Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Минуты, что группа возвращалась обратно, командующий не находил себе места. Операция по поимке хоска провалилась. Визуальный контакт с группой противника утрачен. Атмосферные беспилотные аппараты потеряли след, две группы солдат-клонов потеряны, но… Вдруг там и не было никакого хоска, а диверсанты прятали и пытались увезти с собой пленного? Эта мысль вполне укладывалась в действия диверсантов. Спрятать пленного, отвлечь, а потом или навести на укрытие другую группу, или вернуться самим.

– Благодарю за спасение, – только появился визуальный ряд, как в канале прозвучал тихий голос и ашш Хонс увидел на экране уставшего, едва стоявшего на ногах истинно живого.

– Представьтесь, – спросил командующий, хотя уже знал ответ.

– Я – ашш Сошша Хааш, пилот штурмовика восемнадцатой атмосферной эскадрильи…

Глава 10

– Лейтенант воздушного флота, пилот штурмовой атмосферной авиации – ашш Сошша Хааш, представляюсь по случаю прибытия на командный корабль, – в зале совещаний было не протолкнуться. Ашш Хааш предполагал, что его возвращение фактически с того света произведёт определённый эффект, но, чтобы практически весь командный состав от полковника и выше собрался в одном месте и ради одного лейтенанта, он предвидеть не мог.

– Проходите, лейтенант. Командующий – Верховный Представитель ашш Хонс от имени всех истинно живых, приветствует Вас.

– Благодарю за оказанную честь.

– Не робейте, молодой ашш. Подойдите ближе и приступим к официальной части… Итак, решением Совета за проявленное рвение и мужество, вы удостоены ордена «За доблесть с лазурной звездой», – в абсолютной тишине командующий произносил официальные фразы, что предусмотрены протоколом при награждении такой высокой наградой. – За успехи при выполнении боевой задачи вам присвоено очередное звание – капитан воздушного флота. Поздравляю с высокой оценкой ваших успехов, истинно живой.

– Верен Совету! – немного взволнованно, отрапортовал ашш Хааш. Его не предупредили, по какой причине вызывают на командный корабль, и он изрядно волновался.

– Все свободны, – продолжая изучающе смотреть на ошарашенного лейтенанта, что в одночасье стал капитаном, командующий дал знак некоторым офицерам остаться. Ведь подготовка пилотов атмосферной авиации сопряжена с невероятными трудностями. На корабле тренировки проводились только на тренажёрах, но тренажёр на то и тренажёр. Без реального ощущения полёта, пусть и сглаженных системой, но перегрузок, не осознать всю опасность и сложность пилотирования. И если быть откровенным, в распоряжении командующего силами вторжения не так много атмосферных боевых летательных аппаратов, что управляются истинно живыми. Клонов к этому занятию вообще не допускают, не могут они в быстро меняющейся обстановке самостоятельно принимать решения. И в воздушном флоте состоят в основном или автоматические боевые дроны, или управляемые удалённо боевые машины. Но для выполнения особо важных, сопряжённых с принятием решения непосредственно на месте боевого применения, используются боевые летательные аппараты, управляемые истинно живыми. И вот сейчас перед командующим стоял вернувшийся в строй высококвалифицированный военный – истинно живой, что не могло не радовать.

– Теперь перейдём к неофициальной части, капитан. Присядьте, разговор будет долгий. Мне сообщили, что от госпитализации вы отказались, хотя ранение ноги у вас серьёзное. Если не ошибаюсь, у вас закрытый перелом. Видно было, как вы чуть прихрамывали. Повредили при катапультировании? Если это так, необходимо провести проверку и устранить возможную неисправность или ошибку в проектировании спасательной капсулы.

– Не совсем так, командующий. Ранение получено после посадки во время рукопашной схватки с аборигеном.

– Да? – удивился командующий, и обращаясь к заместителю, добавил, – Почему не доложили? Ведь это существенно меняет регламент награждения. По статуту лейтенанту положен орден с рубиновой звездой.

