Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 12

В кабинете начальника училища раздался стук:

– Разрешите? – заглянул его заместитель по воспитательной работе полковник Логинов.

– Что у тебя? – оторвался от изучения спущенных с самого верха новых указаний и приказов генерал-лейтенант Виднов.

– Рапорта, – спокойно произнёс полковник, кладя на приставной стол пухлую папку.

– Я же тебе говорил, рапорта от курсантов не принимать! – раздражённо ответил Виднов. Только за последнюю неделю на его имя подан целый ворох рапортов от курсантов училища. Столько много, что он и со счёта сбился.

– Это от офицеров-преподавателей, – пояснил полковник.

– Та-ак, – протянул Виднов, откладывая в сторону бумаги, – они что, моё распоряжение не читали?

– Читали, я всех офицеров с приказом о продолжении учебного процесса ознакомил под роспись, – спокойно ответил заместитель по воспитательной работе.

Генерал-лейтенант поднялся из-за стола, жестом давая понять, чтобы младший по званию оставался сидеть. Прошёлся по кабинету. Что пойдёт вал рапортов от курсантов с просьбой отправить в действующую воинскую часть, руководство училища, да и сам генерал предполагал, и к такому повороту событий они подготовились, запретив командирам взводов принимать рапорта. Но мера не возымела действие. Начальнику училища, его замам, не давали прохода, минуя предусмотренную Уставом процедуру обращения к вышестоящему начальству, напрямую, лично вручали рапорта. Не помогали и дисциплинарные взыскания, введённые за нарушение Устава, а сейчас новое веяние, теперь офицеры-преподаватели, не сговариваясь, принялись отвлекать от непосредственной работы высшее руководство училища.

Генерал-лейтенант Виднов прохаживался по кабинету, обдумывая, что предпринять в этой ситуации. «Письменный, ознакомленный под роспись приказ о продолжении учебного процесса не помог, ну не проводить же репрессии среди офицеров», – думал генерал.

– Товарищ генерал, – видя, что начальник ищет выход из сложившейся ситуации, обратился заместитель.

– Есть предложение?

– Да. Предлагаю провести совещание с курсантами, разъяснить им сложившиеся реалии и что от них сейчас требуется не заваливать офицеров ненужной работой, а учиться, получать знания.

– Думаешь? – генерал вернулся к столу, уселся. Просмотрел несколько приказов-указаний, только что доставленных фельдъегерской службой.

– Да, но лучше собирать не всех вместе, а провести разъяснительное собрание, наверно, это определение лучше подходит, для каждого курса отдельно.

– В этом ты прав, – беря в руки лист, удовлетворённо кивнул генерал. – И среди офицеров кафедр проведём совещание. Кстати, им тоже есть что сказать. Последнюю обобщённую сводку читал?

– Нет, не успел.

– Ознакомься… – генерал протянул документ.

– Это как⁈ – после прочтения, на суровом лице заместителя читалась растерянность, смешанная с удивлением.

– А вот так! Почти всему, что учим в сложившихся условиях неприменимо. Вот и нашим теоретикам найдётся работёнка. Значит так, – подытожил генерал. В уме он сформировал план, как разрешить ситуацию и охладить пыл рвущихся в боевые части курсантов и офицеров, – офицеров соберём завтра. Курсантов первого, второго и третьего курса на следующий день в разное время. Четвёртый курс итак готовим к выпуску, с ними понятно. Думаю, двух часов на мероприятие будет достаточно. Присутствуют: я и мои заместители, свободные от дежурства. Ясно?

– Так точно, товарищ генерал, – вскочил заместитель, – речь подготовить?

– Нет, я сам, своими словами. Так будет лучше, – ответил генерал, вновь погружаясь в работу.

