Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 51. История чудовища

Похититель гнал, не разбирая, где ямы и где кочки, машина подпрыгивала, проваливалась в колдобины, сносила с пути кучи мусора. Стоматолог не жалел подвеску, лишь бы скорее уехать подальше со своей добычей.

Когда Лена отошла от первого шока, то вцепилась доктору в волосы. Отправляя в бункер, никто даже не подумал выдать ей пистолет или хотя бы нож. Девочка пустила в дело ногти и зубы, но этого оказалось слишком мало. Валентин врезал наотмашь и попал по больной щеке, затем притормозил и вырубил Лену наповал с одного удара. Она пришла в себя минут через десять, когда что-то с грохотом ударилось о днище машины. Нет, ей не приснилось. Все это происходило на самом деле.

Пленница лежала на боку с согнутыми коленями, связанная по рукам и ногам. Теперь болел не только ненавистный зуб, но и вся челюсть.

– Зачем…, зачем вы это сделали? – сквозь слезы простонала Лена.

Похититель не обернулся. Он с такой силой вцепился в руль, что на запястьях взбухли вены. Машина на большой скорости вошла в поворот, девочка уже решила, что они вот-вот вылетят на обочину и перевернутся. Она очень этого хотела. Тогда бы появился хоть какой-то шанс на спасение. Но стоматолог справился с управлением и еще сильнее вдавил педаль в пол.

Лена понимала, что просить, умолять, вызывать жалость бесполезно. Это не ошибка. Он всё продумал. Перед тем как застрелить Гора, доктор уставился на неё таким странным невменяемым взглядом. И потом начался этот кошмар.

«Но зачем я ему? Как заложница? Как…», – девочке не хотелось об этом думать, но страшные мысли уже без спросу пробрались в сознание и вселяли ужас.

Она с трудом приподнялась и посмотрела в заднее стекло. Никто их не преследовал, не пытался догнать. Похититель расстрелял вторую машину, значит, Федор и Петька тоже погибли или тяжело ранены. Остался только брат – её единственная надежда на спасение. Лена не могла сопротивляться, не могла сбежать, приходилось только лежать и молиться.

Девочка знала, что Макс придет на помощь: «Он обязательно меня найдет и вырвет из лап этого ублюдка».

Но с каждым километром вера в это становилась всё слабее. Стоматолог заметил, что пленница зашевелилась и злобно рявкнул:

– Лежать! Еще хочешь люлей получить?!

Валентин переменился в лице, даже голос изменился, вместо веселого, болтливого остряка теперь сидел нервный, мерзкий, жестокий тип. Стоматолог дрожал и часто облизывал губы. Лена чувствовала, что он тоже боится.

Через некоторое время машина свернула с главной дороги и принялась подпрыгивать на ухабах разбитой грунтовки. Затем начался лес, дорога превратилась в узкую колею между деревьев. Они ехали не меньше часа, пока не завязли в глубокой луже. Колеса упорно, но бестолково месили грязь. Доктор злился, стучал кулаком по рулю, но машина не сдвинулась с места.

Лена боялась радоваться раньше времени, но ощущала, что удача, наконец, начинает к ней поворачиваться. Пока еще не лицом, но уже хотя бы боком. Девочка не знала, где оказалась, но была уверена, что сможет найти Дальний, если удастся сбежать. И сейчас могло все решиться.

Валентин вылез из машины и погрузился в мутную жижу. Лена лежала на спине, подтянув колени к груди. Она вспомнила совет Ивана: «Даже ребенок может вырубить взрослого мужика, если точно попадет в нижнюю челюсть». Оставалось попасть. Доктор распахнул пассажирскую дверь, и только он сунулся в салон, как ноги пленницы распрямились словно тугая пружина. Лена целила пятками в подбородок, но немного промахнулась. Стоматолог успел чуть уклониться, и удар пришелся в лоб. Противник отпрянул назад и свалился в лужу.

– Давай-давай, побрыкайся, коза. Подрыгай ножками, пока я тебе их не вырвал, – рассмеялся похититель.

