Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 344 страниц)

– Туда убежала.

Ученый уставился на заросли дикой малины, за которой скрылась собака, когда началась стрельба:

– Ладно, черт с ней, пошли за мной…

К удивлению девочки они не попытались тут же покинуть место бойни. Хаимович и Таня спрятались неподалеку и устроили новую засаду. Додж нервно скулил у бревна на поляне и рвался с привязи, не понимая, почему его оставили среди трупов. Прошло не меньше получаса, прежде чем профессор выбрался из своего укрытия и отвязал собаку. Убедившись, что второй группы преследователей не ожидается, Альберт Борисович дал команду уходить.

Теперь шагать ученому стало еще тяжелее, кроме рюкзака и автомата Бака, пришлось тащить на себе все огнестрельные трофеи. Но Хаимович понимал, что этот груз для них – на вес золота, ведь настоящие трудности только начинаются.

Эпизод 80. В подземелье гномов

Макс вжался спиной в стену, в панике выставил вперед руки и закричал.

– Тихо, тихо, тихо… Сова ты что, совсем нас не помнишь? А? Нормально тебя, я смотрю, приложили, – Андрей осторожно пытался наладить с другом контакт.

Иван нервно смотрел по сторонам, дорога была каждая секунда:

– Останься с Максом, а я пойду Ленку искать…

– Если мы разделимся, нас поодиночке перебьют. Может, они этого и добиваются… Её похитили, значит, нас боятся, она нужна им для страховки. У Совы, похоже, частичная амнезия, но она должна скоро пройти.

У Воробьева сдали нервы:

– Скоро – это сколько?! Пять минут или час?! Да у нас и минуты лишней нет, ты че не понимаешь?!

– Не ори! Если её на месте не убили, то через пять минут тоже не убьют. Давай разберемся. Так, Макс, ты что-нибудь помнишь? Магазин, где мы вас с Леной нашли? Пожар, зомби, реку, автосалон, Монстра, дорогу? Машу, Катю, меня, Ваню?

– Где папа? – спросил подросток, подозрительно глядя на «незнакомцев».

– Макс, твоих родителей нет давно, они заразились. Остались только вы с сестрой. Тебя только что вырубили, а ее похитили…, -объяснил космонавт, схватившись за голову.

– Кто?!!

– Сова, если бы мы знали, то здесь не сидели. Дайка я твою башку осмотрю, может перебинтую на скорую руку, – Андрей коснулся рукой макушки приятеля. В этот момент из палаты раздался смех сумасшедшего.

– А там кто еще?! Сколько вас тут?! – Макс с недоверием отпрянул от ученого.

– Псих местный, мы же в дурдом залезли за лекарствами, потому что Маша заболела. Пока с ним разговаривали – тебя вырубили, а Ленку забрали, – космонавт посмотрел в окно на пустой задний двор. Несколько небольших одноэтажных зданий рядом с главным корпусом привлекли его внимание. Возможно, похитители уже выбрались на улицу и сейчас скрылись в одном из них.

– Надо допросить дурика, может, что дельное болтнет, – предложил Кузнецов, – Сова, пошли с нами в палату, тебе на койке сейчас лучше полежать.

Подросток колебался с секунду, но выбора у него особо не было. Сумасшедший встретил гостей истеричным смехом. Это очень разозлило Ивана, он схватил психа за шею и свирепо вытаращил глаза:

– Так, давай быстро рассказывай, кто тут еще и где они прячутся! Похитили девочку! Нашего друга! Мы щас всю вашу богодельню тут с землей сравняем. Понял?!

Сумасшедший затих и перестал реагировать. Его сознание словно черепаха спряталось в панцирь.

– Сука, никакого толка от него, только бесит, – рявкнул Воробьев и отошел от больного.

Андрей беспомощно поджал губы. Макс валялся на кровати лицом вниз. Он ощущал в затылке тупую ноющую боль, которая становилась сильнее при каждом неосторожном движении. Подросток чувствовал тошноту, руки тряслись, ноги сделались ватными. Но постепенно память стала возвращаться. Обрывочно, эпизодами, однако Сова начал вспоминать своих друзей и события последних недель.

