие дела творятся! Если что – кричи сразу.

Хаимович кивнул. Он прекрасно понимал опасность, но пока на территории базы не заметил больных с ярко выраженными симптомами «Новой звезды». «Если завтра день пройдет спокойно, вируса у меня не обнаружится, то есть шанс, что выберусь отсюда», – с надеждой подумал ученый.

За ночь на базе происшествий не случилось. Утром у людей взяли повторные пробы, и некоторых сразу же отправили в спецблок. Так как анализы Хаимовича были в порядке, профессору дали справку и разрешили покинуть резервацию.

– Привет, дядя. Жив еще? Ну, слава богу, – окликнул его вчерашний знакомый дембель.

– Да, все нормально. Справку дали, что здоров.

– А мне наконец-то увольнительную подписали, наша смена приехала. Вот сейчас в Москву, а оттуда – домой.

– А на чем в Москву поедешь?

– Ну, у нас же спецтранспорт, – служивый кивнул на большой грузовик, в кузове которого сидели военные.

– Слушай, солдатик. Подбросьте меня в Москву. Очень спешу.

– Дядя, это не положено, – качая головой и делая серьезное лицо, ответил дембель.

– Постой, ты же жениться собираешься? Свадьба – дело затратное. Я помочь могу, – профессор достал деньги, отсчитал несколько крупных купюр и молча, чтобы никто не видел, сунул солдату в руку.

– Да ты что, дядя?

– Бери, бери. Мне, правда, очень надо. Помоги… – почти шепотом сказал ученый.

– Ладно, стой тут.

Прошло минут двадцать, Альберт Борисович стал уже волноваться, не кинул ли его служивый. Денег ему было не жалко, он знал, что скоро они превратятся в обычные бумажки, гораздо дороже сейчас было время. Наконец, солдат вышел из здания части с мешком в руках:

– Вот, дядя, примерь-ка форму, должна подойти. Переоденься за углом, чтобы никто не видел, и быстрее к машине, я тебя там ждать буду.

Профессор натянул на себя сверху солдатские штаны и куртку и поспешил к грузовику. Солдат выглянул из кузова машины и помог профессору забраться:

– Полезай дядя, живее. А то все так захотят, народ уже и так злой, не надо масла в огонь подливать…

Запертые на карантин люди действительно были озлоблены. Многие еще не понимали всей опасности заражения. Даже те, кого формально отпустили, не могли уехать с базы в Москву – транспорт сюда ходил только служебный. Военные продумали, как привезти и разместить тут людей, изолировав их, а о том, как отправить назад, пока не позаботились.

Через несколько часов Альберт Борисович был уже в столице. Москва очень сильно изменилась: на въезде и в каждом районе стояли блок-посты, часть улиц была перекрыта колючей проволокой, военные с автоматами патрулировали жилые кварталы, периодически раздавались выстрелы, лица москвичей стали еще более угрюмыми. Хаимовича высадили у станции метро и, попрощавшись с солдатами, он вылез из грузовика. Спустившись в подземку, профессор втиснулся в переполненный вагон и через полчаса добрался до офиса транспортной компании. Рабочий день был уже на исходе, ученый приехал к самому закрытию.

– Мне забрать посылку.

– Приходите завтра. Рабочий день уже закончился, – манерно ответил клерк.

Альберт Борисович гневно ударил кулаком по стойке:

– Вы издеваетесь?! Я полдня до вас добирался! У меня самолет через два часа!

Сотрудник презрительно скривил губы и, цокнув языком, высокомерно закатил глаза:

– Ладно, какой номер накладной?

Получив контейнер с тремя ампулами вируса, Хаимович еле сдержался, чтобы не разбить одну из них о морду этого клерка.