* * *

После совещания у начальника училища, начальник кафедры тактико-специальной подготовки полковник Свиридов возвращался на кафедру. Озвученное генералом заставило задуматься. В новых реалиях программу обучения придётся если не менять кардинально, то перерабатывать и существенно дополнять. А он-то, подав одним из первых рапорт о переводе в действующую воинскую часть думал, что его знания и наработки тактики применения орбитальной группировки спутников, пригодятся, а оказывается… разработанный им и засекреченный с момента создания научный труд оказался бесполезен в современном боестолкновении, когда противник рассеян среди мирного населения, не имеет чёткой армейской структуры и что немаловажно, государства как такового. Да, некоторые главы научного труда, что касается методики проведения разведки, вполне применимы, но использование основной, ударной группировки в сложившейся ситуации неприемлемо. И на первый план выходит работа «на земле» малой группой. Будь то проведение диверсии, захват интересующих лиц или освобождение заложников. А таких специалистов готовят в другом учебном заведении.

Свиридов тяжело вздохнул, усаживаясь в кресло. То, чем он занимался последние десятилетие, разрабатывая схемы, тактику взаимодействия и применения орбитальной группировки в текущих реалиях оказалось невостребованным. Подспудно он понимал, что труды ненапрасные. Только наличием в ближнем космосе крупной группировки, удалось погасить так и не вошедший в горячую фазу Индо-Пакистанский конфликт. А вежливо продемонстрированные восточному соседу на проведённых буквально несколько лет назад учениях разрушительные возможности спутников, висевших на геостационарных орбитах, надолго отбили у него желание заикаться о спорных территориях, так и оставшихся нейтральными. Но новые времена требовали новых решений.

Полковник так бы и сидел, погружённый в свои мысли, но по внутренней связи его вызвал заместитель начальника училища.

– Товарищ полковник, – раздалось в динамике.

– На проводе, – привычно ответил офицер.

– Во время совещания у начальника не стали акцентировать внимание на изменившихся требованиях к учебному процессу, понимая, что это дело не одного года, но генералом принято решение прикрепить на кафедры по десять-двенадцать курсантов для отработки новой методики обучения. На кафедру ТСП определены курсанты первого курса. Да, именно те, кто за первое полугодие показали лучшие результаты по усреднённому баллу.

– И что с ними делать? Насколько знаю, они и так занимаются по расширенной программе.

– Полковник, – раздражением повеяло прям через трубку, – я тебя хорошо знаю, но строить из себя солдата первогодку не надо. Подними находящиеся в спецархиве методики обучения, старые учебники, проанализируй и выбери то, что пригодится в новых изменившихся условиях. Я тебя внёс в списки для доступа к ежедневным сводкам. Или совсем забыл, как проводить аналитический разбор проведённых операций⁈ Нет? Не забыл? Так действуй. План учебного процесса можешь на утверждение не представлять, только будь готов наработки использовать в дальнейшем. Всё, отбой!

– Спецархив, спецархив… – пробормотал Свиридов, кладя трубку. Давненько он туда не заглядывал, хотя в нём были собраны все учебные материалы с начала образования училища, а это без малого семьдесят лет. – Может и откопаю там, что интересное. Хотя… – говорил сам с собой полковник, поднимаясь со своего места, – технический прогресс в сфере вооружений скакнул настолько… Как сейчас на практике применить кавалерийский наскок или штыковую атаку в полный рост? Бред. Но идея рабочая, может что и отыщу.

Подвальное помещение спецархива встретило тишиной и тусклым освещением. Архивариус – молоденький лейтенант неподдельно удивился, когда перед его измученным бездельем ликом предстал целый полковник. Выслушав его, он ещё больше удивился, поняв, что придётся поднимать картотеку и копаться в каталогах, выискивая из огромного числа числящихся в фонде спецархива необходимые экземпляры. Сложности выполнения поставленной задачи предавало то обстоятельство, что каталоги велись только на бумажном носителе и состояли из десятка шкафов с карточками произведений. И это не только из-за требований секретности, но и из-за особенности учёта поступающих на хранение объектов. Обычно, да что скрывать, в спецархив сдавались явно устаревшие, потерявшие актуальность учебники, методические рекомендации и просто ненужный бумажный хлам, что из-за грифа секретности выбросить невозможно по причине указанного срока хранение от пятидесяти лет и дольше.

