Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 344 страниц)

На последнюю произнесённую фразу с номером, присвоенном ей в интернате Соня не отреагировала, продолжая спокойно сидеть, но в мыслях промелькнуло, что всё-таки некоторая информация тем, кого представляет подполковник известна.

– Ладно, время идёт, не буду ходить вокруг да около. Вас, тех, кто обучался в интернате сейчас ищут по всем веткам «Метро-4000». Вы оказались самыми подготовленными к той войне, которая началась с инопланетянами. И мне необходимо выполнить приказ и сопроводить вас в «Ямантау-2», – следя за реакцией девушки, с нажимом произнёс последнее предложение подполковник. Он ожидал от неё чего угодно. Психологи, составлявшие портрет предполагаемых объектов поиска, не ошиблись, дав заключение, что без опознавания, ключевой фразы или иного материального пароля вряд ли они поверят словам. И он ожидал агрессии со стороны девушки. Его смерть ничего не решит, но может у них такой приказ – ликвидировать того, кто приблизился слишком близко к их тайне, но не подтвердил полномочия, и, когда сидевшая напротив него девушка подалась вперёд, подполковник приготовился подать условный сигнал и тогда в купе пустят усыпляющий газ и его смерть будет ненапрасной, а что Соня именно та, которую ищут он перестал сомневаться после произнесения имени и номера. Она едва заметно дёрнула уголками губ и этого оказалось достаточно, чтобы он понял, что не ошибся.

– Кого ещё отыскали? Они живы? – смотря прямо в глаза, спокойно спросила Соня. Она понимала, что этим вопросом точно убедила офицера в том, что это именно она – Соня ноль семьдесят один, воспитанница спецучреждения, но ситуация и вправду вышла из-под контроля. Куратора нет в живых, а в том хаосе, что бушевал буквально полгода назад неудивительно, что все документы, все лица, которые владели информацией уничтожены или погибли и тогда она решилась задала вопрос в лоб, от которого зависело, что она предпримет дальше. Согласно инструкции, ликвидирует провалившего процедуру опознания и тем самым подпишет себе смертный приговор или всё-таки те, кто их ищет, обладают информацией, которая просто так в чужие руки попасть не может.

– Сержант Бес, – быстро ответил подполковник, но тут же добавил, – Геннадий Провоторов. Гена семь ноль…

Глава 8

Короткая остановка, переход по подземным галереям, недолгое ожидание и Соня едет в другом электропоезде, и по ощущениям совсем в другую сторону.

– Как расположились? – постучав, в купе вошёл подполковник.

– Хорошо. Этот поезд специально за мной пришёл?

– Не совсем. Это резервный состав, что дежурит на запасном пути. Как заметили, он состоит всего-то из двух вагонов и используется в экстренных случаях. Нам повезло, что его не задействовали для эвакуации.

– Нам долго ехать?

– Восемь суток, если не поступят новые вводные.

После признания Сони, что она действительно одна из тех, кого действительно ищут, подполковник стал разговорчивее и всегда отвечал на её вопросы. Этот факт удивил Соню. Выходило, что на них – воспитанников спецучреждения сделали ставку, вот только почему, она пока не спрашивала, не было подходящей обстановки, но сейчас…

– Всё так серьёзно?

– Вполне. Когда связывался с дежурным, мне сообщили об орбитальном ударе. Ветки «Метро-4000» неглубокого залегания разрушены и нам пришлось скорректировать маршрут следования.

– Вы упомянули сержанта Беса, кто он? – о сержанте, что составил разговорник и первым выучил язык анторсов она слышала, но размышляя, кто из известных ей воспитанников спецучреждения мог получить позывной «Бес» она зашла в тупик, теряясь в догадках.

– Гена Провоторов и сержант Бес – это одно лицо, – усевшись напротив, продолжил говорить подполковник, – именно с него началась активная фаза противодействия анторсам, именно он, как-то повлияв на главного представителя расы, убедил того заключить мир и именно он возглавил выход на поверхность для уничтожения ретранслятора. Но это всё выжимки из его личного дела. За несколько месяцев он один сделал столько, сколько и дивизия не смогла. И я говорю не только об уроне противнику, что он нанёс. Вы знаете, что русско-анторский разговорник его рук дело?

