Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 344 страниц)

– За это отдельное спасибо.

И без того позитивный Курочкин, начал прямо сиять от радости:

– Впереди нас ждет много интересных открытий! Мы на пороге новой эпохи. Эпохи вымирания, эволюции и обновления!

Профессор посмотрел на него добрым, почти отеческим взглядом, умело скрывая свои истинные мысли:

«Вижу, тебе это нравится. Можешь не благодарить, я не против поиграться с твоими гибридами. Пока мне это интересно».

Глава 34. Чужаки

Когда Макс вывел Гордея и двух его спутниц из леса, то решил, что с него хватит и пора прощаться с этой компанией.

– Ну всё, удачи вам, я пошел к своим…

– Погоди, сынок, не бросай нас тут! У нас и дома-то нет, податься некуда, – запричитала Галина, выдавливая из себя слезу.

Сову немного покоробило от слова «сынок», но он промолчал. Гордей угрюмо смотрел себе под ноги и шамкал губами, как будто всё время что-то жевал. А Лидка быстро подхватила мотив мамаши и затянула вторым голосом:

– Мы в лесу ночуем, от бандитов и людоедов прячемся. А вы как спасаетесь? Где живете?

«Так, в гости напрашиваются», – смекнул подросток, – «что же с вами делать? В Дальний везти? А вдруг мужики не обрадуются, что я без спроса к ним чужаков притащил? С другой стороны, Федор жаловался, что людей не хватает, каждая пара глаз на счету. Рано или поздно они сами могут поселок найти и неизвестно, как тогда себя поведут…»

Макс почесал переносицу и сдвинул брови:

– Короче, мы в деревне тут одной живем. Нас типа приютили, но мы там не главные. Старшие решат, принимать вас или нет.

– Да, мы на все согласны! Мы работящие, здоровые, непьющие, – Галина покосилась на Гордея, тот кивнул, но не очень убедительно.

– Дисциплина у нас строгая, шаг влево, шаг вправо – расстрел…, – на всякий случай решил припугнуть подросток.

Лидка вытерла сопли рукавом кофты и затараторила чуть визгливым голосом:

– Ой, мы в такой дисциплине жили, что мама не горюй! Был у нас один тиран, но сгинул куда-то. Теперь вот и скитаемся, как перекати поле…

– Мы люди простые и тихие, – перебила Галина, – нам бы сухой уголок, да краюшки кусок.

Сове показалось, что тетка специально заткнула дочку, пока та не сболтнула лишнего. Они чем-то не нравились Максу, но чем он не мог понять. Какая-то неприятная энергетика исходила от этих людей.

«Послать бы их куда подальше, но раз уже пообещал, придется держать слово».

Приближаясь к машине, подросток подал условный сигнал и замахал руками. Девушки не пришли в восторг от новости, что придется отвезти спасенных в Дальний, но спорить не стали. Лене пришлось потесниться. Толстозадые Галина с Лидкой, усевшись на заднее сиденье, почти вдавили девочку в дверь, а Гордей с кряхтением забрался в багажный отсек внедорожника. Одежда бродяг насквозь пропахла потом, дымом и грязью, от чего в машине сразу стало тяжело дышать.

Когда показались крыши поселка, Катя принялась высматривать в поле силуэт вертолета. В её мыслях еще теплилась робкая надежда насчет гипотезы Макса. Вдруг президент и вправду решит высадиться в Дальнем? Внедорожник остановился перед откатными воротами, которые с двух сторон крепились цепями к столбам изгороди. Лисицина заглушила двигатель, и люди вылезли из машины.

Гордей чуть отошел в сторонку и тут же закурил. Лена поморщилась от едкого запаха дешевых папирос. Мама с дочкой тихо перешептывались, разглядывая оборонительные укрепления из колючей проволоки и глубокого рва. Местами на железных шипах еще висели клочки одежды зараженных, которые пытались прорваться в поселок.

Наконец, лязгнули амбарные замки, забренчали цепи и ворота откатились в сторону. Приезжих встречали Федор с Борисом.

– Привет, молодежь! Сдается мне, вас больше уезжало, а где остальные? – настороженно спросил казак.

