Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 33. Зверский аппетит

Припарковавшись около супермаркета, Альберт Борисович вышел из автомобиля и осмотрелся. Мимо него проходили десятки людей: молодые парочки, семьи с детьми, студенты, пенсионеры. Все они даже не задумывались о том, что самый обычный визит в магазин может быть огромной радостью после того, как проведешь несколько дней за решеткой. Профессор сделал глубокий вдох и понял, насколько дорога человеку свобода, и решил во что бы то ни стало сохранить ее.

Набрав полную тележку продуктов, Хаимович собрался идти к кассе, но остановился напротив водочного отдела. Внимательно разглядывая красивые бутылки, профессор подумал: «А не отметить ли мое освобождение?»

После недолгих размышлений, ученый положил в корзину бутылку водки. Пил он, как правило, в компании и по праздникам. А так как друзей и приятелей у него было мало, то компания собиралась очень редко. В студенческие годы все, конечно, было не так, но с тех пор много воды утекло. Решив, что алкоголь поможет снять стресс, профессор настроился сегодня попраздновать. Только вот выпить было не с кем. «Пригласить коллег? Опасно, могут узнать про лабораторию. Пить одному? Эх…» – Хаимович почувствовал себя каким-то алкоголиком, но решил, что все-таки лучше одному, чем рисковать.

Вернувшись домой, Альберт Борисович приступил к приготовлению ужина, параллельно размышляя о будущем:

– Что мы имеем? Во-первых – я теперь безработный…

Мужчина бросил несколько куриных бедер на сковородку. В качестве главного блюда он запланировал жареную картошку с курицей.

– Во-вторых, рискую получить срок и бесславно закончить карьеру. Да не то что рискую, а без пяти минут в тюрьме!

Он поставил банку с солеными корнишонами и водку в холодильник и перевернул обжаренную с одной стороны курицу.

– Следователь сказал в течение недели не покидать пределы города. Значит, времени что-то предпринять у меня крайне мало – это в третьих.

Альберт Борисович достал из пакета банку соленых груздей, сметану, чеснок и убрал в сторону, чтобы не мешало.

– Пункт четвертый. У меня в подвале на привязи сидит человек, в ДНК которого встроился неизученный мультивирус. Похищение и опыты над людьми гарантировано прибавят мне лет десять к сроку.

Профессор принялся резать тонкими кусочками грудинку и копченую говядину. Сало убрал в морозилку, чтобы хорошенько замерзло перед ужином.

– В пятых… у меня есть вирус, который может стать чудом или проклятьем. Но даже я пока не знаю, можно ли от него излечить.

Хаимович помыл помидоры и огурцы и стал нарезать их колечками.

– Что делать-то? Не сегодня-завтра, в крайнем случае, через неделю меня арестуют. Сколько лет дадут: пять или пятнадцать – сейчас значения не имеет. Это все равно конец.

Нож размеренно стучал по деревянной доске, нарезая овощи.

– Замести следы? Перепрятать лабораторию? Уничтожить все улики?

Мужчина выложил из пластикового контейнера холодец. Тот, упав на тарелку, слегка задрожал, поигрывая блестящими боками.

– И что потом? Куда все это деть? Бродягу, конечно, можно закопать на заднем дворе или разрезать и вынести по частям в лес, но вдруг кто-то увидит, а вдруг за мной следят...

Курица весело шипела на сковородке, брызгая горячими каплями жира. Профессор ткнул птицу ножом, из нее побежала тонкая струйка крови. Мужчина принялся резать картошку.

– А что, если публично объявить о моем открытии?! Сказать, что лекарство от всех болезней найдено? Показать результаты опыта на крысе…

Хаимович добавил в сковороду картофель, перемешал и накрыл крышкой, после чего сел на стул, откинулся и обхватил голову руками.

– Поймут? Поверят? Оценят?!

