Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 344 страниц)

Глава 22. Привет с того света

Валентин Алексеевич сдал утреннюю смену Петру и отправился отсыпаться. Перед уходом стоматолог пошутил, что видел в углу здоровенную крысу, и пожелал мальчику спокойного дежурства. Петя уже привык к приколам доктора, но, на всякий случай, обошел весь чердак.

«Даже если тут есть крыса, чего её особо бояться? Крыса – не дура, первая в драку не полезет, если её не трогать. Хорошо, что крысы зомби-вирусом не заражаются, а то совсем хана бы настала. Или, например, вороны, вон их сколько кружит, падаль постоянно высматривают. Если бы такая стая обезумела и напала на человека в поле, задолбила бы насмерть. Все-таки природа нам хоть какой-то шанс оставила, раз не превратила птиц и животных в зомбаков», – от размышлений мальчика прервал слабый писк. Это рыжий кот с откушенным наполовину ухом поймал молодого зазевавшегося воробья. Котяру приютили у себя Марина с Ксюшей и назвали Шерханом. Но рыжий не часто появлялся дома, предпочитая днем и ночью бродить по всему поселку.

Петр проследил, как Шерхан утащил бедную птицу в укромное место и тоже подумал о завтраке. Сегодня он проспал, поэтому не успел поесть перед сменой. Но это не проблема. Дежурного голодным не оставят. И, как бы в подтверждение его мыслей, снизу раздался голосок Ксюши:

– Петь, ты тут?

– А где еще? В самоволку ушел?

– Ну, я просто так сказала, – чуть смутилась девочка, – есть хочешь? Тут тебе мама передала.

– Хочу, поднимайся! Посидишь со мной? Или у тебя дела?

– Посижу, мама позовет, как буду нужна. Ей сейчас твой папа помогает теплицу доделывать.

Петр видел, как отец сближается с Мариной. Чувствовалось, что их общение может перерасти в нечто большее, чем просто добрососедские отношения. Мальчик тяжело переживал смерть матери и сестры, но в тоже время понимал отца и не винил его. Погибших не вернешь, а жизнь продолжалась. Когда кого-то теряешь, еще больше начинаешь ценить простое человеческое счастье: дом, семью, близкого человека рядом. Они не разговаривали с отцом на эту тему, но Петр был не против, если бы Лев Николаевич вдруг решил жениться на Марине.

Только вот по отношению к Ксюше мальчик начинал испытывать совсем не братские чувства. Девочка нравилась ему. В их общении начали проскальзывать еще робкие романтические искры. Они часто искали компанию друг друга, всё время болтали, рассказывали о прошлом и мечтали о будущем. Вот и сейчас Петр радовался, что Ксюша согласилась скрасить его дежурство.

– Я так волнуюсь за Лешку, Горика и тех ребят. Надеюсь, сегодня они вернутся, – поделилась переживаниями девочка.

– Все на это надеются. Отец говорил, что искать их поедут, но это еще не точно. Людей мало, опасно поселок оставлять.

– Ой, смотри! Идет кто-то, – Ксюша замерла около окна с биноклем, – фу…, да он голый!

– Дай-ка мне, – Петя разглядел в оптику человека. Незнакомец появился на окраине леса и двигался в их сторону.

– Зомби?

– Ну, процентов девяносто. Сейчас чуть ближе подойдет и поймем. Может, конечно, какой-нибудь бедолага бредёт, но сомневаюсь.

– Он один?

– Пока да. Я его и сам могу завалить, но в таких случаях у нас другая инструкция, – мальчик связался по рации с Борисом и доложил о ситуации.

– Он, правда, голый или мне показалось?

– Угу, правда. Даже без трусов, видать спал, когда обратился. А может, по дороге где потерял. Зомбак это, теперь точно вижу.

Зараженный шагал медленно, низко опустив голову, как будто что-то рассматривал на земле. Его большой волосатый живот свисал почти до самых причиндалов. На левой ноге виднелась здоровенная короста из запекшейся крови. Одежда инфицированного состояла только из волос, которые покрывали всё его тело от макушки до лодыжек.

