Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 344 страниц)

– Курсант Провоторов стрельбу закончил! – убираю пистолет в кобуру, а следом послышались доклады остальных курсантов, выполняющих упражнение. Я и не заметил, что первым выполнил упражнение.

– Курсант Провоторов, оружие к осмотру! – сжимая в руках секундомер, подошёл ко мне капитан.

Я достал пистолет, извлёк магазин, поставил на затворную задержку.

– Ты точно пять патронов зарядил? – бросая взгляд на секундомер, осмотрев оружие, произнёс капитан.

– Так точно!

– Я смотрел, все зарядили по пять патронов, – вмешался майор.

– Тогда осмотрим мишени. За шесть секунд это упражнение и я выполнить не могу. Если попал, быть тебе в команде училища по стрельбе. Вот только на первом курсе ты не блистал показателями. Ладно, к мишеням!

Шёл упрямо смотря прямо перед собой, а боковым зрением ловил на себе косые взгляды сокурсников. Ведь действительно, я не блистал показателями на первом курсе, а сейчас, как-то само получилось, и я был уверен, что как минимум четыре раза попал.

– Мишень номер четыре, курсант Провоторов. Десять, десять, десять, десять, ну… будем считать, что габаритная десять. Последний или первый выстрел дёрнул, и пуля легла на два часа, но поздравляю. Если сумеешь сегодня повторить этот же результат, ходатайствую перед начальником кафедры о включении тебя в команду училища по стрельбе.

И я повторил результат дважды. Правда десятки были только четыре, но для выполнения упражнения на «отлично» необходимо просто попасть в грудную мишень, а куда – неважно. После финального выполнения упражнения, курсанты смотрели на меня если не с восхищением, то с явной гордостью. Как-никак сам преподаватель признал, что повторить мой результат не в силах. А вот майор Свирский смотрел на меня подозрительно задумчиво. Что-то ему не нравилось, может обиду затаил с того занятия, когда я самовольно придумал новые невербальные приказы, а может по другой причине, но я не обратил на это внимание. Через день нашему взводу предстояло ночное патрулирование и это после объявления усиления был фактически мой первый выход в город. За то короткое время, что было до поступления, я так и не удосужился просто погулять по городу, осмотреть его достопримечательности, думал, потом как-нибудь, в увольнении, но не сложилось…

Построение, инструктаж и взвод на приданном автобусе покидает расположение училища.

– Итак, повторяю, – пока ехали, продолжал инструктировать нас в автобусе командир взвода, – ходите попарно по маршруту, что указан у вас на планшете. Маршрут у каждой группы свой. С маршрута никуда не уходить, при каждом подозрительном случае докладывать по рации. Рация у старшего группы…

– Бес, выходит я с тобой в паре, – предположил Кот, что сидел рядом со мной. У него рации не было, а мне выдали, а лейтенант продолжал говорить:

–…первая группа, на выход! Второй приготовиться.

Я посмотрел на планшет, куда только что пришло сообщение: «Маршрут номер восемь. Состав группы: курсант Провоторов, курсант Гончаренко. Старший группы – курсант Провоторов».

– Да, со мной. У нас маршрут номер восемь, проверь планшет.

Глава 16

Второй час мы с Котом ходили широкими улочкам, заглядывая в проулки, отмечая для себя что-либо подозрительное. При нашем виде, изредка встречающиеся прохожие ускоряли шаг и торопились добраться до дома. Комендантский час начинался через полчаса. А я смотрел на постепенно замирающий город и любовался множеству светящихся окон многоэтажек. Безветренная, тёплая не по сезону погода, расслабляла.

– Бес, что все магазины-то закрыты. Я думал купить чего поесть удастся, и на ходу пожевать, а то до глубокой ночи нам с тобой круги нарезать, – жаловался Кот. Я если честно, тоже намеревался что-либо прикупить в магазине, но по пути все оказались закрыты.

– Комендантский час скоро, вот и закрыты. Продавцам и самим добраться до дома время надо, – логически пришёл к выводу.

– Это-то понятно, но жрать что-то хочется.