Вдруг в комнате пролетела оса. Медленно жужжа, насекомое село на стол рядом с мужчиной. Глядя на нее, ученый вспомнил случай из детства: они с отцом гуляли по парку, и папа купил ему сладкую вату. Рядом с мальчиком начала виться такая же оса. Маленький Альберт не растерялся и сбил насекомое на лету рукой. Оса упала на асфальт и не могла сразу взлететь, беспомощно жужжа. Ребенок уже занес ногу, чтобы раздавить ее, но вмешался отец:

– Не надо, сынок.

– Почему? Они же вредные… я слышал…

– Все относительно. Осы – они тоже нужны. Нет существа удивительнее и вреднее человека.

– Как это, папа?

– Вырастешь – поймешь, – улыбнувшись, сказал отец.

Больше они к этой теме не возвращались. И теперь, спустя столько лет, ученый вспомнил эти слова и понял их смысл. В погоне за богатством, комфортом, успехом человечество выкачивало последние ресурсы из планеты. Города задыхались от перенаселения. Реки мелели, океаны загрязнялись. И полет на Марс был первым шагом к тому, чтобы через какое-то время покинуть погибающую планету.

Хаимович настолько глубоко погрузился в свои размышления, что еда чуть не подгорела. Сняв сковороду с плиты и достав запотевший графинчик водки, мужчина приступил к праздничному ужину. Через полчаса, хорошо поев и выпив, профессор захмелел. Ученый взглянул на часы и решил, что пора проверить действие антивируса.

Он спустился в подвал, едва не загремев по лестнице, и проверил показания датчиков.

– Так… антивирус, как я и предполагал, не сработал… хм… более того, иммунитет распознает вакцину как вирус и борется с ней.

Действие снотворного заканчивалось, бродяга зашевелился. Раздалось его тяжелое дыхание, из груди вырвался хриплый стон. Альберт Борисович посмотрел на монитор, температура тела зараженного была всего тридцать один градус.

Бомж повернул голову, его лицо было апатичным, ничего не выражающим, как у мертвеца. Но вот подопытный увидел за стенкой человека, и его физиономию исказила гримаса злобы. Датчики тут же показали повышение температуры на два градуса, и это всего за несколько секунд. Зараженный рванулся с места, попытался встать, не понимая, что прикован, и тут же рухнул лицом вниз.

Профессор подошел вплотную к «аквариуму» и стал внимательно разглядывать объект исследования, не замечая, что разговаривает сам с собой:

– Повышенная агрессивность – тот же признак, что и при заражении «Красной звездой»… Кожа синюшного цвета, пониженное содержание гемоглобина, ускоренный метаболизм. Организм быстро истощается, однако он достаточно силен и, похоже, совсем не чувствует боли, как будто сигнал к мозгу что-то блокирует.

Тем временем бродяга дергал ногами, пытаясь освободиться, и тянулся в сторону профессора.

– Интеллектуальные способности явно снижены. Надо проверить, как реагирует на пищу, – Хаимович через герметичный отсек поместил в камеру несколько кусочков грудинки, которые захватил с собой.

Фёдор принюхался, взял один кусок и швырнул в стенку.

– Отказывается есть. Грудинка пришлась ему не по вкусу.

Существо зарычало, напрягая все силы, чтобы освободиться.

– Зрачки расширены, бегают, взгляд не сфокусирован. Усилилось выпадение волос на голове. Сейчас объект больше похож на бешеную собаку, чем на человека. Что, если попробовать дать ему сырое мясо?

Альберт Борисович поднялся на кухню, отрезал от свежей телячьей вырезки небольшой кусок и спустился обратно.

На сырое мясо существо отреагировало с большим интересом. Принюхавшись, бродяга вонзил оставшиеся зубы в плоть и с урчанием начал рвать его волокна. На «лице» зараженного отобразилась гримаса, похожая на удовольствие.

Профессор следил за показаниями на мониторе. Датчики зафиксировали в организме подопытного повышение уровня гемоглобина и одновременно ускоренное размножение вируса.

– Вот оно! Как я и ожидал, вирусу необходим гемоглобин и аминокислоты животного происхождения. Объект не ел три дня, сильно истощен, появились небольшие язвы на теле... Судя по всему, при недостатке питания вирус извлекает для себя пищу из организма носителя… как будто человек переваривает сам себя…

Бродяга, быстро проглотив мясо, повернул окровавленную морду в сторону ученого и оскалил редкие зубы.