– Да, я как раз обучалась языку именно по разговорнику. В конце там имелась пометка, что составлен сержантом Бесом. Но…

– Договаривайте. Я перед вами открыт, рассказываю практически всё, что знаю и надеюсь на ответный жест.

– Гена Провоторов не отличался склонностью к языкам. Я скорее поверю, что он хороший солдат. Он получил, пожалуй, лучшую подготовку из всех воспитанников и всё время, как помню, проводил в зале боевой подготовки. Но чтобы языки…

– Этому есть объяснение. Его после диверсии на одном из инопланетных заводов без сознания взяли в плен и там, как он сам говорил, машинным способом обучили, а потом долгое общение с носителем языка и вот результат. Вдобавок, анторсы принимают его за хоска. Кстати, не встречали такого понятия?

– Было что-то, – задумчиво произнесла Соня, – это вроде из новейшей истории расы анторсов. Они пытались захватить какую-то планету, но встретили хосков, если судить по тем скудным обрывкам информации, что у меня имелись, то хоски – лучшие воины, с кем встречались анторсы и они от них потерпели поражение. Вроде бы первое в их долгой истории.

– Понятно, – без эмоций ответил подполковник. Его ознакомили с открытыми аналитическими выкладками исследования феномена Геннадия Провоторова – сержанта Беса, где последний фигурировал как лучший солдат расы. Но подполковник уцепился за другое. Множественное число, употреблённое Соней при разговоре. – То есть, хоск – это раса, с которой встретились анторсы на своём долгом пути?

– Не совсем. Это лучшие представители расы, может быть созданные искусственно, а может воспитанные под определённые цели. По крайней мере, именно так значилось в одном из исторических трудов, который мне попался для изучения.

– М-да, – подполковник задумался. По роду службы ему были известны ещё трое, помимо Новиковой и Провоторова. Это Григорий Самойлов – великолепно разбирался в программировании, даже создал новый язык. Наташа Котова – имела задатки аналитика, из небольших, разрозненных крупиц информации была способна спрогнозировать дальнейший ход событий, а Николай Шипилов – прирождённый лидер. Своей харизмой увлекал за собой людей. Но все они погибли и смерть их подтверждена документально.

«А ведь воспитанники интерната, можно сказать, подпадают под озвученную категорию. Их отобрали и воспитывали под выполнение определённых задач, которые…», – мелькнула мысль у подполковника, но додумать её он не успел, Соня так не вовремя задала вопрос.

– А где сейчас Гена Провоторов? И нашли ещё кого?

– Где он конкретно – не знаю, но то, что не на Земле это точно. Во время последней операции его вместе с главным анторсом…

– Истинно живой принц крови генерал-командор председатель Малого Совета расы ашш Сошша Хааш, – пришла на помощь Соня, произнеся полный титул.

– Да, именно он. Так им вместе удалось прорвать орбитальную блокаду и добраться до «Штоонссса́р» – это основной корабль анторсов.

– Я знаю. Занималась переводами, и эта информация неоднократно фигурировала в документах.

– Так вот они и организовали прорыв блокады и высадку десанта на нашу планету для помощи нам в борьбе со шнахассами, но как ты заметила, – незаметно, в ходе разговора, они перешли на «ты», – среди десанта были и наши – земляне. Они освободили пленных. Но как поняли не всех.

– Я так и не спросила, удалось поговорить с тем азиатом?

– Нет. Он скончался. Много времени было упущено. Но есть другие, кто находился там, на «Штоонссса́р». Они рассказали очень много интересного.

– Например?

– Это лишняя информация.

– Вы не ответили на предыдущий вопрос, нашли ещё кого? – нарочито официально, но с нажимом спросила Соня. Ответ: «Это лишняя информация», ей не понравился.

– Нашли всего пятерых. Троих смерть подтверждена, – и видя неприкрытое удивление собеседника, подполковник продолжил, – понимаю, это крупица, но мы работаем над этим. Всего выпускниками спецучреждения стали девяносто восемь человек. Но практически все данные потеряны, лица, кто курировал или погибли, или пропали без вести.