– Командующий, разрешите пояснить… – немного придя в себя после столь сильных эмоциональных переживаний, спокойно заговорил ашш Хааш.

– Именно для выяснения всех обстоятельств чрезвычайного происшествия, к счастью закончившегося благополучно, мы здесь и собрались. При нашем разговоре будет присутствовать ограниченный круг лиц и, думаю, не надо предупреждать, что услышанное здесь не предназначено для непосвящённых лиц, пусть и истинно живых. Но я вас перебил, продолжайте…

Капитана слушали молча, не задавая вопросов, а когда тот закончил, воцарилась недолгая пауза, которую нарушил командующий.

– Капитан, вы грамотно и подробно описали события и факты, но в поведении взявшего вас в плен аборигена, имелись какие-то особенности?

– К сожалению, капитан у нас не встречался с аборигенами раньше и не знаю, сможет ли распознать особенности или какие отклонения в поведении, – вступил в разговор начальник разведки.

– Вы правы, я не встречался с аборигенами и мне нечего добавить по этому поводу. Его поведение подозрительным не выглядело, – нехотя согласился ашш Хааш. Действительно, откуда ему знать, какие особенности поведения могут быть у единственного представителя расы, с кем он встречался.

– Капитан, поясните, почему вы, как только увидели аборигена, не использовали личное оружие, а вступили в рукопашную схватку? – задал вопрос руководитель аналитической службы сил вторжения.

– Я сначала подумал, что передо мной кто-то из эвакуационной команды, потому что он выглядел как рядовой солдат-клон, – быстро ответил капитан. Затянувшийся разговор стал его тяготить, но происходящее не походило на допрос, а скорее на поиск истины. Тем более, предупреждение командующего, что сказанное в этом узком кругу относится даже не к военной тайне, а тайне, охраняемой Советом, его заинтересовало.

– Уточните этот момент, – продолжил осторожно наседать начальник аналитической службы полковник ашш Боасса.

– На нём была стандартная форма со знаками различия… – тут капитан задумался, вспоминая, что его насторожило, – со знаками различия принадлежности к малой атмосферной авиации, – выдохнул он.

– Странно, малая атмосферная авиация не проводит спасательные миссии.

– Вы правы, ашш Боасса. Думаю, наши предположения если и не подтвердились полностью, то частично. С большой долей вероятности можно утверждать, что это был хоск.

– Хоск, на этой планете??? – вздрогнув, произнёс капитан. Он, так много раз слышавший о той войне, когда пришлось отступить перед не знающим жалости, беспощадным и неимоверно сильным противником, и никогда бы не подумал, что ему доведётся встретиться лицом к лицу с таким сильным врагом на другой, совершенно иной планете. – Это тогда объясняет, почему я проиграл с ним один на один.

– Капитан, мы знакомы с вашим личным делом. Вы, насколько известно, чемпион по прикладному единоборству среди не просто кадетов училища, а в категории: «Без ограничений».

– Он настолько хорош? – после недолгой паузы, спросил командующий. Что одолеть хоска в рукопашной схватке не удавалось солдатам-клонам, ему известно, но, чтобы подготовленный истинно живой, проиграл, таких фактов ещё зафиксировано не было.

– Он быстр, ловок. Было такое ощущение, что он знает или знаком с нашей системой прикладного боя. Ещё отмечу, что не гнушается грязных приёмов, – вспоминая, анализируя бой, отвечал капитан.

– Ясно. Теперь мы точно уверены, что это хоск. Ашш Хааш, вы свободны.

Встав со своего места, капитан отдал воинское приветствие и вышел из зала. Идя по длинному коридору, он размышлял: «Встретиться с хоском и остаться живым! Такое случилось впервые!». Только от мысли, что произошло, если б его не спасли, у него помутнело сознание…

* * *

– Заря, а мы ведь именно в том квадрате, где склады, – во время очередного привала, сообщил Партизан.

– Знаю. Плутаем знатно, но думаешь, прорвёмся? Если судить по карте, то до резервного входа километра четыре, если по прямой.

