Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 53. Ну вот и всё

Харитон зашел в палату Хаимовича и убедился, что профессор еще дышит. Главарь сильно сомневался, что вирусолог доживет до утра. Вокруг глаз Альберта Борисовича налились большие черные круги, щеки впали, сиплое прерывистое дыхание едва слышалось. Но у Натаныча было слишком романтичное настроение, чтобы грустить о преждевременной гибели пленника, пусть даже и такого ценного. Заперев раненого, Харитон отправился к Маше.

Открылась дверь, грубое, обветренное, словно вырубленное из бревна лицо главаря уставилось на пленниц:

– Мелкая, со мной пойдешь.

Таня и Маша вздрогнули одновременно. Воробьева заслонила малышку собой:

– Куда вы её? Зачем?

– Не бойся, не съем. Я уже сытый, тебе спасибо. Вставай давай, никто тебя не тронет.

У Тани затряслись коленки. Даже наполовину сгнивший зомби напугал бы ее сейчас меньше чем этот дядька с ледяными колючими глазами.

– Точно её не обидишь?

Строгое лицо Маши позабавило Харитона:

– Мамой клянусь. Волос с её плеча не упадет. Слово джентльмена.

Воробьева проглотила издевку. А что ей еще оставалось? Она погладила девочку по макушке и кивнула:

– Иди, все будет хорошо.

Натаныч отвел маленькую пленницу в пустую комнату и запер там:

– Сегодня здесь переночуешь. Сиди тихо, если хочешь завтра с Машкой увидеться.

Теперь ему никто не мешал. Вечер переставал быть томным. Харитон вальяжно вернулся в комнату Маши, положил на стол плитку шоколада и поставил бутылку вина:

– Вот, нашел на складе. Написано французское.

Девушка отсела в угол кровати, уперлась в стенку и обхватила колени руками:

– Зачем? Я не буду…

– День был тяжелый, надо расслабиться. Снять стресс, так сказать, – начал подкатывать бригадир. Насиловать ему совсем не хотелось. Интересно было добиться ответного расположения. Натаныч понимал, что взаимности быстро ждать не стоит. Но он не спешил, припрятав в рукаве пару козырей.

– Не надо. Я замужем, – Воробьева знала, как глупо звучит сейчас эта фраза, но ничего другого на ум не приходило. А молчание могло быть воспринято как согласие.

– Вот о муже бы и подумала. Да и о малявке этой. Ты же понимаешь, что в любой момент могу всех вас отправить волкам на корм? Или доктору этому, Роберту Франкенштейновичу отдать, чтобы он из вас новых мутантов вывел. Он очень расстроился, что я старых пристрелил. Даже заплакал. Вот могу его утешить, скажу, что дам новый материал для опытов. Будешь спать с мужем, если он зомбаком-гибридом станет? Нет? Ну, вот видишь….

Шах и мат. Харитон загнал девушку в тупик. От ее податливости теперь зависели жизнь Вани, Тани и остальных друзей. Но вот надолго ли? Или, наигравшись с новой любовницей, он все равно их всех перебьет?

Такие безрадостные мысли свербели в голове Маши. Хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть. Чтобы больше ничего не видеть, не чувствовать, не бояться.

«Как же хорошо было в Дальнем. Эх, если бы не это сообщение от Альберта Борисовича. Неужели это конец?!»

Натаныч облизнул губы, откупорил вино и посмотрел по сторонам:

– А про стаканы-то и забыл. Ладно, из горла будем, по-пионерски. А потом в бутылочку сыграем…, ты так по малолетству тоже, поди, баловалась?

Пока Харитон играл в кошки-мышки с пленницей, Диман вломился в камеру к Дине.

– Привет. Скучаешь? А я вот к тебе, пообщаться.

Девушка удивилась, когда увидела рыжего, а не Натаныча. Она была уверена, что это припёрся бригадир, соскучившись по женской ласке.

– Чего там у вас? Кого еще убили?