– Не оправдывайтесь. Я понимаю. Кстати, как нашли Гену? – ей очень хотелось узнать побольше о том, о ком грезила в девичьи годы. Она не боялась признаться себе, что именно Гена был её первой любовью. Той, о которой никому не говорят, а смотрят издалека и радуются, что видят объект своего обожания.

– Он сам отыскался, – ухмыльнулся подполковник, – я не буду углубляться в его подвиги, но скажу одно – его высоко ценят не только наше руководство, но и анторсы. Ладно, Соня. Вижу, что устала. Давай, отдыхай. Я скажу, чтобы тебя не беспокоили понапрасну.

– Кстати, Михаил Васильевич, а мы точно в «Ямантау-2» едем?

– А ты сомневаешься?

– Просто горы Ямантау находятся в другой стороне и до них ехать значительно ближе, как понимаю.

– Как ты думаешь, «Арзамас-16» находится вблизи Арзамаса?

– Ну, да, – быстро ответила Соня, чем вызвала замешательство подполковника.

– М-да, плохой пример привёл, – натянуто улыбнувшись, произнёс офицер, – забыл, что у тебя очень хорошая подготовка, в том числе и по линии секретки.

– Так мы туда едем?

– Туда, Соня, именно туда…

Сон не шёл. Соня долго ворочалась. То повернётся на один бок, то на другой, то взобьёт подушку, но все эти манипуляции не помогали. Сердце её колотилось от предвидения чего-то важного, чего-то такого, что скоро должно произойти. Раньше она не замечала за собой предрасположенностей к прогнозированию. Не её это, но вот одна из девочек, с которой она жила в одной комнате в спецучреждении нередко выдавала такие прогнозы.

Вечерами, после отбоя её часто спрашивали, кого спросят на следующем занятии и надо отдать должное – Наташа Котова практически никогда не ошибалась. В одну из новогодних ночей, когда праздничные мероприятия остались позади, девочки собрались в комнате и стали упрашивать Наташу рассказать, что их ждёт после окончания школы, кто куда поступит. Соня эту ночь запомнила достаточно хорошо, но вот почему сейчас этот эпизод всплыл в памяти именно сейчас, она не понимала.

В ту ночь Наташа долго отказывалась, но поддалась уговорам подруг и, сидя на кровати, погрузилась в транс. Наташа очень долго не выходила из него – сидела с закрытыми глазами, опустив голову и ни на что не реагировала. Раньше ей хватало буквально прикрыть глаза и через несколько секунд она отвечала на вопрос, но в этот раз транс затянулся, что девочки забеспокоились и только предупреждение самой Наташи Котовой остановили их от опрометчивых действий.

– Ну, что?

– Я поступлю в мед?

– А я?

Как только Наташа открыла глаза, сразу посыпались вопросы от девочек. Комната была рассчитана на четверых, но сейчас в ней находились ещё и подруги из соседних комнат.

– Как ты Наташ? С тобой всё в порядке?

– Нормально, девочки. Но сказать я могу только про тебя Соня и про тебя Лиля. Остальных я не увидела, почему-то…

– А ты? Ты поступишь куда хочешь? – не унималась одна из девочек.

– Я себя не вижу. Сколько не пыталась, но не получается, – скромно призналась Наташа…

Соня поднялась со спального места. Подняла шторы. Замелькали огоньки отсечек километров.

– Что же так беспокойно на душе⁈ И причём тут Наташа Котова? Насколько помню, её одну из первых усыновили и как потом поняла такие же подставные родители, что и меня, а дальше, что с ней я даже не интересовалась. Запрещено инструкцией. Если необходимо для выполнения задания, то связь только через куратора. Но единственное задание, которое я успела получить – это занять высокий пост в МИДе. Но Наташа… У Наташи был дар. Она – одарённая! – обрадовалась умозаключению Соня, – и у анторсов есть Одарённые, я слышала, что их искали по всем веткам «Метро-4000», но, насколько знаю, так и не нашли, по крайней мере у нас.

