Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 323 (всего у книги 344 страниц)

– Ладно, что тянуть. Наверно, все вещи оставлю здесь, пойду налегке.

Соня в очередной раз осмотрела убежище, запоминая ориентиры. Вон там большой неправильной формы валун, там одинокое карликовое дерево, что сразу не приметили. Солнце светит в спину, значит подниматься надо будет, ориентируясь на Солнце.

– Так хорошо. Пошли вниз, – но не сделав и пары шагов, она остановилась, – так, стоп, может с собой верёвку взять. Я видела у Шатуна притороченную к рюкзаку.

И она вернулась.

Выстрелы в предрассветном утре прозвучали неожиданно. Соня даже вздрогнула, услышав короткую очередь.

«Стечкин, – быстро промелькнуло в мыслях, – у Шатуна с собой АПС на бедре. Звук доносится снизу, это наши с кем-то вступили в бой».

Бросив моток верёвки, Соня достала ПМ, досла́ла патрон в патронник, поставила на предохранитель, спустив курок, проверила наличие запасных обойм и заторопилась вниз. Сердце бешено стучало. Она торопилась. Торопилась помочь, но сделав десяток шагов сбавила темп.

«Нельзя бежать сломя голову. Там как минимум двое взрослых, хорошо подготовленных и вооружённых солдат. Надо сначала осмотреться, а потом действовать».

Откуда доносились выстрелы она определила быстро. Хороший слух давал преимущество, а знание, что в гористой местности эхо затрудняет определение источника звука и искажает расстояние, позволило достаточно быстро и, не допустив ошибки, сориентироваться куда идти дальше. Но по прямой она не пошла. Сделала небольшой крюк, скрываясь в естественных складках местности и за валунами.

Выстрелы продолжались, а значит ребята ещё живы.

Соня прильнула к валуну, за которым по её расчётам находился замаскированный выход. Он, кстати, располагался на плоской поверхности монолитной каменной плиты. Металлический люк, накрытый маскировочной сеткой, едва ли походил на оборудованный выход, но, если им относительно нечасто пользовались, это всё объясняло. Главное, что и хорошо, и плохо одновременно – это открытое пространство. Ни одного естественного укрытия рядом. Выстрелы прекратились.

Соня осторожно выглянула из-за укрытия и тут же нырнула обратно. На каменной плите стояли четверо в непривычной одежде. Но Соня такую форму уже видела, да и по очертаниям фигур не могла ошибиться – это шнахассы. Один из них пытался открыть люк, а второй, не прошло и нескольких мгновений, как присоединился к нему.

«Где же Кречет с Шатуном?», – промелькнула мысль, но она не заставила Соню отказаться от действия. Осторожно, чтобы не шуметь она сняла с предохранителя и взвела курок.

Чем хорош ПМ, он позволяет производить первый выстрел самовзводом, когда патрон в патроннике, но сейчас Соня не решилась использовать этот способ стрельбы – ход курка слишком тяжёлый и длинный. Держа оружие в правой руке, она обхватила рукоять пистолета левой рукой снизу и вынырнула из-за укрытия, сразу открыв огонь.

В первую цель, что стояла к ней спиной она выстрелила в голову. Вторая цель получила свою пулю в грудь, но вот те, кто занимались люком оказались проворными, они рассыпались в стороны и Соне пришлось туго.

Практика стрельбы у неё имелась на достаточно высоком уровне, даже находясь в убежище она изредка, но находила время, чтобы потренироваться, вспомнить заученные в девичьи годы навыки, но эффект неожиданности пропал и оружие в её руках скорее полицейского уровня, чем военного, когда необходимо вести огонь на предельных для пистолета дистанции, а количество патронов в магазине совсем не отвечало требованиям военного применения.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел.

– Шесть. Ещё два в магазине, а тот что отполз всё ещё жив…

Глава 10

– А́ска вентороси́но бро́ссимо вета́лис магнама́ка броцъ⁈ 4

– Слепой ишкак! Что не видел, куда ехал?

– Так он из-за поворота неожиданно появился.