– У меня сухарики есть. Я в столовой набрал немного, дать?

– Давай. А вода есть? С них потом так пить хочется.

– Флягу не набрал?

– Нет, не успел. У меня что-то сегодня весь день, словно не с той ноги встал. То препод поднимет отвечать то, чего не знал, то на построении замечание от Замка получил, что форма не глажена…

– Не бурчи. Возьми сухарики. И пошли ещё круг сделаем, – произнёс, и тут ожила рация.

«Мышь, это „Волга шесть“, доклад. Где вы?» – прохрипело в ларингофоне.

«Зашли в подъезд. Подозрительные огни были. Проверили, всё нормально. Сейчас выходим, „Волга шесть“».

«Принято!»

– Во, слышишь, они по подъездам ещё ходят, – хрустя сухариками, произнёс Кот.

– Если будет что подозрительное, то и мы зайдём. А так, у нас вроде район тихий. Все уже дома сидят. Видишь, практически в каждом окне свет горит. Редко, где его нет.

– Заметил. И прохожих считай не осталось. А я думал, может познакомлюсь с кем. У меня так отец с мамой познакомились.

– Что, тоже в патруле?

– Нет. Отец в увольнение был, задержался. Бегом бежал, чтобы успеть, вот чуть ли не лбами и столкнулись. Потом, говорит, долго извинялся. Так и познакомились.

– Успел?

– Что успел?

– С увольнения успел вернуться?

– А-а, ты об этом, да. Успел. Не знаешь, почему нам оружие не выдали? Вроде раньше третий курс с оружием патрулировал.

– А штык-нож, тебе не оружие? И… разве инструктаж не слушал? Теперь вместо вооружённого патруля группа быстрого реагирования на автомобиле курсирует. Кстати, и нас должны проверить, как ходим. Так что смотри в оба, если фургон полицейский заметишь… – так, тихо разговаривая между собой, мы шли по маршруту. Осенью темнеет быстро, но уличные фонари работали исправно, на улицах чистота и порядок и не скажешь, что идёт война. Хотя, она какая-то непонятная. По визору, что иногда смотрю, только и говорят, что столько-то боевиков противника уничтожено, что вот-вот поймают и ликвидируют главного идеолога-террориста, но эту информацию крутят целых полгода, а в последнее время в новостях стало мелькать об участившихся случаях похищения людей. И не простых, а занимающих высокие посты на государственной службе. Даже введённый практически сразу комендантский час не помог.

Как-то ненароком слышал разговор офицеров-преподавателей, обсуждавших, когда закончится война и пришёл к выводу: война не закончится, пока не ликвидируют высшее руководство террористов.

– Смотри, фургон с торца здания стоит какой-то. И люди там, – произнёс Кот, указывая на плохо освещённый участок, – может это проверка и нас ждут?

– Может быть. Подожди, я по рации свяжусь.

– Я только гляну, а-то ничего не видно. И как они прям у единственного потухшего фонаря встали, специально наверно, чтобы нас контролировать.

Я замедлил шаг и принялся докладывать в рацию:

– «Волга шесть», это Бес.

– На приёме «Волга шесть».

– Возле… – я пригляделся к табличке на стене, – дома номер девятнадцать фургон стоит подозрительный. Возле него трое, но точно сказать не могу, темно.

– Принято, мы как раз к вам направляемся. Через пару минут будем на месте.

– Понял, «Волга шесть», – завершил разговор и вложил рацию в нагрудный карман куртки. – Кот! – огляделся и увидел удаляющийся силуэт.

Вместо того, как требовало наставление по несению службы, остаться со мной рядом и прикрывать, Кот неторопливым шагом приближался к плохо освещённому участку. Я последовал за ним. И в правду, отметил для себя, фургон припаркован с торца дома, где имелся единственный неработающий фонарь уличного освещения, а возле копошились двое. Они что-то выгружали из фургона. Пригляделся: какие-то коробки, пара мешков и кладут прямо на асфальт, недалеко от стены дома. Подумал: «До начала комендантского часа осталось минут десять. И вот зачем затеяли переезд? Днём не могли что ли вещи перевезти⁈ Хорошо хоть не на дорогу сваливают вещи, но почему сразу не рядом с подъездом?».

