Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

– Ааааааа, сукаааа, пусти… аааааййййй! – поток матов, стонов и визгов слился с грохотом выстрелов друзей.

Кровь из раны потекла в глаза Андрею, он зажмурился. Ученый резко дернул головой и ударился носом о колесо. Чуть ниже глаза осталась глубокая рваная рана и следы от зубов. Выпустив на мгновение свою добычу, девочка-зомби тут же схватила его за горло правой рукой. Кузнецов сжал своей ладонью ее мизинец с безымянным пальцем и надавил в сторону. Раздался хруст, но даже с двумя сломанными пальцами зараженная продолжала держать свою жертву.

Андрей нащупал винтовку, подтянул её к себе и почувствовал, как ствол уперся во что-то мягкое. Оглушающий хлопок, оружие дернулось и подпрыгнуло в руке. Инфицированная с простреленным низом живота уткнулась лицом в асфальт. Какой-то странный сипящий звук раздался из её приоткрытого рта, как будто воздух выходил из дырявого надувного матраса. Но через секунду зомби-подросток очнулась и приподняла голову. Её единственный глаз уставился в черное отверстие дула. В следующее мгновение оттуда вырвалась короткая вспышка. Пуля ударила в переносицу и вылетела из затылка, пробив огромную дыру в черепе.

Кузнецов прижал ладонь к ране, инстинктивно пытаясь остановить кровь. Адреналин в теле просто кипел, это несколько притупляло боль от укуса. Бой с зараженными был в самом разгаре. Еще четверть часа выстрелы гремели над маленьким горящим поселком. Во рту людей уже стояла горечь от дыма, руки стрелков устали и дрожали.

Один из каннибалов взобрался на груду трупов перед машиной и попытался залезть на крышу. Макс встретил его выстрелом в упор и снес зомби правую часть головы. Мелкие капли мозгов брызнули подростку в лицо, после чего Сову вырвало.

Космонавт поморщился, его уже самого тошнило от вони, крови, кишков и мозгов, но он попытался приободрить друга:

– Терпи, Макс! Меня тоже воротит от этого дерьма, но ты соберись, их немного осталось.

Сова только слегка кивнул в ответ и вытер рот рукавом.

Когда канонада стихла, то Кузнецов попытался выбраться из-под машины, но мертвецы завалили микроавтобус по самые стекла. Андрей не смог сдвинуть трупы с места и стал звать на помощь. Однако парни не спешили спрыгивать с крыши. Никто из противников уже не стоял на ногах, но вокруг слышались стоны, поскуливание и тяжелое дыхание раненых.

Воробьев достал нож и посмотрел на Макса:

– Не расслабляемся, это твари – живучие, даже полудохлые могут укусить…

– А то я не знаю, – подросток осторожно слез и встал на спину старухе в красном халате.

Друзья внимательно осматривали тела и добивали ножами тех, кто еще подавал признаки жизни. Затем они расчистили пространство около фургона, чтобы Андрей смог выбраться.

– Уууу, это жирный тебя, так что ли цапнул? – космонавта аж передернуло, когда он увидел окровавленное лицо друга.

– Нет, девка мелкая под машину залезла. Я ее не сразу заметил, чуть глаз мне, сука, не вырвала. А толстяк за руку куснул…

– Давай в тачку, Маша тебя подлечит. Мы тут сами справимся.

Кузнецов не стал настаивать на участии в этом трупо-зомби-субботнике и быстро скрылся в салоне. Иван с Максом торопливо взялись за уборку и расчистку участка перед машиной. Каждую секунду они опасались, что появятся новые зараженные. Парни израсходовали почти все патроны, и еще одна схватка могла закончиться уже не в их пользу.

Друзья скидывали убитых к обочине, и вскоре по краям дороги появилось два кургана из мертвецов. Наконец, небольшая полоска асфальта оказалась полностью свободной от тел, и машина смогла тронуться без помех. Воробьев рулил с трудом, руки тряслись, плечи и спина болели, голова гудела от грохота:

– Вот попали так попали, хорошо патронов хватило. Ты молодец, Андрюха, что рискнул тогда за оружием сплавать.

– Угу, спасибо, я тоже от себя тащусь, – ответил с заднего кресла ученый, которому Маша забинтовала половину лица.

Макс сидел рядом с Иваном с закрытыми глазами и жадно пил воду из бутылки. Дагестан встретил путников не очень дружелюбно, и путешествие по этой земле только начиналось.

