Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 24. Бетонная клетка

Полная тишина окружала Германа. Он больше не слышал привычный шум ветра, редкий лай собак или скрипучие голоса ворон. Его чуткие уши улавливали только собственное тихое, почти беззвучное дыхание. Память медленно восстанавливала картину минувших событий. Мутант вспомнил, как стоял на улице и почувствовал запах человека. Герман попытался скрыться в бараке, но вдруг ощутил слабую боль. Он не придал ей значение, а через несколько секунд руки и ноги перестали его слушаться. Потом наступила темнота.

Теперь сознание вернулось, но эта темнота никуда не делась. Мутант не видел даже собственной руки. Зато он чувствовал холод от бетонного пола. Герман медленно поднялся, пробудившаяся осторожность подсказывала не делать резких движений. Он втянул носом воздух и снова ощутил запах человека. Волосы на его затылке и спине угрожающе встали дыбом. С минуту мутант просидел без движения, а затем начал осторожно обследовать территорию.

Герман поднялся в полный рост, сделал несколько шагов вперед и уперся в стену. Вскоре он уже представлял себе размеры комнаты, только никак не мог найти выход. Стало донимать легкое чувство голода, но мутант научился с ним уживаться. Урчание желудка больше не сводило его с ума, при первой возможности заставляя кидаться на все, что движется.

Блуждания в четырех стенах ни к чему не привели, и Герман уселся на пол. По крайней мере, здесь было чуть теплее, чем в промерзшем бараке. Сам того не замечая, мутант снова погрузился в сон. Время от времени он вздрагивал, рычал в темноту и опять отключался. Так прошло еще несколько часов заточения. Когда пленник проснулся, то обнаружил рядом чашку с водой. Две тусклые лампочки освещали его бетонную клетку, теперь он мог внимательно рассмотреть свой каземат.

Серые, холодные, шершавые стены и неприступная стальная дверь составляли весь интерьер его комнаты. В дальнем углу в углублении виднелось отхожее место. Под самым потолком темнело маленькое вентиляционное отверстие.

Герман внимательно и осторожно осмотрел каждый клочок, царапнул когтями дверь, а затем с подозрением понюхал чашку с водой. В горле першило, жажда донимала его не меньше чем голод, и мутант начал жадно хлебать из миски.

Время шло, и ничего не происходило. Заточение начинало сводить с ума. Сначала пленник просто ходил от стены к стене, затем с яростью бросился на дверь, стал скрести и пинать её, но лишь ушиб палец. Приступ ярости сменился полной апатией, существо обреченно свернулось в позу эмбриона.

Вновь наступила темнота. Герман почувствовал во рту чуть горьковатый привкус и через несколько минут провалился в глубокий сон. Когда он пришел в себя, то миска снова оказалась наполнена водой, а рядом стояла вторая чашка со свежим ледяным куском мяса. Мутант вцепился в еду зубами, но даже для его новых клыков плоть оказалась слишком твердой. Пришлось ждать, пока мясо немного оттает.

Спустя час Герман набил желудок, отбросил ногой чашку и тоскливо уставился на стену перед собой. Словно дикий волк он рвался из плена на свободу. Охотник по своей природе, мутант не мог сидеть в клетке. Бетонный потолок заменил ему осеннее небо. А вместо свежего ветра приходилось дышать душным спертым воздухом. Оставалось только тупо смотреть перед собой, да временами выть в припадках бешенства.

В следующий раз, когда свет включился, он обнаружил рядом старый матрас и сразу же на него забрался. В миске вместо мяса теперь лежала какая-то непонятная субстанция. Герман сосредоточенно обнюхал еду, но не прикоснулся к ней. Раньше он не сталкивался с тушенкой, пахла она необычно, и это отталкивало. Мутант выпил воду, провел очередной «день» в тоскливом безделье, но когда свет погас, то он нащупал миску с едой.

Герман лизнул тушенку, затем проглотил небольшой кусочек. За считанные секунды мутант опустошил тарелку и лег спать с приятным ощущением сытости. Впервые он попробовал что-то другое, отличное от сырого мяса.