Кот оторвался от меня шагов на тридцать и достаточно близко подошёл к фургону. Он что-то сказал, я не расслышал, а потом, как в замедленной съёмке стал заваливаться в бок и вперёд. Я ускорил шаг…

* * *

Сегодня полковник Свиридов от профессорско-преподавательского состава являлся дежурным офицером и находился на рабочем месте, в кабинете на кафедре. Всех, кого можно он отпустил до утра домой и в очередной раз просматривал составленный план занятий первого курса. Делать ничего не хотелось, но прямые обязанности начальника кафедры никто за него выполнять не будет, и он продолжал проверять, внося изменения в составленный преподавателями план учебных мероприятий. Время близилось к полуночи, и полковник отложил планшет.

– Пойти что ли размяться, обойти учебный корпус, голова совсем не работает. Столько всего запланировали дать курсантам первого года обучения, что непонятно, чем им заниматься остальные три года, – пробормотал себе под нос полковник и поднялся из-за стола, но выйти из кабинета не успел. Раздался прямой телефонный звонок ответственного по училищу.

– Дежурный офицер полковник Свиридов на проводе, – официально, по-уставному, представился полковник.

– Через десять минут, с оружием, объявлен сбор дежурной офицерской группы. Место сбора дежурная часть, – торопливо проговорили в трубке. Голос он не узнал, вероятно звонил помощник ответственного по училищу.

– Что случилось? – успел спросить полковник, но соединение прервалось. – М-да, может шутка? – уставившись на проводной телефон внутренней связи, пробормотал Свиридов.

Во время усиления личное оружие офицеров хранилось в сейфе курса или кафедры, а дежурный офицер и так весь день ходил с личным оружием и уточнение о сборе дежурных офицеров с оружием, вызвало недоумение у полковника.

– Ладно, сходим. Ну, если это шутка! Узнаю кто – сгною!

Возле дежурной части собрались почти все дежурившие в эти сутки офицеры. И Свиридов сразу понял, что-то произошло, но оставался другой вопрос, почему тогда не объявлена тревога по училищу.

– Товарищи офицеры, – вышел из дежурной части ответственный по училищу, – в городе произошло ЧП. Нападение на патруль. На месте работают компетентные органы, а поднимать по тревоге училище считаю чрезмерным. Требуется пятеро офицеров. Задачу озвучу лично, – подполковник Зацепин говорил спокойно, уверенно, но в интонации чувствовались нотки беспокойства.

Свиридов одним из первых шагнул вперёд. Припомнив развод, он осознал, что среди дежуривших офицеров он выше всех по званию и оставаться в стороне посчитал зазорным.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул подполковник, оглядывая изъявивших желание, – пойдёмте. Остальные получите указания от моего помощника.

Прошли в комнату отдыха дежурной смены.

– Сейчас прибудет дежурный автомобиль и вас отвезут на место ЧП. Если честно, я сам толком не знаю, что произошло, но двое курсантов второго курса, что находились на патрулировании доставлены в госпиталь. В каком состоянии, не знаю. Так что, слушай задачу: первое – связаться со старшим патруля лейтенантом Вознесенским позывной «Волга шесть», прибыть на место, уточнить обстановку, а то он и двух слов связать не может; второе – после этого в военный госпиталь, что на Гу́рской. Уточнить состояние курсантов, а то по телефону разное говорят, – тут ответственный по училищу сделал паузу, задумавшись, – третье, третье – по обстоятельствам. Если будет необходимость, подниму училище по тревоге, но пока приказа или оснований не вижу. Сбор через пять минут у второго КПП.

Слова ответственного по училищу о ранении двух курсантов не на шутку встревожили Свиридова. «Так и тревогу могут объявить, а некоторых офицеров он отпустил домой, что противоречит приказу о казарменном положении», – думал он, возвращаясь на кафедру чтобы одеться. Он уже взялся за трубку, обзвонить хотя бы одного из коллег, как в кабинет постучали.