– Мы чуть позже объясним, наедине. Тут по пути людей встретили, их канны чуть не сожрали, – Макс кивнул в сторону новеньких. Его голос звучал чуть виновато, как будто подросток оправдывался за то, что приволок этот «хвост».

– Я – Галя, в это моя дочка Лидочка, – пробубнила грудным голосом тетка, представляя всю компанию. Руки мамаши слегка дрожали от волнения, а глаза часто моргали.

– Гордей, – мужик суетливо затушил окурок и протянул грязную ладонь.

Рядом со своими спутницами Гордей напоминал тощего козла, который прибился к двум дородным буренкам. Его куцая борода росла клочками на впалых щеках. Маленький, чуть раздвоенный подбородок почти сразу переходил в шею. Он сильно сутулился, отчего казался еще ниже на фоне рослых Галины и Лидки.

Пограничник пристально уставился на троицу единственным глазом, словно сканером просвечивая каждого из «гостей»:

– Отшкуда вы?

– Я с Атарбеково, они Барановские, – объяснил Гордей, поглядывая на мужиков как зашуганная, голодная, но способная укусить дворняга.

– Дафайте, ефшайте. Шам поговорим, – прошепелявил Борис и махнул рукой в сторону дома.

Лисицина тоскливо смотрела на щербатую полоску асфальта перед капотом. Сова понял ее мысли, но не знал каким словом утешить подругу.

– Не прилетели…, – всё, что смог выдавить из себя подросток.

– Самое страшное, что эта база на Урале перестала на связь выходить, – Катя совсем поникла, в уголках глаз девушки блеснули слёзы.

– Они вернутся, я верю, я чувствую это, просто надо подождать, – тихий голосок Лены не дал потухнуть надежде.

Галина ловила каждое слово, навострив чуть оттопыренные уши с большими мочками, в которых раньше болтались массивные золотые серьги.

– Случилось что-то? – беспокойно облизнув полные губы, спросила Лидка.

– Нет, всё нормально, – с легким раздражением ответила Катя.

По её тону всем стало понятно, что лучше не лезть. Всем, кроме Лидки.

– Вдруг мы помочь, чем можем? – продолжала упорствовать девушка.

– Вы себе-то помочь не можете! Сказала же: все нормально, не ваше дело! – рявкнула Лисицина так, что тетки вжались в сиденье, испуганно выпучив глаза.

К счастью, ехать оставалось недолго, скоро машина остановилась около дома Федора, где за калиткой уже ждала Оксана. Ей поручили заняться расселением новоприбывших, и хозяйка с присущим ей гостеприимством начала хлопотать за гостей. Осмотрев бродяг, а главное, почувствовал их запах, Оксана тут же распорядилась первым делом затопить баню. Им отвели домик по соседству со стоматологом Валентином и подыскали чистую одежду.

После того, как гости отмылись, их пригласили за стол. Рюмка самогонки развязала язык и без того болтливой Галине, дочка трещала не меньше мамы, один лишь Гордей говорил мало, зато ел за троих. Макс, Лена, Ксюша и Леха в это время отправились в «дежурку», где нес вахту Петя. Молодежь собралась своим кружком и обменивалась последними новостями.

– Папа – отличный пилот, и вертолеты у них самые надежные, упасть они не могли, – сын президента сглотнул подступивший к горлу комок. Он много раз летал с отцом и сам мечтал научиться пилотировать, когда подрастет.

– Может, топлива не хватило? Пришлось где-то раньше садиться и пешком добираться? – предположил Леха, поглядывая в окно, где около изгороди прыгала пара ворон. Всем хотелось верить в лучшее, поэтому друзья пытались успокоить сами себя.

Макс топориком аккуратно заострял колышки для новой линии укреплений:

– Вот и я думаю, что эта версия – самая реальная. Твой батя с инженером Женей рассчитывали, что горючки впритык будет. Но всякое же могло случиться, сильный встречный ветер или дозаправили их не полностью. Ты, кстати, не знаешь, что там за бункер на Урале?