Так продолжался день за днем. Лампочка светила 6 часов в сутки, остальное время пленник проводил в кромешной темноте. Еду и воду меняли регулярно, но он всегда крепко спал в этот момент, хотя раньше просыпался от малейшего шороха. Герман не чувствовал усыпляющий газ, который всякий раз наполнял комнату перед появлением человека.

Каждое «утро» в его миске лежало новое блюдо. Мутант попробовал жареную свинину и вареную курицу, а вот от гречки и макарон отказался. Однажды пленник проснулся и почувствовал, как что-то сжимает его ногу. Свет еще не включился, Герман дернулся и услышал металлический звон. Нечто твердое и холодное обхватывало лодыжку. Когда лампочки зажглись, мутант увидел, что прикован стальной цепью к полу. Он укусил ее, с силой стиснул челюсти и сломал один из последних старых гнилых зубов. Затем пленник схватил цепь руками и попытался вырвать. Через час напряженной борьбы со сталью Герман устало растянулся на матрасе. Все старания были напрасны, теперь его территория ограничивалась длиной короткой цепи.

Однако на сегодня это оказалось не последним сюрпризом. Через пару часов усыпляющий газ вновь наполнил комнату и когда мутант пришел в себя, то на противоположной стороне камеры увидел незнакомое существо. Ржавые кандалы так же сковывали ноги второго пленника. Герман попытался дотянуться до «гостя», но цепь оказалась слишком коротка.

Мутант свирепо втягивал носом воздух, от его сокамерника пахло не так, как от людей или зомби. Герман вздрогнул… запах незнакомца напоминал его собственный. Тонкое обоняние мутанта различало ароматы намного лучше, чем обычный человеческий нос. Герман попятился и прижался к стене. Всё, что ему оставалось – лишь наблюдать за соседом. Но вскоре стало понятно, что перед ним лежала соседка.

Существо пошевелилось, вяло приподнялось на руках, и вдруг, почуяв Германа, резко отпрыгнуло в сторону. Звякнула и натянулась цепь, самка распласталась на полу, но тут же заняла оборонительную позу. Оба мутанта еще не встречали себе подобных. Они умели отличать людей от зомби, знали животных и птиц в округе, но ни разу не сталкивались с представителями своего вида. «Новая звезда» совсем недавно запустила вторую часть трансформации зараженных, мутанты, подобные Герману, только начали появляться в разных уголках планеты.

Самка тем временем издала злобное шипение и оскалила верхний ряд острых зубов. Она казалась меньше Германа, её челюсти не так сильно деформировались, но в ловкости и скорости реакции соседка могла легко с ним соперничать. Худое, грязное, покрытое серыми волосами тело едва прикрывали рваные тряпки, которые когда-то были человеческой одеждой.

Герман, молча, изучал сокамерницу. Он первый понял, что они не смогут причинить друг другу вреда, пока их удерживают стальные цепи. А значит, тратить силы – бессмысленно. Удерживая в поле зрения «даму», мутант опустил голову и осторожно отпил воды из своей миски.

Через несколько минут соседка немного успокоилась. Они сверлили друг друга взглядом, слегка оскаливались, но постепенно градус агрессии стал снижаться. Мутанты привыкали друг к другу, не догадываясь, что за каждым их движением следила пара любопытных смеющихся глаз.

Глава 25. Наложница

Раскатистый храп Харитона сотрясал стены Барсучьей хаты. Вожак спал крепко, его могучая грудь широко раздувалась при каждом вздохе. Слева от него сопела Регина, а справа едва дышала Дина. Пленница безучастно смотрела в потолок, пытаясь понять, как ей жить дальше.

Всё перевернулось с ног на голову за один день. Вчера вечером она мысленно строила маршрут по лесу, а сегодня все ее планы полетели к чертям. Дина думала, что аптекарша-брюнетка вцепится ей в волосы и расцарапает лицо, как только узнает о случившемся, но та лишь мельком посмотрела на соперницу. Впрочем, её взгляд мог обжечь не хуже раскаленного железа, столько в нем было злости и ненависти. Регина боялась открыто выступать против Харитона. Его вообще все тут боялись. Теперь Дина стала частью их небольшого запуганного коллектива на правах наложницы Натаныча.