Он поднялся грязный по пояс, с перепачканной бородой и ссадиной над глазом. Девочка поняла, что упустила свой шанс. Она взвизгнула, попыталась ударить снова, но тут же почувствовала резкую тупую боль в голове и отключилась.

Валентин вырубил жертву и огляделся по сторонам. Никого. Только голые облетевшие деревья равнодушно наблюдали за его преступлением.

«Пока погони можно не опасаться, один день у меня в запасе есть. Вернее ночь. Спать-то, сегодня не придется».

Стоматолог надел на плечи рюкзак. Никто в посёлке не обратил внимания, как он незаметно положил его в багажник. Тут было всё самое необходимое. Уезжая из Дальнего, доктор уже не собирался в него возвращаться.

Похититель прикинул в уме, сколько осталось идти до цели. Выходило немало, если топать с тяжелой ношей. Можно всё закончить здесь и сейчас, но ему хотелось по-другому, так как он себе это представлял. Валентин планировал это с первых дней пребывания в Дальнем и сразу наметил жертвы. Больше ему нравилась Ксюша, но Лена тоже оказалась ценным трофеем.

Стоматолог достал из кармана самодельные чётки, которые никому не показывал. Маленькие белые шарики неправильной формы слегка постукивали друг о друга. Его главная ценность, его талисман.

Валентин вытащил из салона тело девочки, взвалил на плечо и пошел. Его хватило минут на семь, затем доктор опустил свою ношу на землю, сел рядом и облокотился на дерево. Он тяжело сопел, спина заныла от усталости, заболело левое колено. Пришлось менять план. Похититель похлопал Лену по щекам, привел в чувство и приказал шагать впереди. Девочка отказалась и тут же была жестоко наказана. В конце концов, она сломалась и подчинилась похитителю. Стоматолог отлично знал, как с помощью боли можно управлять людьми.

Лена едва дышала, нос распух от побоев, а рот ей заклеили липкой лентой. Валентин развязал ноги, но руки так сильно стянул за спиной, что она уже почти не чувствовала пальцев. Девочка шла, низко опустив голову, и беззвучно плакала. Ей было так тяжело и больно, что хотелось умереть прямо сейчас. Она уже не верила, что ее спасут. Надежда дожить до утра угасла как свеча, на которую вылили ведро воды.

Они шли часа четыре с короткими остановками. Дорожная колея постепенно превратилась в узкую тропу. Потом и она пропала, но доктор продолжал держать прежний курс.

– Туда иди, правее, – услышала Лена за спиной хриплый уставший голос.

Вскоре пленница различила очертания маленького домика. Низкое, ветхое жилище, почти землянка, притаилось у основания небольшого холма. Крыша поросла мхом и чахлой травой, дверь покосилась, бревенчатые стены медленно, но верно превращались в труху.

– Отель Хилтон, 5 звёзд, швейцара только не хватает, – с нотками прежней иронии пошутил мучитель. Добравшись до убежища, он заметно повеселел.

Лене даже с её небольшим ростом пришлось согнуться почти пополам, чтобы пройти в низкий дверной проём. Доктор, кряхтя, протиснулся следом. Весь домик состоял из одной комнаты. По левую сторону протянулись широкие нары, сверху лежали два старых покрытых плесенью матраса. Дальний угол занимала почерневшая от копоти бочка, из которой сделали печку. Грязный деревянный пол местами прогнил и отдавал сыростью.

– Ну как? Нравится? Вот здесь я и жил, пока на ваш поселок не наткнулся, – стоматолог отодрал скотч от губ девочки и пленница, наконец, смогла вдохнуть ртом.

– Зачем мы сюда пришли? – Лена задала вопрос, но боялась получить ответ.

Доктор что-то хмыкнул себе под нос и скинул рюкзак на нары. Он вытер потный лоб, прикрыл глаза и слегка улыбнулся.

– Я рук не чувствую…, – девочка стиснула зубы и заплакала.

– Помнишь, как в старом мультике? Руки, ноги… главное хвост!

Шутки Валентина и раньше не вызывали у неё восторга, а сейчас просто хотелось вырвать ему язык. Но как? Сил почти не осталось, от побоев болело всё тело, а страх сковывал и без того слабые мышцы.