– Вань, что за фигня, я не помню, как попал сюда, – голос Макса прервал повисшую паузу.

– О, меня вспомнил, уже хорошо! Так, давай Сова, приходи в себя, живей, надо Ленку возвращать.

Андрей в этот момент подошел к кровати Эльторга и коснулся пальцами его плеча:

– Мерзкие гномы напали на нас. Они похитили маленькую эльфийскую принцессу. Помоги сокрушить их, и все здесь станет твоим. Наступает новая эра… эра Эльторга.

Псих впился глазами в лицо ученого и фыркнул. Его взгляд стал задумчиво блуждать по палате. Андрей почувствовал, что эти слова зацепили местного постояльца.

– С тобой или без тебя мы найдем их. Наше оружие истребит любого. Про эту битву сложат легенды…

– Гномы хитры и расчетливы, они знают подземные ходы, – нехотя пробурчал сумасшедший.

Андрей с Иваном переглянулись, Макс пошевелился на своей койке:

– Чего? Какие подземные ходы?

Псих закатил глаза и загадочно улыбнулся, из его горла вырвался хриплый смешок. Кузнецов чувствовал, что дурик что-то знает, и пытался выудить из него максимум информации:

– Путь наш лежит на запад в новые земли. Союз с нами поможет тебе низвергнуть врагов и стать властелином этого края.

Пациент стал жадно кусать губы, затем дернул головой и крикнул:

– Союз скрепляется кровью!

– Кровь мы пустим подлым гномам, – рассудительно заметил ученый и демонстративно потряс обрезом, – время на исходе, пора делать выбор.

Иван и Макс молча наблюдали этот спектакль. Псих поерзал на кровати:

– Эльторг готов вступить на тропу войны и заключить союз с пришлыми воинами. Гномы прячутся в подземелье, я отведу вас.

Иван кивком предложил Андрею выйти из палаты:

– Я ему не доверяю, как только развяжем – он убежит.

– Ну, если клювами щелкать не будем, то далеко не убежит. Он знает это место лучше нас, надо рискнуть, – шепотом убеждал друга Кузнецов.

– Ладно, если что мутить начнет – я его сразу вырублю, пусть не обижается.

Друзья вернулись в комнату и отвязали нового союзника от кровати. Он с трудом поднялся, постанывая и разминая затекшие конечности, спину и шею.

– Веди к гномам, – сухо сказал космонавт.

– Макс, ты к нам вернулся? – спросил Андрей, с надеждой глядя на приятеля

– Я.. эээ… ну… если вы за Леной… я с вами короче, – сумбурно протараторил подросток и встал с кровати, держась за ноющий затылок.

Псих вышел из палаты, затем свернул в примыкающий проход между крыльями больницы и остановился. Он покрутил головой, что-то пробормотал себе под нос и, наконец, уверенно пошел вперед. Люди спустились на первый этаж и через несколько минут оказались на лестнице, которая вела в подвал.

– Вход в обитель гномов. Они сильные, но глупые и жадные. Нужно застать их врасплох, – многозначительно объяснил Эльторг и открыл дверь, которая ничем не запиралась. За ней начинался темный и длинный коридор с низким потолком, который почти касался макушек. Воробьев достал фонарик, но сумасшедший тут же зашикал на него и замахал руками:

– Тшшш, тшшшш!! Клянусь светом Сильмарилов, ты нас погубишь, глупый чужестранец! Выключи, выключи, Гномы увидят свет – и все пропало…

Туннель погрузился в кромешную темноту. Голос Ивана прозвучал в ней особенно жутко:

– Нихрена же не видно…

– Тропа одна, цель одна, путь один. Держись стены…, – посоветовал Эльторг и стал отдаляться от остальных.