Хаимович еще раз убедился, что кандалы надежно удерживают объект, включил усыпляющий газ и приглушил свет. В противоположном углу подвала раздался шорох. От неожиданности ученый застыл на месте.

– Тьфу, там же кролик. Чуть не забыл про него! – Мужчина подошел к клетке, в которой беспокойно шуршал голодный зверек. – Пошли со мной, составишь хоть какую-то компанию…

Альберт Борисович поднялся наверх и поставил клетку на край кухонного стола, сдвинув тарелки. Испуганный зверек часто-часто шевелил носом, озираясь вокруг.

– Ну вот, есть с кем поговорить, посиди тут. Я еще Доджа приведу, – икнув, пробормотал профессор и вышел на улицу.

Вернувшись через минуту с собакой, ученый радостно объявил:

– Теперь можно сообразить на троих: я, мой верный друг и пушистый символ моей любимой работы. Чем не компания? – Допивая водку, профессор доказывал кролику и Доджу, как все неправы и как они пожалеют. Пес ловко ловил на лету куски мяса, которые бросал хозяин, а кролик с аппетитом грыз капустные листы.

Увидев, что водка закончилось, Альберт Борисович сначала подумал воспользоваться своим запасом спирта, но потом решил прогуляться и сходить за второй бутылкой.

Хаимович встал, немного пошатываясь. Мужчина уже достаточно опьянел, но ему не хотелось, чтобы веселье заканчивалось в самом разгаре. Профессор вышел на улицу, выпустил собаку бегать по двору и пошел в магазин неподалеку. Он торопился – было уже поздно, и Альберт Борисович боялся, что скоро продажу алкоголя прекратят до утра. Ученый прибавил шаг, прошел один квартал, завернул за угол дома и очутился на узкой улочке. Навстречу ему двигалась компания молодых ребят, они шли гурьбой и о чем-то спорили. Их пьяная речь оглашала всю округу. Один из парней не заметил профессора и сходу задел его плечом. Хаимович пошатнулся. Вдруг самый пьяный и задиристый крикнул Альберту Борисовичу:

– Что, самый широкий? Улицы мало?

Профессора охватила внезапная злость, и он крикнул незнакомцам:

– Сами смотрите, куда прёте… бараны...

– Ах ты, козел!..

В следующую секунду ученый ощутил сильный удар в ухо, а затем – пинок в живот. Он упал на колени, обороняться от толпы не было сил и возможности. И тут пьяная эйфория охватила хулиганье. Стадный инстинкт захлестнул их, молодежь принялась пинать жертву, как стая, раздирающая добычу. Хаимовичу оставалось только обхватить голову руками, но тут он почувствовал мощный пинок прямо в затылок и потерял создание.

Глава 34. Побег

– Иван Иванович, поступил пациент с тяжелой травмой черепа, возможно, понадобится трепанация.

Доктор разглядывал рентгеновские снимки новых больных.

– Готовьте операционную, буду через три минуты.

– Хорошо.

Осмотрев пациента, Иван Иванович, взял его только что составленную лечебную карту.

– Так, в сильном алкогольном опьянении… уличная драка… множественные травмы… ушибы и гематомы… и так далее.

– Состояние очень тяжелое, – сказала медсестра.

– Весна, что ли, на них так действует? Пятый пострадавший в пьяной драке за три часа. Ладно, этот совсем плох, сам им займусь. Личность не определили?

– Документов не было, как сказал полицейский.

– Ясно, готовьте стол к операции. Рентген сделали?

– Да, вот.

– Плохо дело, брат, придется в черепе твоем поковыряться, иначе кони двинешь, – доктор посмотрел на лицо пациента. Больной издал слабый стон. Что-то в этом лице показалось врачу знакомым.

– Давайте наркоз. Инструменты. Начинаем.