– Другого варианта не вижу, если честно. Да и приказ надо выполнить. Сколько блуждаем, а всё без толку. Хорошо хоть оторвались. Но ребята на последнем издыхании. Только новенький держится.

– Как он?

– Кто?

– Новенький – Бес.

– Первое впечатление, что не простой он сержант. Уровень подготовки значительно выше нашего. Только присмотрись, как он ходит, как располагается на привале. Небо и земля не только с новобранцами, но и со мной, а я, сам знаешь, в ракетчики пришёл из ДШБ [11]. Правда, недолго там прослужил, но кое-какое представление имею.

– Что подготовка не чета нашей, понятно. Мы ж не спецназёры какие, а считай охрана с узким профилем подготовки. Нас-то натаскивали на ловлю диверсантов, защиту, охрану объекта, как в местах дислокации, так и на марше. Там засаду выявить, уничтожить, а работе в глубоком тылу мы не обучены.

– Правильно заметил, командир. Мы сейчас что ни на есть в глубоком тылу. Так что, рванём к объекту?

Командир ненадолго задумался. Сигнальную ракету, что группа провалилась, он лично отстрелил, но это не мешает продолжить выполнение задания, тем более другого варианта нет. Вода и еда закончилась вчера. Пополнить запасы негде. Группа двигается из последних сил, а до места встречи расстояние в шестнадцать раз длиннее, чем до предполагаемых складов. Их, конечно, ещё поискать надо. Но это шанс. Даже если они окажутся пусты, то, по крайней мере, будет шанс отдохнуть в спокойной обстановке.

– Уговорил, – коротко ответил Заря, – вышли дозор. Как стемнеет, пусть выдвигаются.

– В дозор я и Бес.

– Принял. Готовьтесь…

– Бес, мы на месте, – шёпотом произнёс Партизан. Согласно приказу, мы вдвоём выдвинулись в передовой дозор. Силёнок у меня оказалось побольше, чем у остальных, да и Партизан выглядел относительно свежим. Вот нас и отправили проверить, туда мы пришли или нет. – Где-то тут должен быть вход в склады.

– Ориентир есть? – спросил, не ожидая получить ответ. Мы лежали, укрывшись теплоотражающей накидкой, и осматривали окрестности. Редкий смешанный лес и ни одного бугорка или какого-другого цепляющего взгляд образования.

– Ориентира нет. Мы с другой считай стороны, пришли. Но квадрат точно этот. Ошибки быть не может.

Я продолжал всматриваться, ища, за что зацепится глаз, но предрассветная серость сглаживала силуэты.

– Если здесь, будем искать. Может это шахта какая, и над поверхностью она не выступает.

– Я тоже так подумал. Где-то здесь должен быть эвакуационный выход.

– Тогда точно шахта. Ползём, делай как я, – отдал короткий приказ, хотя и имел звание ниже, чем у напарника, но он как-то спокойно относился к моим редким нарушениям устава.

Мы расползлись в стороны на расстояние вытянутой руки. Термонакидки шелестели, разносясь в утренней тишине неприятным демаскирующим шуршанием, но с высоты нас не заметить, а в лесу никого. По крайней мере, ни следов, ни каких других признаков присутствия анторсов незаметно. Ведь не зря мы пролежали почти час на одном месте, проводя наблюдение, слушая воздух. Предосторожность, замечу, нелишняя. Тем более, «слушать воздух» необходимо. Как было подмечено даже не мной, а Зарёй, в месте где присутствуют анторсы, слабо слышится запах лаванды. В моей памяти эта особенность не сохранилась, но сколько времени прошло, не знаю. Надо было, конечно спросить у пленного «Саши», сколько лет прошло со встречи анторсов с Горгогоханской Империей и вообще, имела она место или я в другой, параллельной Вселенной, где битва не на жизнь, а насмерть с этими инопланетными захватчиками так и не состоялась. Но язык я так и не выучил. Да, после общения с пленником кое-какие простые фразы понимал, даже пытался повторить, но чтоб свободно общаться и бегло понимать язык анторсов у меня не получалось. Надеюсь, если будет достаточно времени для общения, осилю их язык, но этому не суждено пока сбыться.