Диман ухмыльнулся, вспомнив страдания майора:

– Помнишь их главного, мордатого такого? Ну вот, мутантам его скормили. Это как зомбаки, только хуже. Потом одному ботанику башку разбили, лежит сейчас подыхает. Пух за бабами поехал, должен был уже вернуться, но пока нет его. А я вот к тебе, мы теперь вместе короче.

– Чего? – у Дины вырвался внезапный нервический смешок.

– Ну, ты теперь моя. Тебе же бригадир никогда не нравился, а со мной хорошо будет.

– А с чего ты решил, что я с тобой хочу быть?!

– А как будто ты с Харитоном прям кайфовала! Он тебя имел, куда хотел, не спрашивая, – Рыжий приблизился и попытался её поцеловать.

Дина оттолкнула «жениха» и отскочила к двери. Она чувствовала, что появился шанс. Всё зависело от того, чью сторону займет этот внезапный герой-любовник.

– Слушай, давай улетим отсюда? У этих ребят есть вертолет, есть пилот. Нужно просто освободить их, они возьмут нас с собой, на юг. Я с Иваном поговорила, он обещал.

– Моему деду тоже коммунизм обещали, но кинули. Не верю я этому типу.

– А Харитону? Ты же сам предлагал сбежать? Еще у ручья в Барсучьей хате, помнишь? Только сейчас не придется по тайге шататься. Полетим к морю, где тепло. А если не захочешь с ними общаться – и не надо, главное – отсюда свалить, а там уже куда угодно можно.

Парень поднялся, сунул руки в карманы и широко расставил ноги. Рыжий недоверчиво уставился на девушку. Перспективу она нарисовала заманчивую, но туманную. Тут у него крыша над головой, еда, с бригадиром отношения неплохие в целом. А там? Диман колебался.

– Ну, чего тут думать?! – продолжала настаивать Дина, – Натаныч меня под тебя подложил просто пока ему это выгодно. Он боится, что людей у него мало, вот и пытается «дружбу» вашу укрепить.

– Слушай, а если мы улетим, ты со мной будешь?

«Влюбился, что ли? Этого еще не хватало. Блин, ну не могу я врать», – пленница вздохнула и убрала прядь со лба.

– Дим, ты не обижайся. Ты – хороший парень, найдешь себе девчонку на юге, там точно людей больше выжило. Но я к тебе никак, только как… к другу, – последнее слово девушка заставила себя сказать с огромным трудом.

– Прям вообще никак? Урод я такой, да? – рыжий сделал шаг навстречу.

Дина поняла, что он болезненно воспринял отказ. Надо было соврать, но уже поздно.

«Нужно его успокоить, чем-то убедить…»

Однако пленница не успела ничего придумать. Диман быстро сблизился, схватил её за ворот и дернул к себе:

– Все равно ты моя будешь! Моя!

Девушка царапнула рыжего по шее, попыталась вырваться, но он схватил её запястья, затем развернул и начал душить.

– Тебе, походу, нравится, когда принуждают, да? Любишь, когда с тобой пожестче?! Заводит это?! Прав Харитон, пообломать тебя надо сначала, – пыхтел на ухо Диман, пытаясь одной рукой расстегнуть её штаны.

– Не надо, не надо, перестань…, – просила Дина, стиснув зубы. Слезы начинали душить её. Все повторялось, как в тот первый раз с Натанычем.

Рыжий надавил ей на затылок и повалил лицом в подушку. Она почти перестала сопротивляться. Наконец, он стянул с нее штаны и начал возбужденно расстегивать свой ремень.

– Пожалуйста, я не хочу этого, – чуть не плача простонала девушка.

– Хочешь, еще как хочешь. С тобой, сучка, по-другому никак! Только силу понимаешь! Предлагал же по-хорошему!

– Дима, Димочка, мне больно! Не делай этого! Ты же не такой!

– Такой, такой! Теперь у меня будешь в два раза чаще отрабатывать, чем с Харито…

Рыжий не договорил. Пленница нащупала под подушкой холодную рукоять, резко развернулась и воткнула нож в горло чуть ниже подбородка. Насильник захрипел, выпучил удивленные глаза, попытался встать, но тело уже не слушалось его.