– А что, скорость тебя не учили держать в рамках разрешённой, тем более в чужом секторе⁈

– Отец…

– Заткнись и помоги переложить его на кушетку.

– Вроде дышит.

– Дышать-то дышит, но должен был уже очнуться. Почти полный медкартридж на него израсходовал. Сломано бедро, рёбра в трёх местах, повреждена голова, отравление, не говоря о ссадинах и кровоподтёках… Ты что, его десять раз переехал⁈ Так, что у него при себе было? И вообще кто он такой, где его коммуникатор⁈

– Я… я…

– Прекрати слюни распускать и отвечай, когда тебя отец спрашивает!

– Коммуникатор у него сломан. Я его подобрал, но он вдребезги. Не реагирует на включение.

– Это может и хорошо. По маяку не найдут, что он сейчас в медбоксе. Из какого он сектора?

– Не знаю. Форму ему видать только выдали – новая совсем. Нашивок нет. Инструменты какие-то с ним были и всё.

– Ну, на доскака не похож. На шнахасса тоже. Вроде чем-то смахивает на коханца, но они практически все ходят в военной форме, а этот судя по комбинезону и инструментам – техник.

– Может это томанец?

– И что в том секторе делал томанец? Хотя, если он техник, то возможно.

– А может он из корсаров, ну тех, кто перешёл на сторону…

– Возможно. Тихо! Вроде шевелится…

Пришёл в себя от неприятного жжение в груди. Но шевелиться не спешил. Почувствовал, что меня аккуратно подняли, переложили на что-то твёрдое, но тёплое. Сильно хотелось пить. А ещё это непонятное бормотание, что отчётливо слышал заставляло не делать лишних движений.

«Неужели опять в плен попал⁈», – пришла первая мысль, от которой невольно вздрогнул. Оставались свежи в памяти воспоминания о заключении у анторсов, а что сделают эти, когда узнают, что я один из тех, кто пошёл на штурм корабля?

«Скорее всего просто и быстро ликвидируют», – пришёл к логическому выводу. Что я – хоск и командир им наплевать.

Кто-то осторожно, но настойчиво потряс за плечо и вновь послышалась певучая речь. Открыл глаза. От яркого света поморщился, но глаза быстро свыклись с освещением. Попробовал сесть и у меня получилось. Одновременно я осторожно осматривался. Просторная светлая комната. Я голый лежу на кушетке. Чуть правее какой-то громоздкий аппарат, что занимает треть помещения. Слева двое: один в белом комбинезоне, второй в тёмно-синем. Один выглядит старше, но черты лица схожи.

«Братья? Охраны вроде нет, наручников тоже», – мелькнула мысль. Старший что-то говорил, но я не понимал. Открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь белиберду, ведь как-то раз прокатило, но не смог выдавить и слова. В горле так пересохло, что язык не ворочался. Старший протянул мне ёмкость, и я с жадностью, не побеспокоившись о возможных последствиях принятия внутрь неизвестной жидкости, стал пить. Младший положил рядом со мной стопку одежды и кое-какие вещи, что были со мной. Среди них я заметил лежит и клинок.

– Фу-ух, – выдохнул, напившись.

«Если возвращают мои вещи, в том числе и оружие, значит я не в плену», – пришёл к умозаключению.

Старший вновь заговорил, но я его проигнорировал. Медленно встал и начал одеваться. Как-то неприятно находиться голым в обществе одетых мужчин.

Заговорил младший, но старший, как понял, наорал на него и даже, как мне показалось, пригрозил незнакомым для меня жестом, заставляя того заткнуться. Оделся. Рассовал вещи по карманам, клинок засунул за пояс и вновь уселся на кушетку. В голове ещё шумело, и я старался не делать резких движений, а главное не торопить события.

Меня вновь приняли за кого-то, но кого – оставалось вопросом. Самое неприятное – я не знал языка и абсолютно не понимал, чего от меня хотят, а что от меня что-то хотят, догадался по заискивающему взгляду старшего, да виновато-обиженному взгляду младшего. Непроизвольно потёр запястье своих рук. Всё-таки приятно после таких передряг очнуться и понять, что ничего не болит и не закован в наручники.