Мы ползли, вынутым из автомата шомполом, осторожно ощупывая каждый метр поверхности. Если ощупывать руками такое больше пространство, какое нам предстояло обследовать, то нам понадобится не менее нескольких дней, а так всё быстрее. Люк, а именно он теоретически должен закрывать шахту эвакуационного выхода, точно из металла. И автоматный шомпол лязгнет и не пройдёт глубже в почву, наткнувшись на преграду. Выслушав моё предложение, Партизан посетовал, что нет с собой простенького ИМПа [12], но чего нет, того нет.

– Партизан, что там? – тихо спросил, когда напарник остановился.

– Вроде что-то есть.

– Рядом место проткни, может, на железяку какую напоролся или на корень, – посоветовал ему, а сам продолжил ощупывать местность. У меня уже так раз было, я обрадовался, стал раскапывать, а оказалось, что шомпол наткнулся на обломок чего-то металлического, какая-то пластина и довольно большая, что несколько раз ткнул, а шомпол всё на неё натыкался. Теперь учёный, если шомпол натыкается на что-то твёрдое, то рядом, на расстоянии локтя проверяю ещё раз, потом ещё, формируя своеобразный треугольник.

– Партизан, Бес! – тихо позвали.

– Здесь! – отозвался Партизан. Он был ближе к говорившему.

– Заря спрашивает, что так долго? На минное поле нарвались?

– Нет. Здесь мин нет. Люк ищем. Если есть желание, присоединяйся, а то мы так до следующего утра ползать будем.

– Принял. Сейчас командиру доложу и вернусь.

Боец вернулся не один. К нашим поискам присоединился весь состав группы. Хорошо Заря распорядился двоих выставить в охранение, а то б подумал, что всё, от перенапряга голова у командира перестала работать…

Шомпол тихо лязгнул о металл и замер. Чуть отполз и вновь ткнул в грунт. Он здесь оказался каким-то другим, более плотным, что ли. Вторая и третья попытка проткнуть грунт не увенчалась успехом, но радоваться и звать на помощь не стал. Было уже такое, опыт есть, проходили.

Осторожно принялся сгребать лесную подстилку: опавшие листья, хвоя, небольшие веточки, шишки, фрагменты коры, поддавались уборке легко. Но когда добрался до грунта, остановился. Пальцы наткнулись на шершавую поверхность. Пришла первая мысль, что наткнулся на фрагмент кирпича или бетонной плиты, но откуда тут, в лесу взяться бетонному основанию? И заработал руками активней. Пальцев уже не чувствовал, когда взору предстало уходящее вниз в почву железобетонное кольцо, увенчанное крашеным кузнечной краской овальной формы люком-лазом.

– Нашёл! – произнёс, подав жестом сигнал «Все ко мне!»…

– И как его открыть??? – после недолгого изучения запорного устройства задал риторический вопрос Партизан. Замков или других запирающих устройств на люке не было. Только две ручки и множество заклёпок.

– Может, ломом? – предложил кто-то из бойцов.

– У нас лома нет.

– Надо глубже очистить. Может там есть ключ или какой другой инструмент. Петли-то на люке имеются. Значит, он поднимается.

– Если только он конструктивно не предназначен для открытия только изнутри, – ответил, продолжая осматривать незнакомое устройство. А именно такая вероятность существовала и немалая. Я надеялся, будет поворотное устройство вроде штурвала, но его нет. Принялся копать глубже. Пальцы наткнулись на что-то металлическое и явно выпирающее из общей формы железобетонного кольца.

– Ящик какой-то, – быстро орудуя руками, произнёс Партизан, – вынимай его.

– Он вроде приварен или прикручен, – попробовал вынуть из неглубокой ямы, но не получилось.