– Я же просила тебя остановиться…

Диман хотел что-то ответить, но вместо слов во рту лишь булькнула кровь, и он захлебнулся. Труп свалился с кровати, уткнувшись лицом в холодный пол.

Еще минуту пленница не шевелилась, застыв у стенки. Дина наблюдала за мертвецом, пытаясь унять дрожь. Она боялась, что рыжий вот-вот встанет и кинется на нее.

На его месте должен был лежать Харитон. Когда они захватили бункер, Дина всё для себя решила. Той же ночью она хотела освободить Ивана, но сама стала пленницей. Натаныч не доверил ей оружие перед налетом, взяв на дело только для количества. Но девушка припрятала в ботинке перочинный ножик, который стащила на кухне. Когда Диман запер её вчера, то не стал обыскивать, за что и поплатился сейчас.

Дина смотрела на его скрюченный труп и вспоминала то злосчастное утро в лесу:

«Из-за тебя я здесь оказалась. Из-за тебя пережила весь этот ад! Ты сам виноват, ничем не лучше этого ублюдка!»

При мысли о Натаныче девушку снова пробрал страх. Он – следующий на очереди. Но Дина боялась встретиться с ним лицом к лицу.

«Где он может быть? В лаборатории? Медицинском блоке? Или дрыхнет в своей комнате? Стоп. Почему Харитон отдал меня Рыжему? Потому что нашел себе другую! Он сейчас с той блондинкой, женой Вани. Бедняжка, не завидую я тебе. Но потерпи немножко, скоро всё закончится».

Девушка забрала у мертвеца комплект ключей и пистолет. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Теперь надо идти тихо как мышь. Дина помнила, где держат пленников, но не знала точно, в какой камере заперт Воробьев.

Щелкнул замок. Из коридора раздался слабый шепот:

– Вань, ты здесь?

Женский силуэт скользнул в комнату. Андрей удивленно приподнялся:

«Что за хрень? Подстава?! Это же та девка…»

Дина включила свет и поняла, что ошиблась. На всякий случай она одной рукой держала парня под прицелом, а второй приложила палец к губам:

– Тссссс. Ты же друг Вани? Я вам помогу.

Через пару минут друзья открыли дверь в комнату Маши и увидели Харитона, который скрючился на кровати, держась за пах. Насильник злобно стонал, его глаза налились кровью от боли и бешенства. Секунду назад Воробьева двинула Натаныча коленом по яйцам, попыталась выхватить оружие, но он отвесил ей мощную оплеуху. Девушка отлетела в угол комнаты и теперь ожидала расплаты. Пленница рискнула, но проиграла. Не смогла она переступить себя и лечь под бригадира.

Харитон повернул ошалевшую от удивления морду, и тут же получил две пули в живот. Натаныч издал вопль, словно раненый вепрь, и, не смотря на рану, ринулся на врагов. Благодаря бешеному здоровью он смог сделать несколько шагов, прежде чем третья пуля попала ему в грудину.

Главарь свалился на спину, но еще дышал. Он мог шевелить только глазами и с ненавистью вглядывался в противников, которые обступали его.

– Тебя, по-хорошему, зомбакам бы скормить заживо, но не все такие отморозки. Отдыхай, – Иван выстрелил между глаз бригадиру.

Свобода! Больше никто их тут не держал! Друзья ликовали, не обращая внимания на окровавленный труп посреди комнаты. Они видели уже столько смертей, а эта их только радовала.

Андрей с благодарностью посмотрел на Дину:

– Слушай, а он точно один остался?

– Да, рыжего пришлось мне убить, а Пух уехал в поселок за женой и Региной.

– Пух? Это такой красномордый? – уточнил Кузнецов.

– Да. В доме его жена осталась и еще одна… женщина. Та раньше вот с этим гадом жила.

Иван, не выпуская Машу из объятий, нехотя посмотрел на Харитона:

– Значит, она тоже обрадуется, что мы его завалили? Остается, только с Пухом разобраться, когда он вернется.