Андрей крепче сжал обрез, ученый почувствовал, как задрожали колени, а по спине побежали мурашки. Он поймал себя на мысли, что если из темноты что-то выскочит, то он не сможет сдержаться и заорет от страха:

– Вань, держи фонарь наготове. Не нравятся мне эти тропы гномов.

– Само собой. Ну и денек блин, квест просто какой-то, – пальцы космонавта нащупали холодную бетонную стену.

– Если это больница, зачем здесь подземный ход? – поинтересовался Макс, который, наконец, вспомнил, как он попал сюда.

Но друзья ничего не смогли ему ответить. Никто из них не знал, что этот объект построили давно для министерства обороны в качестве военного госпиталя. Здесь были продуманы бомбоубежища, подземные операционные и палаты. Но затем весь комплекс передали для гражданских нужд, и министерство здравоохранения решило сделать в нём психушку областного масштаба. Большинство подземных помещений законсервировали и закрыли к ним доступ, но несколько туннелей между зданиями решили оставить. Персонал иногда пользовался ими, чтобы быстрее добраться от одного корпуса до другого или когда на улице стояла плохая погода.

Их проводник, который называл себя Эльторгом, хорошо помнил этот туннель, он не раз здесь проходил в сопровождении санитаров. Однако сейчас его с каждым шагом охватывало все большее беспокойство. Темнота угнетала, незнакомцы за спиной пугали, а встреча с «гномами» не сулила ничего хорошего.

Вскоре вся компания добралась до конца коридора. Сумасшедший нащупал в темноте ручку двери и осторожно потянул на себя. Люди оказались в подвале, где царил почти такой же мрак, как и в туннеле, лишь откуда-то сверху пробивались тусклые отблески света.

– Уже близко. Лестница. Верх. Зал гномов там…, – прохрипел Эльторг, показывая направление рукой, хотя никто его толком не видел.

Иван поставил ногу на ступеньку:

– Я первый, Андрюха контролируй нашего нового друга, держи перед собой.

– Угу, – подтвердил Кузнецов и коснулся дулом между лопаток психа, – шагай вверх, доблестный Эльторг. Время великой битвы уже близко. Макс замыкал процессию, как во сне наблюдая за происходящим.

Космонавт остановился у деревянной двери, которая разделяла подвал и первый этаж здания. Затаив дыхание он повернул ручку. Фортуна продолжала улыбаться, замка здесь также не было. Послышались тихие голоса, Воробьев приоткрыл дверь и увидел пустую комнату.

– Давай девку сейчас прям, не могу ждать уже…, – настаивал высокий писклявый мужской голос.

Ему ответил низкий грубый бас:

– Надо с остальными разобраться сначала. Ее будут искать…

– Ага, стволы у них видел? Да и хрен они нас тут найдут, ммм…, какая молоденькая, нежненькая…

– Я первый по-любому её, Комар, следи за дверью…, – вмешался в разговор третий наглый голос.

Лена очнулась несколько минут назад, но не открывала глаз, с ужасом слушая разговор незнакомцев.

Андрей с Иваном быстро пересекли первую комнату и ворвались во вторую. Санитары на мгновение остолбенели, затем один из них бросился к железной входной двери. Раздались хлопки выстрелов, от грохота в тесном пространстве заложило уши. Кровь вперемешку с мозгами окропили стены и пол. Два трупа рухнули около кровати Лены, а третий похититель корчился от боли рядом с запертой на засов дверью.

– Не знаю, кто из вас меня вырубил, но будем считать что ты, – Макс подошел к раненому и несколько раз вогнал в него нож. Бойня закончилась, не успев начатья. Кузнецов перешагнул через мертвеца с простреленной головой и вытащил кляп изо рта девушки.

– Они напали…. я не видела…, – голос Лены дрожал и срывался.

– Все в порядке, – успокоил ее космонавт, – ты-то нас хотя бы помнишь?

– В смысле?

– Да просто Макса так саданули по черепу, что он забыл, кто мы такие…, – объяснил Андрей, – вот тебя тоже на всякий случай спрашиваем на предмет амнезии.