– Нет, меня в эти секретные дела не посвящали. Отец говорил, что родственники у первых лиц государства – самые уязвимые точки, чем они меньше знают, тем лучше.

– Ой, а я бы очень хотела в такой бункер попасть, – мечтательно улыбнулась Ксюша, – ты же мне обещал экскурсию?

– Угу, как только так сразу, – вздохнул сын президента.

– Без Льва Николаевича нам там не очень рады, если честно. Эта Малышкина… брррр, – Лена вздрогнула всем телом.

– Когда Чернов захватил власть, она к нему подлизываться стала, как последняя сволочь, – вспомнил Петр.

– А может, раскулачить ее? Приехать делегацией типа в гости и сбить корону с это королевы? Бойцов, я так понял, там почти не осталось?

План Лехи пришелся по душе Максу и Ксюше, но Петя эту идею не поддержал:

– Пока никаких переворотов. Не хватало еще кому-нибудь погибнуть. Ждём отца, дальше посмотрим.

– Да я завтра и не предлагаю. Мне вот что интересно: если в бункере вертолет был, какого лешего мы в Геленджик морем добирались? Слетали быстренько бы туда-сюда, – Леха посмотрел на Макса, но тот лишь ухмыльнулся.

– Ага, щас! Малышкина бы такой вой развела! Её из-за каждой таблетки сахара жаба давит. А тут вертолет! Топливо! И для чужих ей людей. Они полетели только потому, что речь шла о вакцине.

Лена подтвердила слова брата:

– Да, тогда бы точно до стрельбы дошло, если бы вы попытались взять вертолет для себя.

– Но вы спасли от зомби нас, и Льва Николаевича тоже! Это никого не волнует? Он же там главный! – возмутилась Ксюша.

Сова, понизив голос, пробурчал:

– Похоже, не такой уже и главный.

– Отец изменился после переворота. Он не будет бороться за власть, она больше ему не нужна.

Друзья замолчали, пугающая неопределенность за судьбу пропавшего экипажа давила на всех, но на Петра особенно.

– Люди, которые с вами приехали, мне они не понравились, – неожиданно сменила тему Ксюша, – глаза у них злые и завистливые.

– Я тоже не в восторге, но они так прицепились, что пришлось взять. Подумал, пусть ваши старшие решают, что с ними делать. Так и так они рано или поздно могли сюда прийти. А то что завистливые, понятное дело. Они в лесу на подножном корме жили, а здесь такой оазис.

– Если люди нормальные, пусть живут, работы на всех хватит, – с отцовской интонацией произнес Леха.

Работы действительно хватало. Хозяйство разрасталось: свинья принесла большой приплод, а несколько дней назад к поселку прибился крепкий гнедой мерин. Мужики переделывали поселок, превращая его в большую укрепленную ферму. Строился новый загон для скота, утеплялся на зиму хлев, один из домов решили разобрать до фундамента и сделать на его месте коровник.

Галину и Лиду пристроили следить за живностью, а Гордея определили на стройку. Прошло несколько дней, и все быстро привыкли к новичкам, хотя большой симпатии они ни у кого не вызывали.

Вечером после рабочего дня Гордей скинул ботинки у порога и, топая дырявыми носками по ламинату, отправился на кухню. Женщины уже поужинали, Лидка пила чай за столом, а Галина разогревала на сковородке лапшу по-флотски.

– Долго ты сегодня…, – пробасила тетка.

– Да, припахали, коммунисты проклятые. Спину разогнуть не дают, – Гордей скользнул взглядом по её толстому заду в синих облегающих легинсах.

– В лесу спину гнуть не надо. Хочешь назад вернуться? – съязвила Лидка, прожевывая булочку.

– Тебя не спросили, что я хочу, а что нет, – огрызнулся мужик, но повышать голос не стал. Он знал, что мамаша способна одним ударом опрокинуть его на пол. Весила она раза в два больше, чем он, и могла постоять за себя и за дочку.

Не смотря на то, что вся троица поселилась в одном доме, никаких отношений между Гордеем и женщинами не было. Спали все порознь. Просто эпидемия объединила бродяг, и теперь они по привычке держались друг за друга, чтобы выжить. Но при этом ссорились и цапались почти каждый день.