Зомби свалился в глубокую канаву перед защитной изгородью, но выбраться уже не успел. Борис и Федор быстро зарубили людоеда, посовещались немного и направились обратно в поселок.

Петр и Ксюша, прижавшись плечом к плечу, следили за ними из окна «дежурки».

– Вы его там оставите? – крикнул мальчик.

– Пусть до вечера полежит, может еще нелегкая принесет. Чтобы нам два раза в лес не отвозить, – ответил казак, подмигнув подросткам.

Борис, напротив, состроил хмурую морду и строго прошепелявил:

– Вы шам голубки ошобо не воркуйте, повнимательнее за территорией шледите. Ворковать в швободное время будете, а не на шлужбе.

Петр и Ксюша разом покраснели, словно их застали за чем-то неприличным. Мужики тем временем быстро удалились по своим делам.

– Повнимательнее шшшледите, – проворчал Петя, передразнивая Робокопа, – он так сказал, как будто мы этого толстого нудиста проворонили. Мы же следим, чем он не доволен?

– Дядя Боря такой. Так-то он добрый, но военный, поэтому строгий. Это он так дисциплину блюдёт.

Ксюша была почти на два года старше сына президента, но Петр для своих лет казался довольно рослым и крепким мальчиком. Рядом с ней он выглядел, как минимум, ровесником.

Зомби больше не беспокоили часовых, а ближе к обеду на дороге показались две машины.

– Едут, едут! Прием! – зашипел в рации радостный голос Пети.

– С «фишки» не вылашь. Мало ли, кто в их машинах мошет ехать. На шеку будь. Прием, – в ответ предостерег пограничник.

Но на этот раз опасения Робокопа оказались напрасными. Иван, Леха, Макс и Горик благополучно вернулись в поселок после трудной вылазки в Геленджик.

Марина и Оксана тут же организовали стол на всю компанию. За обедом парни рассказали о прожитых приключениях, поисках семьи, знакомстве с Сухим и Назаром Романовичем.

Корнилов заинтересовался новостью об образовании государства Новороссии. Лев Николаевич переглянулся с Федором и потер подбородок. Леха, заметив это, сразу уточнил:

– Мы им не сказали, что здесь живет настоящий президент. Мало ли, как они отреагируют.

– Хорошее слово «настоящий», но уже не актуальное, – спокойно и почти смиренно ответил Корнилов.

– Да, ешли у них в руках вешшь новорошийский флот, то огневая мощь их государства в тышячи раз превошходит нашу. И количешштвенно их больше, ешли не врут. Шепаратизма тут в любом шлучае не ишбежать, кашдый князек теперь будет тянуть одеяло на шебя. Централизованную влашть только кровью вошштановить можно…, – политические размышления Бориса прервал стоматолог.

– А как же присяга? Я, конечно, не военный, но разве офицеры не присягают президенту в верности? – Валентин с хитрым прищуром посмотрел сначала на пограничника, а затем на Корнилова.

– Пришягают Отечештву. Прешиденты меняются, а Родина оштается. Это раньше, мошет быть, конкретно Шарю-батюшке присягали, врать не буду, не шнаю. Да и о какой присяге говорить, ешли уже ни штраны, ни цивилишации, – махнул рукой Робокоп, покосился на бутылку самогона, но к рюмке не прикоснулся.

– Да, сейчас каждый суслик в поле агроном. У кого сила, у того и власть. Воеводою быть – без меду не жить, – когда запас поговорок у Федора иссяк, он вдруг посмотрел на Ивана, – давайте за родителей, помянем. Главное, ты знаешь, что с ними случилось, душе так всё равно со временем легче станет.

– Уже стало, – согласился Воробьев, – царство небесное.

Космонавт не считал себя религиозным человеком, но в высшую силу он верил, и не важно, как ее называли. Постепенно разговоры о его родителях перетекли на другие темы.

– Горик, ты расскажи подробнее, что за зверюга-то тебя укусила? —Оксана почистила от кожуры яблоко и передала Ксюше.