– Он коммуникатор свой ищет.

– Понятное дело. Я бы тоже первым делом за коммуникатор взялся.

– Может ему какой старый дать?

– Нет, а то сразу сообщит, что с ним случилось. Сначала договоримся.

– Так он ничего не говорит. Может наш язык не знает.

– Не исключено, может и не знает, но автопереводчика у меня здесь нет.

Старший и младший переговаривались между собой, а я так и сидел, прислушиваясь к своему телу. Вроде ничего не болит, даже чувство лёгкости во всём теле появилась. И недостаток кислорода не сказывался, пульс ровный, головокружения нет, координация движений и внимание не нарушено. Вот только надо что-то делать с этими…

Как только я поднялся, старший вскинул руки перед собой. Я насторожился. Потом он, всё также ничего не говоря, кое-как жестами указал мне, что надо пойти за ним. Опасности в них я не видел. И голыми руками ликвидирую, если понадобится, так что пошёл.

Другая комната. Значительно меньше. Посередине ложемент, вроде такие я видел у анторсов, когда меня обучали языку, но с незначительным отличаем.

– Барбадо́са верна́са баксан, – произнёс белиберду, указывая на ложемент.

– Да-да, как понимаю, знаешь, что это такое. Так что не волнуйся. Через полмихны 5 будешь понимать наш язык, тогда и поговорим. А ты сын, сообрази нам что поесть.

Последние слова инопланетянина я не понял, но страха, что меня усаживают в ложемент, не было. Проходили – знаем. А если я не ошибся, то знание языка мне пригодится. Главное не попасться на мелочах, и не сморозить чего такого, что не может быть в принципе в их представлении, но с другой стороны – корабль большой, не думаю, что кто-то один знает, что творится во всех секторах, уровнях и подуровнях. И если учесть, что за эти несколько часов или дней, уже сбился со счёта, повстречался с представителями как минимум трёх рас, то шанс не быть раскрытым у меня остаётся…

Шлем медленно поехал вверх. Различия во внешнем облике обучающей машины оказались более существенными в технологическом плане. Голова раскалывалась. Это не у анторсов учиться языку, хотя, принцип обучения был наверно схож, но после обучения анторскому я чувствовал себя хорошо, а сейчас…

– Как себя чувствуешь? Меня понимаешь?

– Понимаю, – ответил не ворочающимся языком. Сил просто не было, а голова раскалывалась и жутко захотелось есть.

– Пошли, тебе надо поесть. Медробот работал на пределе, а ещё в «Нсао́к» пришлось усадить, теперь тебе надо нормально поесть. Организму нужна энергия, чтобы продолжилось восстановление. И, да, я рад, что ты не помер у меня в медблоке. Кстати, помнишь, что с тобой произошло?

– На меня наехала платформа. Я спокойно шёл, а меня сбили. Я упал и помню, что сильно ударился головой, – говорил нарочито медленно тщательно подбирал слова, имитируя заторможенность.

– Как тебя зовут, с какого ты сектора?

– Глен, – тут же выпалил я, но потом выдержал театральную паузу, – а с какого сектора – не помню.

– Если помнишь имя, то и всё остальное в скором времени вспомнишь. Присаживайся. Это мой сын Носа́ик. Это он тебя нашёл без сознания лежащим в восьмом секторе пятнадцатого уровня подуровня три. Это тебе ничего не говорит?

Я взглянул на молодого. Значит, это его сын. Но лицо-то знакомо. Вспомнились последние мгновения перед столкновением. Так это же он меня сбил…

– Нет. Не помню. Пока не помню.

– Ты не стесняйся, Глен. Ешь, тебе нужны силы для быстрого восстановления.

– Спасибо, а где я? – задал вопрос, усевшись за накрытый стол. Молодой то и дело украдкой смотрел на меня. Ничего, пусть понервничает.

– Это резервный медблок. Сорок шестой сектор восемнадцатый уровень подуровень три. Я – Сома́ли Венс, медик корабля «Мастер-пилота До́каса Кунваса́вы», в отставке, а в настоящее время смотритель всей этой богадельни. Ты не стесняйся, ешь.