– Вам придётся подождать, товарищ полковник, – после озвученного старшим офицером пожелания, выдержав внушительную паузу, ответил лейтенант.

– Сегодня я никуда не тороплюсь, подожду, – в шутку ответил полковник, но как он оказался прав. Ждать первую, покрытую пылью методичку: «Действия моторизованного взвода при боевых действиях в городе», пришлось целый час.

С постоянной периодичностью лейтенант доставлял полковнику запылённые книги и незаметно для себя, Свиридов погрузился в их изучение. Некоторые труды он помнил хотя бы по названию, потому что использовал в своей работе, но прочитывал, изучал до корки, делал пометки, выписки, а некоторые фолианты откладывал, для более подробного изучения. Основной упор он делал на действия малой группы в тылу врага. Таких методических рекомендаций оказалось достаточно, но они не подходили к существующим реалиям. Проводить диверсию: взрывать мосты, железнодорожные пути, трубопроводы и электростанции необходимости не было, хотя, как здраво рассудил полковник, всё может пригодиться. И незаметно для себя, в спецархиве он провёл весь оставшийся день до позднего вечера. Только когда измученный с непривычки трудной работой лейтенант напомнил, что время ужина, оторвался от кропотливой работы.

– Ты иди, я здесь посижу.

– Не могу, товарищ полковник, – удручённо развёл руками лейтенант.

– Почему? Иди на ужин, а я покараулю. Всё равно никто за всё время, что здесь нахожусь не зашёл, да и домой до особого распоряжения уйти не получится – казарменное положение.

– Это всё так, товарищ полковник, но оставлять без присмотра спецархив…

– Так закрой меня. Только не забудь вернуться. Ночуешь здесь?

– Так точно! В подсобном помещении, – смущённо ответил лейтенант.

– Вот и хорошо. Ладно, иди. А я посижу ещё немного.

– Товарищ полковник, в тумбочке есть чайник, сахар и…

– Я понял, разберусь.

Оставшись в одиночестве, Свиридов отвлёкся от кропотливой аналитической работы, приготовил чай и взялся за свои записи. Взглядом пробежался по мелкому тексту, хмыкнул и произнёс:

– Не позабыл ещё, как это работать с документами.

Тихо вернулся лейтенант, а Свиридов продолжал выуживать из большого объёма информации то, что на его взгляд может пригодиться в текущей обстановке. Только под утро он покинул спецархив, но в его голове, а главное в папке, что он нёс с собой возвращаясь на кафедру, лежал структурированный и подробный учебный план со всеми необходимыми методическими рекомендациями. Конечно, материал требовал доработки и консультаций с профильными офицерами преподавателями, но идея в его голове сформировалась и теперь он точно знал, что, какие знания нужны, оставалось дело за малым, как в кратчайшие сроки курсантам подать материал, но и в этом у него имелись свои наработки.

– Товарищ полковник! – по возвращению с кафедры имитационных тренажёров, где Свиридов консультировался с её начальником, его встретила группа первокурсников. – Группа из десяти человек… – докладывал один из них.

– Да, да. Помню, – прервал доклад полковник. За последние сутки он сильно устал и желал только одного, немного отдохнуть на кафедре, но вспомнил, что именно сегодня прибудут прикреплённые курсанты. – Входите. Рассаживайтесь, не стойте. Надеюсь мне представляться не надо, – продолжал полковник, усаживаясь в кресло начальника кафедры.

– Никак нет! – бодро ответил один из первокурсников, что выглядел ненамного старше остальных.