История о ловком, сильном, умеющем лазить по деревьям существе, которое нападает ночью, напугала всех присутствующих. Борис поправил повязку на пустой левой глазнице и прошамкал:

– Ешли такие швари в окрешноштях рашведутшя, то нам и шабор не помошет с колючкой.

– В Гелендже местный мэр предположил, что это обезьяна зараженная, из контактного зоопарка, – сказал Сова, уплетая картошку с тушенкой из баранины. Живых овечек пока не трогали.

– Так звери же не заражаются, – робко возразила Ксюша. Она всегда чуть смущалась, когда встречалась взглядом с Максом.

– Горик, а ты что скажешь? Ты же по животным специалист? – спросила Оксана.

– Не заражаются известные нам животные: собаки, кошки, мыши, птицы, хрюшки, коровы и прочая домашняя живность. С шимпанзе, теоретически, такое произойти могло, генетически мы близки. Главное – что нам всем нужно стать еще бдительнее.

– И подумать над системой безопасности поселка, – кивнул Лев Николаевич, а затем перевел разговор в другое русло, – когда в бункер поедем? Сегодня или завтра?

– Я бы прямо сейчас, – незамедлительно ответил Воробьев.

– Да, я тоже, – согласился Макс.

Президент понимал, что ребята хотят поскорее увидеть близких, поэтому через полчаса все выдвинулись в путь. С каждой поездкой Лев Николаевич отмечал, что дорога становилась все более запущенной. Через несколько лет здесь можно будет проехать только на лошадях. Но в этот раз его внимание на трассе привлекло нечто другое.

На асфальте лицом вниз валялся труп. Тело распласталось поперек дороги, поэтому пришлось остановиться, чтобы оттащить мертвеца к обочине. Воробьев первым вышел из машины и слегка пнул покойника по ребрам:

– Странно, что у него с рожей?

Когда тело перевернули на спину, то все одновременно поморщились от отвращения. Кожа на лице мертвеца была содрана клочками, многочисленные царапины и укусы виднелись по всему телу.

Корнилов насторожился, предчувствуя недоброе:

– Падальщики почти не объели, значит, недавно лежит. Кто же его так покромсал? Интересно, он был зараженным или нормальным, когда все случилось?

– Судя по тому, что босиком шел, скорее канном, – предположил Макс.

– Не факт. Обувь и снять могли, сам знаешь, – Иван направил автомат в сторону деревьев за обочиной.

– Может, и на зверя нарвался. После ваших историй о прыгающих зомби-обезьянах уже всё что угодно предположить можно. Ладно, поехали, скоро уже вечер, – президент поспешил вернуться в машину.

Очередное возвращение Корнилова в правительственное убежище прошло не так торжественно, как предыдущее. На входе в бункер их встретили Калмыков, Малышкина и еще пара человек из её свиты. Все незамедлительно отправились в лабораторию.

Маша тут же повисла на шее мужа, а Андрей облегченно выдохнул, вспоминая свой недавний сон. Макс обнял сестру, затем поочередно всех остальных друзей. Пока Воробьев вкратце рассказывал итоги их поездки в Геленджик, Лев Николаевич обсуждал с инженером Калмыковом возможность установить радиосвязь между убежищем и поселком Дальним. Договорились на том, что займутся этим вопросом, как только у Евгения появятся антитела к зомби-вирусу после прививки от бешенства. Малышкину президент почти игнорировал.

– А с другими убежищами у вас связь есть? – поинтересовался Иван, не выпуская жену из объятий.

– Да, но почти никто на нее не выходит, – усмехнулся Калмыков, – я думаю, больше половины всех правительственных «тайников»сейчас пустые. Одни, может быть, осознано затаились, а у других ЧП случилось. Например, в самом начале эпидемии в Казанском бункере дала сбой система очистки вентиляции. Вирус проник в убежище, они попытались изолировать зараженных, но, судя по всему, слишком поздно. Казань уже давно не отвечает на наши сигналы.

Макс представил себе жуткую картинку, как в опустевшем подземном бункере лежит последний человек и понимает, что вот-вот станет зомби. Пустит ли он себе пулю в лоб или будет слоняться по бетонным коридорам, пока не издохнет от голода? Сова выбрал бы пулю. Подросток постарался отогнать эти мысли и посмотрел на инженера:

– А Москва? Питер? Урал? Сибирь? Владивосток?