– Товарищ полковник, готовы? – в дверях стоял офицер с кафедры огневой подготовки, с кем ему неоднократно выпадало проводить совместные занятия и сегодня они оба оказались дежурными от кафедр.

– Да-да, идёмте, – быстро ответил полковник. Признаваться, что нарушил приказ он не хотел, хотя знал, что аналогично поступают и на других кафедрах, вот только никто не афишировал это попустительство исполнения приказа.

– «Волга шесть», ответьте «Черёмухе один», – как только офицеры уселись в дежурный автомобиль, водитель взялся за рацию.

– «Волга шесть» на приёме.

– Уточните адрес, «Волга шесть».

– Д-дом н-номер д-девятнадцать по улице Вяземского, спальный район, – отозвалось в ларингофоне.

– Что-то совсем плох лейтенант. Заикаться стал, – сказал кто-то из офицеров.

– Полчаса назад он вообще ничего сказать не мог. Кто-то из курсантов информацию передал, но сбивчиво и непонятно, а прокурорские и полиция молчат. Вроде, но точно не знаю, кого-то поймали.

– На месте разберёмся, поехали, – как старший по званию, полковник взял на себя обязанности старшего в наспех собранной офицерской группе быстрого реагирования. Именно так: «Офицерская группа быстрого реагирования» она называлась, припомнил Свиридов.

Ехали молча, каждый думал о своём. Полковник всматривался в тёмные окна домов. На другом конце города в квартире была его жена и дочь, которую он не видел неделю. После приёма экзаменов ему удалось вырваться из училища и побывать дома. И на следующий день после дежурства он так же хотел переложить обязанности начальника кафедры на своего заместителя и побыть немного с женой и пообщаться с дочерью, но теперь понимал – не судьба. С утра завертится: опросы, написание рапортов, разбор кто, чем занимался с последующей оценкой действий каждого, в том числе и курсантов, и офицеров.

– Вроде наши, приехали, – сообщил водитель. Возле упомянутого дома выстроилась редкая цепь оцепления.

– Выходим. Пешком дойдём, – скомандовал Свиридов, всматриваясь в большое количество людей в форме и автомобилей служб быстрого реагирования. – Давайте разделимся. Двое со мной. Товарищ майор, вы к прокурорам. Товарищ капитан, вы к полиции. Водитель в машине и… товарищ капитан, останьтесь с ним для связи, если по рации что важное сообщат.

– Есть! – тихо, без бравады ответили офицеры.

Свиридов вышел из автомобиля последним.

– Товарищ полковник, – обратился к нему один из офицеров, – наши курсанты в оцеплении стоят, но их мало, не хватает народа прикрыть всю территорию. Может связаться с ответственным и тревогу по училищу объявить?

– Подожди. Сейчас поговорим с офицерами и со смежниками, тогда и решим, – ответил полковник, идя к фургону возле которого стояли офицеры. Среди них он заметил лейтенанта и хотел сначала поговорить с ним, выяснить обстановку, а потом делать выводы и принимать решения.

– Т-товарищ п-полковник! – завидя его, лейтенант вытянулся.

– Вольно, лейтенант и успокойся. Коротко доложи, что произошло?

– Во время п-патрулирования группой н-номер восемь замечены п-подозрительные личности. Вызвана п-подмога. Группа б-быстрого реагирования прибыла через три минуты п-после получения с-сигнала… – иногда заикаясь, докладывал лейтенант. Полковник смотрел на него и понимал его состояние. Только закончил училище, стал командиром взвода и считай сразу такое ЧП…

– Стоп! Подожди, – прервал офицера полковник, – что с курсантами?

– Отправлены в г-госпиталь. Один в тяжёлом состоянии. Скорая и п-полиция прибыли на место очень быстро. Задержаны трое п-подозреваемых, их сразу забрали. На сейчас п-получен п-приказ оцепить район.

– Понятно, сил хватает? – ответил Свиридов.

– Х-хватает. Скоро прибудут с батальона ППС и с-сменят.

– Хорошо, выполняйте, – ответил Свиридов, а когда они чуть отошли, произнёс, – Сергей Васильевич, останьтесь с ним, чтоб совсем не расклеился. Щепетнов кивнул и вернулся к лейтенанту.