– Не думаю, Регина его любила. Даже меня попыталась отравить, как соперницу.

– Ну и семейка. А нахрен их ждать?! Пусть живет этот Пух, черт с ним. Он никого из наших не убил. Надо прям сейчас лететь! – предложил Андрей.

– Согласен, сейчас проверю машину и займусь заправкой. Только мне еще один человек нужен в помощники, – Лев Николаевич посмотрел на парней.

– Давай я, – вызвался Кузнецов, – а вы пока Борисыча освободите и Курочкина. Мы же все-таки успели доделать вакцину!

Маша грустно поджала губы:

– Если профессор еще жив. Ему сегодня голову разбили, я перевязала, как смогла, но мне не разрешили с ним остаться.

– Во дела, я и не знал. Ладно… все равно сваливать, с ним или без него. Давайте шевелиться, не хочу здесь торчать даже лишнюю минуту, – торопил всех Андрей.

– Погоди, а что с доктором этим делать? Курочкиным? Он же человек Власова, – задумался Воробьев.

Кузнецов неуверенно пожал плечами и развел руки:

– Ну, у него выбора другого не было. Он такой же фанатик, как и Хаимович, весь в науке. Пристроим в бункер, там ему работа точно найдется.

– Да, конечно, ученые сейчас на вес золота, – согласился Лев Николаевич.

– Ладно, тогда за работу.

Иван, Маша и Дина отправились в медицинскую часть. От грохота выстрелов Альберт Борисович пришел в сознание и беспомощно лежал на кушетке со связанными руками и ногами.

– Как вы? – Воробьева осторожно потрогала лоб профессора.

Хаимович почувствовал резкое головокружение и зажмурился:

– Пить…

Утолив жажду, профессор кашлянул и приоткрыл один глаз:

– Что случилось?

– Мы победили и скоро улетим отсюда. Вы можете встать?

– Не уверен, всё плывет. Кх… кх, мне кажется, я куда-то падаю, а дна все нет и нет. И руки такие большие и тяжелые, что не могу их поднять.

Пока Маша беседовала с Альбертом Борисовичем, Иван отошел в сторону и подозвал к себе Дину:

– Я пойду за доктором. А ты присмотри за этим раненым, он хитрый черт, может и притворяться. Начнет чудить – стреляй на поражение.

– Ладно, как скажешь, – удивилась девушка, начиная разбираться в странных взаимоотношениях новых союзников.

Воробьев забрал у неё ключи и направился к камере Курочкина. Ученый безразлично посмотрел на нежданного гостя. После смерти гибридов Роберт Харисович погрузился в такую глубокую депрессию, что потерял интерес ко всему происходящему. Будь у него под рукой алкоголь, он напился бы до беспамятства, но приходилось переживать все это на трезвую голову.

– Вставайте, вы свободны. Летим с нами на юг? Там для вас найдется и работа, и крыша над головой.

Курочкин слышал слова, но не мог разобрать их смысл. Они пролетали мимо его ушей, какими-то гудящими отголосками.

– Эй, вы в порядке? Мы убили Харитона и его людей. Бункер свободен. Мы улетаем, как только заправим вертолет.

– Ты – Иван, да? – доктор смерил космонавта каким-то странным недовольным взглядом.

– Ну…

Глаза Роберта стали влажными:

– Они были ни в чем невиноваты. Такими их создала природа. Я так старался… так хотел… за что он их?

Воробьев вспомнил трупы гибридов, которых ему пришлось перетаскивать в ангар, а потом еще целый час отдраивать от кровищи камеру. По этим зверюшкам Курочкин плакал, как по родным детям, а про Власова не сказал ни слова.

«Точно фанатик. Ну и хорошо, значит ему по барабану кто у власти, главное, чтобы работать не мешали».

Роберт Харисович продолжил все также равнодушно лежать, словно ничего не произошло. Космонавта стало это напрягать, не думал он, что доктор превратится в такой апатичный овощ.