Взяв со столика кружку, Соня открыла двери купе. Она хотела налить себе кипятку, посидеть, попить чаю, ведь всё равно не может уснуть. Да и как тут уснёшь, если мысли всякие в голову лезут, а ещё Гена Провоторов… Она помнила, когда тот уезжал она стояла возле окна и махала ему рукой. Только мимолётный взгляд, а столько эмоций.

– Не спится?

– Что? – от неожиданного вопроса Соня едва заметно вздрогнула. Когда входила в вагон, он казался пустым. Тишина. Все купе закрыты. Только проводник и подполковник, да пара сопровождающих. – А, да. Никак не могу уснуть, – Соня рассмотрела говорившего. Им оказался пожилой проводник, что встречал их у вагона и помогал разместиться.

– Я тоже, тут же как. Постоянно темно, только искусственное освещение. Почитай полгода солнца не видел. Вот и сбился ритм. А ты милая, чайку захотела попить?

– Да. Мне кипяточку бы.

– «Титан» полный, так что не стесняйся, на всех хватит. У меня печенье есть, если хочешь, принесу.

– Благодарю, у меня крекеры остались из НЗ.

– То НЗ, а то овсяные, – в ответ Соня улыбнулась. Вспомнился Дмитрий Сергеевич, который так же её угощал овсяным печеньем, ставшим дефицитом в убежище. Крекеров и прочего сухого, долго хранившегося печенья было в достатке, но по странно сложившейся обстановке именно овсяное стало деликатесом.

– Не откажусь.

– Вот и хорошо. Сейчас принесу…

– Спасибо. Да вы присядьте, может и вам чай или кофе? У меня хороший есть, – когда в купе вошёл проводник, поинтересовалась Соня.

– Кофе… нет, спасибо, но от чая не откажусь. Меня Вениамин Владимирович зовут, проводник, но я бы сказал – смотритель этого вагона. Провожать-то не часто кого приходится. Так, если раз в месяц куда поедем. Это раньше, то в один конец за тысячу вёрст, то в другой, а в последнее время всё стояли на запасном пути. Но это тебе не интересно, – быстро спохватился проводник. В ответ Соня улыбнулась, понимая, что поговорить с новыми лицами проводнику хочется, но и лишнего говорить нельзя – секретность.

Пожилой, лет за шестьдесят, слегка полноватый мужчина с проседью в волосах вызывал давно забытое чувство теплоты. Он говорил медленно, как-то по-семейному и Соне показалось, что сейчас она едет не глубоко под землёй по секретным веткам «Метро-4000», а в обычном поезде куда-то на юг отдыхать…

– Что ж внучка, пойду я, а ты отдыхай, – вставая, произнёс Вениамин Владимирович. Незаметно, за мирными разговорами пролетел час, и Соня уже начала клевать носом. Усталость последних дней давала о себе знать. И собеседник заметил состояние девушки.

– Нам долго ехать? А то я счёт времени потеряла, – не скрывая зевоту, уточнила Соня.

– Ещё долго. Успеешь выспаться, – но не успел он проговорить последние фразы, как ощутимый толчок сотряс вагон. Моргнуло и освещение сменилось на аварийное, а потом поезд стал тормозить и резко, почти мгновенно остановился. Вениамин Владимирович не удержался и со всего размаху влетел в противоположную стену, а Соне повезло. Она сидела спиной по ходу движения и при торможении её откинуло назад, но чуть изогнутая спина, подложенная для удобства подушка, погасила силу удара, и она ощутимо, но не критично ударилась головой.

– Что случилось? – потирая затылок, первое, что произнесла Соня.

В купе горело красное аварийное освещение, отсутствие километровых фонарей не привыкшие глаза к резкой смене освещённости не сразу позволили рассмотреть, что происходит.

Вдруг дверь резко отворилась и яркий луч фонаря ударил по глазам. Соня подобралась, нащупав рукой упавшую рядом ложку и приготовилась защищаться. У неё в мыслях мелькнуло: «Диверсия? Бунт? Захват?».