– Вот и хорошо. Списки мне передали, так что подробнее познакомимся в ходе занятий. Начнутся они с завтрашнего дня.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – поднялся с места один из курсантов.

– Спрашивай.

– Курсант Иванищенков. Во сколько выдвигаемся на полигон?

– На полигон? – удивился полковник. Он ничего не говорил о полигоне.

– Да, мы же завтра на полигон поедем?

– Нет, товарищ курсант. Полигон подождёт. Как понимаю, текущие мероприятия никто не отменял, таким образом до обеда по распорядку, а потом, до ужина, подготовка на кафедре. Сначала, примерно две-три недели станут вводными – теоретические занятия. Потом, как перенастроят имитационные тренажёры, станем заниматься на них. С преподавателями огневой и физической подготовки согласовано, кто-то будет присутствовать на занятиях. Рассказывать всё не буду, слишком долго и неинтересно. Есть ещё вопросы? – вопросов не последовало, хотя по выражениям лиц первокурсников полковник видел и разочарование, и недовольство, но ничего объяснять не стал. Он слишком сильно устал, ему было необходимо переварить собранную информацию, переночевать с ней, чтобы вновь проверить и отобрать самое нужное, самое то, что пригодится в новых реалиях. Не зря говорят, новое – это позабытое старое. Вот и полковник, просидев в спецархиве, выудил достаточно методик, рекомендаций и наставлений, что можно адаптировать для ведения современных боевых действий. Не всё подойдёт, да и технические средства обнаружения, вооружение, далеко шагнули вперёд, но тот костяк, на который нарастёт мясо знаний он сформировал. Конечно он сомневался, что первокурсников выпустят раньше, чем через два года и надеялся, что у него есть время отшлифовать новую методику и довести её до логического конца. – Если нет вопросов, свободны. Жду вас завтра в том же составе в пятнадцать часов. Форма одежды повседневная.

– Ничего не понимаю, – обиженно произнёс Иван, – второкурсники, кого прикрепили к кафедре огневой подготовки, завтра на полигон выдвигаются, сказали на пару дней, а мы…

– А мы будем тут грызть гранит науки, – ответил Борт, – ладно. Завтра встречаемся в четырнадцать сорок пять у кафедры. До завтра.

Сказанное полковником меня несколько удивило. Теория теорией, но сотня часов теоретических занятий не заменят пары часов практики. Взять хотя бы изучение оружия или физическую подготовку. Сколько ни читай, ни заучивай плакаты и схемы, всё равно, лучше один раз разобрать автомат своими руками или отточить удар, или бросок в тренировочном бою. С такими мыслями я мерил шаги по коридору, далеко не удаляясь от кабинета начальника кафедры.

– Что тебе, курсант? – не заметил, как дверь открылась и я чуть не столкнулся с полковником.

– Курсант Провоторов. Я определён в группу…

– Я помню, только что общались, что-то случилось?

– Никак нет! У меня предложение, – выпалил на одном дыхании. Давать совет полковнику, специалисту в своём деле…

– Ладно, заходи, поговорим, – на удивление офицер не отказался меня выслушать…

– Значит предлагаешь совместить теоретические занятия с практикой? – после выслушанного монолога, произнёс полковник. Он сидел задумчивый. Я заметил, как менялось его выражение лица с неодобрительно-пренебрежительного, на заинтересованное и вот сейчас он сидел и рассуждал вслух, – в армии по призыву это практикуется. Одновременно выдаётся курс теоретических знаний, который в тот же день закрепляется практическими занятиями. Такая форма подготовки показала себя с хорошей стороны при малом сроке срочной службы. За месяц, два приобретаются необходимые минимальные знания, следующие два-три месяца они оттачиваются, и через полгода получается боеспособный солдат, готовый к выполнению боевой задачи. Но вот в чём закавыка, вы – будущие офицеры и вам необходимы обширные знания, а не только, какую кнопку нажать, как с помощью технических средств замаскироваться от беспилотного летательного аппарата разведчика, или каким боеприпасом стрелять по целям различной модификации. Вам необходимо научиться принимать решения в быстро меняющейся обстановке, научиться применять имеющиеся технические средства в полном объёме, используя весь заложенный потенциал…

– Товарищ полковник, извините, – встрял в рассуждения офицера, – так на практике обучение пойдёт быстрее. Тем более, как говорил на собрании начальник училища, уже имеется обобщённый опыт.