Операция длилась два часа. Альберт Борисович был почти на волосок от смерти. Если бы не проезжающий мимо наряд полиции, пьяная толпа могла забить его насмерть. Врачи успели спасти ему жизнь, но здоровье оставалось под сомнением. У Хаимовича был проломлен череп, и пришлось делать срочную трепанацию.

Ученый очнулся через двадцать с лишним часов после операции. Голова страшно гудела, отходил наркоз. Профессор, увидев больничные стены, не понял, где он. Мужчина попытался вспомнить, как сюда попал, но боль становилась еще сильнее от малейшего напряжения. Голова была вся в бинтах, тело ныло от множества ушибов.

В палате находилось еще несколько больных. К Хаимовичу постепенно возвращались воспоминания: лаборатория, вирус, опыты, ужин… Затылок опять сильно заболел, он попытался потрогать рукой ушибленное место, но нащупал только бинты. Ученый вспомнил, как шел по улице, перепалку, драку, потом какой-то шум, лица… больше ничего… мысли путались…

– Они придут за мной, придут… я все понял, нельзя терять ни минуты..., – судорожно бормотал Альберт Борисович. В его травмированной голове сгущались мрачные мысли, волна страха и паранойи охватила профессора, – я не дам ставить на мне опыты. Они еще пожалеют, они все еще пожалеют…

Мужчина был очень слаб, но страх придавал ему сил. Он лежал под простыней в одних трусах, одежды рядом не было. Профессор посмотрел по сторонам, все спали. На стуле рядом с кроватью одного из пациентов он увидел спортивные штаны и майку. Хаимович осторожно поднялся, быстро натянул на себя чужую одежду и выглянул за дверь, ведущую в коридор. Метрах в тридцати от палаты располагался стол дежурной сестры, но ее самой не было видно.

– Попытаться выйти через коридор? Нет, главная дверь, наверняка, закрыта...

Сзади раздался скрип. Человек, у которого ученый стащил одежду, повернулся во сне. Альберт Борисович обернулся и заметил за окнами небольшой больничный парк, окруженный невысоким забором, за которым начиналась свобода. Быстро распахнув окно, мужчина залез на подоконник и спрыгнул вниз. К счастью, палата располагалась на первом этаже.

На улице стоял теплый майский вечер. Человек с перевязанной головой перелез через забор. Всего сутки назад профессор был на грани жизни и смерти, а сейчас бодрой рысцой удалялся от больничного корпуса. Он не сразу сориентировался, в каком районе находится, а когда понял, оказалось, что до его коттеджа было больше двух часов ходьбы. Денег на проезд не было, попутку ловить было поздно, да и опасно: по городу ездили наряды полиции, и человек в свежих синяках и ссадинах, с перебинтованной головой наверняка вызвал бы у них интерес. Хаимович решил добираться до дома своим ходом. Одежда, которую он украл, оказалась на три размера больше, резинка в штанах была слабая, и они постоянно сваливались, затрудняя движение.

Пройдя минут двадцать, Альберт Борисович ощутил сильное головокружение. Он остановился, облокотился на стенку, но долго так не продержался и сполз на асфальт. Вокруг возвышались многоэтажные дома, в нескольких окнах горел свет. Вдруг метрах в пятидесяти от себя мужчина услышал возню, шепот, а еще через пару минут – приглушенные стоны. Какая-то парочка уединилась за кустами сирени. Весна. Немного отдохнув, профессор решил не терять времени и живым или мертвым добраться до дома. Каждая минута была дорога.

Наконец, через три с лишним часа, едва живой, он оказался на своей улице. Последний час ученый двигался едва-едва, постоянно останавливаясь для передышки.

Додж не сразу почуял хозяина и громко залаял, услышав шорох за забором. Профессор отворил дверь и шикнул на пса. Боксер завилял обрубком хвоста, но с удивлением глядел на изменившегося Альберта Борисовича. Войдя в дом, Хаимович первым делом спустился в подвал. Включив свет, он подошел к шкафу, в котором хранились «Новая звезда» и вакцина. Взяв в руки ампулу с мультивирусом, ученый долго смотрел на нее:

– Это должно помочь, должно… просто надо все сделать вовремя. У меня все будет под контролем, на этот раз я не допущу ошибку...