– Жаль, Сашка-агроном помер, тут бы он пригодился. Толковый был мужик, – кашлянула тетка и вывалила в тарелку поджаренную лапшу.

Гордей, молча, приступил к ужину. Загудел чайник, под потолком мерцали лампочки, за окном покачивался темный силуэт вишни с облетевшими листьями. Все наслаждались домашним уютом, о котором они так мечтали промозглыми ночами в осеннем лесу. Вернуться в родные поселки люди боялись, так как помнили, какой кошмар там творился, когда началась анархия.

Вечно хмурый Гордей блаженно зажмурился, уплетая ужин. Лидка сидела напротив и хлюпала губами, шумно втягивая в себя горячий чай из блюдечка. Галина пыталась вдеть нитку в маленькое игольное ушко, чтобы починить себе куртку.

– Сегодня крышу разбирали, палец ударил, думал сломал, – пожаловался Гордей, показывая мизинец с посиневшим ногтем.

– А зачем разбирали? – Лидка лениво откинулась на стуле, покачивая ногой.

– Периметр укреплять. Но дело не в этом. Сижу я, значит, на крыше, поглядываю по сторонам, изучаю окрестности. И тут вижу: на соседнем участке четыре машины бок о бок стоят. Тачки без колёс, сначала подумал, что на запчасти разбирают. Потом присмотрелся, а машинки-то в дырочках.

– Каких? – промычала Галина, не поднимая глаз от упрямой нитки, которая упорно не хотела пролазить.

– Пулевых, – рот Гордея вытянулся в подобие улыбки, он загадочно посмотрел на собеседниц.

Лидка задумчиво сдвинула брови и уставилась на него:

– И чего?

– А машинки-то знакомые. «Нива-Протон» точно наша была. Я её и без номеров узнаю.

– Какая «Нива»? Серая? Пашкина?!

По интонации девицы мужик понял, что до её тугого мозга, наконец, дошло. Мама с дочкой переглянулись.

– Может, они её нашли? – неуверенно предположила Галина.

– Стал я дальше приглядываться и у другого домика под навесом пикапчик наш увидел. Тоже простреленный как решето, лобовик вдребезги. Вот кто Джаварика-то положил, вместе со всеми стрельцами его.

Гордей замолчал, наблюдая, какое впечатление произвела эта новость. По лицу женщин прокатились страх и недоверие. Галина скрестила руки на огромной выпирающей груди:

– Джавар свою пулю рано или поздно всё равно бы нашел. Он всю округу хотел данью обложить, вот и нарвался на отпор.

– А Сашку-то за что? – всхлипнула Лидка, утирая ладонью мясистый нос.

– За компанию! Пленных, как я понял, они не брали. Значит, всех замочили. А если узнают, что и мы с Джаваром были, тоже порешают!

– Не узнают! Если ты брехать не станешь, как пёс шелудивый, – прошипела тетка.

– Я брехать?! Ты дочурку-балаболку лучше свою приструни. Пусть мозги включает, когда языком мелет!

– Чего я мелю?! – взъярилась Лидка. Силой она уже не уступала матушке, а молодой дури было куда больше.

– А того! – Гордей тряханул куцей бородой, оперся руками на стол и подался вперед, – что ты тому сопляку на дороге начала трындеть про тирана? Еще добавила, что сгинул он куда-то? Хорошо, пацан не местный оказался, не въехал. Местным даже пикнуть не смей про это!

– Этот сопляк твою драную шкуру спас! – парировала Лидка.

– А я его просил?! Нахрен мне его помощь не нужна была! Как стемнело, я бы спокойно с дерева слез и ушел….

Тут уже не выдержала Галина:

– Зато нам твоя помощь бы пригодилась! Мы по ёлкам так лазить не умеем. Нас бешеные чуть не сожрали, пока ты на ветке как обезьяна отсиживался!

– А не надо такие жопы наедать, глядишь, половчее были бы…

– Ах ты, козел поганый! – вслед за словами в лицо Гордея полетела кружка с горячим чаем. Импульсивная Лидка резко вскочила и потянулась за сковородкой.