– Заря, посмотри. Там замок навесной. Древний, как говно мамонта. Сможешь справиться??? – продолжая активно работать руками, выкапывая металлический ящик, говорил Партизан. Он мне всё больше нравился. Не гнушается грязной работы. Вынослив, неглуп. Да и спас меня, если быть откровенным.

– Сейчас, посветите, – прильнул к массивному замку Заря и после быстрого осмотра, произнёс, – можно взорвать. Из десятка патронов порох высыпать внутрь и вокруг. Должно сработать. А так, он заржавел весь, а дужка толстая, не перепилим, да и нечем.

– Можно автогеном попробовать, – сказал, и все уставились на меня.

– И где он у тебя? В сумке или дома остался, – съехидничал кто-то из молодых бойцов.

– Нужен открытый огонь и тонкая трубочка. От шприца иголка подойдёт. В аптечке должны быть шприц-тюбики, остались?

После короткой паузы, Заря, переглянувшись с Партизаном, протянул мне индивидуальную аптечку. Я извлёк оттуда шприц-тюбик, отсоединил иглу, продул её. Вроде не очень тонкая, а то бы лёгких не хватило нагнетать давление. Но нас много народа, можно по очереди.

Появилась недорогая газовая зажигалка. Проверил – работает, заполнена больше чем наполовину. Должно хватить.

– Держите близко к дужке, а я дуть буду, – на меня смотрели с нескрываемым недоумением, но то, что говорил, исполняли быстро. Когда у меня от частых вдохов-выдохов закружилась голова, попросил сменить, и через час, когда не один раз все по кругу поучаствовали в этом действии, дужка лопнула, открыв таинственный ящик.

– Что там? – от сильной вентиляции лёгких у меня продолжала кружиться голова и в глазах потемнело.

– Хренотень какая-то. Г-образный рычаг. На одной, короткой стороне внутренняя резьба.

– Ищите, на люке должно быть отверстие. Это ключ к винтовому замку. И быстрее, рассвело уже…

Глава 11

– Командир, докладываю, – вечером собрались в одном большом зале, где по задумке проектировщиков размещался административно-командный персонал. Немного прибрались, расчехлили довольно удобные кресла, разложили на большом столе нехитрую, найденную снедь и подводили итог первого дня пребывания в убежище. Оно оказалось относительно небольшим. Я видел, точнее, слышал рассказы сослуживцев, что есть такие убежища, где по коридору в один ряд могут пройти четыре КАМАЗа, а тут, всего два. Но всё равно, увиденное меня впечатлило, —…не все помещения сумели вскрыть, – продолжал Партизан, – но бо́льшая часть гермодверей без внешних запирающих устройств.

– Это для того, чтобы извне не смогли заблокировать, – пояснил Заря.

– Что смогли, открыли и осмотрели помещения. Пока обследовано шесть помещений. В двух продукты питания различной номенклатуры, в том числе и вода в банках, – Партизан указал на стол, где вместе с банками различных консервов стояли жестяные банки с надписью: «Питьевая вода консервированная».

– Слышал о таком, но чтоб увидеть, – задумчиво произнёс кто-то из бойцов.

– Могу предположить, что скважины питьевой воды тут нет. Поэтому вода консервированная, но и скважину технической воды пока не отыскали, скорее всего, трубы вмурованы в стены, а насосная пока на пути не попадалась, – продолжал Партизан. Он выглядел немного бодрее остальных, но усталость сказывалась на всех. Один боец, немного перекусив, откинулся в кресле и задремал. Заря знаком дал понять, чтобы того не беспокоили и все стали говорить чуть тише.

– Скорее всего так, командир. Есть дизельная электроподстанция, её запустили. Топлива одно полное помещение. Бочек не смог сосчитать, но много. Есть оружие, пока не разобрались сколько и что есть конкретно, но ящики стоят до потолка. Вскрыли пару. Оказалось, АК-74. Завтра ящики с другой маркировкой вскроем. Патроны разного калибра, гранаты. Есть ещё техника: электропогрузчики, тележки, один трактор, бульдозер. Не считая грузовых и легковых машин.

– Военная техника есть? – вступил в разговор.