Альберт Борисович вставил ампулу в шприц-пистолет, сделал укол себе в мышцу и сразу же почувствовал, как по телу стало разливаться тепло. Он несколько раз глубоко вздохнул. Нужно было дать вирусу похозяйничать в его организме, чтобы быстрее залечить рану.

«Теперь главное – успеть вовремя нейтрализовать «Новую звезду», пока она не встроилась в ДНК и не захватила разум», – напряженно размышлял Хаимович.

В процессе проведения опытов над заключенными профессор понял, что на первом этапе марсианский вирус оказывает мощное восстановительное действие на весь организм. «Красная звезда» помогала не только избавиться от болезней, но и быстрее залечить раны и повысить тонус. Альберт Борисович понимал, чем рискует, но назойливая мысль о том, что осталось мало времени и скоро его упекут в тюрьму, не давала ему покоя:

– Если не начать действовать – всему конец. Я не должен позволять им диктовать свои правила. Правила устанавливаю я, потому что за мной – сила. Вот она, в этой ампуле! Вчера я столкнулся с людьми, которые показали, что такое сила, – в голове профессора всплывали отрывочные картинки вечерней драки. Жестокость людей разбудила в ученом то, что так долго спало. Альберт Борисович понял, кто он и кто остальные, – нет вреднее существ, чем люди. Им наплевать на то, что я сделал, пока они не почувствуют масштаб моего открытия. Все-все должны его почувствовать, и тогда они придут и попросят о пощаде… все придут, даже самые сильные мира сего! Только я буду их последней надеждой! Пощажу ли я их? А пощадили бы они меня?!

Затылок пронзила резкая боль, Хаимович потрогал рукой место, в которое пришелся самый сильный удар. Долгая прогулка отняла у мужчины последние силы, поэтому он поднялся наверх, лег в кровать и завел будильник. Чтобы не рисковать, ученый решил проснуться через четыре часа и сделать инъекцию вакцины. Профессор закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон.

Глава 35. Животных с рук не кормить

Альберт Борисович шел по улице. Он был один, вокруг – никого, пустой двор, пустая улица. Ему вдруг стало удивительно весело. По небу пролетела стая чаек. Профессор понял, что он около моря, даже воздух был чуток солоноватый. Он не спеша гулял по курортному городку в направлении пляжа. Солнце мягкими лучами согревало воздух. Никогда еще одиночество не было таким приятным. Хаимович почти прошел улицу, но увидел на углу дома телефонную будку. Остановившись, он смотрел на нее некоторое время, словно пытаясь понять, что его смущает. Наконец, до ученого дошло, что последний раз такую будку он видел очень давно, еще в раннем детстве. Она как будто перенеслась сюда из прошлого.

«Интересно, еще работает?» – Как только Альберт Борисович об этом подумал, телефон внутри будки начал звонить. Послышался звук, когда молоточек бьет о колокол, и раздается этот настойчивый звон. Профессор огляделся по сторонам, но он был один, и телефон мог звонить только для него. Прозвучали второй и третий звонок. Хаимович подошел к будке и снял трубку телефона. Медленно поднес ее к уху и спросил:

– Алло?

Страшный пронзительный женский крик раздался ему в ответ. От этого визга мурашки побежали по спине мужчины. В вопле было все: боль и страх, отчаяние и безнадежность. Казалось, что кричал не один, а тысячи голосов.

Профессор подскочил на кровати. Холодный пот бежал по его лицу и спине. Он часто дышал, во рту пересохло и нестерпимо хотелось пить, тело била мелкая дрожь. Вдруг он понял, что звонок продолжает звучать, перевел взгляд на тумбочку и увидел будильник. Машинально отключив его, ученый еще несколько минут сидел неподвижно. Наконец, проведя грань между реальностью и сном, он вспомнил, что пора делать укол антивирусом. Хаимович встал с кровати. Рядом на столе лежал заранее приготовленный шприц-пистолет с заряженной ампулой препарата.