Похититель толкнул пленницу на матрас, чтобы связать ноги. Затем сжалился и перерезал веревку на запястьях. Лена посмотрела на свои синие онемевшие пальцы и с трудом ими пошевелила.

– Тут, конечно, не так уютно, как в ваших чистеньких домиках, но я привык. Атмосферное местечко, – доктор воткнул нож в бревенчатую стену, – я долго наблюдал за вашей общиной, приглядывался, сколько людей, да какие порядки. Тогда у реки вы чуть меня не заметили.

– У реки?

– Угу. Вы там собрались всей молодежью и играли с собакой.

Лена вспомнила это утро. Они с Максом, Ксюшей и Петькой выгуливали Агата. Когда на дальнем берегу шевельнулись кусты, все напряглись. Петя предложил пальнуть, но брат не хотел поднимать шум.

«Ну почему он тогда не выстрелил?!!»

В итоге они решили, что это был зверек или птица и вскоре забыли. Никто не придал этому значения. И вот к чему всё это привело.

– Вы меня убьете? – неожиданно смело спросила девочка.

Похититель зевнул, словно занимался самым скучным и рутинным делом в мире:

– Мы все уже мертвы, только не хотим в этом признаваться себе. Ты веришь в знаки? Я вот верю. Знаков вокруг очень-очень много, нужно только уметь их читать. В тот день, когда Гордей оставил меня на растерзание зомби, я всё решил для себя. Я понял, что если выживу, нужно всё менять. ОН сохранил мне жизнь, и я поклялся отдать ЕМУ другую.

– Ему? Кому?!

Стоматолог лишь хитро улыбнулся и прижал палец к дрожащим губам:

– Знаки… знаки.

Он вытащил самодельные четки, внимательно, почти с любовью рассматривая каждый шарик. Доктор помнил их всех и мог назвать по имени. Двенадцать шариков, двенадцать обточенных зубов, двенадцать девочек, двенадцать лет охоты.

В полиции дали неуловимому маньяку кличку Зубодер. Он убивал раз в год. Жертвы никак не были связаны друг с другом. Стоматолог не насиловал заложниц и не оставлял следов. Поэтому его так и не нашли.

Перед тем как явиться в Дальний, Валентин детально продумал легенду. Маньяк сочинил про жену и двух дочек, чтобы сойти за классического семьянина, хотя никогда не был женат. Он хорошо играл свою роль. Когда хотел, доктор был весельчаком и душой компании, легко сходился людьми, подстраивался под них и ни с кем не конфликтовал.

Стоматолог взял Лену за подбородок, внимательно вглядываясь в лицо:

– Ты сейчас немного похожа на неё…

По коже девочки пробежали мурашки, и тут же снова заныл больной зуб.

– На кого?

Валентин сдвинул брови, эти воспоминания всегда раздражали его:

– Моя сестра…

Пульс пленницы участился от волнения, она решила, что сможет нащупать к маньяку подход.

«Надо разговорить его. Попытаться сблизиться, чтобы он начал мне доверять. Узнать тайны, его прошлое. Тогда, возможно, его бдительность притупится и тогда…»

– Расскажите о ней, – кротко попросила Лена.

Стоматолог помнил лицо и голос родной сестры Алёны, словно виделся с ней вчера. Между тем прошло уже много лет с их последней встречи. Помнил он и тот злополучный день. В квартиру позвонили, он открыл, на пороге стояли две подружки сестры – Света и Карина. Сестра где-то задерживалась, её телефон не отвечал. Девчонки попросили подождать в квартире, он не стал им отказывать. Они принесли пива и предложили попробовать. Мальчик согласился, не хотел показаться маленьким. Им было четырнадцать, ему – двенадцать.

Подростки решили скоротать время и поиграть в карты. На желания. Неопытный Валя быстро напился, но продолжал подливать еще. Он проиграл раз, второй, третий. Вначале желания были безобидными, но градус алкоголя в крови повышался, и условия игры становились все более «смелыми». Света и Карина захмелели, а мальчик и вовсе потерял контроль над собой.