– На практике, с учётом опыта проведённых операций, – повторил полковник, – а имитационные тренажёры обещали настроить через неделю. Сейчас как раз обновляют базу и исходные параметры. Но критериев настройки слишком много, а данных пока мало, – полковник анализировал слова курсанта и предложенное показалось ему достойным внимания. – Ладно, курсант, я понял твоё предложение и обдумаю, посоветуюсь. Можешь идти.

Выйдя с кафедры, побрёл в расположение, где лейтенант проводил построение.

Глава 13

Только хотел спросить разрешения встать в строй, как взводный отдал команду: «Вольно! Разойдись!».

– О, Бес! Что так рано? – подошёл Серый.

– С завтра учёба начинается. После обеда и до вечера, – пояснил, не делая секрет из дополнительных занятий. Всё равно поймут, узнают, что отсутствую в расположении и не участвую в жизни взвода это время.

– Понятно.

– Что за построение было? А-то не успел.

– Завтра взвод придают на усиление в дежурную группу ответственному по училищу. Тебя ставить?

– Не хочу первое занятие пропускать, а когда закончится и в каком состоянии после него буду, не знаю, так что пока не надо.

– Я так и понял. Ладно, пошли в кубрик.

После обеда на следующий день прибыл на кафедру ТСП последним.

– Бес, больше не опаздывай. Тебя только ждали, чтоб вместе зайти, – выразил недовольство Борт.

– Так получилось, – пожал плечами, потому что сам виноват, что чуть не опоздал. После обеда пошёл не сразу на кафедру, а заглянул в библиотеку, сдать взятые книги.

– Собрались? – не успели постучаться на кафедру, как дверь распахнулась и вышел преподаватель.

– Так точно!

– Тогда пойдёмте в аудиторию. Первые занятия проведу я.

Аудитория, закреплённая за кафедрой ТСП располагалась рядом. И через пять минут мы сидели в уставленной масштабными макетами, увешанной плакатами и проекционными экранами классе.

– Меня зовут майор Свирский Алексей Юрьевич, – представился офицер перед началом занятия, – сегодня мы с вами ознакомимся, заучим условные сигналы, подаваемые жестами. Их не так много и на смежных предметах вы их изучали. Потом пройдём в аудиторию имитационных тренажёров и отработаем их применение в разных ситуациях, – майор говорил спокойно, размеренно, что я начал клевать носом от монотонной речи офицера.

– Товарищи курсанты! – от поданной команды, подскочил, – через десять минут встречаемся в третьей аудитории имитационных тренажёров.

– Ну ты и храпеть здоров! – толкнул меня в бок Витор.

– Что? – не понял я.

– Ты так сопел, уснул что ли? Хорошо, что майор не услышал.

– Не спал я! – отнекивался всю дорогу, пока поднимались на пятый этаж учебного корпуса, где располагались классы имитационных тренажёров. А сам пытался вспомнить, что говорил, показывал на примерах, майор. Условные жесты нам, проходившим спецкурс, показывали только один раз на одном из занятий, но они мне были знакомы. Тем более, в одном из классов, где проходили занятия, они были развешены в качестве плакатов.

– Итак, товарищи курсанты, – прибыв в аудиторию имитационных тренажёров, говорил майор, – разбиваетесь на две тройки и две пары. Отрабатываем передвижение группы на разной местности, движение группы на марше, в дозоре, при обследовании зданий. Наши тренажёры второй, третий и пятый. Первая тройка, одевайте костюмы и начнём.