– Восточнее Иркутска никто не отвечает. В Москве всё более-менее нормально. Там самая многочисленная колония выживших, из тех, что мы знаем. В Питере недавно сменилась власть, но по более мягкому сценарию, чем у нас с Черновым. Там никого не расстреливали. В любом случае, уже каждый сам по себе, все бункеры– как мини-города-государства. Мы им сообщили про вакцину от бешенства, кто услышал, тот услышал.

Таймер на стене показал время ужина, и все отправились в столовую. По пути Андрей и Маша рассказали президенту, как продвигается разработка вакцины, и признались, что пока хвастаться особо нечем.

– Мы останемся тут, пока ребята работают, если остальные не против, – сказал Воробьев, подсаливая свою миску риса.

– Конечно, никто насильно вас разлучать не намерен, – кивнул Лев Николаевич, – но мне завтра надо вернуться в поселок.

– Хм, одному рискованно, – Макс слегка поперхнулся и получил пару «лечебных» шлепков по спине от Андрея.

– Вечером поеду, по темноте, когда зомби уже спать свалятся.

Сова переглянулся с сестрой и предложил другую идею:

– Мы тут с Ленкой посоветовались, можем вам компанию составить. В поселке от нас пользы будет больше, чем здесь. Там каждый человек на счету. Мы же все равно через неделю сюда вернемся, правильно?

– Да, я только рад…, – Корнилов слегка удивился такому решению подростка.

– Вот хитрюга, Макс. Не хочешь, значит, в этих катакомбах тухнуть, – Катя наиграно поморщилась, прищурив зеленые глаза.

– Я не только о себе думаю, но и о коллективе. Если всех в поселке без нашей помощи съедят, куда нам возвращаться?

– Сплюнь ты, ворона. Но вообще логика есть, опять придется разделиться на время, – нехотя согласился Воробьев.

– Я не ворона, а Сова, – поправил друга Макс.

Перед сном все обсудили и согласовали планы на завтра, но следующий день внес свои неожиданные коррективы. Ближе к обеду инженер Калмыков вихрем пронесся по коридору в поисках президента:

– Лев Николаевич, Лев Николаевич! Бункер в Междугорском вышел на связь. От них срочное сообщение!

– В Междугорском? Это на Урале? – уточнил Корнилов.

– Тот самый. В общем, они поймали сигнал из Сибири и ретранслировали его нам. Пойдемте, сами послушаете. Андрея с Машей тоже обязательно надо позвать. Там такое…

Через пару минут вся компания собралась в комнатке, которая служила центром связи убежища с внешним миром. Люди с каменными от напряжения лицами слушали, как из динамика звучал голос Хаимовича. Его послание прокрутили несколько раз, но все равно не верилось, что это правда.

– Это же он?! Реально он?! – Маша с округленными глазами в очередной раз спрашивала Андрея.

– Сама слышишь, я его голос ни с чьим не спутаю, это сто процентов Борисыч.

– Вот ублюдок, как таракан живучий, – с горечью отметил Иван.

– А я чувствовала, что он жив. Что-то внутри такое подсказывало, – вздохнула Маша, не зная радоваться или бояться «воскрешения» профессора.

Кузнецов почесал подбородок и вдруг ощутил холодок по спине, как во время своих кошмаров:

– Этот ублюдок – наш большой шанс на скорейшее создание вакцины.

– К тому же там девочка при смерти…, но как нам до него добраться?! – Воробьева с надеждой посмотрела на президента.

– Ради спасения одной незнакомой девочки Малышкина точно взбунтуется и мою идею не одобрит. Но если речь идет о вакцине и том, кто ее создал…

– Ну! – нетерпеливо потребовал развития мысли Иван, когда Корнилов вдруг замолчал.

– Сейчас-сейчас, сначала надо все проверить и рассчитать. Женя, какое расстояние от нас до этого Хаимовича?

– Один момент, – сообразительный Калмыков уже вбивал в компьютер координаты, которые сообщил профессор.