Когда Валя проиграл очередное желание, то девчонки потребовали раздеться и голышом пробежать по подъезду до пятого этажа и обратно. Их квартира была на втором. Мальчик выпил еще пива для храбрости. Крышу совсем сорвало. Он разделся, открыл деверь, вышел на лестничную площадку и побежал…, но не вверх, а вниз. Валя не помнил, как вышел на улицу, как начал бегать по двору и кричать какую-то ерунду.

Подружки сестры затащили его в квартиру, но и пяти минут хватило, чтобы он мгновенно стал «звездой» социальных сетей. О его голом чудачестве узнал весь класс, школа и казалось, что целый мир. Валя и так рос не самым смелым и сильным мальчиком, а тут его начали травить все, кому не лень.

Детские травмы самые глубокие, а этой не суждено было затянуться уже никогда. Она разрасталась и разъедала душу. Валя винил во всем Свету и Карину. Он ненавидел их, считал, что они сломали ему жизнь. Мальчик мечтал отомстить им, но боялся. И вот через много лет он начал мстить другим. Таким же юным, как и они в тот день.

У каждой жертвы он вырывал зуб, затем осторожно обтачивал его, придавая округлую форму. Он нанизывал их на нитку и прятал в своем тайнике. Полиция долго не могла к нему подобраться, но во время последнего убийства стоматолог совершил маленькую оплошность и чуть не попался. Пришлось переезжать в другой город, затаиться на какое-то время, а потом…, потом всем стало плевать на него. Зомби-апокалипсис обнулил прошлое.

Даже когда мир рухнул, маньяк продолжил собирать свою коллекцию. Но девочек-подростков стало находить всё сложней, а зараженными он брезговал. И вот в Дальнем Валентин встретил целых двух, одна из них теперь оказалась в его руках. Он так долго ждал этого, так часто продумывал план похищения, что теперь даже не верил, что всё получилось так просто.

Нужно было успокоиться, маньяк потеребил чётки из зубов девочек. Момент настал. Лене предстояло стать тринадцатым звеном в его цепи убийств.

– Страшно, да? – почти добродушно спросил доктор, как будто всё это была шутка, просто жестокий розыгрыш. И вот-вот в землянку забежит живой веселый Горик, а вместе с ним Макс и все остальные.

Но боль была настоящей, тело не могло врать. Девочке казалось, что у нее сломан нос и ребра.

– Страшно, – подтвердила пленница.

Стоматолог состроил сочувствующую мину и приставил автомат к стенке:

– И зуб сильно болит?

– Да, – Лена сглотнула слюну, чувствуя, как немеют связанные ноги.

Валентин расстегнул рюкзак и достал свой маленький врачебный чемоданчик:

– Не бойся. Сейчас перестанет.

Испуганно скрипнула половица. Под крышей тревожно загудел ветер. Весь домик словно сжался от страха вместе с побледневшей пленницей.

Глава 52. По тонкому льду

Пух отворил дверь камеры и невнятно затараторил:

– Ты это, давай пошли со мной. Ты же доктор? Умеешь? Там этого, перевязать надо. Вставай, надо быстро.

Маша ничего не поняла, кроме того что случилось что-то плохое. Девушка поднялась с кровати и тут же ее руку обхватила Таня:

– Я с тобой…

– Нет, ты тут сиди, – вмешался Пух и жестом потребовал Воробьеву выйти.

Когда Маша увидела в камере бледного неподвижного профессора, то решила, что тот мертв. Весь пол был залит кровью, у стенки валялись трупы гибридов и растерзанное тело Власова.

– Башку ему перевяжи, может, выкарабкается, – приказал Харитон, с интересом оценивая фигуру пленницы.

– У меня же ничего нет, надо в медицинский блок…, – растерянно пробормотала девушка.

– Ну, так беги живо! Я думал, вы сразу все взяли, – фыркнул Натаныч и перевел взгляд на Пуха, – отведи её.

Минут через пять раненого Альберта Борисовича перенесли в палату. Маша сделала всё, что смогла, но понимала, что этого недостаточно. Если у профессора кровоизлияние в мозг, ему уже никто не поможет.