– Ты цела? – прозвучал голос подполковника и луч фонаря ушёл в пол, вскрыв неприглядную картину. Проводник – Вениамин Владимирович в противоестественной позе распластался на полу. Глаза открыты и немигающим взглядом смотрят в одну точку.

– Что случилось? – повторила свой вопрос Соня.

– Пока не знаю, послал своих уточнить, – проверяя пульс лежащего на полу, ответил подполковник.

– Он всё?

– Да. У виска рана. Кровь сочится. Пробита черепная коробка, повреждён мозг, – подполковник осмотрел купе, – ударился о вешалку. Не повезло, – короткие рубленные фразы подполковника звучали барабанной дробью, разрывая тишину.

– Товарищ Кречет! – раздался голос из коридора.

– Докладывай. Не стесняйся, здесь посторонних нет.

– Впереди закрыты переборки. Путь вперёд отрезан. Просачивается вода, – быстро выпалил подчинённый.

– Что с машинистом и остальными?

– Электровоз серьёзно повреждён. Внутрь проникнуть не удалось. В соседнем вагоне шестеро ранено, четверо серьёзно. В основном переломы, вывихи.

– Собираемся. Уходим по варианту два.

– Есть! – ответив, офицер скрылся из виду.

В голове у Сони шумело, из носа потекла кровь, но она смогла из себя выдавить: «Вариант два это?».

– Это экстренный, налегке отход всем личным составом.

– А…

– Соня, ты так сильно головой ударилась? Не знаешь, что такое приказ? Так что не задавай глупых вопросов. Не время притворяться мягкими и пушистыми. Ты должна понимать, у нас от силы десять, в лучшем случае двадцать часов, чтобы подняться на поверхность или нас затопит, а до выхода надо ещё добраться. По ветке он один на сто километров. Полсотни вёрст от переборки. Сообразила⁈

– Сообразила.

– Хорошо. Собирайся. Встречаемся через пять минут у вагона справа по ходу движения.

– Я поняла.

– Фонарь есть?

– Есть.

– Всё, действуй, время пошло.

Подполковник Кречет, не закрыв двери купе, удалился. А Соня заметалась, лихорадочно собирая вещи.

«Надо взять с собой это. Не забыть вот это», – в мыслях говорила она себе, собирая вещи. Но резко остановилась и замерла на пару мгновений.

«Соня, что ты творишь? Как попала в экстремальную ситуацию, так забыла всё, чему тебя учили⁈ Зачем тебе брючный костюм⁈ Зачем бумаги, которые через десять часов никому будут не нужны?», – прозвучало в её голове. Это трезво оценивший ситуацию, говорил её внутренний голос.

«Успокойся. Так, что надо с собой взять? Во-первых, надо переодеться и переобуться, а потом собираться. Так, что ещё? Тревожный чемоданчик с собой. Там еда, вода на сутки, смена белья, всякие нужные мелочи. Так, хорошо, ещё личное оружие – ПМ 3, кобура скрытого ношения, патроны. Что ещё?», – одновременно с размышлениями Соня переодевалась, не обращая внимания на то, что на полу лежит труп, а по коридору постоянно кто-то ходит, но сейчас не та обстановка, чтобы стесняться. Вдруг очередной толчок, состав тряхнёт и дверь перекосит, и заклинит…

В пять минут Соня не уложилась. У вагона её уже с нетерпением ждали подполковник Кречет и двое сопровождающих, но офицер не заострил на опоздавшей внимания.

– Готова?

– Да.

– Тогда бегом. Невский первый, Шатун замыкающий…

Глава 9

Пятый час небольшая группа во главе с подполковником Кречетом двигалась по туннелю ветки «Метро-4000». Рваный темп: двадцать минут бегом, пять минут шагом и периодичная смена лидера, позволяло группе держать достаточно высокую скорость.

«Как же хорошо, что сменила обувь», – на бегу думала Соня. Она приспособилась к темпу и сейчас бежала словно на занятиях по физической подготовке, следя за дыханием, но главное смотря под ноги. Луч налобного фонаря выхватывал в тёмном туннеле узкое пятно пространства, а щебёночное покрытие, шпалы и рельсы заставляли быть внимательным, и выбирать место куда ставить ногу. В первые полчаса она испытывала трудности. Отвыкла от таких занятий, но физически развитое и подготовленное к тяжёлым нагрузкам тело вспомнило, к чему его готовили бо́льшую часть сознательной жизни.