– Спасибо, – поблагодарил ещё раз и потянулся за ёмкостью с напитком. Пить до сих пор хотелось, впрочем, как и есть. Желудок требовал пищи, но я осторожничал. Мало ли как мой – земной организм воспримет незнакомую пищу, – никогда здесь не бывал. Надо бы сообщить старшему, что здесь нахожусь, но где мой наладонник я не знаю.

– Наладонник?

– Да, – ответил, показывая пустое запястье левой руки.

– Он у вас так называется? – удивился молодой.

– Ещё коммуникатор, но наладонник как-то привычнее, – насторожился. Произнёс всего-то несколько фраз, а неизвестно почему заставил нервничать собеседников. Вот что значит неизвестная среда погружения. Полное отсутствие вводных данных. Хорошо хоть язык понимаю, но надо меньше говорить, а больше слушать.

– Ты военный? – теперь задал вопрос Сомали Венс.

– Почему об этом спрашиваете?

– Наладонником коммуникаторы называют военные из числа коханцев.

– Я не коханец, но часто приходилось с ними общаться, – за военного я не прокачу, на мне форма технического персонала, так что выдавать себя за военнослужащего бессмысленно. Тем более, кто такой коханец⁈

– Так ты из тех, кто перешёл на их сторону один из первых?

Вот что ответить. И я многозначительно промолчал, цепляя ложкой какое-то блюдо из жестяной банки, мысленно молясь, чтобы не скрутило желудок.

– Сын, иди проверь выключено оборудование или нет.

Молодой поднялся и бросая на меня осторожные взгляды вышел. Пауза затягивалась, я осторожно ел, тщательно прожёвывая пищу, а Сомали Венс смотрел на меня, изредка прикладываясь к ёмкости.

– Ты…

– Это твой сын меня сбил? – перебил начавшего говорить. Не хотелось вновь попасть впросак и пришлось идти в словесную атаку.

– Да, – собеседник нехотя согласился, – значит ты не всё забыл?

– Не всё, но многое не помню. Я так и не вспомнил, с какого я сектора, помню только, что получил наряд на проверку оборудования, вот и всё. Я даже боюсь представить, что не смогу больше работать так, как работал раньше, ведь я не помню толком чем занимался.

– Навыки вернутся. Не сомневайся. Такое бывало, из опыта знаю. Я ведь говорил, что служил медиком на корабле, так что такого насмотрелся, мало не покажется…

Собеседник говорил какую-то откровенную чушь. С его слов выходило, что он практически с оторванной головой возвращал к жизни и потом они продолжали служить. Я не сдержался и хмыкнул, отставив тарелку. Вроде первый голод утолил, а переедать не хотелось.

– Мне нужен коммуникатор с планом станции, чтоб я смог добраться до своих. Кстати, мой, как понял, сломался?

– Твой сломался. А запасной коммуникатор у меня есть, правда старый, маломощный, но вполне пригодный для использования на первое время и ключи прохода там вшиты универсальные. Думаю, у тебя такие же были.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул. Ключи прохода на уровни – хорошее приобретение, – но старый верни, я его спишу, как сломавшийся.

– Да-да, конечно. И вот ещё что…

– Согласен, но тогда и ты никому не говори о случившемся. Но мне бы пригодился какой документ, что произошёл несчастный случай и я потерял память.

– Документ?..

– Запись в коммуникаторе, – быстро поправился, впрочем, не зная, правильно сказал или нет.

– Запись я не смогу сделать, это надо проводить через главный сервер.

– Жаль.

– Что, хочешь на пенсию раньше уйти? – хитро́ ухмыльнулся Сомали Венс, – так я тебе потом могу устроить, обратишься, и я с ребятами улажу.

– Оставь свои координаты, кстати, сколько запросишь? – я не представлял, существуют на корабле деньги или как-то по-другому расплачиваются за товары и услуги. Так что старался говорить обтекаемыми фразами, которые можно воспринять двояко. Именно так в интернате учили строить беседу, когда не знаешь конкретики.