– Обварила, гадина! – завопил мужик, кидаясь на неё с кулаками.

– Стоять! Успокоились!!! – мамаша громыхнула рукой по столу, остановив драку, – думать надо, что делать дальше. Место тут хорошее, защищенное, хозяйство налажено.

Дочка села обратно, всё еще красная от злости:

– Я тоже отсюда уходить не хочу. Если ему не нравится, пусть валит. Люди тут нормальные, нас к себе сразу приняли.

– В батраки они нас приняли! Ишачить с утра до вечера теперь приходится ради куска хлеба.

– А у Джавара по-другому, что ли, было? Так же готовили, стирали, всю грязную работу делали. Ах да! Тебе проще жилось, ты у него в приспешниках ручки-то не мозолил, – ухмыльнулась Галина, припоминая старые обиды.

Гордей промолчал, понимая, что если дело дойдет до драки, один против двух плотно сбитых баб он может и не выстоять. При Джаваре Гордей служил кем-то вроде завхоза и, действительно, не обременял себя работой. Их банда обосновалась в лесу на базе отдыха «Нирвана». В подчинении у Гордея имелся один колченогий механик, пять теток с детишками и несколько стариков. Ими он и командовал, чтобы в лагере поддерживались чистота и порядок.

Когда Джавар с бойцами пропали, внутри их обедневшей общины начались склоки. В итоге часть людей ушла, а потом нагрянули зомби. Спаслись только они и с тех пор бомжевали втроём под открытым небом.

Гордей вспомнил, что в тот злополучный день тоже был должен ехать в отряде Джавара. Но накануне подвернул ногу, и его оставили на базе.

– Всё! Хватит лаяться, вместе надо держаться, – примирительно посмотрела Галина.

– Место хорошее, тут ты права. Только себе надо его прибрать. Мужиков здесь мало, сначала с одним может что-то случиться, потом с другим. А школоту и баб под себя подомнем, – Гордей почесал куцую бороду, в его хитрой голове созрел план.

Глава 35. Крематорий

Дина положила на стол кухонную доску, взяла большой нож с самодельной деревянной ручкой и развернула пакет: мороженая тушка кролика оттаяла, пора разделывать. Девушка еще чувствовала легкую слабость в руках, голова иногда кружилась, но это были уже мелочи по сравнению с тем адом, который она пережила.

Несколько дней Дина балансировала на грани жизни и смерти. За это время она похудела почти на семь килограммов, а когда пришла в себя, то едва могла стоять на ногах. Все считали, что это Регина отравила молодую соперницу, но бывшая аптекарша так и не призналась. Дина заметила большой лиловый синяк под глазом Регины и поняла, что Натаныч допрашивал её с пристрастием. Теперь отношения в их маленькой «семье» стали еще напряжённее.

Планы о побеге пришлось отложить, рыжий Диман не рискнул уйти в одиночку. Вскоре температура за окном опустилась ниже двадцати, Харитон объявил, что они возвращаются в поселок, и дал ей несколько дней на восстановление. Дина едва выдержала обратную дорогу в Междугорский, даже несмотря на то, что шла налегке, без рюкзака и тяжелых вещей.

Пока пленница боролась за жизнь, Натаныч не терял времени даром и с остальными мужиками обустраивал новую базу. Они перебрались в дом председателя – двухэтажный кирпичный особняк с автоматическим угольным котлом, отдельной скважиной для воды и небольшим дизельным электрогенератором в подвале. Огороженный высоким забором участок на двадцать соток хорошо просматривался со всех сторон. К тому же коттедж стоял на окраине поселка, рядом с лесом.

Вадик и Диман забили все шкафы теплой одеждой, набрали полные мешки лапши, крупы, сахара, соли и консервов. По весне председатель как раз запасся углем и теперь при экономном использовании его можно было растянуть на несколько зим.

Новый дом показался Дине раз в десять больше Барсучьей Хаты. Здесь не гуляли сквозняки, не скрипел пол при каждом шаге и не чувствовалась копоть от старенькой печки. Но радостнее от этого пленнице не стало. Она согласилась бы вернуться в домик в лесу, но кто же её отпустит? Харитон сильно охладел к аптекарше и теперь сделал Дину полноправной «любимой женой».