Альберт Борисович испытывал странное ощущение. С одной стороны, он чувствовал сильный озноб как при гриппе. Лихорадка, которая сопровождала заражение «Новой звездой» постепенно охватывала весь организм. Температура была повышена, в горле першило. Усилилось потоотделение – иммунитет всеми силами боролся с вирусом-мутантом. С другой стороны, он ощущал какое-то новое неведомое чувство внутренней силы. Головная боль, которая мучила его после операции всю дорогу до дома, прошла.

Пора было вводить вакцину. Взяв в руки пистолет, мужчина приставил его к плечу и нажал на кнопку. Раздался щелчок, профессор плотнее прижал пистолет к мышце. Через несколько секунд лекарство оказалось в организме.

Альберт Борисович подошел к зеркалу и посмотрел на свою забинтованную голову. Размотав повязку, он увидел, что его череп наголо выбрит, а чуть правее затылка виднелись швы и большая вмятина. Ученый пощупал выемку, обычно такие травмы заживали гораздо дольше, а тут уже были видны рубцы. Он смотрел на себя и чувствовал, что за эти пару дней произошли большие перемены. Хаимович больше не боялся, что его посадят в тюрьму и отберут лабораторию. Он не думал, как защититься, а решил атаковать, пока никто не ждет, и застать их врасплох. Взгляд профессора бегал как у сумасшедшего, лицо периодически искажала нервная мимика, но он еще никогда не был так уверен в себе.

– Нет, нет, я не сошел с ума. Я в полном порядке. Это раньше я был сумасшедшим, да-да. Как я мог позволять им помыкать собой?! Они всё прибрали к своим рукам... все мои наработки, идею с микрочипами, лабораторию, которую я развивал, и до моего открытия доберутся… точно, возьмут себе, а про меня забудут, выкинут на обочину жизни. Никто не скажет мне спасибо! Люди – неблагодарные твари! Они умеют только ныть и жаловаться, им никогда не угодишь. Но все познается в сравнении, о да, в сравнении. Им будет что сравнить, когда я устрою им ЭТО.

Альберт Борисович сел за стол, взял карандаш, листы бумаги и стал писать план действий. Быстро-быстро делая записи, что-то зачеркивая, переходя с листа на лист, споря с самим с собой и периодически смеясь, он увлеченно работал. Через час с небольшим, читая написанное, ученый с удовлетворением покачивал головой.

Он почувствовал, что хочет есть. Аппетит возвращался, и это было хорошим сигналом. На столе все еще стояли остатки его последнего ужина. Перекусив на скорую руку, мужчина вспомнил о своем пленнике. Профессор снова почувствовал жалость к бродяге, как-никак в их организмах бродил один и тот же вирус. И только они вдвоем на планете были им инфицированы.

– Забавно, хе, мы как вирусные братья…

Вытащив из холодильника последний кусок охлажденного мяса, Хаимович спустился вниз. Но прежде чем покормить бродягу, ученый решил взять у себя анализ крови и убедиться, что вакцина работает. Увидев результат, профессор остался доволен. Активность «Новой звезды» снизилась, и размножение прекратилось. Антивирус действовал! Альберт Борисович открыл камеру и вошел внутрь без защитного костюма. Имея лекарство от вируса, он больше не боялся заражения. Бросив в лицо бродяги мясо, ученый присел на корточки, разглядывая подопытного.

Вид у пленника был удручающим: в волосах появились проплешины, глаза впали, нос заострился. Кожа была серо-синюшного оттенка – мертвец мертвецом. Вместе с тем, судя по тому, как он резко рванулся в сторону своего мучителя, как натянулись кандалы, сдерживающие его, сил у зараженного оставалось предостаточно. Внешний вид был обманчивым. Отрывая зубами куски мяса и глотая, почти не жуя, бродяга рычал и неотрывно смотрел на человека.

– Ну, привет, – с улыбкой произнес профессор, – голоден? Вижу, что голоден. Освободи я тебя, ты бы и меня сожрал. Ничего, скоро побегаешь вволю.

Хаимович протянул руку, держа ее на безопасном расстоянии.