– Ну, для тебя… – протянул Сомали Венс, и я понял, что всё, он в моих руках. Главное не переборщить, – для тебя сделаю скидку…

Вернулся молодой и принёс коммуникатор, я быстро приладил его к запястью, потыкал для приличия, поворчал, что он слишком старый, а у меня был почти новый, а когда Сомали Венс завёл песню, как же тяжело живётся на станции, особенно старикам, поспешил завершить разговор. Моих собеседников могло насторожить, что я сразу не стал сообщать начальству где нахожусь, а этого я по определению сделать не мог. Коммуникатор мне дали, но ведь пароль-идентификатор для входа в сетевую базу данных я не знал и этот момент от молодого не ускользнул, пришлось играть комедию. Хорошо хоть в коммуникаторе доступ к карте-схеме станции оказался не привязан к идентификатору пользователя, и я свободно мог посмотреть где сейчас нахожусь.

– Всё, мне пора, – резко встал, мгновением раньше с раздражением смотря на коммуникатор, – начальство ругается, что найти не могут, а мне ещё надо придумать, как выпутываться из этой ситуации и… Сомали Венс, наш уговор в силе, твой контакт я сохранил, так что как всё уляжется, жди сообщения, может и лично встретимся в ближайшее время.

– Хорошо, Глен. Бывай. Сам-то доберёшься или сына попросить проводить?

– Нет, не надо. Я теперь сам разберусь и постараюсь не попасть под ещё одну платформу, – тут я многозначительно посмотрел на Носаика. Он потупил взгляд. Пусть лучше думает, что виноват, а не о том, что заметил во мне необычного.

Шёл по коридору до ближайшего лифта, хотел быстрее покинуть этот сектор и не важно куда, главное подальше. По пути изредка попадались гуманоиды, но я шёл уверенно, чётко зная, где находится площадка с лифтами.

Одна пересадка, вторая, третья. Я нажимал наугад конечные точки на пульте управления кабиной и, если брать расстояния привычные для землянина из Москвы практически добрался до Тулы.

«Странные лифты, так быстро перемещаются», – я смотрел в коммуникатор, сверяя обозначения сектора на выходе, ища соответствующее обозначение на карте-схеме.

– Эй, что тут делаешь⁈ – впервые окружающие обратились ко мне и я это сразу понял. Так как стоял один на лифтовой площадке и пялился в коммуникатор. Читать я так и не научился – не обучает машина крючочкам-закорючкам и мне приходилось иногда долго стоять, сравнимая изображения.

Язык, на котором ко мне обратился был схож с тем, какому меня обучили, но более академическим что ли. Так что я всё понял и тут же ответил: – На работу иду! Задание дали проверить нсао́к, – выпалил на одном дыхании, а последнее слово появилось в памяти, когда Сомали Венс говорил о медицинском оборудовании.

– Так ты из седьмого сектора?

– А по мне не видно⁈ – ответил, оборачиваясь к говорившему и, повернувшись, на мгновение растерялся. Ко мне обращался военный с незнакомыми знаками различия в повседневной форме одежды, без обвеса, но с личным оружием на поясе, а рядом с ним ещё двое, вот они были экипированы по полной. – Извините офицер, здесь никогда не бывал, вот и растерялся, – попытался оправдаться.

– Представься.

– Техник Глен, седьмой сектор, – что ещё сказать, больше нечего. Представился так, а сам сместился чуть левее, чтобы не оказаться в коробочке. Лучше уж с одной стороны пусть нападают, чем сразу берут в клещи.

– Коммуникатор давай, – раздражённо произнёс старший и протянул ко мне какой-то прибор.

«Твою ж, вот так, да переэдак!», – мысленно выругался и одновременно правой рукой потянулся за клинком, а левую протянул, чуть отстраняя в сторону, чтобы офицеру пришлось тянуться или подойти ближе.

Тут двери лифта открылись и оттуда вышли двое. Офицер, что неосторожно сделал шаг ко мне, приблизившись, повернул голову, резко опустил руки по швам, повернулся к ним лицом и вытянулся по струнке.

– Вольно, лейтенант. Устав на станции не действует.