Регину больше не подпускали к кухонным работам. Натаныч боялся, что мстительная аптекарша его тоже может отравить и не знал, что делать с этой ревнивой бабой. Убить её не поднималась рука, выгнать – тоже. Регина клялась, что ни в чем не виновата, ей не верили, но и не казнили.

Кролик тушился на сковородке, наполняя дом аппетитным шкварчанием. Дина высыпала пакетик сушеных овощей для аромата и закрыла крышку. Председатель был мужик хозяйственный, по крайне мере, касательно своего дома. И пусть в Междугорском годами не заделывались дорожные ямы, зато в его коттедже стояла кухня за два миллиона. Дина убавила газ на печке и наполнила кастрюлю водой.

Послышался шорох мягких тапок Ульяны Андреевны:

– Не кипит еще?

– Только ставлю, – тихо ответила девушка, открывая упаковку макарон.

– Давай поживее. Уж скоро должны прийти, надо успеть сготовить. Харитон сильно злой бывает, когда голодный.

За окном вдалеке раздался грохот выстрелов, обе женщины прильнули к стеклу.

– Дай Бог, не в наших, – охнула жена Пуха и перекрестилась.

– Странно, зомбаки вроде все перемерзли. Я думала, в поселке кроме нас уже никого.

По разговорам Дина знала, что вылазки Натаныча не всегда проходят спокойно. Вожак зачищал поселок от конкурентов. Мужики перебили всех, кто остался в живых и еще мог сопротивляться, чтобы полностью контролировать округу со всеми ресурсами.

– Может, к рыжему подняться? Пусть спросит по рации, что там случилось, – Ульяна Андреевна подняла глаза к потолку, где на втором этаже нёс дежурство Диман.

– Не надо. Так мы со своими расспросами им сейчас и нужны. Скоро узнаем…

Через тридцать минут в дом ввалились Харитон и Пух с раненым Вадимом на плечах. Куртка парня пропиталась кровью, в районе живота виднелась большая дыра.

– Регинка! Где ты?! Чтоб тебя! Иди сюда, оперировать будешь! —Натаныч рявкнул так громко, что показалось будто толстые кирпичные стены и те вздрогнули.

– Я? Как?! Я же не врач… в аптеке просто работала…, – испуганно пробормотала «отставная» жена.

– Всё равно ты к медицине ближе всех, обезболивающее давай, – потребовал Пух, укладывая раненого на диван.

Началась суета, беготня, охи, всхлипы, ругань. Ульяна Андреевна притащила ведро кипяченой воды, ее муж кричал аптекарше что-то про новокаин. Харитон матерился, а Дина просто застыла в дверном проеме, отрешенно наблюдая со стороны.

Вадим умер через час. Всё это время парень практически без остановки кричал и стонал. Затем он начал задыхаться. Дина увидела, как у Вадика пошла горлом кровь, убежала в комнату и разревелась. Она представила себя на его месте и поняла, насколько сильно хочет жить. Нет, ей еще слишком рано возвращаться туда, где темно и пусто. Столько хочется увидеть, почувствовать, узнать!

Харитон отправил рыжего копать могилу. Диман с помощью лопаты и лома с трудом выдолбил в промерзшей земле узкую яму метровой глубины.

– Пойдет, – одобрил Натаныч.

Покойника завернули в старую простыню, возиться с гробом никому не хотелось. Засыпав могилу, Пух воткнул в сугроб крест из двух досок:

– Пока так постоит. Табличку потом вырежу и привинчу.

Ужин превратился в поминки. На столе появилась бутылка водки – вещь, которая доставалась теперь только по особым случаям. Харитон замахнул стакан и рассказал, как они попали в засаду:

– Вскрывали дом на Маяковского, все тихо, вокруг ни души. Я фомкой замок выламывал, Вадька смотрящим стоял. Вдруг с соседнего участка кто-то как пальнет. Мы с Пухом на снег попадали, а Вадьке в брюхо. Начали отстреливаться, я через забор перелез, обошел сбоку и завалил этого гада. Так с нашего карьера оказался, паскуда!