– Шагом! – раздалась команда и группа снизила темп.

– Командир, вода прибывает, – подбежал в голову колонны замыкающий Невский.

– Вижу. Но ускоряться смысла нет. Темп оптимальный. Нам осталось чуть меньше десяти километров за час доберёмся.

– Принято, – сухо ответил Невский и вернулся в хвост колонны.

– Соня, ты как?

– Нормально.

– Хорошо. Группа бегом.

«Дышать ровно, смотреть под ноги», – как мантру повторяла в уме Соня. Думать, что она с лёгкостью бросила раненых товарищей фактически умирать ей не хотелось, но терзания совести то и дело возвращали её к тем, кто остались возле состава. Если бы не прибывающая вода, то они вполне смогли спокойно добраться до аварийного выхода на поверхность, но вода прибывает. Уже чувствуется запах сырости, а если обернуться назад и посветить фонарём, то отблески искусственного света будут бегать причудливыми зайчиками, освещая туннель.

«Нет, всё-таки подполковник прав, – продолжала думать Соня, – у него приказ и его необходимо выполнить. Помочь мы им ничем не сможем, но если им повезёт, то доберутся до подъёмника. Слышала, в одном из вагонов есть надувная лодка. Как вода прибудет, то они поплывут, но нам ждать и так рисковать нельзя».

– Стоп! Осмотреться.

– Прибыли?

– Да, где-то здесь должна быть дверь, но она замаскирована. Так что внимательнее.

– Нашёл! – радостно возвестил Невский. Соня не спрашивала какое у сопровождающих звание и почему присвоены такие позывные – не время сейчас. Надо сначала выбраться на поверхность.

– Открываем. Шатун, помоги.

С виду массивная дверь поддалась с первого раза. Ни инструмента, ни универсального ключа не понадобилось. Казалось, что этим выходом на поверхность неоднократно пользовались, вот и оставили дверь незапертой.

– По лестнице или спускаем подъёмник? – осветив помещение, поинтересовался Шатун. Подъёмника внизу не было. Электричества тоже, так что оставалось два варианта.

– По лестнице высоко, будем долго подниматься, да и сил не хватит. Так что к лебёдке и опускаем подъёмник.

– Принял командир.

Лязг вращающегося механизма разносился по всему туннелю.

– Товарищ Кречет, вода стала быстрее прибывать.

– Я заметил, Соня. Но подъём на двести метров по лестнице после марш-броска мы не осилим. Пусть и предусмотрены площадки для отдыха, но лучше подождать.

– Вы хорошо осведомлены о конструктивных особенностях убежищ, – Соня не удивилась специфическим знаниям подполковника.

– Неоднократно выходил на поверхность. Лучше помоги. Надо обозначить это место. Если наши ребята доберутся сюда, чтобы не искали где выход.

– Я поняла. У меня есть химический карандаш.

– В темноте не заметят. Надо что-то, чтоб и при тусклом свете заметили, и даже под водой.

– Могут не успеть?

– Не знаю. Воды по щиколотку. И стремительно прибывает. Может тут углубление какое, хотя должно быть наоборот. Выходы на поверхность оборудовали чуть выше уровня основной ветки, специально для того, чтобы избежать подтопления.

– Это значит…

– Соня, не время рассуждать. Приказ тебе ясен?

– Ясен.

«Нарисовать химическим карандашом обозначение лишним не будет, но этого мало», – рассуждала Соня, доставая из рюкзака набор НЗ. Что в нём собрано она помнила хорошо. Почти стандартный комплект, плюс кое-какие специфические мелочи именно для себя.

«Так, дверь оставим приоткрытой для лучшего распознавания, но не факт. Не знаю, что в инструкции по этому поводу указано. Тогда будем исходить от плохого. Крупно рисуем на двери условный знак „Стоп!“, потом подписываем „Здесь“. Этого думаю будет достаточно. Вот только действительно, что синий, что красный химический карандаш не виден, если специально не присматриваться».