– Старший офицер, отмены тревоги до сих пор не было. А согласно ранее полученным указаниям, по боевой тревоге действует Устав корабельной службы Императорского флота.

– Что, до сих пор не всех поймали? – удивился старший офицер, обращаясь к сопровождающему.

– Вероятнее всего, нет, – произнёс второй вышедший из лифта, – слышал, что один сектор полностью заблокирован от первого до восьмого уровня.

– А почему я об этом не знаю?

– Не наша зона ответственности. Это я у дежурного по смене узнал.

– Странно. Но ничего, через час видеосвязь с адмиралом. Может что и прояснится, – пробурчал себе под нос старший офицер, а потом громче, чтобы слышали все присутствующие произнёс, – Лейтенант, благодарю за службу! Рад, что служу с такими ответственными офицерами. Со своей стороны, ходатайствую о твоём поощрении.

– Служу… – было вскинулся лейтенант, но его перебил другой офицер.

– Мы не на службе Императора, лейтенант, не забывай об этом.

– Есть!..

– А это кто? – внимание переместилось на меня. Я стоял спокойно, с опущенными руками.

– Техник из седьмого сектора для проверки аппарата обучения.

– Ах, да. Помню-помню, что-то мне докладывали… Ну так пусть идёт, работает. Нечего бестолку время терять…

Идя по коридорам в сопровождении одного вооружённого, я по привычке запоминал дорогу. Вдруг раздалась команда сопровождающего:

– Стой, к стене!..

Глава 11

«Что⁈ Опять⁈ Вроде, идя по коридорам никого из знающих меня в лицо не встретил или всё-таки передали по связи и моя игра раскрыта⁈», – вскинулся я, но выполнил команду, чтобы сопровождающий подошёл ближе. Ликвидировать его придётся жёстко, а главное быстро, потому что у него есть одно из важных составляющих ведения современной войны и это не только относительно дешёвое оружие, способное уничтожать более дорогие и технологически ёмкие средства противника, а у него есть связь.

Идя рядом с ним, я прислушивался к тихому бормотанию, что производил боец. Он практически каждую минуту докладывал, что сейчас делает, по какому коридору идёт, куда планирует завернуть и кто встречался на его пути, чем помогал мне запомнить маршрут. Надежды на карту-схему в коммуникаторе откровенно было мало. Исходя из опыта капитана Глена, да и сержанта Беса, все эти электронные штучки с лёгкостью можно отключить или наоборот, по ним навести группу захвата. Так что при раскрытии, первое, что сделаю – это закину коммуникатор куда-нибудь подальше, а может и вообще отправлю каким-либо способом в другой сектор.

К моему недовольству, сопровождающий остановился и не предпринял попытки подойти ко мне.

«Значит, меня не раскрыли, а что-то другое», – подумал, прислушиваясь. Мы остановились очень удачно. Короткий коридор – сзади метрах в десяти поворот и впереди поворот и так получилось, что приказ остановиться поступил в не проглядываемом с двух сторон отрезке пути. Очень удачное место для атаки и отделаться от сопровождающего, но что делать дальше? Бежать к лифтовым шахтам и опять прыгать по секторам и уровням… Но теперь меня знают в лицо и не факт, что на этих коридорах не ведётся запись.

Послышалось тихое жужжание, и я недовольно поморщился. Именно этот звук слышал перед тем, как попасть под местное транспортное средство. Обернулся. И вправду, сзади по ходу движения выехала платформа. Её габариты с трудом помещались в коридоре, но она проходила по габаритам. Пришлось, как и сопровождающему вжаться в стену.

«Молодец этот, а то бы не разошлись», – подумал, смотря на приближающуюся конструкцию. Что сразу бросилось в глаза – сзади вместо грузового кузова установлена клетка. А когда платформа приблизилась, и мы с ней поравнялись, я едва сдержался. В клетке, что стояла на платформе, вповалку лежали, сидели мои ребята, с кем пошёл на штурм неприступной космической крепости. Кто-то из них был ранен, кто-то удручённо сидел, смотря в одну точку. Имён я их не помнил, но и ошибиться не мог. Форму клон-солдат, офицеров анторсов и земную я узнаю с первого взгляда.