Эпизод 89. Новый дом

Хаимович мягко, почти по-кошачьи крался к домику в лесу. Мерцающий желтый свет в окошке вызывал у него противоречивые чувства: с одной стороны он понимал, что хозяина жилища придется убить, если тот не захочет принять незваных гостей, с другой – ученый надеялся, что найдет здесь друга и союзника. Крайний раз Альберт Борисович жил на этой базе несколько лет назад, ученый провел тут почти весь свой отпуск, отдыхая от людей и городской суеты. В научном центре по наблюдению за дикой природой работал его старинный приятель, который и пригласил профессора погостить. Но кто сейчас находился в домике оставалось загадкой.

Хаимович медленно обошел вокруг жилища, опасаясь наткнуться на собаку, но злобный лай так и не раздался. Наконец, Альберт Борисович приблизился к крыльцу и осторожно заглянул в окно. В глубине дома, рядом с большой кирпичной печью на кровати лежал человек. Он читал книгу, а сверху болталась светодиодная люстра, от которой тянулись два тонких проводка. Профессор не смог разглядеть лица человека и задумался. Он понимал, что дверь, скорее всего, заперта изнутри, и нужно как-то выманить хозяина наружу. Пока ученый размышлял, как это сделать, решение пришло само собой.

Незнакомец отложил книгу и направился к выходу. Скрипнула дверь, человек шагнул на крыльцо, широко зевнул и в развалку пошел к деревянному туалету, который стоял метрах в тридцати от дома. Через минуту он, все также не спеша, потопал в обратном направлении. Темнота его не пугала, он долго жил здесь и знал каждый куст вокруг. Человек вошел в дом, разулся и уже хотел снова лечь на кровать, как вдруг вздрогнул от резкого возгласа.

– Лежать! На пол! Быстро! Руки на затылок! – Хаимович выпрыгнул из-за печки и наставил автомат на хозяина жилища. Тот незамедлительно повиновался, жалобно бормоча:

– Не стреляйте, не стреляйте… у меня ничего нет.

Услышав этот голос, профессор улыбнулся, но тут же сурово спросил:

– Кто еще здесь? Говори быстро!

– Никого, никого, я один живу, – ответил мужик, не поднимая головы.

Альберт Борисович заметил, что тот трясется от страха и уже наверняка прощается с жизнью:

– Хреново ты, Веня, оборону держишь. Сидишь в своей тайге и, видать, не знаешь, какие сейчас времена. Вставай давай, в гости мы к тебе. Надолго.

Хозяин с кряхтением поднялся, вытаращив удивленные глаза на Хаимовича. Руки у мужика еще тряслись, но лицо уже растянулось в радостной улыбке:

– Алик? Ты?! Да ну… ёлки-волки, да как же так? Правда, ты?!

– Ну, как видишь – я! Другой бы уже пристрелил тебя, даже не поздоровавшись, – профессор опустил автомат и протянул приятелю руку.

– Рассказывай! Как? Откуда? Что там… в цивилизации?

– Чуть позже, я не один. Со мной… гм… попутчица, сирота она, как приемная дочка теперь вроде мне стала. Сейчас вернемся.

Через десять минут лошадь уже стояла в теплом безопасном сарае, Додж грыз кости возле печки, а люди сидели за большим кедровым столом. Хозяин быстро организовал поздний ужин и достал бутылку чистого спирта.

Чайник уютно свистел на печи, где-то за печкой скреблась мышь, а под потолком чуть слышно трещал сверчок. За столом тем временем вовсю шел разговор. Альберт Борисович долго рассказывал про их путешествие, начав с того, что «некие бандиты» ворвались в его загородный дом. Профессор отметил смелость Тани, которая освободила его, после чего они сбежали и сожгли захватчиков заживо вместе с коттеджем. При каких обстоятельствах Хаимович познакомился с девочкой, он упомянул вскользь, не вдаваясь в детали. Зато всё, что касалось зараженных, описывал очень подробно.

Альберт Борисович очень обрадовался, что встретил здесь именно Веню. Того самого старинного приятеля, который несколько лет назад и пригласил профессора провести отпуск на научной базе. Веня был единственным человеком, кого Хаимович хотел увидеть в этих местах.

До эпидемии здесь всегда несли вахту по два специалиста в течение трех-четырех месяцев. Ученые наблюдали за популяцией животных, помогали бороться с браконьерами и даже снимали фильмы о дикой природе Сибири.

– Нас с Лёнькой сюда забросили как раз за пару недель до того, как всё это началось. Потом объявили, что все вертолеты перешли в подчинение военным для эвакуации людей из зон заражения. Нами пообещали заняться позже. А потом связь с центром прекратилась… совсем.

– А как вы эту связь держали? – заинтересовался Альберт Борисович.

– Хе, в том году нам центр радиостанцию подогнал. Японскую, мощную. На втором этаже сейчас стоит. Антенна у нас высоко, хоть с Москвой можно связаться, если частоту знать. Да только с кем? Я поначалу еще с выжившими радиолюбителями общался, а потом и они из эфира пропали. Видать, ко всем Большой Белый Писец пришел.