Курочкина связали и заперли. Харитон понял, что с ликвидацией гибридов он поторопился. Можно было с этим и повременить. А так только спровоцировал вирусологов на бунт, причем одного, похоже, придется списывать. Слишком уж плохо выглядел Хаимович.

После захвата бункера забот у вожака прибавилось. Предстояло решить, что делать дальше – возвращаться в поселок или обустраиваться здесь? Больше всего Натаныча беспокоило, что под его началом слишком мало людей. Пленники превосходили их числом. А если отбросить Дину, то ситуация получалась совсем напряженная. Сложно будет усмотреть за всеми, придется от кого-то избавиться.

По большому счету, Харитон доверял только Пуху. Диман его боялся и слушался, но преданности не питал. Дина и вовсе ненавидела. Натаныч понимал, что может потерять власть так же быстро как бедняга майор. Сегодня ты – самый главный, а завтра – уже покойник. Каждое действие вожака было, словно шаг по озеру, где только-только схватился лёд. Одно неверное движение – и проблемы накроют с головой.

Когда Маша закончила перевязку Альберта Борисовича, её вновь заперли в комнате с Таней. Воробьева не знала, что ответить на расспросы девочки и, в конце концов, решила рассказать правду. Малышка совсем приуныла, она вспомнила, сколько трудностей они пережили с наставником, и отказывалась верить, что он вот так умрет.

Ивана тем временем нагрузили грязной работой. Он даже не знал, что хуже – служить приманкой для гибридов на морозе или оттирать кровь, кишки и мозги от пола. Космонавт на секунду пересекся с Машей, но им не разрешили перекинуться и парой слов. План Воробьева по смене власти в бункере провалился. Вернее, власть сменилась, но для них всё стало только хуже. Харитон мог расстрелять его в любой момент, чтобы не кормить лишний рот, и этот момент был не за горами.

Швабра елозила по полу, собирая остатки крови. Иван судорожно перебирал варианты спасения, но вскоре понял, что всё без толку. Нужно ждать, пока захватчики совершат ошибку. Только хватит ли у него времени дождаться этого?

Между тем Пух всё больше волновался и напоминал Харитону про свою жену и аптекаршу:

– Надо всем вместе или туда, или сюда. Вдруг кто нападет на дом? Люди или твари эти… гибриды, мать их. Наши бабы про них даже не знают.

– А ты сам как думаешь – туда или сюда?

– Как ты решишь, ты же бригадир…

Натаныч замолчал, сжал пальцы в кулак и слегка ударил по стене:

– Ладно, возьми снегоход, сани и запас горючего. Дуй за бабами, как раз к вечеру вернешься. Пока тут осядем, а дальше посмотрим.

– Хорошо, хорошо, я быстро. Ты же сам понимаешь, если с Улей что-то случится, я ж себе этого не прощу, – Павел Дмитриевич страшно беспокоился за жену.

«И мне тоже не простишь», – добавил про себя главарь.

Вскоре Пух выехал из ангара и направил снегоход к посёлку. Как же здорово было вдохнуть свежий воздух. На секунду у него даже закралась мысль не возвращаться в этот темный мрачный бункер.

«Пусть Харитон сам там управляется, как хочет. Мне эта бетонная клетка не по душе».

Но он мог дерзить бригадиру только в мыслях, а на деле никогда бы не решился бросить ему вызов. Пух знал, что придется вернуться и терпеть.

День тянулся долго, зато у Натаныча появилось достаточно времени, чтобы спокойно все обмозговать. Он отправился в кабинет Власова, но думать на голодный желудок получалось плохо. Харитон поплелся на пищеблок, осмотрел его, почесал затылок и пошел к камере Маши.

Когда дверь снова отворилась, пленница решила, что с профессором случилось худшее. Маша удивилась, что за ней пришел сам главарь.

– Выходи, для тебя работа есть.

Таня с тоской отпустила свою «няню» и прижала к груди потрепанного серого зайца. Одной ей стало совсем невыносимо.

Натаныч шагал позади Маши и с вожделением пялился на её бедра и стройные ножки.