– БТРы, БМП ими один из ангаров уставлен, но не знаю, как на них передвигаться, засекут сразу.

– Это да. На технике сейчас не поездишь, а то бы до своих рванули, как раз через пару часов были бы на месте, – мечтательно произнёс боец.

– Ничего, доберёмся до своих.

– Где-то здесь должна находиться номенклатура хранящихся вещей, – произнёс, особо ни к кому не обращаясь. Я не знаком с особенностями учёта, хранения и логистики, но если подумать, то убежище – это большой склад с возможностью проживания и должна быть схема размещения, укладки, чтобы и относительно посторонний быстро смог разобраться в хранящемся. Ладно у нас есть время обследовать все помещения, вскрывать ящики, засовывать нос во все углы. Но мы до сих пор так и не отыскали, а может пропустили или не смогли открыть двери в жилые помещения, которые должны быть. Судя по объёмам хранилища и запасам продовольствия, тут дивизия может месяц без особой нужды тихо просидеть.

– А это идея, – произнёс Заря, оглядывая просторное помещение. – Ведь не может быть, чтобы не было ни одного журнала проверки, инструкции или на экстренный случай схемы эвакуации. Ведь заметили, что на каждой двери и внутри помещения имеется маркировка: «А2», «Б4» и так далее.

– И если эта схема есть, то она должна быть там, где нет вещей, – вставая с места, подхватил идею Партизан.

– Вероятней всего, да. Так что, товарищи. Отдыхаем полчаса и начнём поиски. По крайней мере, до отбоя осмотрим хотя бы одно это помещение. Но вроде ни сейфов, ни шкафов тут нет. Только стеллажи с коробками.

– Металлическими, несгораемыми коробками, – подойдя к стеллажу, произнёс Партизан, пытаясь поднять один из металлических ящиков, – Ого! Тяжёлый! Я один и не подниму.

Вдвоём, кое-как сняли первый попавшийся со стеллажа ящик, перенесли его на стол.

– Что, опять зажигалка понадобится???

– Нет, вроде тут обычный замок-защёлка, без запирающего, – ответил на ехидное замечание кого-то из бойцов. После того как мне при помощи подручных средств удалось разрезать металлическую душку, ко мне стали относиться с уважением и не только прислушивались к моим замечаниям, но и ждали или одобрения, или наоборот критики. Но я старался не выпячивать свои знания и умения. Я боялся, когда попаду к более высокому начальству, то ко мне будет много вопросов, на которые вразумительно ответить не смогу. А легенду придумать, я пока так и не смог. Имелось слишком много нестыковок и оговорок, которые сгладить или объяснить разумно я не мог. Не говорить же какому-нибудь высшему офицеру, что товарищ генерал, у меня раздвоение личности, я – Геннадий Провоторов, выпускник специальной школы-интерната, старший сержант в отставке и одновременно хоск – командир специального подразделения с богатым опытом ведения боевых действий против армии вторжения анторсов, то есть капитан Глен. Меня сразу в дурку отправят, хотя вероятней всего, просто закроют где-нибудь глубоко и начнут «пытать», выведывая тактику и стратегию противодействия захватчикам, а мне этого уж очень не хотелось. А по поводу знания, как разрезать металл я был совершенно спокоен. Этот способ хорошо описан в одном из литературных произведений на специфическую тематику про каторжников, по нему ещё в одной из викторин задавали вопрос. Так что из-за этого знания, что поразило многих, я совсем не переживал.

– Что ждёте, открывайте, посмотрим, что внутри, – поторопил Заря.

Ящик открыли. Внутри оказались инструкции и буклеты к гранатам.

– У-у-у, – раздосадовано выдохнул рядом стоявший боец, – этого добра и у нас в расположении хватало. Вот только старое тут всё. Смотрите, на буклете стоит год издания…

– Так это уже лет сорок прошло, с того момента, – осмотрев ровный типографский шрифт, заключил Партизан.