Профессор снял очки, положил их на стол и потер глаза:

– Еще какой… прийти пришел, а когда уйдет непонятно. Кстати, ты про Лёню какого-то сказал. А он куда делся?

– Домой пешком пошел, он же из Барнаула, у него там мама осталась. С женой он разошелся, но двоих детишек они нажили. Вот к ним и потопал, сказал, что не может их бросить. Пытался вертушку вызвать, но куда там! Бросили нас тут и забыли просто.

– А ты? – Альберт Борисович понюхал кусок копченой курицы и с явным удовольствием им закусил.

– А что я? Я ж детдомовский. Ну, была у меня где-то в Кольцово двоюродная тетка, так я ее лет тридцать не видел. Жил какое-то время с одной бабенкой, но разошлись мы года три назад, она и замуж успела выйти, есть кому о ней позаботиться. А больше и никого у меня. Вот я здесь и остался. Тут хорошо, спокойно. И раньше-то сюда туристы почти не доходили, а сейчас и подавно. А вот зверя разного наоборот – много. Летом, видать, тайга сильно горела по Сибири, тушить-то некому, вот к нам и сбежались волки с медведями со всей округи. У нас тут лето дождливое выдалось, пожаров мало, лес уцелел. Так им тесновато, наверное, чуют мою ферму, марадерить пытаются. Я уже и волков гонял, и следы медвежьи близко видел…

– Медвежьи? – с интересом переспросила Таня и отхлебнула из большой стальной кружки крепкий черный чай с ягодами и листочками черники.

– Ага, тут же заповедник рядом, через три километра от нашей избы начинается. А я тут как инспектор за порядком слежу и учет популяции веду, вернее вёл. Сейчас какой смысл? Зверя за ближайшие года два-три столько наплодится без контроля человека, что бей спокойно сколько хочешь. И сытыми будем, и природе урон не велик. Другие времена наступают, дикие, первобытные. Природа опять себе утраченные территории забирает.

Веня болтал без умолку, он и раньше слыл любителем поговорить, а теперь трещал как автомат, не замолкая ни на минуту. Хаимович удивлялся, как такой общительный человек выбрал такую отдаленную от людей работу. Профессор внимательно рассматривал приятеля, который почти не изменился со времени их последней встречи. Выглядел он старше своего возраста, лет под пятьдесят.

Вениамина Алексеевича с самого детства все называли Веней или Веной. Это был полноватый, среднего роста дядька, который, впрочем, еще довольно шустро бегал по местным лесам и горам. Прямые давно не стриженные рыжие волосы на висках и затылке отрасли уже почти до самых плеч, а большая лысина с полголовы ярко покраснела уже после первой рюмки. На его лице пробивалась короткая щетина, Альберт Борисович помнил, что Веня даже в тайге брился через день. У инспектора заповедника было чуть вытянутое лицо, с большим носом, крупными бровями и толстыми губами.

Таня с любопытством наблюдала за новым знакомым, все больше проникаясь к нему симпатией. Какие-то его черты, манера разговаривать, смеяться, напомнили малышке отца. Своей говорливостью и веселым нравом он казался почти противоположностью серьезному и неразговорчивому профессору.

– А про какую ты ферму начал рассказывать? – поинтересовался Хаимович, покосившись в окно.

Веня провел рукой по своей лысине, как будто зачесывая волосы назад. Затем встал, подкинул пару поленьев в печь и отряхнул ладони:

– Мы же тут хозяйство свое завели, скучно по три месяца на одной тушенке и консервах. С овощами не очень получилось, а вот живность кой-какую научились выращивать. Сарайчик сколотили, в общем, у нас там клетки с кролами, пару козочек в загоне, с десяток куриц. На будущий год хотели поросят завезти, но теперь уже не судьба.

– Замерзнут же зимой?

– Нее, мы там утеплителем все обшили, знаем же, какие тут морозы, должны выжить. Кормом тоже запаслись. До весны точно протянем, а там видно будет.

Профессор понимал, что дальше весны строить планы пока преждевременно:

– А как у тебя с автономным выживанием налажено?

– Да много ли тут надо? – развел руками инспектор заповедника, – лапшой и крупой все ящики на кухне забиты. Тушенки, и сайры тоже вдоволь. Лук есть, морковка есть, картошки, правда, маловато, это да. Сахар имеется, соли мешок. Чая тоже упаковок двадцать: хочешь – черного, хочешь – зеленого. Я еще травки разные собираю и сушу, всю зиму заваривать будем. Электричества от ветрогенератора хватает, слава богу, на него в свое время выбили денег в министерстве. Плюс еще генератор бензиновый есть и пара бочек горючки, но это я для снегохода приберег.