– Товарищ майор, я вам третий раз повторяю… – повышая голос, говорил военный прокурор в чине старшего начальствующего состава.

– Товарищи офицеры, тише. Полковник Свиридов, – подходя, представился Свиридов. В темноте он не различил количество звёзд на погонах прокурора, но два красных просвета выделялись отчётливо.

– Советник Суркин, – представился в ответ военный прокурор.

– Я старший группы. И для принятия оперативного решения, необходимо узнать обстоятельства случившегося.

– Хорошо, но потом не мешайте, – проиграв дуэль взглядов, сдался прокурор, – вашими курсантами задержаны трое подозреваемых, их сейчас доставили к нам. При них обнаружено огнестрельное оружие с глушителем, боеприпасы и взрывное устройство. Оно сработало, но нештатно. Детонатор был отделён от взрывчатого вещества. По рассказам очевидцев прозвучал сильный хлопок, а взрыв не произошёл. Это всё.

– Что с курсантами? Мне сообщили, что есть раненые.

– Да. Двое ранены и отправлены в госпиталь, но это ещё до прибытия следственно-оперативной группы. Удовлетворил? А теперь не мешайте. Работы много. До утра б управиться, чтобы паники не было… – удаляясь, произнёс военный прокурор.

– М-да, ничего непонятно, – пробормотал майор.

– Ладно. Разберёмся. Ты с остальными офицерами оставайся тут, дождитесь пока прибудет смена и возвращайтесь в училище, а я в госпиталь.

– Есть…

Ночной город пугал своей пустотой. Пустые улицы, затемнённые или потушенные рекламные огни, отсутствие автомобилей, чернеющая темнота оконных проёмов.

Свиридов смотрел в окно, мысленно анализируя имевшуюся информацию. Из разрозненных обрывков вырисовывалась некрасивая картина. Неизвестные, в количестве трёх боевиков пытались провести теракт в городе, что до этого в их тихом городишке не случалось. По крайней мере он не слышал ни об удачно предотвращённых случаях, тем более, ни о совершённых. Поймали курсанты, обстоятельства уточняются. Он так и не смог поговорить с участниками задержания, все до сих пор находятся в крепких лапах следственных органов. Но самое неприятное и что сильно портило общую картину – двое ранены.

– Ладно, как узнаю состояние раненых, тогда доложу в училище, – пробормотал себе под нос Свиридов.

– Что вы сказали, товарищ полковник, – оживился водитель.

– Ничего. С училищем связь была?

– Да, доложились, что прибыли на место. Новых указаний не было.

– Хорошо. Долго ещё?

– Нет, подъезжаем. Только там КПП, нас пропустят?

– Пропустят.

– Тогда хорошо, а то помню, что до главного корпуса там далеко идти.

Возле КПП рядовой проверил документы, доложил дежурному и только когда получил приказ: «Пропустить!», открыл противотаранный шлагбаум.

«А по уму тут всё устроено», – думал Свиридов, проезжая КПП.

Возле главного здания автомобиль остановился.

– Ты припаркуйся где-нибудь, я пока пойду, разузнаю, что и как.

– Хорошо, – ответил водитель. Его звание – прапорщик и пенсионный возраст позволял не строго следовать Уставу. Не зря в армии ходит поговорка, что только прапорщик может далеко послать генерала, что того и не найдут.

– Полковник Свиридов из училища, – представился встречавшему у входа офицеру.

– Лейтенант Журстин, дежурный офицер. Вы по поводу курсантов?

– Да. Что с ними?

– Одного точно знаю в операционную сразу повезли, а второго после смотрового не знаю куда отправили. Если хотите, можете присесть, подождать, я узнаю.

– Операционная на каком этаже?

– На пятом. Но вас всё равно не впустят, если только в холле можете подождать.

– Проводите? Я возле операционной посижу, может помощь какая понадобится или ещё что.

– Хорошо. Рядовой Исченко! – подозвал лейтенант дневального, – проводи товарища полковника на пятый этаж к операционной номер шесть, а я пока разузнаю, куда второго курсанта направили.