«Как сбежать?», – только эта мысль занимала голову девушки с утра до вечера. Она почти никогда не оставалась одна, Харитон распорядился, чтобы за ней присматривали. Её рюкзак, оружие, еду, палатку, огниво, распределили между остальными, всё ушло в общий котел. Дина и пару суток не протянула бы в холодной тайге без всего этого.

Так прошло несколько дней. Пленница работала наравне со всеми: готовила, помогала по хозяйству, стирала и убиралась в доме. Регина почти не разговаривала с соперницей, ревность, как проснувшийся вулкан, разжигала её изнутри. Однажды Дина осталась с аптекаршей наедине и попыталась все объяснить, но брюнетка лишь бросила злобное: «Сучка не захочет – кобель не вскочит».

С Харитоном Регина также стала вести себя намного холоднее, чем раньше. Натаныч лишь посмеивался, слушая её ревнивое шипение. Он по очереди имел «жен» из своего маленького гарема и был не прочь расширить его, если под руку снова подвернётся симпатичная бабёнка. Впрочем, Дину бы это только обрадовало, так она, по крайне мере, реже оказывалась бы в постели с Натанычем. Всякий раз девушка, стиснув зубы, терпела ласки этого мужика, который годился ей в отцы.

Дина сделала вид, что смирилась. Так она надеялась усыпить бдительность вожака и ждала своего шанса. И он представился однажды утром, когда наложница этого совсем не ожидала. Пленницу отправили за водой в сопровождении Димана. Его компания была еще противнее, чем общество Харитона. Дина уже не раз прокляла тот день, когда столкнулась в лесу с этой наглой самодовольной рыжей мордой.

Диман, молча, следовал за ней до самого ручья, а затем десять раз испугано оглянувшись вокруг, быстро подсел рядом и прошептал:

– Хочешь, вместе сбежим?

«Провоцирует, сволочь, сто процентов – это Натаныч ему приказал проверить меня», – поняла девушка и зачерпнула ведром воду. Она ничего не ответила и сделала вид, что вообще не слышала этих слов.

– Я серьезно. Мне тут вот как всё осточертело, – рыжий провел ребром ладони по шее.

– Ну, так беги. Вот он лес, – равнодушно сказала Дина, но в её голове мелькнула искра надежды. Харитон держал парней в ежовых рукавицах, и жизнь им тоже медом не казалась. Но это была, по крайней мере жизнь, и девушка слабо верила, что Диман решится ею рискнуть.

– Я в тайге, если честно, слабо ориентируюсь. А ты, я так понял, – матерый походник. Мне от тебя ничего не надо, под юбку лезть не собираюсь. Я помогу вернуть твои вещи, рюкзак, палатку, жрачку соберу. Вместе легче выжить будет. А там уже, когда до людей доберемся, то разбежимся, если захочешь.

– А тут тебе, что, не люди? – с подозрением спросила Дина, она боялась радоваться раньше времени.

– Пух, может, и нормальный, но поперек Харитону слово боится сказать. Натаныч даже если его жену поимеет, тот против не вякнет.

Дина ухмыльнулась про себя, понимая, что при всей любвеобильности Харитона, он залез бы на Ульяну Андреевну лишь в самом крайнем случае. Уж к ней-то Регина точно не ревновала. Но в остальном этот рыжий прав – Натаныча боятся. Однако, даже испытывая лютую ненависть к Харитону, Дина признавала, что тот настоящий лидер. Он, как стальная арматура, скреплял их разношерстную компанию и не позволял коллективу развалиться на части. Заменить его было не кем. Одним не доставало мозгов и авторитета, другим – мужества и воли, чтобы стать вожаком.

– Тут у нас еще один пацан был, – вполголоса продолжил Диман, – вот только руку сломал, работать не мог. Харитон ушел с ним в лес, а вернулся один. Поняла? Это он на словах такой защитник и покровитель, ездит нам по ушам, что без него мы все передохнем. А это еще вопрос кто кому больше нужен.

Ветер качнул ветки над головой, от холода у Дины побежали мурашки по спине. В небе промелькнула стая уток, птицы бодро махали крыльями в сторону теплых краёв, предчувствуя скорые морозы.

– Ты хоть когда-нибудь с палаткой ходил в лес?