Соня второй раз обвела обозначение, но ситуация не улучшилась. Надпись терялась в полумраке, сливаясь с фоном и направленный с пяти метров луч фонаря не выхватывал надпись.

«Ладно, пойдём другим путём, что у меня есть в рюкзаке, что можно прикрепить. Желательно светлое. Бинт не подойдёт, он в воде размокнет и его не будет заметно. Что ещё? Ах, да!», – Соня вновь закопалась в своём рюкзаке. С самого дна извлекла шерстяной шарф с триколором. Он там лежал давно и как средство утепления, и для подачи сигнала, вот и пригодился.

– Нормально, – критично оценив изображение и примотанный к ручке двери на три узла шарф, произнёс Кречет, – всё Соня заходим. Воды уже по колено.

– Слышите? – становясь на платформу подъёмника, произнесла Соня.

– Тишина! – скомандовал Кречет.

– Вроде всплеск воды, – первым нарушил молчание Шатун.

– Ещё один. Слышите?

– Невский, остаёшься здесь. Пройди назад двести-триста метров и осмотрись. Но как только вода достигнет груди, уходишь по лестнице наверх до первой площадки отдыха. Мы тебе спустим подъёмник. Надеюсь, это наши на лодке идут.

– Есть командир.

– Всё, поднимаемся. Соня. Ты в центр, мы к лебёдке…

«Двести метров на ручной тяге вверх. Это сколько мы будем подниматься?», – думала Соня, усевшись на пол. Сил с непривычки не осталось. Мышцы ног болели, голова слегка кружилась, но это от недостатка кислорода. Шахта подъёмника не предназначена для вентиляции, а то бы из-за разницы давления мощным потоком ветра металлическую клетку подъёмника сильно раскачивало, но этого не происходило.

Подъём шёл медленно. Шатун и Кречет попеременно, каждые три-пять минут сменялись у лебёдки, но Соня заметила, что и их силы на пределе. Все сильно устали. Марш-бросок на полсотни километров, а теперь этот подъём с непривычной для мышц растянувшейся во времени анаэробной нагрузкой выматывал.

Они поднимались уже полчаса, а по её скромным подсчётам не преодолели и половины пути.

– Мы точно на глубине двести метров? – когда подполковник сменился, Соня протянула ему влажные салфетки, чтобы вытереть лицо.

– Уже сам сомневаюсь. В прошлый раз я с группой за двадцать минут поднялся с глубины двести шестьдесят метров, а сейчас…

– Усталость даёт о себе знать.

– Ладно, думал без них обойдёмся, но, видно, придётся, – с сожалением проговорил подполковник и потянулся к себе в карман, доставая оранжевую коробочку.

– Боевые стимуляторы анторского производства.

– Да. Как понимаю, знаешь о них.

– Делала перевод инструкции по применению. А почему раньше не вкололи?

– Откат от них неприятный, вот и не решался. Тебе дать?

– Пока не надо. У них сильные побочные действия, особенно для женщин.

После применения боевых стимуляторов подъём ускорился, а на Соню навалился откат от запредельных физических нагрузок. Она полулежала, облокотившись спиной на перила поднимающейся клетки и массировала ноги, пытаясь восстановить их чувствительность, но манипуляции не помогали, и Соня начала жалеть, что отказалась от предложенной ампулы. Но её останавливал единственный отрицательный момент в их приёме, на который мало кто из мужчин обращал внимания, даже в первой инструкции на русском языке, что ей попалась этот эффект отсутствовал, что выглядело вполне логично, так как касался только женщин. После их применения имелась пусть и малая, но вероятность открыться кровотечению, которое в полевых условиях трудно остановить.

– Должны скоро добраться. Девятую площадку для отдыха миновали.

– А сколько их всего?

– Не больше десяти.

– Разве они располагаются не через десять-двадцать метров?

– Нет, – ответил подполковник, – и расстояния разные, и количество. Но больше десяти в проекте не предусматривалось. А вот и десятая. Соня. Ты как себя чувствуешь? Идти сможешь?