Лев Николаевич оценил километраж и разочаровано выдохнул:

– Далековато, не дотянем.

– Можно попробовать через Междугорский, до них – чуть больше тысячи семисот километров по воздуху, – предложил инженер.

– Запроси у них возможность дозаправки.

– Сделаем.

Пока Евгений связывался с бункером в Предуралье, президент рассказал свой план:

– У нас есть два вертолета, мы на них из Москвы сюда эвакуировались. Дальности полета хватит, чтобы добраться до Междугорского. Если они нас заправят, то мы сможем забрать этого профессора с девочкой и дотянуть обратно до Урала. Там потребуется вторая дозаправка, чтобы вернуться сюда.

– Надо вылетать как можно скорее. Боюсь, если мы не успеем и девочка умрет, то Альберт Борисович даже под пытками секрет антивируса не раскроет, – предупредила Маша.

– А с чего вообще Хаимович стал такой добренький, что ради какой-то девчонки решил выдать себя? Он же понимает, что его ждет, – задумался Кузнецов, с подозрением глядя на динамик радиопередатчика.

– Да, странно. Детей у него не было. По крайней мере, нам он не рассказывал, – согласилась Маша.

– Ни детей, ни жены. Борисыч – фанатик, которого кроме работы вообще ничего в жизни не интересовало, – Андрей скрестил руки и облокотился на стену.

– Думаешь, это ловушка? – Лисицина от волнения прикусила нижнюю губу. Сообщение профессора перевернуло всё с ног на голову.

– Какая-то странная ловушка, – усомнился Иван, – судя по голосу, ваш Хаимович вообще не особо надеется, что кто-то прилетит. Даже несмотря на его обещания создать антивирус. Может, у него крыша поехала, и он так развлекается? Да и кто, кроме нас, ему реально поверит?!

– Альберт Борисович рассчитывает на помощь спецслужб, военных, тех, у кого есть ресурсы для создания вакцины, – предположила Маша.

– Ага, и они такие по первому зову направят к нему в Сибирь спасательную экспедицию…

Космонавт хотел сказать что-то еще, но в разговор супругов вмешался Калмыков:

– Судя по координатам, там вообще глухая тайга. Чтобы передать оттуда сообщение до Урала требуется довольно серьезное оборудование.

– Бред какой-то! И что делать?! – Андрей жутко нервничал, всё больше запутываясь в своих мыслях.

– У нас есть шанс получить антивирус, но это огромный риск. Вертолет надежный, но всё равно в дороге может случиться всякое, – Корнилов посмотрел на свои раскрытые ладони, словно взвешивая все за и против.

Ивану не нравилась затея в очередной раз связываться с Хаимовичем:

– А без этого психа вы вакцину не сделаете?

– Честно? Стопроцентную гарантию дать не могу. Даже пятидесятипроцентную, – вполголоса признался Кузнецов.

Маша подтвердила слова коллеги молчаливым кивком. В этот момент раздалось шипение и хриплый мужской голос из Междугорского бункера пообещал заправить вертолет. Но тут же потребовал личной гарантии президента, что его людям будет предоставлена вакцина. Лев Николаевич посмотрел на присутствующих:

– Я готов рискнуть.

Глава 23. Полёт

Вертолет выкатили из ангара. По протоколу срочной эвакуации он был полностью подготовлен и мог вылететь в любой момент. Но людям потребовалось около часа, чтобы собрать все необходимое, а главное – решить, кто полетит на борту.

Еще до своей политической карьеры, Лев Николаевич прошел курсы пилотирования вертолета. Авиация стала одним из его любимых хобби. В дальнейшем президент старался выделять в своем рабочем графике возможность время от времени полетать на винтокрылых машинах. Корнилова всегда сопровождал более опытный пилот, но, как правило, его помощь не требовалась. Поэтому вопрос, кто будет управлять вертолетом, отпал сам собой. Других вариантов просто не было, так как штатные летчики погибли во время переворота Чернова.