– А где наш чудик-то? Эй, Владыка психушки, ты куда пропал…? – весело крикнул Воробьев.

Выстрелы так напугали сумасшедшего, что он впал в ступор. Кузнецов нашел его в соседней комнате. Пациент сидел на полу, прижав ноги к груди, дрожал и раскачивался из стороны в сторону. Ученый склонился над союзником и похлопал по плечу:

– Три гнома повержено. Здесь еще есть кто-то живой?

Эльторг, пуская слюни, отрицательно замотал головой.

– Ну хорошо, пойдем экскурсию тогда проведешь. Покажешь нам кладовые истари и пищеблок ваш. Кстати, ты хотел скрепить союз кровью? Вон там ее целые лужи, как и обещали.

Через час друзья уже шагали по направлению к реке, набив сумки лекарствами, макаронами, крупой и консервами. Они не стали забирать всё, оставив психу провианта, как минимум, на год. Напоследок Андрей спросил, могут ли они еще чем-то помочь светлейшему Эльторгу, но союзник только величественно поблагодарил их за расправу над гномами.

Эльторг следил за незнакомцами из окна своей обители, пока те не скрылись из поля зрения. Затем он стал танцевать в коридоре, вальсируя с воображаемой партнершей, а после чего стены больницы огласил его радостный истеричный смех. Одиночество было ему по вкусу.

Эпизод 81. Новый транспорт

Альберт Борисович шел медленно, прихрамывая на правую ногу. Несколько часов назад, запнувшись о кочку, он упал и больно ударился коленкой. Таня держалась рядом, чтобы немного поднять настроение наставнику она решила спеть ему парочку своих любимых песен из мультфильмов. Додж устало плелся позади людей, пес часто останавливался и принюхивался, а затем торопливо догонял хозяев.

Наступило время очередного привала. Профессор закатал штанину и заметил, что ушибленное колено посинело и распухло. Он спустился к реке, смочил тряпку и повязал на ногу холодный компресс. Таня в это время чесала боксера за ухом и выдергивала колючки из его шкуры. Прошло два дня с тех пор, как они расправились с преследователями и, наконец, обрели свободу. Приходилось продвигаться с большими предосторожностями, поэтому за день они преодолевали не больше десяти километров. Хаимович боялся новой погони, из-за этого путники петляли и, как умели, запутывали следы.

Новых поселков пока не встречалось, чему беглецы были только рады. Люди двигались вдоль реки, то приближаясь, то отдаляясь от нее. Сейчас они подошли совсем близко, и Таня с умиротворением смотрела на спокойное плавное течение.

– А нам обязательно перебираться на тот берег? – поинтересовалась девочка, отмахиваясь веткой от комаров.

– Если я правильно помню расположение той базы, то да, обязательно. Возможно, даже ни через одну реку, но эта вроде самая широкая.

– А может нам сделать плот?

– Из чего? У меня ни топора, ни веревки, ни гвоздей…

– Вода такая холодная стала, – Таня поежилась, чувствуя ветерок с реки.

– Ничего, еще неделька, ну может две, и дойдем до места. Я в этих местах немножко был, чуток их помню, давно, правда.

Девочка вздохнула, будущее казалось ей непрерывным трудным испытанием. Она вспомнила, какое сегодня число и прижалась к Доджу щекой?

– А у меня завтра День Рождения должен быть…

– Ого, – чуть смутился профессор, – а почему это должен быть? Обязательно будет…

– Ну, потому что День Рождения – это папа, мама, друзья, подарки, торт, фейерверк вечером во дворе или на даче…, – Таня закрыла глаза, чтобы не расплакаться, – а сейчас… эх… нет, Дня Рождения у меня больше не будет.

Хаимович задумался. Если у него и начинали появляться признаки раскаяния в том, что он натворил, то только во время таких разговоров с девочкой. Профессор сразу старался сменить тему и выкинуть эти мысли из головы.