– Смогу, а разве мы сразу уходим?

– Ты и Шатун отойдёте метров на триста и укроетесь. А я спущу подъёмник. Вниз легче пойдёт. За полчаса справлюсь… Нет, ждать не буду. Оставлю условный ориентир и потом к вам. Пока Невский будет подниматься передохнём.

– А где мы выберемся? В каком примерно районе?

– На месте сориентируемся. Всё, прибыли. Шатун, осмотр и контроль периметра…

Холодный ветер обдувал лицо. Их немногочисленная группа оказалась где-то в гористой местности. Подчиняясь приказу и забрав вещи командира, Соня и Шатун выдвинулись оборудовать временное укрытие.

– Как думаешь, где мы? – как только первые приготовления были закончены, задала терзающий её вопрос Соня.

– Пока не знаю. Ты приляг, отдохни. Укройся покрывалом и попытайся поспать, а я пока осмотрюсь и командиру пойду помогу. По ходу дела топать нам потом придётся очень долго.

Спать, когда холодный ветер задувает со всех сторон Соня не решилась. Они с Шатуном удачно отыскали небольшую расщелину, где на скорую руку оборудовали лагерь, но местность где они поднялись на поверхность оказалась безжизненная. Почва каменистая. Если посмотреть вдаль, то можно рассмотреть шапки горных вершин. Соня попыталась самостоятельно сориентироваться, где они оказались, но на горы Кавказа окружающая местность не походила, на Уральские тоже.

«Где же мы оказались? – думала она про себя, – если „Ямантау-1“ находится в горах Ямантау, то „Ямантау-2“ не факт, что находится рядом. Поскольку непрактично располагать два крупных и совершенно секретных убежища рядом. Если логично предположить, то расстояние между ними должно быть не менее тысячи километров, чтобы затруднить одновременное уничтожение двух бункеров. Ведь все знают, что „Ямантау-1“ – это основной бункер длительного пребывания высших лиц государства, а „Ямантау-2“ – дублирующий командный центр и как резерв второго эшелона. И то это я своими умозаключениями к таким выводам пришла. О „Ямантау-2“ настолько мало информации, что и нам не давали каких-либо точных сведений. Только сказали, что строится дублирующий – резервный командный центр глубокого залегания. Вот только он в то время только строился, хотя не факт, что успели достроить».

Соня размышляла, сопоставляя факты из скудной, полученной за последние несколько лет информации. После смерти её приёмной матери, как ни странно, именно она являлась её основным куратором, а приёмный отец – дублёром, её перестали снабжать обзорной информацией. Соня в то время думала, что это связано с её началом работы в МИДе и постоянными командировками. Приказ она получила и постепенно стала добиваться поставленной задачи и забивать голову лишней информацией теперь нужды нет. Но на деле…

«Что-то долго они там», – Соня взглянула на часы. С ухода Шатуна прошло двадцать минут. «Ладно, подожду ещё десять минут, а потом пойду проверю».

Приказа оставаться на одном месте у неё не было, но прошли десять минут, двенадцать, двадцать, а ни Шатун, ни Кречет не возвращались. То, что находится в группе опытных солдат она поняла сразу, но что-то могло пойти не так. Соня вынырнула из теплоотражающего одеяла. Немного размялась. Хотела выпить воды, но вспомнила, что фляга, что была с ней давно пуста.

– Надо бы осмотреться. Может они заблудились? Прошли мимо лагеря, – успокаивала себя Соня. Укрытие они оборудовали в полумраке, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом и чуть выше места откуда поднялись на поверхность из убежища. Тропинки не было и существовала, но малая возможность, что они прошли мимо, а подавать звуковой сигнал опознавания не стали.

Соня прислушалась – тишина. Только непонятный гул доносится откуда-то издалека, но в горах звук распространяется так далеко, что Соня не насторожилась. Она взглянула вверх, вроде ничего подозрительного. Едва пробивающиеся через низкие кучевые облака лучики солнца плохо освещали окружающую обстановку, но освещённости хватало, чтобы не пользоваться фонарём.