– Так, давай, ноги в руки и пошли. А не хочешь, то здесь оставайся. Мне пофигу. Только скоро еще приедут люди Харитона, сам будешь с ними разбираться.

– Зачем ты их привел? – за завесой равнодушия сверкнули первые искорки злобы.

– Кого?! Харитона?! Чтобы жену освободить, друзей и свалить отсюда нахрен! Уж извини, не знал, что он тут такую бойню устроит.

Иван врал и себе, и доктору. Воробьев понимал, что Натаныч по головке никого тут гладить не будет. Но космонавту было плевать. Лишь бы выжить и спасти близких.

Курочкин замолчал, обидчиво поджал губы и поднялся. Он вышел в коридор и медленно побрел в лабораторию. Воробьев направился следом, прикидывая, сколько мужикам понадобится времени, чтобы заправить машину.

«Надо было мне пойти с президентом. Я в технике побольше соображаю, чем Андрюха. Хотя, по идее, там автоматика, если всё работает, то должны справиться. А если не работает? Нет, не надо о плохом. Всё, черная полоса закончилась, дальше всё путём будет», – настраивал себя космонавт.

К тому моменту как Иван вернулся в палату, Альберт Борисович уже смог приподняться на одном локте и разговаривал с Таней. Первый раз за все время Воробьев видел такое радостное лицо девочки. Маша и Дина о чем-то болтали в углу и даже смеялись. Мысль о свободе всех окрыляла.

Андрея и Льва Николаевича пришлось ждать почти час. Иван несколько раз порывался пойти проверить как у них дела, но боялся оставить Машу наедине с Курочкиным. Среди оставшихся он доверял только Дине, хотя едва знал её.

Доктор слонялся по коридорам убежища словно призрак. Никто не беспокоил его. Он заглянул еще раз в камеру гибридов, постоял там с минуту и повернул назад. Это место стало ему настоящим домом, он практически сросся с ним, а теперь предстояло все бросить и начать заново. Роберт был еще молод, но чувствовал себя сейчас стариком.

Раздался сигнал, и космонавт поспешил в ангар открыть ворота друзьям. Корнилов и Кузнецов вернулись с красными от мороза, но счастливыми лицами.

– Всё работает, к полету готовы, – доложил президент, хотя докладывали обычно ему.

Иван одобрительно кивнул и посмотрел на Андрея:

– Отлично, теперь надо перетащить твоего профессора. Жалуется, что на ногах стоять не может.

Друзья вернулись в медицинский отсек. Наконец, все собрались в одном месте. Кроме Хаимовича предстояло перенести арсенал и часть оборудования из лаборатории. Жалко всё это было оставлять, а возвращаться сюда больше никто не хотел. Пожили, хватит.

– А что делать с зараженными? – тихо спросил Курочкин, пока остальные обсуждали, что можно захватить ещё.

Повисла пауза, все в радостной суете и забыли, что кроме гибридов в отдельной камере ютились еще несколько подопытных зомби.

Воробьёв снял с предохранителя пистолет:

– Ликвидировать, конечно. А что с ними еще делать? В вертолет с собой посадить? Нет уж спасибо, каннов мы тебе еще наловим, сколько хочешь.

– Тогда я сам. Там ведь не просто зомби, они были моими коллегами. Можно? – Роберт Харисович протянул пустую ладонь.

– Ну ладно, – космонавт с секунду подумал и нехотя отдал оружие, – только Андрюха тебя подстрахует, а то вдруг рука дрогнет.

По пути к камере Кузнецов подробно расспросил коллегу о вирусах, законсервированных в хранилище.

– Можете не волноваться, биологическое оружие не представляет опасности. По действующему протоколу оно полностью изолировано от окружающей среды. Хранилище выдержит, даже если на бункер сбросить бомбу. Чтобы добраться до вирусов, потребуются коды доступов, которые знал только Мирон Михайлович… и я, – заверил Андрея доктор.

– Значит, можно просто избушку на клюшку? Ничего не просочится?

– Исключено, здесь многоуровневая система безопасности. Со временем вирусы станут просто недееспособными.