Оставалось решить, кто составит остальной экипаж, и тут начались споры. Кандидатуру Андрея согласовали без обсуждений. Иван также вызвался в качестве боевой единицы, но наотрез отказался брать с собой Машу:

– Ты там не нужна. Зачем рисковать? Мы только примем вашего Борисыча и доставим сюда. А тут уже ты с ним наобщаешься.

– Нет! Во-первых, там больная девочка, ей может понадобиться помощь на месте или в дороге, я с этим лучше справлюсь, чем Андрей. А во-вторых, я помню, чем закончилась твоя прошлая встреча с профессором, ты его чуть не убил! Он тебя ненавидит, это тебе лучше остаться здесь, а полетим мы с Андреем, – начала спорить Маша, неожиданно резко отстаивая свою точку зрения.

Иван чуть смутился под напором жены:

– Мы не можем рисковать и тобой, и Андрюхой. Кто-то из вас точно должен остаться здесь и продолжить работать над вакциной, если… гм, ну сама понимаешь…, если мы вдруг не вернемся.

– В одиночку мне все равно не справиться. Тогда уж оставлять Андрея. Всё. Я лечу и точка. Иначе вы там опять сцепитесь и поубиваете друг друга, – всем своим видом Маша дала понять, что вертолет без нее не взлетит.

– Летим все вместе. На дальности полета это не сильно скажется? – поинтересовался Кузнецов у президента.

– Плюс-минус вес Марии нам погоду не сделает, если облегчим машину по максимуму.

Катя, Лена и Макс даже не напрашивались на борт, так как прекрасно понимали, что их не возьмут. Лететь балластом просто за компанию было бы слишком глупо и нерационально.

Несущий винт пришел в движение, ветер разметал скопившуюся на площадке пыль и вертолет оторвался от земли. Лопасти с таким грохотом разрезали воздух, что оставшиеся на земле схватились за уши. Но вскоре шум стал тише, машина поднялась выше купола обсерватории и направилась на восток.

Калмыков в защитной спецодежде с легкой завистью посмотрел на Лисицину и Савельевых. Они обходились без душных герметичных костюмов и могли дышать полной грудью. Если Маша с Андреем не ошиблись, скоро он тоже так сможет. Ну а пока нужно снова прятаться в подземной бетонной коробке. Инженер махнул «людям президента», которых оставили ему на попечение и зашагал ко входу в убежище.

Вертолет плавно набирал высоту. Лев Николаевич повернул голову и посмотрел на землю: ангары, обсерватория, защитный периметр, сверху всё казалось таким маленьким. Но на самом деле маленькими были они. Маленькими и слабыми, как показало время. Люди оказались не готовы к столкновению с космическим противником. Им стал не грозный инопланетный флот, как любили показывать в фантастических фильмах, а крохотный, почти невидимый организм, который нанес сокрушительный удар по человеческой цивилизации. Но у них еще оставался шанс начать все сначала. И этот шанс ждал где-то посреди сибирской тайги.

– Я же не путаю, это тот самый «Шмель»? – Воробьев с любопытством осматривал панель приборов. Ему досталось место второго пилота, но, не смотря на космический опыт, Иван понимал, что занимал эту должность чисто формально. Управлять вертолетом он умел примерно также, как подводной лодкой. То есть никак.

– Да, тот самый. Самый современный в мире, – подтвердил президент. В его интонации слышалась гордость вперемешку с грустью, – мы его серийно начали производить только два года назад.

Ка-500 или «Шмель», на котором они летели, считался рекордсменом среди вертолетов по дальности полета. Благодаря новым композитным материалам и маленькой революции в двигателестроении, винтокрылые машины научились летать дальше и быстрее.

– Ему, в принципе, и пилот не нужен. Задал координаты – и вперед, если место для посадки есть подходящее. Пока спутники на орбите работают, автопилот сам все сделает.

– Жаль, что нескоро мы такие машины опять научимся создавать. Если вообще научимся, – Воробьев вспомнил полет на «Эвересте». Перед глазами проплыли лица Тома, Иширо, Рича. Их черты уже начали стираться из памяти.

Лев Николаевич задумался над этими словами:

– Нескоро? Хм, все относительно. Если я не ошибаюсь, прошло около трех с половиной веков между изобретением первого унитаза и запуском спутника. Не такой уж большой срок в масштабах истории.