– Чем ты тут занималась? Не обижали тебя?

Пленница различила необычные нотки в его интонации. Харитон разговаривал с ней словно старинный приятель, который давно не видел близкую подругу.

– Нет. Я за Таней ухаживала, малышка болела очень сильно.

– Она же тебе не дочь? Чья она?

«Приемная дочь Альберта Борисовича, который своим вирусом уничтожил человечество», – хотелось ответить Воробьевой. Девушка на ходу обернулась вполоборота:

– Сирота. Никого у неё.

Слова не могли разжалобить бригадира. Он просто пытался как-то найти к Маше подход, сблизиться с ней, расположить к себе.

«Да, не зря космонавт к этой бабе так хотел вернуться, телка горячая».

Даже в таких условиях Маша оставалась красоткой. Она нравилась Харитону всё больше и больше, только вот Иван оставался помехой.

«Убить его так просто нельзя. Будет меня ненавидеть по гроб доски. Надо как-то сплавить этого чепушилу, а её потом утешить. Хотя, зачем ждать? Можно и по-другому повернуть это дело».

У Натаныча появился план:

– Ты теперь будешь главная по хозяйственно-экономической части в нашем маленьком государстве. Доложишь мне о запасах провизии, но первым делом приготовь обед. Пленников тоже надо накормить. Рацион будет у всех одинаковый, у меня все по-честному.

– А вы нас не отпустите? Мы же не с ними, в плену тут были.

– Да, мне Ванька рассказывал. Может, и отпущу, я еще не решил, все от вас зависеть будет, – соврал Харитон.

Наступил вечер, но Пух так и не вернулся. Это серьезно нервировало Натаныча. Он не знал, что в поселке началась метель, и Павел Дмитриевич решил переждать непогоду в доме. Ехать в ночь с двумя женщинами через бурю он не рискнул, даже понимая, что получит по башке от бригадира.

Харитон разбудил рыжего перед ночным дежурством:

– Вот что, Димка. Ты – пацан смелый и честный, я тобой доволен, – отеческим тоном похвалил парня вожак.

Рыжий даже оторопел от такого захода. Он уже и забыл, когда его хвалили.

– Да ладно, че, я как все…

– Как все, да не как все. Я таких людей ценю, далеко пойдешь. Наградить вот тебя думаю, за взятие бункера. Ты вот что, честно скажи, Динка тебе нравится?

Диман сглотнул слюну, опасаясь болтнуть лишнего:

– В смысле?

– Хер в коромысле. Как баба, говорю, нравится?

– Ну, она ж твоя.

Натаныч весело осклабился и хрипло рассмеялся. Сейчас он походил на большого добродушного дога, но только в глубине глаз светились хитрые расчетливые огоньки.

– Динку я, скажем так, объездил как дикую кобылицу, чтобы она тебе хребет не поломала. Сейчас нрав у нее кроткий и послушный, но в постели телка горячая. Идеальная жена. Бери её себе. Хотя, если не нравится, найдем для нее другую пару.

– Почему не нравится? Нравится, она прикольная, – засуетился Диман.

– Ну, и ты ей нравишься. Я же видел, как она на тебя лупится.

– Да ну?!

– Не вчера родился, я такие вещи в бабах сразу чую. Короче, у тебя скоро смена, иди к ней в комнату, расслабься перед работой. Только потом запри её снова. Опасаюсь я, что она может в другой лагерь переметнуться. Нельзя ей такую возможности давать, понял? Бабы – народ хитрый. Головой за нее отвечаешь.

– Понял. Стой, а Пух где? Не вернулся еще? Может, случилось что?

Бригадир умело скрыл волнение:

– Пока нет. Но он мужик башковитый, не пропадет. Ночью его жди. Если не объявится, утром будем решать.

– Ну, понял, ладно. Так я это, иду? Того самого…

– Дуй давай, пока я не передумал.

Диман пошел, вернее почти побежал. Брать девушку после Харитона ему было не стрёмно, не такие сейчас времена, чтобы выкобениваться. Тем более, по Динке он сох с самого первого дня, как поймал её в лесу.