– Нет, но жаловаться не буду, не боись. Я не капризный. Надо быстро решать. Завтра Натаныч и Пух хотят в поселок сгонять. Сутки у нас точно будут, чтобы свалить. Вадика я на себя возьму.

Девушка представила лицо молчаливого и серьезного Вадима. Он казался противоположностью болтливого и шебутного Димана. Темноволосый, с прямым тонким носом, выпирающими скулами – Вадик иногда даже чем-то напоминал её Генку. Из всех этих мужиков он больше всего вызывал симпатию у Дины.

– Так вы вроде друзья? Ты без него сбежать хочешь? – пленница подняла тяжелые ведра и медленно пошла к домику, чтобы не вызывать подозрение долгим отсутствием.

– Вадик ссыт. Я ему уже давно предлагал, он боится в тайгу идти. Да и хавчика на троих много надо. А вдвоем идеально. Ну что? Согласна?!

– Нет, мне здесь нормально, – холодно отрезала Дина.

Девушка по-прежнему не доверяла Диману. Если это проверка Натаныча, то она её прошла, а если рыжий и в самом деле задумал побег, то предложит ей еще раз. Других вариантов у него все равно нет.

Диман в растерянности остановился, уткнувшись взглядом в спину пленницы: «Понравилось ей, что ли, быть подстилкой Харитона? Этих баб не поймешь, то сбежать хотела, теперь уже нормально ей стало. Еще сдаст меня, сучка. Вот черт! Нахрена я ей все сразу выложил?! Надо было прощупать почву».

Рыжий откровенно струхнул, что Дина сольёт Харитону его план. Так верность свою докажет и ему отомстит. Ведь это из-за него она оказалась здесь. Он взял Дину в плен и привел в Барсучью хату. Но даже если выпадет такой расклад, Диман скажет, что было все наоборот. Это она уговаривала его сбежать. Её слово против его. Кому еще поверят? Немного успокоившись, рыжий шустро потопал за девушкой.

Тем временем Дина принесла воду и принялась за стирку одежды. Она натерла хозяйственным мылом серые трусы Натаныча и принялась их шоркать. Слова о том, что завтра Харитон и Пух отправятся в поселок, не выходили у нее из головы. Пленница ничего не слышала про эти планы, но Диман мог знать больше. Если они упустят этот шанс, то следующий может выпасть через неделю, а то и позже. А неделя – срок не малый, за эти дни можно проделать большую часть пусти, если ничего не задержит по дороге. Скоро морозы начнут крепчать, она и так уже потеряла много времени в этой дыре.

Скрипнула дверь, и потянуло холодом. Возившаяся у печи Ульяна Андреевна прикрикнула на мужа, который притащил охапку дров:

– Закрывай, не выхолаживай хату!

– Ща, заклинило.

Почва начала промерзать, и домик немного перекосило, от чего дверь стала плохо закрываться. Дина представила, что будет, если она согласится на побег, а всё это окажется проверкой Харитона:

«Ну, максимум изобьет он меня. Подумаешь, Генка по пьяни тоже иногда мог леща отвесить. Правда, мы потом месяц не разговаривали, но в итоге все-таки мирились».

Побоев пленница не боялась, а в остальном Харитон и так уже делал с ней всё что хотел и во всех позах. Зато если рыжий не врет и сможет взять ружье, вот это будет большая удача.

«На крайний случай я и под него лягу разок, лишь бы свалить отсюда и добраться до нормального места. А там ночью в палатке уже отомщу за всё, если захочу».

Дина не знала, сможет ли она зарезать спящего человека. Харитона, наверное, смогла бы. Но, не смотря на страх, который он вселял всем остальным, такой поступок здесь бы не оценили. Особенно это касалось Регины. Когда Дина пересекалась с ней взглядом, то ей казалось, что карие глаза аптекарши даже становились чуть краснее от злости на молоденькую соперницу.

«Ну, ничего, ничего. Скоро он снова будет любить только тебя. Регулярно и без пропусков. Пока не найдет новую молодую девку. Хотя в Междугорском, наверное, уже никого не осталось. Ни молодых, ни старых», – проговорив мысленно последнее слово, пленница вспомнила бабушку. Дину терзало чувство вины за то, что она не смогла похоронить её по-человечески.

Вдруг девушке пришла новая идея, которую она тут же окрестила идиотской: «Надо вернуться в поселок и сжечь домик вместе с телом».