Один из анторсов, что сидел лицом в мою сторону мельком взглянул на меня, но никак не отреагировал, только мазнув безразличным взглядом.

Тихо жужжа, платформа, проехала дальше.

– Это кто? – не надеясь получить ответ, задал вопрос сопровождающему.

– Пленные, что пытались захватить «Охану».

– И много их? – постарался поддержать разговор.

– Нет.

– А…

– Не стой, пошли. Тут осталось-то, там всё сам узнаешь.

«О как, меня ведут как раз в то место, где разметили пленных. Что ж, посмотрим», – удивился, что пусть и в пренебрежительном тоне, но сопровождающий со мной заговорил. Из опыта общения с анторсами знал, что не всякий истинно живой принц крови заговорит с обслуживающим персоналом, стоящим на более низкой ступени в социальной лестнице. А тут военный снизошёл до общения с обычным техником, за которого меня принимают.

Больше вопросов не задавал. А идти и вправду оказалось совсем чуть-чуть. Всего через пару поворотов сопровождающий остановился возле входа. Произвёл кое-какие манипуляции и дверь открылась.

– Принимайте техника, – как только он вместе со мной вошёл внутрь, громогласно произнёс военный.

Откуда-то из глубины просторного помещения, больше похожего на ангар, из-за нагромождения непонятного оборудования показалась голова, которая с радостью произнесла: «Ну наконец-то помощь прислали, а то я тут один совсем зашиваюсь, даже поесть времени нет! Эй, как там тебя, иди сюда!».

– Всё, я приказ выполнил. Дальше сами, – отстранённо, но всё так же чётко произнёс сопровождающий и, развернувшись, пошагал прочь, а ко мне тем временем вынырнув откуда-то приближалось нечто. Невысокий, с непропорционально большой головой и круглой головой, но самое необычное, что бросилось в глаза – у него индекс гориллы был явно больше единицы 6. Он шёл ко мне, почёсываясь, глаза бегали, не фокусируясь на одной точке. Мне даже стало немного не по себе.

– Кто таков, из какого сектора, кто тебя прислал? – первое, что произнёс подошедший. И его разговорная речь совпадала с той, которой меня обучили. Я его понимал, но отличия в особенностях произношения чувствовались. Если военные чётко произносили слова не глотая окончания, то этот индивид оказался их противоположностью. Если сравнивать его речь и провести аналогию, то это как диктор центрального телевидения с хорошо поставленной дикцией и правильными ударениями, и приезжий из далёкой глубинки, особенно с южных областей. Вроде произносят одни и те же слова, и ты их понимаешь, но на слух разница ощутима.

– У́хмис, тебе же сказали, что это мне помощника прислали, что не видел, его в сопровождении коханца привели? – появился из-за оборудования первый кого увидел и услышал. – Меня Шаносик зовут, пятнадцатый сектор, уровень тринадцать, подуровень восемь, – не протягивая руки, представился техник.

– Техник Глен, твой сосед, – представился в ответ.

– Не похож он на доскака, – не унимался Ухмис.

– И такое бывает, – с улыбкой, повернувшись к горилле ответил Шаносик.

– Но-но!

– Ладно, отъезжаю. Сейчас сделаем перерыв, я как раз помощнику объясню, что и как. А ты, Ухмис, пойди лучше уточни, точно все аппараты готовить, ведь всё равно двадцать штук к вечеру мы и вдесятером не настроим. Ты сам видел, что работы выше крыши.

– Уточню, но лучше вам поторопиться. Мне сообщили, что этих засланцев, что пытались на нас напасть уже доставили. У тебя хоть один «Нсаок» готов⁈

– Два готовы и в принципе пусть начинают, они нам не помешают.

– Два говоришь? – подозрительно прищурившись, усомнился Ухмис.

– Да. Только что закончил настройку второго.

– Ладно, уговорил. Сейчас свяжусь с командир-офицером…

– Глен, пошли расскажу, что надо делать, – обращаясь ко мне, произнёс Шаносик, – только почему тебе не сообщили, чтобы инструменты взял с собой.