– Слушаюсь!

К лифту шли торопливым шагом. Нехорошее предчувствие терзало полковника. В холле пятого этажа рядовой указал на стоявшие вдоль стены кресла и удалился. Свиридов остался один. Он ходил, мерил шагами холл. Однажды по коридору торопливым шагом прошли облачённые в белые халаты медработники, но на его просьбы никто не остановился, а быстро скрылись за широкой дверью с надписью: «Операционная номер шесть».

«Может пойти узнать, что со вторым курсантом?», – думал полковник, как дверь операционной отворилась и из неё вышел пожилой медик.

– Вы уже здесь? – поинтересовался он.

– Да, я из училища…

– Понял, других тут не будет.

– Что с курсантом? – задал первоочередной вопрос Свиридов.

– Не смогли, – расстёгивая ворот, тяжело вздохнул медик, – не спасли. Огнестрельное ранение перикарда[46]46
  Перика́рд (лат. pericardium, синоним: околосердечная сумка) – наружная соединительнотканная оболочка сердца, в норме отделенная от эпикарда щелью, заполненной серозной жидкостью – полостью перикарда.


[Закрыть]. Удивляюсь, что его до нас довезли…

Глава 17

Сильный толчок в грудь опрокинул меня. Стало трудно дышать, в глазах замелькали тёмные круги. Сквозь туман слышалась стрельба, возня, невнятная брань. Я пытался подняться, но только безвольно мотал руками из-за чего грудную клетку пронизывала нестерпимая боль. Ртом глотал воздух, стараясь наполнить лёгкие, но не мог глубоко вздохнуть. Несколько раз терял сознание, а в короткие промежутки, что оно возвращалось, слышал громкую неразборчивую речь, меня несли куда-то, гул работающего двигателя, опять несут. Промежутки между осознанным и бессознательным смешались. Я не понимал, где нахожусь, что со мной. Было трудно дышать.

* * *

Светало. Возвращаясь полковник Свиридов хотел заехать домой, к семье. Слишком долго он находился в госпитале, решая текущие проблемы, общаясь с выжившим курсантом, выясняя обстоятельства произошедшего. Конечно, никто бы его не упрекнул, если б он задержался на час другой, общаясь с семьёй и он хотел отдать приказ, точнее не приказ, а просьбу, отклониться немного от маршрута, как ожила рация.

– «Черёмуха один», ответьте «Сирени».

– На приёме, – ответил водитель.

– «Первый» в училище, когда прибудете?

– Выехали, полчаса.

– Принято.

После этих слов полковник распрощался с мыслью повидаться с семьёй. «Первый» – генерал неожиданно рано вернулся в училище из командировки. И необходимо ввести его в курс дела, доложить о произошедшем. А кто как не Свиридов знает обстоятельства лучше? Конечно, особый отдел училища не дремлет, и полковник был уверен, что первые показания и рапорта, собраны. Проведены оперативно-следственные мероприятия, но пока он единственный кто общался непосредственно с участником тех событий, и задержка пусть и на непродолжительное время будет выглядеть безосновательно.

– О чём задумались, товарищ полковник?

– Надеялся на обратном пути домой заехать ненадолго, – честно ответил Свиридов.

– М-да, извините, не знал, – после непродолжительной паузы, ответил водитель.

– Всё нормально. Поехали.

Дальше ехали молча. Город постепенно оживал, появлялись встречные машины и не только оперативных служб, но и частные. Кто-то спешил на работу, кто-то возвращался домой, не успев вернуться до начала комендантского часа, а полковник смотрел на мирных, суетящихся граждан и думал: «Одна человеческая жизнь и десятки, если не сотни спасены. Это адекватная цена или нет? Конечно, скажут материалисты, одна жизнь не сравнится с даже двумя, но, если поставить вопрос по-другому: жизнь ребёнка-младенца равна жизни двух или пусть трёх неизлечимо больных старцев преклонного возраста???»…

– Разрешите? – не заходя на кафедру, полковник прибыл к начальнику училища. В кабинете кроме генерала собрались его замы и начальник особого отдела.