Выкопать могилу в мерзлой почве ей не под силу, остается кремация. Раньше людей придавали огню, так даже лучше, чем гнить в земле. Вот только рыжий заартачится. Оно и понятно. Дине тоже не улыбалась мысль случайно наткнуться на Харитона, который будет в это время мародёрить в поселке. Но совесть хотелось успокоить.

Наложница отжала шерстяную рубашку Павла Дмитриевича и повесила её над печкой. Вещь казалась Пуху явно не по размеру. Дина подумала, что, возможно, эта рубашка того парня, которого грохнул в лесу Натаныч, если, конечно, Диман не наврал. Впрочем, это её не касалось, убивать людей сейчас – почти не преступление, а, можно сказать, трудовые будни. Волчьи законы работали гораздо лучше, чем те, которые принимали пухлощекие депутаты в Госдуме. Оставалось дождаться утра, убедиться, что рыжий – не балабол, и бежать отсюда.

День тянулся долго. Пленница специально не общалась с Диманом, чтобы остальные ничего не заподозрили. За ужином Натаныч выглядел особенно задумчивым и хмурым, чувствовалось, что его сильно что-то тревожит. Свечка в алюминиевой кружке освещала стол, её пламя время от времени вздрагивало, как будто тоже боялось Харитона.

– Завтра в Междугорку сбегаем. Я, Пух и ты с нами, – главарь тяжелым взглядом посмотрел на Димана.

Тот сглотнул слюну и засуетился.

– Ты дом на одного Вадьку, что ли, оставишь? – Ульяна Андреевна потерла морщинистые руки и бросила жалобный взгляд на мужа.

– Да кому вы тут нужны, по лесу даже зомбаки перестали шататься. Всё вымерло в округе, – раздраженно ответил Натаныч.

Но этот аргумент не успокоил женщин, особенно возмутилась Регина:

– Сегодня перестали, а завтра появятся. Лучше сам тогда останься, а мужики в поселок сходят. С тобой будет явно спокойнее, чем с этим щеглом.

Сам щегол по имени Вадим никак не отреагировал, так как нёс вечернее дежурство на улице и разговор не слышал.

– Ты мне еще поговори! – Харитон резко опустил кулак на стол и у всех разом подпрыгнули кружки с чаем.

Но через пару секунд он чуть смягчился и пошел на компромисс:

– Ладно, рыжий тоже останется. Хватит вам двух этих бравых ребят для охраны?

Диман мельком покосился на Дину, затем на Харитона, но не решился посмотреть главарю в глаза и пробормотал:

– Ствол-то хоть один оставишь?

– Ствол ему оставь еще, – скривил рот в издевательской ухмылке Натаныч, – жопой отстреливаться будешь! Вон, сейчас горошницы нажрешься, арсенал в животе накопишь и хоть в артиллеристы тебя записывай. Опять всю ночь бахать под одеялом громче всех будешь, нам воздух травить.

Главарь говорил с наигранной суровостью, но выглядело это так смешно, что даже губы Дины растянулись в улыбке. За столом и вовсе стоял дружный ржач.

Диман ничуть не смутился, он знал, что когда Харитон шутит – это хороший знак:

– Жопой оно, конечно, тоже можно, но со стволом как-то спокойней.

– Разберемся, – туманно пообещал Натаныч.

Эту ночь должен был дежурить Пух, но из-за «командировки» он получил отсыпной, а смена досталась рыжему. Парень отправился поспать пару часов, пока остальные еще болтали за столом. Дом тем временем скрипел, хрустел и свистел, будто тоже присоединяясь к общему разговору.

Дина подняла глаза к почерневшему закопчённому потолку и поймала себя на мысли, как сильно отношение к месту зависит от компании. Раньше она очень любила Барсучью хату, здесь не раз закатывала веселые пирушки их туристическая братия. Иногда удавалось встретить интересного человека, который находил в этой берлоге приют во время своих странствий. А сколько задушевных ночных разговоров, чудных баек и пробирающих до мурашек страшилок слышали эти стены.

Но вот теперь Барсучья хата показалась ей самым мрачным, отталкивающим и ненавистным местом на земле. Ей хотелось бежать отсюда, прямо в ночь, подальше от грубого смеха Харитона и колючего взгляда Регины.