– Меня срочно выдернули, толком ничего не объяснив.

– Узнаю начальство, главное передать вводную и не важно, как будут её исполнять.

Нечто с именем Ухмис удалился, и я тихо спросил: «Слушай, а этот, кто такой?».

– Ты про Ухмиса? Так он гонак. Что не встречался с ними?

– Нет, – ответил, не покривив душой.

– Впрочем неудивительно. Их здесь мало осталось. Ладно, пойдём покажу что и как. Хорошо хоть у меня инструменты есть кое-какие.

– Так может в паре будем работать? Ты, как всё тут знаешь, а я на подхвате. Что скажешь, то и буду помогать делать. Всё быстрее дело пойдёт, чем пока я разберусь, да и постоянно у тебя инструменты необходимые спрашивать, я же без полного комплекта, – развёл я руками, надеясь, что моя уловка поможет, так как в одиночку я ничего сделать не смогу по определению. Всё-таки обитатели станции ушли далеко в своём техническом развитии от землян, если только анторсы, а именно клон-техники могли, я так думаю, разобраться. Стоят анторсы и эти, даже трудно подобрать слова… эта сборная солянка из множества рас, только за сегодня увидел представителей четырёх, а скольких не видел остаётся вопросом, на одном уровне развития, может с некоторыми различиями. Вот только, специфика атмосферы на них наложила свой отпечаток. Процесса горения, как понимаю, здесь не знают. Но он в электронике и не нужен, а может даже наоборот, будет мешать.

– Хм, – остановился Шаносик и непонимающе уставился на меня, – а наряд как закрывать будем? Я-то две проверил, настроил.

«Опять сморозил ерунду», – проклял себя за торопливость.

– Закроем. Думаю, с этим гонаком договоримся. Ведь он принимает работы?

– Ну, да. Он старший мастер. Только ходит вокруг да подгоняет, больше мешает, чем помогает. Сразу ведь, как узнал фронт работ просил прислать помощника, а он: «Не положено. Нечего по пустякам начальство тревожить. Сам справишься», – передразнивая корявую речь Ухмиса, проговорил Шаносик. – Ладно, что-нибудь придумаем. Инструментов и вправду один комплект, а я уже разобрался, что в первую очередь проверять. Так что, давай попробуем.

– Кстати, – когда подошли к одному из аппаратов обучения, завёл разговор, – что за срочность и какие-такие засланцы прибыли?

– Что, разве не знаешь?

– Вроде чужих каких-то поймали.

– Вот то-то и оно! Они хотели нашу родную «Охану» захватить, но наш достопочтенный адмирал всех разбил! Некоторых удалось захватить в плен, вот и желает лично поговорить с ними.

– Так для этого аппараты готовим?

– Ага. Ими давно не пользовались, сам знаешь, нужды не было. А тут пришлые, да ещё такие агрессивные. Говорят, – тут Шаносик понизил голос и чуть приблизился ко мне, – бились до последнего. Сам подробностей не знаю, только то, что слышал от других, но сумели их захватить, только когда их на первом внешнем уровне заблокировали и газ пустили. А так…

Шаносик продолжал говорить, раскладывая инструменты, а я размышлял, что делать. Если прям сейчас его ликвидировать толку будет мало. Надо дождаться, пока сюда начнут приводить пленных. Вот только если охраны окажется слишком много, то могу и не справиться.

– Глен, подай грунвельс, – вывел из размышлений голос Шаносика, который за разговорами открутил заднюю панель аппарата и недвусмысленно указывал на столик, где разложил инструменты.

– Не расслышал, задумался, – встрепенулся я.

– Не бои́сь, когда этих начнут приводить, тут столько солдат будет, что места свободного не останется. Как только сюда пришёл, солдаты тут находились. Но потом их в соседний ангар отправили. Пленных там держат, но он не приспособлен, сам понимаешь, вот и нагнали пол роты, наверно, – Шаносик отставил панель, сам подошёл к столику с инструментами, взял с него какую-то кривую загогулину и вернулся.

«Надо запомнить, что эта хрень называется „грунвельс“», – подумал, подходя ближе.