В два человеческих роста, закреплённая на множестве шарниров сфера, впечатляла. Дома, в учреждении такой многофункциональный тренажёр, способный имитировать различную местность, а при помощи костюмов и температурный режим, ранения и переносимый вес, отсутствовал. Впервые, когда у нас состоялось занятие с использованием имитационного тренажёра я был сильно удивлён реальностью картинки, передаваемой посредством шлема и ощущениям реальности происходящего. Если в ходе тренировки получил ранение, то костюм подаёт звуковой сигнал и ограничивает движение той конечности, что получила повреждение, а если получил фатальное повреждение, замираешь без движения, но чрево тренажёра тебя не выпускает, ожидая завершения выполнения упражнения всей группой.

Внутрь выделенных нам для занятий тренажёров вошла первая тройка. Майор вывел на экран показания датчиков и изображение, что транслировалось на шлем. Он комментировал происходящее, указывая на ошибки, а я смотрел, как группа из трёх человек пробирается по едва заметной тропинке среди зарослей и мне было непонятно, почему не выслан передовой дозор, почему идут плотной группой и много почему у меня всплывало в голове. Я не понимал, откуда знаю, что передвигаться по незнакомой местности без высланного вперёд дозора недопустимо. Пусть группа слишком мала – всего три человека, но лучше выдвинуть одного на сто метров вперёд, чтобы остальные в случае засады могли или укрыться, или вступить в бой, зная о наличии противника, а не подвергнуться атаке одновременно.

– Следующая тройка! Подробный разбор после завершения упражнения. Особое внимание уделите сигналам: «Стоп!», «Внимание!» и перестроению в боевой порядок. А-то предыдущая группа при обнаружении противника бросилась в одну сторону и была уничтожена. И ещё, повторяю, команды голосом в упражнении не подаются…

– Бес, выходит ты со мной в паре, – подошёл Борт. Я и не заметил, как все разобрались по парам и тройкам, остались только мы.

– Хорошо. Кто будет старший в группе? – заранее осведомился, чтобы не тратить время на выяснение субординации во время выполнения упражнения.

– Ты, – на моё удивление, коротко ответил Борт. Должности и звания у нас были одинаковые, но Борт являлся неформальным лидером нашей небольшой группы и мне было удивительно, что он без спора отдал мне право стать старшим при выполнении упражнения.

– Последняя пара, приступить к выполнению! – я, как и мой напарник, находились каждый в своём тренажёре и ждали только команды к началу отработки упражнения.

Забрало шлема опущено, в руках массогабаритный макет автомата. На экране шлема появилась картинка. Поднял руку с приказом «Стоп!», «Пригнись!». Вчитался в описание задания: «Добраться до населённого пункта и осмотреть правый крайний дом. Прибыть в конечную точку маршрута». Ничего сложного. Аналогичная информация высвечивалась и у напарника. Не поворачиваясь к нему, отдал приказ: «Стоп!», а сам прошёл полсотни шагов и только потом отдал жестом приказ: «Вперёд!». Мы так и двигались на расстоянии примерно полсотни метров друг от друга. Я контролировал левую сторону, он контролировал правую. Так как видел меня, что я иду, повернув ствол автомата влево. Шли медленно, я через каждые десять-двадцать шагов подавал команду: «Стой!», «Пригнись!». Возможно это было излишне, так как в предыдущих выполненных упражнениях нападений во время движения к объекту осмотра не следовало, а только на отходе, но я, повинуясь чутью, исполнял задание так, как считал нужным.

Я, не задумываясь, отдавал жестами непредусмотренные методическим пособием приказы. Часто от Борта в ответ видел: «Не понял!» и я медленно, чуть ли не шепча губами, повторял приказ, дополняя жест лишним движением.