С зараженными управились быстро. Рука у Курочкина не дрогнула. Хотя он все также витал где-то в облаках, глубоко погрузившись в свои мысли.

Когда перетащили в вертолет всё, что могли, решили посидеть перед воздушной дорожкой. Альберт Борисович продолжал лежать на своей кушетке, ему становилось то хуже, то лучше. Маша сделала профессору перевязку и приготовила носилки. Таня теперь не отходила от наставника ни на шаг.

Каждый испытывал легкую дрожь от ощущения, что весь этот ад наконец-то закончился. Друзья с любопытством поглядывали на Дину. Они, по сути, ничего не знали о своей нежданной спасительнице, которой теперь были обязаны свободой, да пожалуй, и жизнью.

– Ну, вот и всё. Полетели отсюда, – улыбнулся Воробьев, хлопнул себя по коленям и поднялся. Вдруг он ощутил дежавю, такое явное и четкое, словно проживал этот миг сотню раз.

– Ты не представляешь, как я мечтал об этом момен…

Слова Андрея заглушили грохот выстрела и яростный вопль:

– Из-за тебя!!! Из-за теееебяяяяяяяяяяяяяяяяя!!!

Курочкин выпустил три пули в спину Ивана, а затем перевел дуло на Корнилова. За мгновение до того как грянул четвертый хлопок, Кузнецов успел ударить доктора по руке, и пуля в паре сантиметрах разминулась с головой президента.

Все смешалось словно в воронке торнадо: вой, крики, плач, звуки яростной борьбы, стоны и проклятья. Таня взвизгнула и подскочила от страха. У Льва Николаевича подкосились ноги, он прижался к стенке, чтобы не упасть. Маша застыла в оцепенении, словно ее заморозили. Андрей повалил доктора на пол, а Дина выбила пистолет из его руки. Курочкин продолжал осыпать проклятьями Воробьева и всех остальных, капая кровью из разбитой губы.

– За что? Тварь! За что?!! – орал на него Андрей, глядя как под телом друга растекается лужа крови.

– Это все он! Ооооооон! И вы тоже! Вы все испортили! – вопил Роберт, то заливаясь смехом, то впадая в истерику и покрывая всех отборным матом.

Маша стояла на грани обморока, она не верила, что всё это происходит на самом деле:

– Ваня, Ванечка! Неееееет….

Девушка перевернула тело и залилась слезами. Мертвые, остекленевшие глаза мужа смотрели в потолок. Сердце космонавта остановилось. Еще несколько минут они пытались что-то сделать, даже Хаимович сполз со своей кушетки и постарался помочь. Но всё напрасно. Смерть крепко вцепилась в Ивана костлявыми пальцами.

Андрей, понимая, что все кончено, снова набросился на Курочкина. Разбив ему лицо, Кузнецов отобрал у Дины пистолет, вставил доктору в рот и выстрелил. Гениальные, но свихнувшиеся мозги Роберта фонтаном разлетелись по комнате. Однако эта месть уже никого не могла утешить.

Спустя полчаса лопасти вертолета пришли в движение. «Шмель» проснулся от спячки, загудел двигателями и плавно оторвался от земли. Проклятый бункер вскоре скрылся из виду.

На следующий день к убежищу подъехал снегоход. Пух подозрительно уставился на приоткрытые ворота.

– Странно, ждите здесь, – приказал Павел Дмитриевич женщинам, снял с плеча автомат и с опаской прошмыгнул внутрь.

Он быстро вернулся с хмурым побледневшим лицом:

– Убили Харитона и Рыжего тоже. Нет тут никого больше.

Холодные колючие глаза Регины потускнели. Ульяна Андреевна ойкнула и закрыла рукавицами рот.

– В снегу их закопаю. Землю сейчас все равно не раздолбишь, -вздохнул Пух.

– А мы? Как дальше? Куда нам? Что делать? – закудахтала супруга.

– В поселок вернемся. Мне тут сразу не понравилось, гиблое место. Смертью здесь пахнет, – кашлянул Павел Дмитриевич и пошел хоронить мертвецов.