– Входи, товарищ полковник, заждались.

– Быстрее никак, много организационных вопросов, – оправдался полковник.

– Знаем. Присаживайся и рассказывай. Общая картина мне известна, но хотелось бы подробностей.

– Извините, товарищ генерал, разрешите вопрос? – осведомился подполковник – начальник особого отдела.

– Спрашивай, товарищ Кузнецов.

– С выжившим курсантом говорили, с ним можно общаться?

– Да, разговаривал. Общаться можно, но, думаю, лучше чуть позже. Пусть немного придёт в себя.

– Он ранен?

– Да, но ему повезло, – коротко отвечал полковник.

– Так, товарищи, – прекратил череду вопросов генерал, – давайте товарищ полковник изложит обстоятельства дела по порядку. Товарищ Кузнецов, встретитесь с курсантом, успеете. Он жив и здоров, – чуть спокойнее добавил генерал, – товарищ Свиридов, прошу.

– Ситуация такая, – выдержав небольшую паузу, начал полковник. Дорогой он прокручивал в голове, что и как будет говорить, но сейчас словно школьник, вышедший в первый раз к доске отвечать, растерялся. Он сделал пару вдохов, успокоился и продолжил, – во время прохода маршрута патруль в составе двух курсантов обнаружил припаркованный возле дома фургон, откуда трое неизвестных выгружали мешки и коробки. Курсант по рации доложил старшему патруля лейтенанту Вознесенскому о подозрительном случае. К ним выслали группу быстрого реагирования. Подходящий к фургону патруль заметили, открыли огонь, но покинуть место преступления не успели. В это же время прибыла группа быстрого реагирования и ликвидировала неизвестных. Личности их выясняются. Установлено, что планировался теракт с применением взрывчатого вещества. Повезло, коробка с детонатором лежала отдельно от взрывчатого вещества, что находился в мешках. Предварительно силы взрыва хватило, чтобы обрушить многоэтажный дом, – Свиридов говорил сухими рубленным фразами, излагая только те факты, что узнал самолично, – курсантов доставили в госпиталь, один от полученных ран скончался. Террористы стреляли из бесшумного оружия, патронами малой мощности в область сердца. Второму курсанту повезло. У него в нагрудном кармане лежала рация. Пуля её пробила насквозь, но потеряв убойную силу, застряла в груди, закупорив собой рану. Как сказали врачи, такое случается, но очень редко. Сейчас его состояние стабильное.

– Понятно, – протянул генерал. Практически все изложенные факты ему докладывали и ничего нового он не услышал, – что-то ещё?

– По поводу похорон, остались организационные вопросы.

– Этим займётся Виктор Степанович, – ответил генерал…

* * *

Очнулся от пронизывающей боли рывком. Перед глазами лицо в медицинской маске, мягкий белый свет. Попробовал пошевелиться…

– Он очнулся! – встревоженно произнёс женский голос.

– Увеличь миорелаксант на полкубика, – ответил мужской голос.

Я захотел спросить, где я, что со мной, но вновь провалился в забытьё. Следующее пробуждение было мучительным. Сильно болела голова, а сдавливающая тяжесть в области груди не давала вздохнуть. Попробовал пошевелить конечностями – получилось. Попробовал глубоко вздохнуть, но сдавливающая повязка мешала это сделать.

– Спокойнее, курсант, спокойнее. Без резких движений, – прозвучал незнакомый голос.

– Что со мной? – спросил, едва дыша.

– У тебя огнестрельная рана в области сердца. Перелом рёбер. Тебе несказанно повезло, что пуля застряла и закупорила рану. Когда определили твою группу крови, хирург так матерился, что в ординаторской кактус завял, – скороговоркой ответил неизвестный, а я не знал, смеяться мне или нет после сказанных слов.

– Нас было двое, – спросил, но в палате никого не было. Я остался один. Голова жутко болела, а ещё грудь сдавливала жёсткая повязка. Думал, что так и пробуду один до утра, но в палату вошли, как понял двое.

– Из наркоза вышел, можете поговорить с ним, но не больше пары минут. Его только что прооперировали, – произнёс строгий голос.