Остановились возле входной двери дома. Я опять подал незнакомый ему приказ жестом, что пришлось три раза повторить, дополняя его лишними движениями, пока добился ответного жеста: «Понял!». Вошли внутрь. Осмотрели первый этаж, поднялись на второй. И тут вместо незапертой двери, она оказалась заперта́. Как мельком видел прохождение задания, испытуемые до этого не сталкивались с такой проблемой. У всех двери открывались свободно. на мгновение растерялся. Дверь открывалась наружу и выбить её без специальных средств возможности нет, а согласно заданию, необходимо проверить все комнаты.

Подал жестом команду: «Стой!», «Прикрывай!», а сам попробовал открыть соседнюю комнату. Дверь поддалась, и я вошёл внутрь. Осмотрелся. Помещение оказалось проходное и я попал в соседнюю комнату, та, что дверь была закрыта. Осмотрел её и вернулся назад. Борт продолжал стоять, контролирую окружающую обстановку. На этом осмотр здания заканчивался, оставалось покинуть строение и добраться до конечной точки.

Вышли из здания. Подал неуставную команду, но я её уже отдавал Борту, и он с первого раза понял, что от него требуется. Осторожно пошли по маршруту. На шлеме мигал маяк, куда необходимо прибыть. Это и была конечная точка маршрута. Хорошо, что временем задание не ограничивалось, а то по ощущениям задание выполняли дольше всех. Спроецированное изображение карты с отмеченным оптимальным маршрутом отображалось на внутренней поверхности забрала шлема. Я приметил два места, где вполне успешно и скрытно предполагаемый противник разместит засаду и один опасный участок обошли по большой дуге, а второе обойти не удалось и, не дожидаясь атаки, отдал жестом приказ: «Приготовиться к бою!», «Враг прямо!». Последняя команда вновь оказалась неуставная, но Борт понял её.

Пройдя десяток шагов, вступили в бой. Но мы были готовы к боестолкновению и рассыпавшись в разные стороны, отразили нападение. По прибытию в конечную точку маршрута, прозвучал звуковой сигнал об успешном выполнении задания и изображение погасло.

– Так-так, – как выбрались из имитационного тренажёра, встретил нас недовольный возглас майора, – товарищи курсанты, объясните ваши выкрутасы.

– Товарищ майор, уточните вопрос, – взял инициативу в свои руки, так как являлся командиром группы.

– Ну как же, по план-заданию на тренировку у вас была отработка условных жестов, а вы что за цирк устроили? Что это за жест? – майор воспроизвёл серию повторяющихся жестов, когда я впервые объяснял Борту, что необходимо выполнить.

– «Делай как я!», – ответил, повторив только один жест, без дублирования и повторов.

– Я не у тебя спрашивал, курсант! – рявкнул майор, – что это за жест, курсант Бортников? – и он выполнил другой жест.

– «Смотри в оба!» – без запинки ответил Борт, хотя изначально жест означал «Следи за обстановкой!», но смысл приказа менялся не сильно, и я удовлетворённо кивнул.

– И где в наставлении вы такой жест увидели? Что молчите, я спрашиваю⁈

– Товарищ майор, в наставлении этих жестов нет, но они интуитивно понятны, – быстро ответил Борт.

– Товарищ майор, – продолжал настаивать на своём. – Указанные в наставлении жесты неполные. Для выполнения задачи необходимо их расширить, тем более при отсутствии команд голосом или при отсутствии защищённой радиосвязи. В наставлении предусмотрен двадцать один жест условных команд. Из них десять – это цифры. Но их явно недостаточно при выполнении задач в полной тишине и в меняющейся обстановке. Например, первая тройка, что выполняла упражнение, если бы командир группы вовремя подал команду «Смотри в оба!», – я не стал менять наименование команды, придуманное Бортом, тем более оно более точно отражало суть приказа, – то боестолкновение можно было б избежать, или по крайней мере минимизировать потери, а в результате группа была уничтожена.