– И убежищу, скорее всего, не меньше. Так что давайте посмотрим, что тут ещё есть, может, всё-таки найдём искомое. Ну не может быть, чтобы не было схем укладки или какого журнала учёта прихода-расхода, – не унимался Заря.

Копались долго. Снимали только верхние ящики, а нижние оставляли на стеллажах. Но внутри каждого из них находились инструкции к различного рода технике, оборудованию, оружию, а в одном ящике в дополнение к инструкции по эксплуатации, обнаружились ключи от тракторов.

– Ладно, товарищи, – после нескольких часов безуспешных поисков, произнёс Заря, – на сегодня всё. Давайте отдыхать. Конечно, место здесь не совсем обустроенное для сна – бетонный пол и стены давят, но вентиляция нормально работает, сдвинем кресла, кто на столе расположится, кто на полу. Спальники у нас с собой. Так что, через полчаса отбой.

– На часах кто? – произнёс Партизан и почему-то посмотрел на меня.

– Одного человека хватит. Я с разрешения командира растяжки поставлю на том входе, где проникли сюда и на разветвлениях, чтоб далеко не ходить. Санузел тут химический, скважины нет, наверно. Вентиляция проточно-принудительная. Так что по технологическим путям к нам не пройдут.

– Согласен. Бес, я с тобой пойду, а остальные отдыхайте. Через шесть часов подниму тебя, Партизан. Последнюю смену отстоишь, а то видишь, как бойцы устали, а ты более-менее держишься. Так что всё, отбой.

– Принял, командир, – спокойно ответил Партизан, выбирая себе место, где устроиться на ночлег.

– Бес, а мы сейчас с тобой пойдём, обойдём периметр и растяжки поставим, чтоб я потом Партизана предупредил, чтоб не лез, куда не надо.

Не дожидаясь, пока все улягутся, взяв с собой половину ящика с гранатами, мы вышли.

– Сначала у люка?

– Да, Заря. Сначала там две установим, потом дальше пойдём. Там самое слабое место. Если кто рядом будет, то наши земляные работы вмиг обнаружит. Правильно сделали, что аккуратно вскрыли люк, да и заблокировали сразу. Противник вскрывая долго провозится.

– Если взрывать будут, по-любому услышим, – согласился Заря.

Мне было странно, почему он – командир группы пошёл со мной, хотя у него других забот хватает, даже просто составить приблизительный план завтрашнего дня, но мы шли молча. Молча установили растяжки: одну на открытие люка, вторую в десятке шагов и третью чуть поодаль, на другой высоте.

– Смотрю на тебя Бес, – вдруг, когда мы уже возвращались назад, заговорил командир группы, – подготовка у тебя отличная, много знаешь, умело обращаешься с оружием, а если то, что захватил пленного, правда, то…

– Думаешь, соврал, что с пленным был? – перебил Зарю.

– Ды нет, Бес, но… знаешь, как нам в первые дни тяжко было⁈ И это нам ещё повезло. В о́круге были запланированы учения, как раз на начало этого месяца. Так, комдив нас за месяц отправил на резервные позиции, посменно по неделе каждая смена, чтоб, значит, проверили там всё, отточили мастерство и подготовились к учениям. Они какие-то важные должны были быть. С прибытием ни то министра обороны, ни то его зама. А как поступила команда: «Атом!», командир части подумал, что внезапная проверка боеготовности началась, а по штатке [13], те, кто на резервных позициях, обеспечивают пуск третьей волны. Ответно-встречный удар как раз наш дивизион должен производить ракетами шахтного базирования, что на основных позициях, а мы ж мобильные комплексы туда увели, как и предписано. Вот и укрылись в подземных убежищах, ожидая следующей команды… – тут Заря замедлил шаг и остановился, будто снова переживая те трагические дни. С разговором я его не торопил. Было видно, что ему надо выговорить, то что на душе наболело… Остановился рядом с ним, протянул флягу с водой, что подобрал себе на складах и не поленился, а сразу наполнил её водой из банок. Вкус у неё был затхлый, немного солоноватый от хранения в металлической банке, но вода пригодна для питья.