Пока президент и космонавт обсуждали технологии, вертолеты и прогресс, Андрей и Маша вели другие разговоры в пассажирском отсеке.

– Он мне снился. Часто. И всё время в кошмарах. Во сне Борисыч постоянно троллил меня, гнобил, издевался. Говорил, что я тупой. Короче, я просыпался с самооценкой ниже плинтуса, – признался Кузнецов коллеге.

– Это все твое подсознание, какие-то комплексы наружу выползают.

– Может, и комплексы, но где-то в душе я чувствовал, что он еще жив. Не знаю, рад я этому или нет. Всё так быстро поменялось.

– Я сама в шоке. Представь, мы проделали такой огромный путь из Новосибирска до юга, чтобы потом опять отправиться в Сибирь за профессором. Фантастика…

– Может и фантастика, а может и фильм ужасов. Жизнь такие сценарии преподносит, что нарочно не придумаешь, – нахмурил брови Андрей. Встреча с живым Хаимовичем его очень пугала.

Вертолет чуть поменял курс и слегка накренился, Маша испугано вжалась в кресло:

– Интересно, что это за девочка, ради которой Альберт Борисович рискнул жизнью? За его преступление может быть только одно наказание – смерть.

– Сегодня узнаем, вернее завтра. Нам лететь часов двенадцать, плюс время на дозаправку, так президент сказал. Вроде долго, но если сравнивать с тем, сколько мы сюда добирались…, – Андрей широко зевнул и почесал свежий шрам под глазом, который остался после укуса девчонки-зомби.

– Представляешь, когда он нас увидит, то дар речи потеряет! Скажет, и тут меня достали! – с грустью в глазах улыбнулась Воробьева.

– Главное, чтобы остатки рассудка не потерял. Нам его мозги еще понадобятся, на какое-то время…

Маша замолчала, обдумывая, что случится после того, как Хаимович поможет создать антивирус. Несмотря на его чудовищный поступок, где-то в глубине души она жалела профессора. После смерти родителей он очень многое для нее сделал. Конечно, Хаимович не стал вторым отцом, но помог поступить в институт, устраивал в НИИ на каждую практику и, наконец, взял работать в лабораторию. Маша всегда считала Альберта Борисовича немного странным, но по-своему любила его. К ней он относился почти по-отечески. До того момента, пока все не изменилось.

Через пять часов вертолет начал снижение. Под ними простиралась занесенная снегом площадка, рядом стояло неприметное бетонное здание. Никаких признаков цивилизации больше не наблюдалось. Темные очертания гор, покрытых лесом, окружали это мрачное глухое место.

Корнилов заглушил двигатели, рокот лопастей сменился давящей тревожной тишиной. Иван выбрался из кабины и огляделся:

– Никого. Мы точно сюда прилетели?

– Надо подождать. Правительственный кортеж нас тут встречать не будет, – Лев Николаевич набрал в ладони горсть снега и сделал глубокий вдох. У воздуха здесь был совсем другой запах.

Маша закуталась в теплый пуховик и прикрыла ладошкой нос. Ее кожа уже отвыкла от морозов. С выключенными двигателями воздух в салоне начал быстро остывать. Андрей посмотрел на миловидную коллегу и слегка усмехнулся:

– Я могу тебя приобнять, чтобы согреть, но думаю, муж не одобрит таких фривольностей…

– Лучше не надо. Зачем нам сцены ревности? – на щечках девушки вспыхнул румянец, то ли от холода, то ли от смущения.

Кузнецов вспомнил, что еще относительно недавно откровенно подкатывал к Маше, и она раз за разом его отшивала. Атмосфера совсем не располагала к романтическим воспоминаниям, но мысли сами настырно лезли в голову. Чтобы их прогнать, ученый поднялся с кресла:

– Ладно, пойдем на улицу, разомнемся. А то лететь еще долго.

Минут через десять послышался гул моторов, из-за бетонного здания показались два снегохода. У Льва Николаевича вырвался вздох облегчения, они не ошиблись, помощь уже близко. Хотя бы эту часть задания можно считать выполненной.