– А зачем же он стрелял?! Не узнал тебя, что ли?! – охнула Ульяна Андреевна.

«В том то и дело, что узнал. Поэтому и начал палить. Только хотел в Харитона, а попал в Вадика», – подумала Дина, медленно пережевывая тушеного кролика.

– Он один был? – робко поинтересовалась Регина.

Натаныч не удостоил её взглядом и только проворчал себе под нос:

– Один. Был.

Сегодня ночью Харитон имел Дину особенно страстно и грубо. Наложница морщилась и стонала под ним совсем не от удовольствия. Как назло, это длилось непривычно долго. Когда, наконец, Натаныч слез с неё и пошел на крыльцо покурить, девушка решила, что завтра сама предложит Диману сбежать. С прошлого раза рыжий больше не возвращался к этой теме. Оно и понятно, после отравления Дина едва передвигала ноги по дому, куда уж там в лес с рюкзаком. Но еще пару дней – и она окрепнет, за это время надо подготовиться и всё обдумать.

Но здесь Дину держало еще одно незаконченное дело, и пленница приступила к нему на следующее утро. После завтрака Харитон взял Димана на очередную вылазку. Пух остался за старшего на наблюдательном посту. Дина дождалась, пока Ульяна Андреевна отнесет ему наверх завтрак, и вышла на улицу. После отравления за ней почти не приглядывали, и девушка спокойно пошла в сторону родного дома.

С наступлением морозов в поселке стало безопаснее. Зомби окоченели и валялись посиневшими трупами в сугробах, многих уже занесло снегом. Натаныч с компанией перебили остальных уцелевших людей, и теперь вся округа принадлежала им.

Снег красиво серебрился на крышах и ветках. Дороги завалило, любые признаки жизни теперь отслеживались по свежим следам. Дина заметила отпечатки лап большой собаки, около забора прошлась ворона, оставив за собой словно стрелочки-указатели. Почти все тропы теперь вели в их коттедж, мужики каждый день притаскивали что-то ценное: прошлогоднее варенье из погреба, солонину, консервы, одежду, лыжи. Недавно удалось разжиться двумя охотничьими ружьями и коробкой патронов. Харитон – мужик хозяйственный, с ним не пропадешь, это верно. Только Дине хотелось бросить всё это хозяйство, схватить свой рюкзак и убежать назад в Барсучью хату. Пусть там дуют сквозняки и коптит сырыми дровами печь, главное – остаться одной, чтобы не видеть эти лица.

Натоптанная тропа закончилась. Сюда их мародерский отряд давно не добирался. Девушка провалилась в снег выше колена, но продолжала упорно идти. Она снова чувствовала себя сильной и поняла, что готова рискнуть. Оставалось только договориться с рыжим Диманом и дождаться подходящего момента.

Вот и родной дом, забор сломан, дверь распахнута настежь. Дина поежилась. Теплая куртка хорошо грела, мурашки побежали не от холода. Следов около крыльца не видно, снег лежал ровно, как белая скатерть в праздничный день. Девушка потопталась несколько секунд в нерешительности: «В доме сейчас такой же мороз как на улице. Если зомбаки и пробрались внутрь, то должны замерзнуть там насмерть».

Дина решила, что бояться ей некого. Самый страшный во всем поселке – это Харитон, но он и так уже делает с ней всё, что хочет. Ступеньки на крыльце резанули слух неожиданно громким скрипом. Девушка перешагнула порог, огляделась в прихожей и медленно направились в спальню. Бабушка всё также лежала на кровати, вернее то, что от неё осталось после визита Германа.

Внучка взвизгнула, глядя на застывшую лужу крови, объеденное до костей лицо и свисающую руку с откушенными пальцами.

– Прости, прости, пожалуйста, – прошептали дрожащие губы.

Дина выбежала из комнаты и упала на покрытый инеем диван. Слезы едва успевали скатываться по щекам и тут же замерзали.