– Вот видишь, – беря из моих рук флягу, произнёс Заря, – один ты умудрился подготовиться, а мы расслабились… – сделав пару глотков, Заря протянул мне флягу обратно, – не знаю, что в первые часы творилось в голове у полковника… я только через несколько дней узнал о буквально за час поступлении множества противоречивых приказах, об одновременной потере связи. Не только радио-, но и проводной, уложенной на такой глубине, что просто так до кабеля не доберёшься. В неведении, закрывшись в убежище, просидели мы сутки. Связи нет, датчики контроля показывают непонятное. На вторые сутки полковник собрал командиров подразделений… я ж ротный, в моём ведении сопровождение, прикрытие, охрана, противодействие диверсантам, если по-простому сказать. У нас своя специфика.

– Я понял, майор, – впервые обратился к нему по званию.

– Сейсмограф фиксировал сильные колебания, – продолжал Заря, – будто землетрясение, но многократное – с афтершоками. Радиационный фон в норме, камеры видеоконтроля вышли из строя и не разберёшь, что на поверхности творится. Вот полковник и приказал собрать группу и проверить, что происходит на поверхности, а если есть возможность, добраться до места постоянной дислокации, узнать, что, да как. Мы тогда неопытные были, вышли днём, на броне и это мы ещё много проехали незамеченными. Нас в пяти километрах от места дислокации части накрыли… от бывшего места дислокации. Потом, через несколько дней я вновь там оказался и не мог смотреть. Две, наложенные рядом глубокие воронки, и всё… Никто не выжил. А в тот, первый раз мне повезло, я как раз вместе со штатным дозиметристом из брони вышел. Знаю, не положено, но… вот так. От бронемобиля один покорёженный остов остался, а меня взрывной волной отбросило и довольно сильно приложило. Несколько часов без сознания провалялся, может, это и спасло. Когда очнулся, увидел этих… но они уже грузились в свои… «самолёты». Не знаю, как правильно их назвать.

– Атмосферные боты, – быстро пришёл на помощь офицеру, – это, скорее всего, группа фиксации и контроля поражённую цель отрабатывала.

– Во-во, – покосившись на меня, произнёс майор, – эти боты неизвестной конструкции, без лопастей, без реактивного следа… ну, ты понял меня. Форма необычная, странное оружие, но главное ходили словно роботы: медленно, метр за метром просвечивая каким-то прибором поверхность и брали пробы. Меня-то взрывной волной далеко откинуло… Когда добрался до своих, доложил командованию, но мне не поверили. Почти сразу отправили ещё одну группу, она успела установить резервные камеры обзора. Вот тогда мне поверили, но из них никто не вернулся…

Майор замолчал.

Сочувствия или жалости к себе, как истинный офицер, майор не требовал. Жаль было ребят, что отправили, не уточнив обстановку и не разобравшись, но их гибель не напрасна, как понял. Полковник сохранил солдат, технику. Вот только с провизией у них сейчас проблемы.

– Заря, сколько вас там?

– По команде «Атом!» в убежище укрылся весь личный состав, что находился на резервном пункте. Это, если считать с постоянным и обеспечивающим персоналом, более двухсот солдат и офицеров, – оживившись, ответил майор.

– Хорошо, здесь всем места хватит. Вот только перед тем, как идти за ними, надо отыскать схему.

– Не согласен с тобой, Бес. Схему искать и разбираться в лабиринтах убежища мы можем неделю, но там наши ребята. Когда мы уходили, у них провизии на двое суток оставалось, вода есть. Своя скважина, но вот еды. Никто ж не думал, что так получится. Только недельный паёк, ещё плюс НЗ на неделю, и всё.

– Ясно, возможно ты прав, – согласился с офицером. Логика в его словах была, это я не учёл многие обстоятельства. И что голодный человек физически быстро ослабевает, не выдерживает длительных нагрузок, и что такое количество людей за один раз не доведём, а ведь ещё надо добраться до этой резервной позиции. – Далеко до вас?