– Торт, фейерверк… ну этого не обещаю, но что-нибудь придумаю. Цени то, что имеешь, может быть, этот День Рождения запомнится тебе больше других.

Через десять минут путники уже шагали дальше. Альберт Борисович хотел снова отдалиться от берега, как вдруг что-то заметил в кустах. Ученый осторожно приблизился к находке и в его глазах мелькнули огоньки триумфа:

– Вот это подарочек… повезло нам, Танюха.

Люди обступили старую деревянную лодку, которую припрятал на берегу какой-то рыбак. Хаимович с кряхтением вытащил ее из травы и стал внимательно осматривать. На дне валялась пара пластиковых весел, а около носа скопилась небольшая лужа. Но видимых повреждений профессор не обнаружил.

– Вроде целая. Вода, наверное, после дождя осталась, – Альберт Борисович вытолкнул судно на мелководье, закинул рюкзак, оружие, после чего помог Тане и Доджу забраться внутрь. Еще несколько мгновений – и течение стало увлекать лодку за собой.

– Так, сиди тихо, по центру и Доджа придержи, – попросил наставник, неловко орудуя веслами. Борта были не очень высокие, девочка испугалась, что лодка перевернется, и они утонут. От страха Таня вцепилась пальцами в шкуру собаки, отчего боксер даже жалобно заскулил.

– Додж! Сиди не дергайся, я не Герасим, топить не буду, – прикрикнул на собаку Хаимович.

– А кто такой Герасим?

– Есть такой рассказ, в школе его попозже проходят, – и Альберт Борисович кратко пересказал Тане произведение Тургенева.

Краем глаза профессор заметил, что эта история произвела сильное впечатление на ребенка. Малышка погладила Доджа и прижалась щекой к морде собаки:

– Жалко их. А ты, Доджик, не бойся, мы тебя не бросим, мы тебя любим.

Альберт Борисович налег на весла. Течение сносило их в сторону довольно быстро, грести оказалось непросто. Когда нос лодки коснулся противоположного берега, все лицо и спина ученого покрылись потом.

Пес первым выскочил на берег и принялся пить из реки. Хаимович оттащил лодку подальше от воды и хорошенько замаскировал в кустах. А Таня наконец-то почувствовала себя в безопасности. Девочка решила, что все плохие люди, зараженные и другие проблемы остались на той стороне реки, а здесь все будет по-другому.

После переправы профессор решил устроить продолжительный привал, чтобы хорошенько отдохнуть. Он почти уже не опасался погони. От хищников и зомби они теперь тоже могли защититься. Хотя зараженные в этих местах, по предположению ученого, должны были встречаться гораздо реже, чем зайцы.

Через сорок минут путники вновь отправились в дорогу. Альберт Борисович почувствовал, что они попали в по-настоящему дикие места, где человек – редкий гость. Однако длилось это ощущение не долго. Через пару часов, когда люди уже стали подумывать о ночлеге, впереди показались крыши домов.

Хаимович удивился и насторожился. Они незаметно подобрались поближе, нашли удобное место для наблюдения и стали ждать. Недалеко от реки стояли четыре домика. От них к берегу вела довольно широкая тропинка. Жилища казались брошенными. Додж принюхивался и чувствовал в воздухе недобрый знак. Альберт Борисович разглядел будку, рядом с которой неподвижно лежала собака.

«Если есть собака, то рядом люди», – подумал профессор и захотел обойти это место стороной. Но голод, промокшая одежда и скитания в лесу очень утомили путников. Людям уже хотелось ощутить крышу над головой и найти убежище от непогоды. Они продолжили наблюдать.

Хаимович опасался идти на разведку в открытую, сейчас в домиках могли жить кто угодно: от безобидных туристов до отмороженных уголовников. Нужно было как-то заставить хозяев выдать себя. Ученый поднял камень и швырнул его со всей силы. Булыжник ударился о землю рядом с собакой, но животное не шелохнулось. Прошло пару минут, прежде чем Альберт Борисович сделал второй бросок. На этот раз камень попал собаке в заднюю лапу, но пес остался всё также валяться на земле.