Вернувшись в метро, Альберт Борисович присел в толпе, ожидающей состав. Он наклонился, как будто намереваясь завязать шнурок, положил ампулу на мраморный пол и незаметно для окружающих раздавил стеклянную колбу с вирусом. Затем ученый сел в вагон и отправился в сторону Красной площади. Разбив вторую ампулу недалеко от Мавзолея, Хаимович поехал в аэропорт, где пустил в дело третью капсулу с «Новой звездой». Через два часа Альберт Борисович вылетел в Екатеринбург. Внутри страны жесткий карантин был объявлен еще не во всех регионах, так что на этот раз все прошло без накладок. Из столицы Урала профессор выехал на скоростном поезде, мечтая как можно быстрее добраться до своей загородной лаборатории.

Две с небольшим недели прошли с тех пор как Хаимович покинул родной город и отправился устраивать теракты по всему свету. Не доехав до Новосибирска, ученый вышел на небольшой станции в пригороде и решил пробираться домой окольными путями. Новосибирск раньше всех подвергся заражению и уже перешел на военное положение, выезд из него был запрещен, въезд – ограничен. Военные перекрыли основные шоссе, но контролировать все проселочные пути у них не было ресурсов.

Выйдя вечером на маленькой станции, Альберт Борисович не увидел ни полицейских, ни медицинских бригад – все были стянуты в город. Зашагав в сторону поселка, профессор заметил мужика, копающегося под капотом видавшего виды внедорожника. Автомобиль был настолько стар, что на нем не было ни одной солнечной батареи, ни одного электромотора. Зато блестел японский значок, а техника того времени была не в пример надежней нынешней.

– Здравствуйте, мне нужно до города, можете подбросить? – интеллигентно поинтересовался ученый.

– В Новосибирск? С ума сошел?! Я туда не ногой. Да там и въезд только по спецпропускам, – решительно отказался мужчина.

– А что случилось?

– Ты с луны свалился? Эпидемия кругом, люди с ума сходят, друг на друга бросаются. Даже у нас в деревне каждый день людоедов отстреливают. Не лечится это, говорят. Уезжать надо подальше, где никого нет. В тайгу лучше… с медведями жить – и то безопаснее, чем здесь.

Профессор осмотрелся. Они находились за гаражами на окраине поселка, и вокруг кроме них двоих не было ни души.

– А с машиной серьезное что-то? – с любопытством поинтересовался Альберт Борисович.

– Она еще меня переживет… масло только сменю и уеду, куда глаза глядят. Все равно никого не осталось…

– Ясно, – Хаимович кивнул и отошел на несколько шагов. Мужик стоял к нему спиной и тряпочкой вытирал с двигателя пролившиеся капли моторного масла. Альберт Борисович поднял с земли большой кусок кирпича и с размаху хладнокровно ударил по затылку незнакомцу. Раздался хруст, мужик с раскроенным черепом замертво упал перед колесами машины.

Профессор вытащил у него из кармана ключи, закрыл капот, кинул дорожную сумку в салон и сел за руль. Заведя автомобиль, он развернулся и отъехал подальше от трупа. Затем достал ЛИСТ, посмотрел карту автодорог, наметил окольный маршрут до своего коттеджа и надавил на газ. Альберт Борисович ехал по пустынной проселочной дороге, как вдруг услышал громкий приближающийся шум – над ним стремительно пролетели три вертолета, два санитарных и один военный.

«Как там мой Додж, интересно? Сберег его Андрей и вообще, жив ли сам? Когда доберусь и устроюсь, надо будет его проведать», – подумал Хаимович. Все шло по его плану, перезагрузка человечества двигалась полным ходом. «Скоро весь мир погрузится в пучину безумия. Время придумывать новый миропорядок и брать власть в свои руки», – профессор уже видел, как руководит теми немногими, кто выжил, как дает лекарство отчаявшимся, а они возносят его до уровня Бога.

– Еще немного – и я стану их единственной надеждой… – устало прошептал ученый.

Альберт Борисович проезжал небольшие поселки, где эпидемия уже хозяйничала вовсю. А впереди был город, в котором ужасы творились на каждом шагу, где люди спали вполглаза с ножом под подушкой, где запирались не только входные двери, но и межкомнатные, где на работу ходили только полицейские, врачи и пожарные, где страх и смерть обрели абсолютную власть.