– Ой, давайте чайку подолью, там еще есть, – засуетилась Ульяна Андреевна, но её остановила аптекарша.

– Да сиди уже, ноги свои скрипучие береги, я сама налью, – Регина поднялась из-за стола, собрала у всех кружки и отправилась к печке, где в ведре теплился на дне чай.

– Да, ноги сегодня весь день гудят, видать, к морозам, – пожаловалась между делом супруга Пуха.

– Холод – это хорошо, для зомбаков он страшнее, чем для нас, – облизнув губы, ответил Павел Дмитриевич.

– Когда на улице минус сорок врежет, нам тоже мало не покажется, – брюнетка вернулась к столу с двумя кружками, для себя и Натаныча. Затем налила супружеской чете Пухов, а Дина последней получила дополнительную порцию чая.

Пленница посмотрела на коричневую жидкость, надеясь, что ей хотя бы не плюнули сюда. Она несколько раз подула и сделала осторожный глоток. Горячий напиток слегка обжог губы, Дина отставила его в сторону и в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд Регины.

«Хватит уже на меня так пялиться, ведьма чертова! Не я твоего Харитошу соблазнила, а он меня изнасиловал! Нечего меня обвинять», – мысленно выплеснула накатившую злобу наложница. Ей так хотелось схватить свою бучарду и разбить голову им обоим.

Дина отпила треть кружки и почувствовала, что хочет в туалет:

– Ладно, я тоже спать.

Никто её не удерживал, не просил поболтать еще немного. Всем было на неё плевать. Девушка легла и почувствовала, как немного тошнит и кружится голова.

«Еще не хватало залететь от этой мрази», – подумала пленница, перед тем, как погрузиться в сон.

Прошла ночь, наступило утро, а сон все не заканчивался. Вернее, он перерос в тяжелый изнуряющий кошмар. Дина словно провалилась в глубокий темный колодец, где-то наверху маячил лучик света, но она никак не могла до него дотянуться. Кожей девушка чувствовала холод, её трясло и знобило, но внутри что-то жгло, словно она проглотила раскаленный уголек из печки.

На мгновение Дина пришла в себя и услышала обрывки фраз. Голоса казались такими далекими, как будто люди говорили где-то на улице.

– Помирает, сердешная, – донесся голос Ульяны Андреевны. Затем раздался глубокий вздох Пуха:

– Дай ей еще аспирина…

Голоса гудели над ней словно огромные ленивые мухи, периодически хлопала дверь, слышались шаги. Как будто из прошлой жизни явилось далекое воспоминание, что сегодня день побега.

«Рыжий, наверное, уже свалил», – успела подумать девушка, прежде, чем в очередной раз потерять сознание. Ее рвало, выворачивало всю изнутри, словно организм хотел выбросить из себя кишечник.

– Баба… баба… бабуля, картошки надо накопать… я в погреб уберу, а то дожди пойдут, сгниет вся, – дрожащими губами лепетала Дина, в тот момент, когда Ульяна Андреевна мокрой тряпочкой протирала ей лоб.

– Чего она там говорит? – раздался знакомый хриплый голос, но Дина никак не могла вспомнить, чей он.

– Бредит…, бормочет что-то несуразное. То про бабку свою, то про тайгу, мать вроде вспоминала.

– Блевотину вынеси, воняет на всю хату! – грубо потребовал тот же голос.

Дина поняла, что умирает. Она осознала это на удивление четко, когда разум на мгновение прояснился. Но вместо страха, почувствовала себя скорее виноватой за то, что не успела что-то сделать. Но перед КЕМ и ЧТО – девушка никак не могла понять.

Горечь от желчи снова наполнила рот, пленница попросила воды, но никто её не услышал. Огромным усилием Дина приоткрыла глаза и увидела лишь темноту. Все спали, от огарка свечи еще шел тонкий дымок. Дрова трещали в печке, время от времени выбрасывая из заслонки красные искры.

– Пить…, – повторила Дина в пустоту. У неё не осталось сил, чтобы встать и даже пошевелить рукой. Голова снова закружилась, и девушка погрузилась в место более темное, чем ночная комната.