– Пойдем, тут, живых нет, – сказал наставник и взял Таню за руку. Приблизившись к неподвижному телу собаки, девочка поняла, что животное давно мертво. Через шкуру выпирали тонкие ребра, в глазах и брюхе копошились опарыши, а вонь гниющего тела привлекала все новых мух.

– От голода, наверное, подохла, – предположил профессор.

Додж заскулил, почуяв запах смерти в воздухе.

– Пойдем, посмотрим, что это за место, похоже на туристический приют.

Три жилых деревянных домика из толстых бревен, баня, беседка с мангалом – для уставших с дороги путников это хозяйство казалось настоящим дворцом. Дверь в первый дом чуть поскрипывала от ветра, на бельевой веревке, натянутой вдоль крыльца, висели мужские шорты и носки. Хаимович заглянул в окно, а затем зашел в дверь. Внутри сохранился относительный порядок, дрова лежали рядом с железной печкой, на столе стояли ведро воды и металлический чайник.

Но сдохшая во дворе собака и огромная паутина на окне подсказывали профессору, что это место уже давно брошено людьми:

– Переночуем здесь, осмотримся сегодня, а завтра можно баню истопить. Пока сильно расхолаживаться не надо, будь начеку.

Хаимович, Таня и Додж поочередно обошли все строения и в конце наткнулись на конюшню. Четыре пустых стойла, седла и сбруя говорили о том, что хозяева приюта занимались конным туризмом.

– А где лошади? – поинтересовалась Таня.

– Разбежались или на мясо пустили.

– А коней можно есть? – поморщилась девочка.

– Еще как… ух ты, смотри, а тут у них еще снегоход стоит. Зимой очень полезная штука, жаль сейчас нам не пригодится. Можно, конечно, здесь подождать, пока снег ляжет, а потом на нем, но… рискованно. Лучше сейчас, пока морозов нет, на крайний случай сюда на зиму вернемся.

Еще одним «подарком» оказался работающий бензиновый генератор и несколько канистр топлива в сарае. Профессору не давала покоя мысль: «Что же могло заставить людей покинуть это безопасное место?»

Хаимович начал тихо болтать сам с собой, рассматривая припасы на кухне:

– Ну ладно туристы, когда началась эпидемия, ездить сюда перестали. Но здесь же кто-то жил, сторож там или приютчик – тот, кто следил за порядком. Что с ним случилось? Если он ушел сам и бросил собаку на привязи, значит, надолго покидать это место не планировал. Но не вернулся. Ну и не надо. Нам же лучше.

Таня молчала, наблюдала за наставником и поглядывала в окно, которое выходило в сторону реки. Настроение Альберта Борисовича поднималось с каждой минутой. Еды нашли вдоволь: тушенка, рыбные консервы, гречка, макароны, перловка, рис, чай, растворимый кофе, джемы в тюбиках и сгущенка в жестяных банках – настоящий клад для таких бродяг как они. Запасливый хозяин держал еще несколько коробок свечек, сухое горючее, походную газовую горелку и десяток баллонов к ней.

– Ну, если «мою» базу не найдем, точно сюда вернемся, – профессор положил в печку тонкие щепки и зажег спичку, – хотя до реки тут близко, опасно. Но раз здесь построились, то вода по весне не должна доходить. Не дураки поди строили? А вот до поселка с нашими новыми «друзьями» относительно не так далеко, и это гораздо хуже. Рано или поздно есть шанс пересечься, а нам это не к чему. Вот славно за перевалом бы такой домик найти.

Таня в это время рассматривала старые журналы и книги, которые нашла в тумбочке:

– Тут какие-то карты… посмотрите. Может, там отмечено, где закопано сокровище, как в фильмах про пиратов?

Хаимович закрыл печную заслонку, закашлялся от едкого дыма и подошел к девочке:

– Погоди-погоди, да эти карты – сами сокровище, тут же все местные маршруты, вершины и объекты указаны.

Ученый склонился над бумагами и минут двадцать пристально изучал их. Затем ткнул пальцем в карту и почесал бороду:

– Вот, вот сюда нам нужно… вот куда я хочу попасть. Там нас точно никто не найдет.

– Далеко?

– Ну… если у нас масштаб тут… эээ… в общем примерно километров пятьдесят где-то. Мелочь, по сравнению с тем, сколько мы уже преодолели. Только тут не по прямой придется идти, а местами в гору.

На печке закипела кастрюля с водой, и профессор принялся готовить ужин. Затем поручил Тане наблюдать за кипящей лапшой, а сам отправился закапывать дохлую псину. Разлагающийся труп животного рядом с домом был не самым приятным зрелищем, и Хаимович хотел скорее от него избавиться. Закончив похороны, ученый взял топор из дровника и на всякий случай занес его в дом. За окном быстро стемнело, Альберт Борисович решил не привлекать внимание тарахтящим генератором и зажег пару свечек.

– Место новое, надо ухо востро держать. Я ночью подежурю, а тебя под утро разбужу. Если что, днем потом поспишь. Отдохнем тут денек, посмотрим, что вокруг еще есть.

Аромат горячего ужина быстро наполнил комнату, стало так уютно и спокойно, что даже Додж разомлел. Дым из трубы лениво поднимался в черное небо, на котором мигали мириады холодных звезд.

В доме оказалось целых шесть спальных мест, три двухъярусные кровати стояли вдоль стен. Альберт Борисович сел ближе к двери, а Таня устроилась в дальнем углу их нового жилища. Собака лежала в ногах хозяина, временами пес тяжело вздыхал, словно на что-то жалуясь. Профессор неторопливо пил черный чай из старой железной кружки, похрустывая овсяным печеньем.

Ночь прошла спокойно, наставник разбудил Таню уже около семи утра и сам отправился отдыхать. Ученый попросил растолкать его через пять часов, отвернулся к стенке и захрапел. Девочка выгуляла Доджа, посидела немного у реки и вернулась в дом. Когда профессор проснулся, около часа они бродили по окрестностям, но ничего примечательного не обнаружили.

Днем Альберт Борисович натаскал воды и растопил баню. Пока Таня мылась, он решил устроить девочке сюрприз. Хаимович раскрошил несколько упаковок печенья в небольшой кастрюле, залил сгущенкой, перемешал и спрятал. А вечером достал десерт, напевая под нос мотив «Хеппи бездей» и поставил лакомство на стол.

Таня с интересом заглянула в кастрюлю и удивилась:

– Ой, что это?

– Я же обещал, что будет у тебя День Рождения? Вот торт сделал, ты такого, небось, не пробовала никогда…

– Такого? Точно нет, – хихикнула малышка.

Додж вертелся вокруг стола и облизывался, тоже надеясь получить лакомство. В честь праздника Хаимович наложил собаке двойную порцию лапши с тушенкой.

– А тебе сколько лет? Восемь?

– Ага, во второй класс должна была пойти.

Альберт Борисович с трудом воткнул в плотный торт восемь свечек и зажег их:

– Задувай! И желание загадать не забудь.

Этот вечер стал одним из самых веселых для Тани за все время с начала эпидемии. Они болтали и смеялись с профессором до полуночи, строили планы на зиму и следующий год.

– Ну ладно, предлагаю завтра двигаться в путь. Подъем – в семь, выход – в восемь. Ты ложись спать, я еще подежурю пару часиков.

– Здесь так хорошо, – мечтательно протянула девочка, – даже уходить не хочется.

– Там еще лучше, потому что от людей дальше. И зомби там уж точно нет. Я же говорил, в крайнем случае, вернемся сюда.