Существо, проглотив последний кусок, рванулось к нему навстречу, пытаясь схватить и оторвать руку. Оно рычало, брызгало слюной, тянулось к человеку, но видя, что попытки тщетны, вдруг успокоилось и стало со злобой наблюдать.

– Просто воплощение зла, – сидя на полу клетки и облокотившись на кровавую стенку, размышлял Альберт Борисович, – жажда убийства и ничего лишнего! Интересно, это потому, что ты голоден или всегда такой? Хм… вот и поле для дальнейшего эксперимента…

Профессор вышел из камеры, закрыл дверь, поднялся наверх, взял денег и пошел в магазин. Проходя мимо зеркала в коридоре, мужчина увидел свой обезображенный череп и, решив не пугать людей, надел бейсболку.

Стоял отличный весенний день. Скворцы, закончив долгое путешествие, пели на все лады, сидя на ветках деревьев. Через полчаса Хаимович вернулся домой, неся в каждой руке по пять килограммов свежего мяса. Додж, встретив хозяина у калитки, истекая слюной, проводил его до самой двери. Взяв один пакет, мужчина спустился в подвал и вошел в клетку. Бродяга опять зарычал. Альберт Борисович кинул в него большой, почти килограммовый кусок свинины, этого бы хватило, чтобы накормить несколько человек.

Существо с жадностью набросилось на неожиданное угощение. С того момента, как вирус изменил его тело и сознание, Фёдор все время чувствовал голод. Желудок невыносимо выворачивало, и каждый раз видя человека, зараженный буквально чувствовал вкус его мяса и крови во рту. Инфицированный мечтал вцепиться в него зубами, рвать плоть, слушать как музыку его крики.

Зараженный постепенно насыщался, у него пропадало чувство голода, и как следствие – притуплялась агрессия. Профессор с удивление наблюдал, как Фёдор съел весь кусок мяса. Подняв окровавленную морду, существо тяжело дышало, но не рычало. Так они наблюдали друг за другом примерно с минуту. Альберт Борисович старался не глядеть в глаза подопытному. Во-первых, ученый знал, что у многих животных пристальный взгляд прямо в глаза ассоциируется с агрессией. А во-вторых, он не мог сдержать внутри чувство страха, который вызывал этот взгляд живого трупа. Наконец, Хаимович решился заговорить:

– Ты помнишь, кем был раньше?

Фёдор не реагировал, а лишь повернул голову чуть-чуть набок, словно вслушиваясь в слова и пытаясь понять их смысл.

– Как тебя зовут? Ты понимаешь меня? Ты понимаешь язык? Если да – подними руку, – профессор сам поднял вверх правую руку, подавая пример.

Существо захрипело, принимая жест Хаимовича за агрессию. Облизывая окровавленный рот, подопытный издал несколько нечленораздельных звуков, напоминавших скорее не человеческую речь, а язык приматов. Затем бомж сжался в комок и резко выпрыгнул, пользуясь тем, что профессор чуть приблизился. Альберт Борисович отшатнулся, поскользнулся на жиже крови и упал. Вытянув руку, существо схватило мужчину за кроссовок. В его мертвых глазах вновь вспыхнуло пламя ярости. Ученый вскрикнул, его охватила паника. Бродяга подтянул жертву к себе, сумел схватить второй рукой и больно сжал ногу. Он уже открыл рот, чтобы вцепиться зубами в голень, но Альберт Борисович со всей силы ударил его свободной ногой в морду. На мгновение зараженный ослабил хватку, этого человеку оказалось достаточно, чтобы освободиться. Мощный пинок отбросил инфицированного к стенке, но он быстро поднялся и кинулся в повторную атаку. Профессор успел выбежать из камеры и запереть дверь. Включив усыпляющий газ, ученый сел на пол, чтобы отдышаться:

– Все-таки эти твари становятся неконтролируемы…

Хаимович почувствовал, что голова вновь заболела. Посидев с минутку и переведя дух, он поднялся наверх, переоделся и стал детально прорабатывать план, разработанный накануне.