– Курсант, – услышал знакомый голос, – курсант, ты меня узнаёшь?

– Да, товарищ полковник, – неосознанно попытался приподняться, но не смог.

– Лежи-лежи, как состояние?

– Нормально, только грудь болит, – ответил, не покривив душой.

– Помнишь, что произошло?

– Да. Помню, как шли к подозрительному фургону, помню… Что с Котом?

– Котом??? – в голосе полковника промелькнуло непонимание.

– Второй курсант – Костя, что был в группе. Он шёл первым, я следом, – пояснил, сообразив, что его позывной-прозвище полковник не знает.

– Он… – начал полковник, но замолчал. Повисшая пауза затягивалась и у меня быстро застучало сердце, предчувствуя непоправимое, – он скончался пару часов назад. Ранение в сердце, несовместимое с жизнью. Ты держись. Главное тех, кто планировал взорвать дом ликвидировали и теракт не состоялся. Так что… – в это время в палату вошёл врач.

– На сегодня достаточно.

– Так что, крепись, курсант, – закончил свою мысль полковник и уходя, в дверях, спросил, – когда его выпишут?

– Недели две, не меньше, но пойдёмте, я провожу…

Я лежал и слёзы текли по щекам. Кот – Костя. Совсем недавно разговаривали, общались. Дружески подшучивали друг над другом и… его не стало. Его убили. Я не сдерживал себя в эмоциях, моё сердце колотилось в бешеном ритме, а руки, до хруста в костяшках пальцев, сжимались в кулаки.

– Что с тобой? – в палату вбежала медсестра. – Доктор! Доктор!!!

Надомной суетились, что-то говорили, но я только и мог, что скрежетать зубами, сжимать до хруста пальцы и реветь. Тихо, в себя…

– Пульс ровный, – взглянув на медицинский прибор, произнесла медсестра.

– Успокоительное подействовало, – констатировал врач.

– Что с ним? Почему такая реакция? Ведь операция прошла успешно.

– Вероятно полковник сообщил, что его напарник скончался. Забыл предупредить, чтобы первое время ему не говорили, – устало произнёс врач, – и передайте по смене, без моего личного указания к пациенту никого не допускать. Пусть полежит без эмоциональной встряски хотя бы неделю, а то знаю, как только пришёл в сознание, сразу возьмут в оборот. Пускай полежит, отдохнёт. И ещё, в личную карточку сделайте пометку о резус-факторе крови пациента…

Предполагаю, что так подействовали лекарства, вводимые мне каждый день, но я спокойно перенёс встречу с начальником особого отдела, лично прибывшего меня опросить. Рассказал ему всё подробно, поминутно, хорошо, что память во время падения при ударе головой не нарушилась, хотя, как потом оказалось, гематома образовалась обширная. Пришлось проходить повторные обследования, врачи боялись, что у меня сотрясение мозга, но обошлось…

– Разрешите, товарищ военврач третьего ранга? Курсант Провоторов, – вошёл в кабинет лечащего врача. Мне предстояла выписка. В госпитале я провёл более двух недель, отоспался, немного набрал вес, а главное, прошли боли в груди. Как при осмотре говорил военврач, послеоперационное заживление идёт быстрыми темпами, без осложнений и это меня радовало.

– Слушаю, товарищ курсант.

– Я по поводу выписки из госпиталя.

– Да, по поводу выписки я как раз тебя и вызывал. Присядь, – военврач прильнул к монитору, что-то долгое время изучал, а потом произнёс, – с учётом полученного боевого ранения, я намереваюсь подать документы на прохождение тобой военно-врачебной комиссии.

Военврач выдержал паузу, но произнесённые слова не произвели на меня никакого впечатления. ВВК я проходил перед поступлением и чувствуя своё состояние был уверен, если таков порядок при выписке, с успехом пройду военно-врачебную комиссию, и бодро ответил:

– Я здоров, товарищ военврач третьего ранга. Готов к прохождению любой комиссии, – ответил, продолжая стоять.

Военврач долго на меня смотрел, щурясь: