Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Эпизод 38. Дорога

Путешествовать на электробайке было гораздо приятнее, чем крутить колеса велосипеда, Альберт Борисович быстро почувствовал это на себе. Одно его тревожило – медленно, но верно электродвигатели разряжались, а где их подзарядить Хаимович пока не знал.

– Как тебе? Нормально? – поинтересовался наставник у Тани, которая сидела впереди.

– Да, здорово, – Таня девочка, весело оглянувшись на профессора. Сидя впереди она положила руки на руль и представляла, что сама управляет мотоциклом, – только ветер сильный в лицо…

Ученый посмотрел на спидометр:

– Это мы еще медленно едем, я не разгоняюсь, чтобы тебя не сдуло…

– Как там Додж?

– Терпимо, ерзает немного, но молчит пока. Да… хорошая штука этот байк, только есть одна большая проблема.

– Какая?

– Велосипед есть не просит, а эта штука скоро захочет «подкрепиться». Где, интересно, те парни их подпитывали?

Путешествие шло без проблем. От появляющихся на пути одиноких зомби электробайк быстро отрывался, а других опасностей странникам пока не встречалось. Уже к вечеру, проезжая мимо одного поселка люди увидели длинную колонну грузовиков, которая растянулась вдоль обочины на несколько километров. Альберт Борисович насторожился, тут было удобное место для засады. Но среди брошенной техники не показалось ни одного живого существа.

«Хорошо, что байк почти бесшумный, издалека нас не услышишь», – подумал про себя Хаимович, когда вереница фур осталась позади. Профессор понимал, что пора искать ночлег, и вскоре им улыбнулась удача. Впереди показалась «заправка» с большим значком «H2», здесь в основном заправлялись грузовики, автобусы и некоторые внедорожники.

Бензиновая эпоха двигалась к своему завершению. Электродвигатели заняли нишу легковых автомобилей, а «тяжелая» техника все активнее стала переходить на водородные силовые установки.

Электробайк свернул с шоссе и заехал на огромную асфальтовую площадку с двадцатью колонками.

– Здесь раньше заправлялись грузовики всякие и у кого машины на водороде работают, нам, к сожалению, это топливо не подходит, – пояснил наставник ребенку.

– А откуда этот водород брался?

– Тут под землей зарыты огромные баки со сжиженным водородом, и вон через те шланги он закачивался в машины. Только заправка обесточена, колонки не работают, и все это добро уже никому не поможет.

Таня с интересом осматривалась вокруг, каждый день она узнавала что-то новое.

– Ладно, нам главное – переночевать, вон та будка подойдет, – ученый направил байк к небольшому зданию на краю заправки.

Путники остановились около «подсобки», в которой хранились инвентарь и вещи для обслуживания «Водородозаправочного комплекса». Объект был полностью автоматизирован. Если случалось ЧП или поломка, то сигнал об этом тут же поступал на централизованный пульт, быстро приезжал сервисный инженер и решал проблему.

Четыре металлических стены с маленьким узким окошком и наглухо закрытая дверь выглядели не самым гостеприимным убежищем, но другого поблизости не было. Солнце уже закатилось, где-то вдалеке послышался глухой раскат грома, и серая туча, зависшая над скитальцами, стала моросить мелким дождем.

Альберт Борисович снял и протер очки, смахнул капли с намокшей бороды и пнул ногой дверь. Судя по глухому удару, выломать ее голыми руками и ногами казалось нереально. А окошко было настолько маленьким, что даже Таня не смогла бы в него пролезть. Тогда Хаимович достал трофейный пистолет, прицелился и выстрелил. Замок отлетел внутрь, и дверь приоткрылась.

Внутри на стене висела запасная спецодежда, а на полу лежало какое-то оборудование и инструменты, незнакомые ученому.

– Тесновато тут, конечно, но ничего. Сейчас я этот хлам выброшу, и будет у нас крыша над головой, – сказал профессор и стал вытаскивать все лишнее на улицу.

Через несколько минут люди и собака спрятались в укрытии. Альберт Борисович, Таня и Додж занимали почти все пространство от двери до окна. Хаимович снял спецовку со стены и бросил ее на пол, а затем достал из рюкзака вещи, чтобы устроить девочке спальное место помягче. Перекусив холодным ужином, бродяги поболтали немного и приготовились ко сну.

Альберт Борисович не придумал, как можно надежно закрыть дверь и надеялся, что ночью никто не захочет наведаться к ним в гости. На всякий случай у входа Хаимович положил собаку, а сам с пистолетом в руке отвернулся к стенке.

Дождь барабанил по металлической крыше. Этот звук убаюкал Таню, и она быстро уснула. Профессор, несмотря на усталость, долго ворочался, но сон не шел. Мужчина лежал в темноте, слушая, как с разных сторон до него доносятся дыхания ребенка и собаки. В какое-то мгновение ученому показалось, что кроме шума дождя с улицы раздался еще какой-то звук. Мужчина осторожно поднялся и стал всматриваться в окошко. Но стояла такая непроглядная тьма, что различить что-то человеческий глаз был не в состоянии.

Вдруг Хаимович представил, что в окошке внезапно появится лицо зомби и в следующую секунду зараженные распахнут дверь и набросятся на них. Альберт Борисович поежился от этих мыслей, лег на пол и стал наблюдать за входом.

«Да, как хорошо было бы сейчас сидеть в моем бункере», – с тоской подумал ученый. Мысленно вернувшись в прошлое, он стал предаваться воспоминаниям. Его лаборатория, работа, опыты, тот день, когда он впервые увидел контейнер с марсианским грунтом. Радость открытия и горечь разочарования, что американцы обошли их на несколько часов. После этого все пошло не так.

«Я существенно продвинулся в изучении вируса. Но они завалили мой первый опыт с тем бродягой. А потом стали преследовать меня. Где они сейчас?! Гниют заживо или разлагаются на воздухе? И поделом! А как еще?! С ними только так и надо!», – под покровом ночи темная сторона подсознания Хаимовича словно набиралась сил и начинала доминировать над светлой.

«Я их всех провел! Всех! Мой вирус – величайшее открытие! Пусть все пошло не так как надо, но главное – есть план. Новая эра! Полная свобода! Настоящая свобода человека, а не эта липовая демократия, которой нас кормили все эти годы. Я сбросил с людей оковы. Пусть их немного, но они принадлежат только себе. Я передам этой девочке свои знания и лекарство от вируса. Она расскажет потомкам, кто стал их новым Мессией», – профессор не заметил, как его мысли перешли в шепот, и это бормотание разбудило Таню. Девочка стала слушать, но не открывала глаз.

– Пусть ее родители погибли, но она будет мне благодарна за этот новый мир. Я научу ее быть сильной, передам знания и секреты. Мы вернемся назад в город. Я создам другую лабораторию, налажу производство вакцины, и это станет центром нового мира. Те, кто был наверху – рухнули вниз, тот, кто валялся в грязи – достигнет звезд, – бред Альберта Борисовича постепенно становился все тише. Вот он совсем замолчал, а еще через несколько минут раздался трескучий храп.

Девочка открыла глаза. Ей стало страшно. Слова профессора, его поведение в такие минуты пугали малышку. Временами он казался ей самым надежным заступником, ее единственной опорой. Он спас ее от зомби, когда родители заразились. Но вместе с тем она догадывалась, что он имеет отношение к этой болезни. Таня понимала, что есть хороший профессор, который защитит и поможет, а есть второй, неизвестный, мрачный. Эту вторую личность она плохо знала, но чувствовала зло, исходящее от нее. Малышка вспомнила, как задели наставника ее слова о родителях прошлым вечером, как он изменился тогда.

Но выбора у нее не было. Вдали от дома, людей и цивилизации, в одиночку ей не выжить, значит, нужно держаться рядом с профессором, но держать ухо востро. Таня видела, как беспощадно он расправлялся с людьми, которые представляли для них угрозу. Но все равно пока не могла привыкнуть к такой жестокости. Девочка помнила, как Альберт Борисович научил ее кусаться, и постоянно держала в голове этот урок.

Эпизод 39. Когда звонит колокол

После завтрака Лев Николаевич занял дом рядом с участком Федора. Проблем с пустым жильем в поселке не было. Уютный двухэтажный коттедж сразу понравился президенту, вот только забор его сильно смущал. Низкая кованая металлическая ограда, обсаженная декоративными кустарниками, не представляла собой серьезной защиты от вторжения. Семья, жившая в этом доме, заболела одной из первых. Их даже успели похоронить как подобает. А через несколько дней, когда люди начали заражаться поголовно, трупы стали просто отвозить подальше и сжигать.

Лев Николаевич обошел весь дом, проверил входную дверь, приоткрыл окна и поднялся на второй этаж. Там в хозяйской спальне стоял большой шкаф, в котором изгнанник нашел целый гардероб подходящей одежды. Прошлый хозяин был примерно такого же роста и комплекции, как и президент. Но главной находкой оказалось электричество и работающий водонагреватель в ванной комнате.

Лев Николаевич принял душ и осмотрел себя в зеркале. За эти дни он как будто постарел лет на десять. Глаза впали, волосы еще сильнее поседели, а морщины стали глубже. Президент провел рукой по пробивающейся щетине, но вспомнил совет Федора и решил отпустить бороду.

– Ну что ж, по крайне мере, так меня сложнее узнать, – сказал он своему отражению, вернулся в спальню и прилег отдохнуть. После тяжелой ночи горячий душ подействовал как снотворное, и мужчина отключился.

Через сон до него донеслись какие-то глухие удары. Лев Николаевич с трудом открыл глаза и понял, что стучат в дверь. Он быстро спустился и увидел на пороге Леху.

– Привет, – сонно пробормотал Лев Николаевич.

– Добрый день. Пойдемте обедать, все готово.

– Обедать…, а сколько времени?

– Так второй час уже…

– Ого, вот это меня разморило. Иду, иду…

Осмотрев нового соседа в нормальной одежде, Федор одобрительно хмыкнул. Лев Николаевич увидел в комнате незнакомую женщину с девочкой и приветливо поздоровался.

– Это – Марина с дочкой Ксюшей. Мы часто собираемся вместе, – пояснила Оксана, которая как обычно хлопотала на кухне. Но делала это с таким изяществом, что президент даже загляделся на хозяйку.

Федор погладил свои густые усы и посмотрел в окно:

– А может, в саду пообедаем? На воздухе?

– Давай! Тогда вы с Лешей вытащите стол, а девчонки помогут мне отнести блюда и посуду, – быстро организовала процесс Оксана.

Президент тоже попытался предложить свою помощь, но хозяйка очень мягко и деликатно попросила его не беспокоиться. Через пятнадцать минут все уже собрались за столом на улице под навесом, оплетенным виноградной лозой.

Лев Николаевич чувствовал, что Марина немного стесняется его присутствия, а вот её дочка, наоборот, с нескрываемым любопытством рассматривала «новенького». На вид девочке было лет пятнадцать, смуглая кожа, темные волосы, красивые тонкие черты лица и живые блестящие карие глаза, которые задорно смотрели на всех вокруг.

– Вам у нас нравится, в поселке? – спросила Ксюша у президента, потянувшись за солонкой.

– Да, у вас отлично. Кстати, хотел спросить, а откуда электричество? Я думал, все обесточено…, – президент повернулся к Федору.

– У нас здесь автономная газовая котельная на весь поселок, а от нее генератор работает, все автоматизировано, мы туда не заглядываем даже. А так как сейчас людей почти не осталось, то потребление маленькое, на наш век хватит. Около котельной большие резервуары с газом под землей установлены. Их при мне один раз только заправляли, в том году.

Президент с доброй завистью посмотрел на казака:

– Да у вас просто идеальные условия. Неплохо утроились.

– Тут раньше какая-то старая деревня была, три полуразваленных домишки стояло. Потом одни предприимчивые люди их выкупили и всю землю вокруг тоже, от реки и до леса этого. Отремонтировали дорогу более-менее, котельную эту установили и стали коттеджный поселок строить, а еще участки земли продавать. Строительство у них как-то не очень пошло, а землю люди брали, такие как мы, например, – продолжил казак.

Марина тоже подключилась к разговору:

– Потом, как мне муж рассказывал, приехали ребята из «Газпрома» и выкупили у них большую часть земли оптом. Планировали здесь отдельный поселок построить для своих сотрудников, но планы, видать, у них поменялись. Так что мы тут одни и жили, пока не началась эпидемия.

– В общем, мы, можно сказать, здесь – как у Христа за пазухой. Вода артезианская из скважины во все дома подведена, насосы качают. Электричество есть, газ есть, от больших городов далеко. Вот только продукты в магазин больше не возят, но земли хватает, сами себя прокормим, – добавила Оксана.

– А вы тут давно живете? – поинтересовался президент.

Федор на секунду задумался:

– Мы – восьмой год, одни из первых построились, Марина вроде на год позже заселились с семьей.

– А до этого, где жили?

– Из Ростова мы, – ответил Леха, который до этого только слушал.

– Ну, я из Ростова, а Федя сам из Батайска, это рядом город, но Лешка уже в Ростове родился, – уточнила Оксана и встала из-за стола, – морс забыли, сейчас принесу.

Федор проводил взглядом супругу:

– Мы когда здесь участок прикупили, я в одной крупной компании работал, занимались переработкой токсичных отходов. Часто и надолго в командировки летал, особенно в среднюю и юго-восточную Азию.

– Ммм, так-так, – с интересом кивнул президент, уплетая обед.

– Ну так вот, – продолжил казак, – нажился я и в Бангладеше, и во Вьетнаме, и Узбекистане с Индиями и Лаосами. Впечатлений, конечно, привез с собой кучу и шрамик вот этот, – Федор показал на глаз, где от брови до виска тянулся толстый рубец.

– Профессиональная травма?

– Ага, только профессиональная драка. Зарубились мы как-то по-пьяне с индусами, стенка на стенку. У них там отдельная бригада была, не помню уже как получилось, но мне бутылкой по голове прилетело. В общем, так мне эти людские муравейники надоели, что на старости лет захотел подальше переехать. На пенсию я рано вышел, так как шел по «вредной сетке», плюс командировочные стаж добавляли. И как домик построили, так сразу сюда и перебрались. Оксана у меня учительница, устроилась в школу в Дагомысе, Лешка там и доучивался. Как раз осенью в армию должен был идти…

– Ага, только теперь охранять границу поселка приходится, – усмехнулся парень.

– Да, не поешь ты уже солдатской каши, – хихикнула Ксюша.

Лев Николаевич посмотрел на девочку и обратился к Марине:

– А вы откуда, если не секрет?

– Из Сочи, у моего мужа там биз…, – внезапный звон колокола перебил женщину, и все поднялись из-за стола.

– Это Борис, тревогу бьет. В дом быстро! – скомандовал хозяин.

Меньше чем через минуту вся компания уже заперлась в коттедже. Федор ходил по залу, нервно похрустывая пальцами:

– Связи у нас никакой нет, вот это проблема, рации нужно раздобыть.

– Да, без связи нельзя. А кто такой Борис, кстати? – поинтересовался президент.

– Он через две улицы живет, хороший дядька, – вперед отца ответил парень.

– Да, нормальный мужик, подбухнуть любит, правда, но с кем не бывает, – добавил казак нахмурившись.

– Пойду сверху гляну, что случилось, – сказал Леха и побежал на второй этаж.

Федор достал из сейфа ружье, несколько коробок патронов и острую блестящую шашку:

– Вот и весь мой арсенал, не считая пары топоров…

Через несколько минут вернулся Леха и шепотом сказал, как будто боясь, что его услышат на улице:

– Зомбаки снаружи, много. Я штук десять уже насчитал…

Федор вздохнул и чуть-чуть приоткрыл уголок занавески на окне:

– Давно они сюда не забредали, места тут малолюдные. Чего этих тварей к нам занесло…

– Может, это я хвост привел, – президент вкратце рассказал историю про то, как зараженные окружили его в микроавтобусе.

Казак погладил усы и рассудительно проговорил:

– Что случилось, то случилось. Надо выждать, понять, сколько этих гадов на улице и перебить мелкими группами. Толпой-то они жуть как опасны.

– Может, сами уйдут, – с надеждой предположила Оксана.

– Ага, как же! Они тут жизнь чуют. В сарае у Сороки только три коровы стоит, дверь там крепкая, но для них это как магнит будет, – возразил Федор, не выпуская из рук ружьё.

Марина и Ксюша молчали, робко сидя на диване. Лев Николаевич посмотрел на часы, висящие над дверной аркой:

– Зараженные ночью плохо видят, в оцепенение впадают, я только поэтому спасся, что они очень заторможенные стали.

– До темноты надо с Борисом соединиться, вместе покумекать над планом…, – сказал хозяин и сам пошел на второй этаж, чтобы оценить масштаб угрозы.

Через несколько часов, когда стало смеркаться, входная дверь коттеджа отворилась и из нее осторожно вышли трое мужчин. Оксана проводила их взглядом, перекрестила и заперла дом. Федор рысцой бежал впереди, чуть позади него двигался Лев Николаевич, а замыкал группу Леха.

Справа по улице показалось несколько зараженных, они заметили людей и быстро зашагали в их сторону.

– Огородами идем, сюда, – шепнул казак и перелез через кирпичный забор. Пробираясь из одного участка в другой люди пересекли половину поселка, как вдруг наткнулись на четырех зомби. Они стояли около брошенного дома и крутили головами, чувствуя поблизости добычу. Мужчины успели укрыться за молодыми деревцами черешни и легли на землю.

– Вон дом Борьки, через забор, – показал пальцем Федор в направление коттеджа, путь к которому преграждали людоеды.

– Стрелять нельзя, а то сбегутся сюда со всех улиц…

– Да-да, надо быстренько, в рукопашную порубить их, – согласился батя, – вот что, президент, ты стрелять умеешь?

– Доводилось, так стрелять вроде не будем…

Казак повернул голову и прищурился:

– Это наш запасной план. Мы с Лёхой на этих двинем, а ты с ружьем на подстраховке, если вдруг к ним резко подкрепление подойдет. Тогда уже стреляй не стесняйся, на тот свет патроны не унесешь. Добро?

– Понял, как скажешь…, – хмуро согласился Лев Николаевич. Ему не понравилось, что его отстраняют от драки. Но спорить и бравировать сейчас не имело смысла.

– Я двух справа беру, а ты – слева, идет? – предложил нехитрый план парень.

– Можно, давай не зевай, – шепнул отец и, сжав шашку, побежал на противников.

Острое как бритва лезвие сабли отсекло голову мужчине в порванной майке и грязных пляжных шортах. Федор даже удивился, как легко металл разрубил шейные позвонки. Зараженная женщина тут же попыталась схватить казака. Половина ее лица была обожжена словно кислотой, а в воспаленных глазах горела лютая ненависть к человеку. Федор попятился и успел махнуть шашкой. Сталь рассекла запястье на левой руке зомби и отрубила два пальца на правой. Легкая гримаса боли пробежала по лицу инфицированной, но она не издала ни звука. Казак увидел хищный оскал потемневших зубов и почувствовал зловоние изо рта. В следующую секунду Федор полоснул зомби по горлу. Раздалось тихое поскуливание, женщина стала захлёбываться собственной кровью и упала на колени. Сабля снова блеснула в воздухе, и по земле покатилась вторая голова.

Леха в это время дрался с рослым седым, но еще крепким мужиком и толстой с отвисшим вторым подбородком теткой. Парень решил избавиться сначала от бабы и всадил острие топора ей между глаз. Послышался треск, словно раскололся грецкий орех, но перед тем как упасть на спину, зараженная успела вцепиться в рукоятку и рухнула вместе с топором. Седой зомби тут же атаковал обезоруженного Леху и повалил его на траву. Парень почувствовал, как склизкие слюни каннибала капают на его лицо, и зажмурился от отвращения. Раздалось чавканье, как будто людоед разминал челюсти перед укусом, но через секунду удар прикладом в висок отправил его в нокаут. Лев Николаевич навис над противником и стал втаптывать его голову в землю.

– Я добью, – крикнул Леха, размахнувшись топором.

Федор махнул рукой в сторону дома Бориса:

– Все, хлопцы, тикать надо, за оградой какая-то нездоровая движуха слышится.

Перебравшись через последний забор, мужики забежали на крыльцо. Поднимаясь по ступенькам, президент заметил висевшую корабельную рынду. Федор несколько раз со всей силы ударил здоровенным кулаком в дверь.

– Кто там? – послышался сиплый голос.

– Свои! Открывай, черт тебя дери! – гаркнул казак, и через секунду все трое скрылись в темном проеме.

Эпизод 40. Бригада

Додж разбудил Альберта Борисовича еще затемно. Пес просился в туалет, тоскливо поскуливал и лизал хозяину ухо. Профессор чувствовал, что еще жутко не выспался, но пришлось вставать. Ученый с трудом поднялся, стараясь не потревожить Таню, приоткрыл дверь и высунул наружу дуло пистолета. Затем вышел, осмотрелся и повел боксера прогуляться. Территория заправки за ночь покрылась мелкими лужами, из которых Додж с удовольствием лакал воду, пока полусонный Хаимович ждал, облокотившись на стенку. Дождь закончился, и ученый колебался между соблазном поспать еще немного или двинуть в путь с утра пораньше. Наконец, Альберт Борисович принял решение, вздохнул и потянул собаку за ошейник. Таня почувствовала, как ее тормошат за плечо, приоткрыла глаза и недовольно поморщилась:

– Уже вставать? Еще же темно…

– Светает, пока дождя нет, надо ехать.

Через полчаса двое людей и собака неслись по пустынной трассе на электробайке. Без дорожной техники шоссе уже стало захламляться листьями, ветками и грязью. Альберт Борисович ориентировался по указателям, которые вскоре завели их в город Ленинск-Кузнецкий.

Ученый чуть сбавил ход, внимательно рассматривая пространство перед собой. Впереди по дороге пролетел пустой пакет, деревья по обочинам лениво покачивали ветками. Всё остальное стояло неподвижно, словно застыло в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Частный сектор сменился серыми многоэтажками. Казалось, что окна домов с изумлением и даже жалостью смотрят на одиноких путников, которые неизвестно как сюда забрели.

«Хорошо, что еще раннее утро, успеем проскочить этот городок», – подумал профессор, вцепившись в мокрый руль байка. Хаимович увидел на стене надпись коричневой краской «МЁРТВЫЕ ВЕЗДЕ» и рядом отрубленную голову, прибитую металлическим штырем. Проехав мимо этого граффити, люди наткнулись на еще более мрачную картину. В районе второго этажа покачивался на весу посиневший труп мужчины, его шею стянули ремнем, второй конец которого привязали к металлическим прутьям балкона. Живот висельника был вспорот и между ног болтались почерневшие внутренности, часть которых вывалилась на тротуар. Вокруг мертвеца деловито кружили мухи, торопливо откладывая личинки в быстро разлагающуюся плоть. На шее болталась бумажка с какой-то надписью, но из-за дождя чернила расплылись, так что прочитать послание стало уже невозможно. Да профессор и не пытался, его электробайк резко рванул вперед по пустынной улице, и бродяги быстро скрылись за поворотом.

Таня молчала, но зорко следила за всем вокруг. Распухшие висельники и отрезанные головы ее уже не пугали, а вот когда в окне одного из домов мелькнул темный силуэт, то девочка вздрогнула.

Их мотоцикл быстро катился вперед, не встречая препятствий, пока дорогу не перегородила перевернутая двухъярусная машина скорой помощи. Такие использовались редко, как правило, во время крупных ЧП, когда появлялось много пострадавших. Понятно, что последнее время превратилось в одно сплошное ЧП, и власти, пытаясь выправить ситуацию, задействовали все ресурсы.

Но казалось, что это было очень давно, словно в прошлой эпохе. Уже не было ни власти, ни полиции, ни скорой помощи, а остались только трупы, зомби, мародеры и кучки несчастных выживших, которое ждали своей участи.

Альберт Борисович остановился перед автобусом с красным крестом и достал пистолет. Осторожно «газуя», он объехал карету скорой и с облегчением вдохнул. Обошлось. Ни толпы людоедов, ни засады бандитов здесь не было. Кто-то поджег пару передних колес машины, и они медленно чадили, отравляя воздух черным едким дымом.

Внезапно в стороне раздался выстрел, затем еще несколько. С соседней крыши взлетела стая голубей и быстро исчезла за домами. Хаимович поехал прямо, молясь поскорее выбраться из этого места. Город оказался не таким и вымершим, как выглядел на первый взгляд. Вскоре послышался звон стекла, кто-то разбивал очередную витрину магазина в поисках продуктов или полезных вещей. Из одной подворотни выбежала стая собак, дворняги испуганно семенили, поджав хвосты и навострив уши. То и дело появлялись небольшие группы зараженных, поэтому скитальцам приходилось постоянно маневрировать по улицам в поисках безопасных маршрутов.

Наконец, многоэтажки стали реже, появился частный сектор, а затем потянулась столь долгожданная безлюдная трасса.

– Фух, кажется, проскочили, – выдохнул Альберт Борисович, плавно разгоняясь.

Он помнил, что им нужно двигаться в сторону Новокузнецка, затем найти дорогу до Междуреченска, а там уже главное – ехать вверх по Томи до нового небольшого моста, который служил переправой любителям туризма.

По небу тянулись хмурые низкие тучи, каждая из которых грозила разразиться проливным дождем.

– Вот и лето прошло, погодка нас не балует, – крикнул профессор.

Ветер свистел в ушах, но Таня смогла его расслышать. Девочка кивнула, ежась от холода. Додж молча дрожал в своей корзине. Небо на горизонте темнело и не предвещало ничего хорошего.

«Нужно найти укрытие, и, по возможности, другой транспорт, заряда уже немного осталось, а ехать еще далеко», – размышлял ученый. Мощный порыв бокового ветра, налетевший на путников, чуть перевернул электробайк. Хаимович с трудом сумел удержать руль:

– Ну, это уже никуда не годится, нелетная сегодня погодка, надо где-то пересидеть.

По обе стороны дороги тянулся однообразный пейзаж полей и небольших лесков. Вскоре профессор сбавил ход и насторожился. Впереди на обочине стояла машина с открытым капотом. Но что хуже всего – вокруг нее двигались люди. Увидев приближающийся мотоцикл, они стали оживленно переговариваться.

Альберт Борисович с удовольствием бы проехал мимо незнакомцев, но один из них выбежал на середину дороги, размахивая руками. Профессор остановился метрах в двадцати от машины, взял в правую руку пистолет и демонстративно положил его на руль байка. Затем кивком головы предложил мужику подойти самому, давая понять, что ближе он подъезжать не намерен.

Незнакомцы переглянулись и медленно, но немного напряженно стали приближаться. Первый – тот, что махал руками – был невысокого роста, с узким лицом и маленьким подбородком. На его лбу краснела свежая ссадина. На вид парню было лет тридцать пять, он шел в оранжевой куртке дорожного рабочего поверх темно-синего спортивного костюма. Его приятель выглядел здоровее, выше и на вид немного старше. Крупные челюсти, большой лоб, маленькие глаза, толстая шея, массивная фигура и слегка косолапая походка делали его похожим на медведя, одетого в человеческий наряд. На здоровяке были резиновые сапоги, черные джинсы и коричневый свитер со светлыми снежинками.

Хаимович заметил колючий цепкий взгляд незнакомцев. Они внимательно и оценивающе рассматривали его, Таню и Доджа, который высунул морду из своей корзины. Ученый держал палец на курке, озираясь по сторонам. Профессор успел отметить про себя, что место для засады казалось не очень подходящим.

Бугай выглядел угрюмо, а вот лицо «мелкого» напротив широко растянулось в приторной улыбке и он заговорил с наигранной вежливостью:

– Добрый день хорошим людям. У нас тут с другом авария вышла, очень нужна помощь…

– Я не очень разбираюсь в технике, если честно, – холодно ответил Альберт Борисович.

– Да мы вот тоже, – усмехнулся мужичок, задержав взгляд на девочке, – но тут неподалеку наши друзья, всего километров двадцать дальше по трассе. У них есть еще одна машина, если вы поедете прямо, то увидите перекресток с новой дорогой, мы ее и строили. Двинете по ней направо и скоро заметите вагончики, вон там их и найдете. Просто передайте им, где мы находимся. И всё. Чтобы они приехали и забрали нас, вам это почти по пути.

– Вы – дорожные рабочие?

– Угу, – буркнул здоровяк, проронив единственное слово за весь разговор.

– Да, там наш, так сказать, лагерь сейчас. Мы вот за продуктами поехали в Ленинск, да заглохли что-то…, – добавил мелкий.

– Хорошо, я сообщу вашим, ждите здесь, – профессор крутанул ручку, мотоцикл сорвался с места и стал быстро удаляться.

Приятели проводили электробайк взглядом, пока тот не скрылся из виду. Затем вернулись к машине и плюхнулись в кресла. Здоровяк ударил по рулю своей пухлой ладонью.

– Говорил, что на этой колымаге далеко не уйдем. А бригадир все равно заладил: «До города близко, приедешь без жратвы – тебя первого на шашлык пущу», – кривляясь и передразнивая, проворчал бугай.

– Не ссы в трусы, Диса. Будет и на нашей улице бразильский карнавал. Как думаешь, этот очкарик доедет до пацанов?

– Не знаю, Сахар, я бы не поехал…, но мало ли дураков на свете осталось.

– Хмырь, этот на дурака не очень похож. Ладно, подождем-увидим. Все равно сейчас гроза бахнет, в тачке хоть крыша есть, – зевнул Сахар, который получил такую кликуху за слащавую улыбку. Через несколько минут заморосил дождик, и приятели поспешно закрыли двери.

Альберт Борисович дал обещание, но не планировал его выполнять. Однако непогода усиливалась, заставляя путников искать убежище. Первые капли упали с неба как раз в тот момент, когда электробайк подъехал к перекрестку старой и новой трассы. Вокруг, насколько хватал глаз, не было подходящего убежища. Профессор вспомнил как «мелкий» говорил про вагончики и решил рискнуть, надеясь на свой пистолет и зубы Доджа.

Недостроенное новое шоссе переходило в грунтовую дорогу, на обочине которой стояло несколько быстровозводимых домиков. В таких строениях жили рабочие, трудившиеся вахтовым методом. Тут же поблизости застыл неподвижный трактор, несколько грязных самосвалов и тяжеленный каток. Когда началась эпидемия, о работягах просто забыли. Постепенно, поодиночке или небольшими группами люди стали разбегаться. Так как лагерь стоял вдалеке от больших городов, то заражение добралось до них не сразу. Когда случилось первое инфицирование, дорожники уже понимали, с чем имеют дело. Теперь их осталось только пять человек, которым уже некуда было идти.

Профессор насчитал восемь домиков, но жизнь теплилась только в одном из них – там, где из трубы поднимался дымок. Под маленьким крыльцом на корточках курил плотный лысый мужик лет сорока. Он сидел в зеленом вытянутом трико и порванной безрукавке. Человек с удивлением взглянул на подъехавших «гостей» и выпрямился.

– Привет! У ваших друзей машина сломалась, это километров тридцать отсюда в сторону Ленинск-Кузнецкого, – объявил Альберт Борисович и оглядел незнакомца. Несколько наколок синели на его крепких и волосатых по самые плечи руках. На поясе висела кобура, но не от пистолета, а от сигнальной ракетницы.