«Стоп! Соберись! Нельзя раскисать. Бабушке уже все равно. Это просто мясо. Какая разница, сгниет оно в земле или желудке падальщика? Надо собраться и закончить дело», – девушка шмыгнула носом и полезла в чулан, где на антресолях хранилась банка керосина.

Через несколько минут спальню заволокло дымом. Вспыхнула штора, шерстяная кофта, заиндевевшая простынь. Огонь с треском пополз по комнате. Дина уже стояла на улице, наблюдая как за стеклом пляшут языки пламени. Дом загудел, словно огромная печка. Вот начал плавиться линолеум, огромные клубы черного ядовитого дыма полетели в небо. Похоронить бабушку не получилось, пришлось кремировать. Урны с прахом на память ей не останется, ну и ладно. Она и так никогда её не забудет.

«Дело сделано, пора возвращаться…», – девушка мысленно чуть не сказала ДОМОЙ. Но нет, вот её дом, полыхает как смоляной факел, а там просто клетка, теплая, относительно безопасная, но клетка.

Дина повернулась и зашагала назад по проторенной тропинке. Пожар захватил уже все комнаты и перекинулся на крышу. Снег вокруг домика начал таять.

«А ты был неправ, ты всё спалил за час. И через час большой огонь погас, но в этот час стало всем теплей», – эту песню любил горланить на пьянках её бывший Генка. Сейчас бы ее врубить на всю улицу.

Внезапно Дина услышала разгоряченное дыхание за спиной. Она оглянулась и тут же рухнула в сугроб. Что-то большое, покрытое густой бурой шерстью сбило её с ног и вцепилось в бедро. Дина взвизгнула, ощутив во рту вкус крови вперемешку со снегом. Существо рычало и разрывало в клочья её одежду.

«Медведь!!!», – в ужасе подумала девушка, понимая, что от шатуна ей не спастись.

Ногу пронзила острая боль, по позвоночнику словно прокатился разряд тока, раненая в отчаянии изогнулась. Но Дина быстро поняла, что это не медведь. Косолапый уже порвал бы ее когтями, а этот только кусал. Хотя, что медведь, что волк – хрен редьки не слаще, тут без разницы, от чьих клыков погибать.

Девушка кричала, вопила, извивалась, чем еще сильнее подзадоривала голодного хищника. На мгновение челюсти зверя разжались, но лишь затем, чтобы тут же сомкнуться у нее на плече. Острые зубы подбирались к горлу. Рев горящего дома сливался с яростным клокотанием в горле хищника.

Дина снова падала в тот бездонный колодец смерти, из которого только недавно выбралась. Над ухом что-то громыхнуло, как будто ударили кувалдой по железу. Хищник не сдвинулся с места, но резко ослабил хватку и придавил всей своей массой. Мертвая туша застыла на девушке.

Послышались голоса, Дина не могла разобрать слов и лишь жалобно простонала. Наконец, зверя отбросили в сторону, и девушка вздохнула полной грудью.

– Кавказец, матерый, кобелина, – сплюнул Харитон, рассматривая окровавленный труп кавказской овчарки.

Диман трясущимися руками расстегивал на раненой пуховик:

– Жива? Скажи чего-нибудь?! Где болит…???

– Ве… ве-вез… ввееезде…, – рыдая, выдавила из себя Дина.

– Встать можешь? – рыжий аккуратно помог ей подняться. Одной рукой девушка обхватила его за плечо, припадая на укушенную ногу.

Бабушкин дом трещал и щелкал на все лады, словно посмеиваясь над Диной. Пламя уже мелькало над крышей, столб дыма черным облаком повис над поселком. Грязный пепел и сажа въедались в чистый белый снежок. Наконец, перекрытия обвались, похоронив под собой обугленный труп старухи. Натаныч выругался, схватил собаку за задние лапы и потянул за собой:

– Смотри, как удачно получилось, Динка! Псина хотела сожрать тебя, а в итоге это мы ее сожрем. Шкуру тебе подарю, вместо коврика у кровати положишь.

Вороны, покачиваясь на проводах, тоскливым взглядом провожали людей с их добычей. Сегодня свежей падали им не досталось.