Четыре человека в респираторах и одинаковых темно-зеленых армейских куртках остановились около вертолета. Никто из них не отдал честь президенту. Самый коренастый вальяжно протянул Корнилову руку, словно старинному приятелю:

– Добрый вечер. Майор Власов. Непривычно видеть вас в таком виде.

– Лев Николаевич. Рад личному знакомству, – президент старался говорить приветливо, понимая, что больше не главнокомандующий. А значит, ничего не может требовать от этих людей.

Иван тем временем изучал остальных трех незнакомцев. Двое из них отвернулись в разные стороны, направив автоматы в заснеженную пустоту. Судя по напряженному виду бойцов, даже в такой глуши было кого опасаться. Третий боязливо озирался вокруг, все время, поправляя респиратор. Чувствовалось, что ему в нем непривычно.

– Вертушку сейчас заправим, но у нас одно условие, – майор указал поочередно на Ивана, затем на Андрея и Машу, – один из ваших людей останется с нами до тех пор, пока вы не предоставите нам вакцину. Вернее, пока мы не убедимся, что она работает. А то может, вколите нам витамины – и будь здоров.

– Это неприемлемо, – сухо отреагировал Корнилов, не ожидая подобной наглости от офицера.

– Сделайте прививку от бешенства, она помогает. Видите, нам не нужны респираторы, у нас иммунитет благодаря прививке, – слегка приврал Кузнецов.

– Да, мы получили это оповещение. Но если прививка от бешенства так отлично работает, то зачем вы летите черт знает куда за этим профессором?! Он сказал, что лично разработал вирус и знает, как сделать от него лекарство. Может, ваша прививка помогает на год или месяц? Короче, пока вы летаете, один из ваших погостит здесь. В полной безопасности и комфорте. Посовещайтесь, мы уезжаем через две минуты, – Власов надменно прищурился, поправил шапку и отошел к своим бойцам.

Жизнь в очередной раз напомнила Льву Николаевичу, что его прежний статус уже ничего не значит. Авторитет президента ценился теперь не дороже истоптанного снега под ногами.

– Я так понимаю, выбора у нас нет? Другой «заправки» поблизости не предвидится? – Андрей посмотрел на Корнилова, а затем мельком взглянул на майора.

Лев Николаевич злобно уставился на несущий винт, словно тот был в чем-то виноват:

– Топлива хватит, только чтобы вернуться обратно. У нас нет связи с другими убежищами на Урале. Никто не отвечает на наши сигналы. Дозаправиться больше негде…

– Я останусь, – вызвался Иван, – Маша права, я буду только раздражать этого психа и могу все испортить. Когда закончите дело и вакцина будет готова, то заберете меня.

– Нет, мы их совсем не знаем, – вмешалась супруга, – надо придумать другой план. Предложить им что-то взамен, другие гарантии…

– Какие? Расписку напишешь? «Вот те крест» скажешь? Их можно понять. Это разумная цена. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее мы увидимся. Убивать или калечить меня им смысла нет. Думаю, все нормально будет, заодно контакты налажу, вдруг еще пригодятся.

– К сожалению, у меня нет других идей. Не хочется вас разлучать и отдавать кого-то в заложники, но я согласен с Иваном, – Корнилов виновато посмотрел на девушку.

Ветер сменился, стало еще холоднее. Вертолет поднял снежный вихрь, его могучая конструкция легко оторвалась от поверхности. Машина и вправду гудела, словно огромный «Шмель» – воздушный гигант, который не боялся ничего, кроме стихии.

Космонавт обернулся, чтобы еще раз взглянуть на него. Маша махала рукой через иллюминатор, но Воробьев не видел жену. Белая пелена закрывала небо. Снегоход неожиданно ускорился, Иван чуть не свалился и мысленно обматерил водителя. Потянуло соляркой, запах горючего резко контрастировал с чистотой горного воздуха. Они быстро приближались к серой бетонной стене с большими воротами. Странное чувство тревожной неизбежности накатило на Воробьева. Но назад пути не было.