Говорил чётко, смотря прямо в глаза офицеру. Не знаю, откуда у меня прорезался такой гонор. Раньше я не замечал за собой рвения оспаривать мнение старшего по возрасту, по званию, но сейчас почему-то не вытерпел. У меня перед глазами стоял тот неизвестный мужчина, что, склонившись над умирающим ребёнком с ним тихо разговаривал, понимая, что никто не может ему помочь.

Всякая ситуация может случиться, и рация выйдет из строя, и необходима тишина, когда противник совсем рядом. И чтобы избежать повторения жуткой трагедии, чтобы выполнить поставленную задачу, необходим более широкий перечень приказов, подаваемых жестами. Я это понимал и пытался донести это до офицера. Может говорил слишком эмоционально, ссылаясь на изменившуюся обстановку, приводя примеры из учебно-методических фильмов, но после того, как закончил говорить, воцарилась тишина.

– Занятие закончено, свободны, – после продолжительной паузы произнёс майор, но потом ожидаемо добавил, – курсант Провоторов, задержитесь. Я покорно остался ожидать, пока остальные курсанты покинут аудиторию имитационных тренажёров и ожидал продолжения разговора, но его не последовало.

– За мной! – скомандовал майор, предварительно выполнив некоторые манипуляции на пульте управления тренажёром.

Мы шли по коридорам учебного корпуса. Задавать вопрос, куда следуем, не стал. Догадывался, что идём к вышестоящему начальству. Тон, с которым я разговаривал не приличествовал общению курсанта с офицером. Но когда мы прошли мимо поворота в учебную часть, где размещались заместители начальника училища, я вздохнул с облегчением. Значит не сразу к высшему руководству училища меня ведут.

– Разрешите, товарищ полковник? – остановились возле дверей кабинета начальника кафедры тактико-специальной подготовки.

– Входи, что у тебя? – не отрываясь от экрана монитора, осведомился начальник кафедры.

– Товарищ половник! Во время выполнения учебно-тренировочного упражнения на имитационных тренажёрах, курсант Провоторов в нарушение инструкций… – нарочито по-уставному обратился майор, чтобы Свиридов оторвался от своего занятия, – самовольно отклонился от выполнения прямого приказа и…

Тут полковник оторвался от своего занятия и упёр взгляд на майора, что тот осёкся.

– Травмы? Увечья? Нарушение дисциплины, зафиксированы? – прервал доклад полковник.

– Так точно! Товарищ полковник, сегодня на первой части занятия, в теории, изучали условные жесты, что предусмотрены наставлением номер двадцать два. Курсант занятие проспал! И вместо того, чтобы доложить о своём неподобающем поведении, во время практических занятий на имитационном тренажёре, придумал новые, непредусмотренные жесты, что свидетельствует о его недобросовестном отношении к учёбе.

«О, как! – думал, пока майор докладывал полковнику, – оказывается он заметил, что я задремал на занятии, но виду не подал и хотел после провала учебно-тренировочного задания, наказать, но задание я, мы с Бортом выполнили и тут у него случился большой облом. Вот и злится майор».

– Курсант! – вывел из собственных размышлений хорошо поставленный ораторский голос полковника, – что скажешь в своё оправдание? Спал на занятиях?

«Соврать, сказать, что майору померещилось – не вариант, в аудитории есть камеры, что стоят для учёта посещаемости, так что моё враньё быстро раскроется и сделает только хуже, а если отвечу, что спал, меня могут и отчислить из спецгруппы, а так не хочется», – секунду размышлял, а потом набрал в грудь воздух и ответил:

– Так точно! Задремал, товарищ полковник. Я товарищу майору докладывал, почему использовались непредусмотренные наставлением жесты, прошу посмотреть запись выполнения задания, – надеялся, что майор, когда возился возле пульта управления тренажёром, именно извлекал карту памяти с записью прогона упражнения.