Когда Таня уснула, ученый потушил все свечи и долго смотрел в окно, прислушиваясь к звукам снаружи. Лес жил своей ночной беспокойной жизнью. Рыба плескалась в реке, листва тревожно шумела, хруст веток и возня зверьков раздавались вокруг дома. Наконец, широко зевнув, Хаимович лег на ближнюю ко входу кровать, положил к стенке автомат и задремал. Один только Додж не спал в доме. Боксер полакал немного воды из миски, растянулся около печки и стал смотреть, как искры с тонкими языками пламени мелькают за заслонкой.

Дождь разбудил профессора еще до рассвета. Мощные капли барабанили по крыше, а ветер раскачивал деревья за окном и гудел где-то на чердаке. Все живое попряталось в укрытия от непогоды. Альберт Борисович выглянул на улицу и посмотрел на часы. Поразмыслив мгновение, он вернулся в кровать и через три минуты снова захрапел.

Когда Таня очнулась, на печке уже стоял заваренный чайник и кипела кастрюля с водой. Наставник хозяйничал на кухне, готовя завтрак.

– Сколько времени? – сонно спросила девочка, с трудом открыв глаза.

– Девять почти…

– Девять? А мы не…

– Дождь моросит, ночью гроза шла. Смысла нет сейчас идти. Подождём, пока небо развеется, и тропа подсохнет заодно. Время у нас еще есть.

Ждать пришлось два дня, дождь временами ненадолго затихал, а затем снова превращался в ливень. Профессор с интересом изучал карты, найденные Таней, пил крепкий чай и задумчиво смотрел в окно. Мысль о том, что долгожданное убежище уже совсем близко, все время донимала его.

Наконец, небо очистилось от туч, и путники снова собрались в дорогу. Тане не хотелось покидать этот дом на берегу реки, но наставник был непреклонен. Пока Хаимович забивал едой свой рюкзак, девочка решила сходить к реке и набрать флягу в дорогу. Но как только Таня перешагнула порог, так тут же вскрикнула от неожиданности.

Ученый схватил автомат и с замиранием сердца подкрался к окну, с ужасом ожидая увидеть на улице Беркута со своей бандой. Но к удивлению людей вместо врагов на поляне прямо перед домом паслись три лошади. Вернее, один конь и две кобылы, которые спокойно щипали сочную траву.

– Альберт Борисович, смотрите! – радостно закричала Таня.

– Да вижу, вижу, не напугай их, – наставник вышел из дома, с опаской озираясь по сторонам.

Додж глухо заворчал, принюхиваясь к лошадям. Хаимович стал медленно приближаться к животным, вдруг черный жеребец фыркнул, заржал и отбежал на несколько шагов. То же самое сделала и молодая кобыла коричневой масти. И только большая белая лошадь осталась на месте, невозмутимо продолжая свою трапезу.

Профессор вспомнил, что положил в рюкзак коробку сахара-рафинада и спешно вернулся в дом за приманкой. Через минуту доверчивая лошадь уже лакомилась из рук человека, пока ученый вел ее в конюшню. Альберт Борисович на скорую руку накинул на шею кобылы веревку и привязал ее к столбу. Лошадь покорно повиновалась. Это было спокойное и кроткое животное, давно прирученное человеком и чутко понимающее, что от нее хотят.

Хаимович торопливо занялся снаряжением их нового транспорта. Но так как делал это в первый раз, то очень долго возился с седлом и поводьями. На его удачу, лошадь покойно переносила неумелые движения человека.

– Фортуна продолжает нам улыбаться, – ученый похлопал кобылу по белому круглому боку, – не придется свои ноги бить, верхом доедем гораздо быстрее.

Через несколько минут Таня и Альберт Борисович, взобравшись на белую лошадь, тронулись в путь. Додж бежал чуть позади, наблюдая за хозяевами.

Черный жеребец и коричневая кобыла молча проводили взглядом людей, уезжающих в неизвестном направлении на их «старой знакомой». А затем вольные животные спустились к реке напиться и поскакали вдоль берега, резвясь и играя. Они наслаждались свободой, не задумываясь, что скоро придет холодная зима, которую они не смогут пережить без человека.