– Ого? У тебя тут и снегоход?

– Ага, с тех пор как начали вести наблюдение круглый год, нам выделили зимнюю технику.

Альберт Борисович устало зевнул, прикрывая рот ладонью:

– Главное – что тут зараженных нет и от бандитов далеко.

– Это точно! Глушь, тишь и благодать. Даже не представляю, как там бедные люди в больших городах выживают…

– А никак. Не выжить там. Ни зомби, так холера какая-нибудь добьет. Ты же представляешь, сколько трупов на улице тухнет? Все это в землю, в воду уходит, воздух отравляет. Надо ждать, пока все очистится, и тогда в города можно возвращаться только.

– Ну не знаю, я в город не вернусь, – Вениамин Алексеевич подлил Тане чаю, а себе и профессору плеснул спирта с водой. Затем инспектор задумчиво посмотрел на Доджа, – собачка у тебя для зимы не приспособленная, шерсть больно короткая.

– Так это боксер, домашний пёс, я его в избе и буду держать.

Веня вдруг нахмурился:

– Да? Хм… не люблю я собачий дух в хате. Может, будку ему потеплее сколотим? Или в сарайчик с козами, а? Ладно, разберемся. Вот у меня пес Буран – ну, зверюга просто! Дворняга, но шкура как у медведя, никакой мороз его не берет. В будку зароется, только жрать давай самое главное.

– У вас тоже собака? А где она? – удивилась Таня.

– Да уже три недели как пропал. Он у меня без привязи гулял. Вольный ветер – бегал, где хотел. Иногда даже зайчиков себе ловил. Потом день не пришел, второй, я заволновался, начал искать, звать его. Обошел вокруг километров на пять всё, но без толку. Может, волкам попался, может еще что, – хозяин дома заметно погрустнел, вспоминая четверолапого друга.

Хаимович посмотрел на свой рюкзак у стены, в котором лежал запас вакцины, но решил пока ничего не рассказывать другу:

– А с лекарствами у тебя как? Есть аптечка?

– Есть, конечно, но она особо без надобности. Тут энергия гор и природы такая, что организм сам себя лечит от всякой заразы. Серьезно. Ну а если где ноги промочишь, то перед сном вот этой микстурки выпьешь, – Веня кивнул на бутылку спирта, – за ночь пропотеешь и утром – как заново родился. Ну и банька, конечно, помогает, баня тут – первый лекарь.

– Ну, мы тебя сильно не стесним своей компанией, надеюсь?

– Алик, ну как тебя выгонишь? – усмехнулся инспектор, – у тебя вон какой арсенал с собой. Ты мою избу живо в решето превратишь. Откуда, кстати, столько оружия? Армейский склад ограбил?

Профессор чуть поежился, вспомнив перестрелку с бойцами Беркута:

– Нет, столкнулись мы с бандитами местными. Они по ту сторону реки, в одном поселке укрепились. Я, если честно, не запомнил, как он называется. В общем, мы сбежали, они за нами погоню устроили, ну а мы их партизанской хитростью взяли. Засаду устроили и перебили.

– И Танюха воевала? – удивился Веня, посмотрев на девочку.

– У нее тоже важная роль была, ключевая даже, – ушел от ответа ученый, – думаю, чуть погодя поучить её стрельбе, как окрепнет немного.

Инспектор открыл банку шпрот и поставил ее на середину стола:

– Да, без оружия теперь никуда. У меня тоже два ружья есть, гладкоствольных правда: ТОЗик 34-ый и Байкал 12 калибра. Но чувствую, придется скоро из луков учиться охотиться. Патроны-то теперь не купишь…

– Я в ружьях мало понимаю, если честно. Да и стрелок из меня так себе. Сам поражаюсь, как мы досюда живыми добрались вообще, – пожал плечами Альберт Борисович.

– Главное – добрались! Давай выпьем за цели! Чтобы мы их всегда достигали, – весело предложил тост Веня.

Выпили за цели, потом за встречу, дружбу, здоровье. Сидели до середины ночи, пока Хаимович не почувствовал, что вместо лица собеседника видит какой-то смазанный силуэт. Таня к этому моменту уже давно спала, ей отвели весь второй этаж. В доме могло спокойно разместиться как минимум пять-шесть человек, поэтому места хватало всей компании.

На следующий день профессор проснулся ближе к обеду. Наконец-то можно было отоспаться после долгой дороги, не опасаясь, что тебя съедят, ограбят или зарежут ночью. Альберт Борисович поднялся на второй этаж и увидел, что девочка еще сопит, уткнувшись в подушку. Хаимович не стал её будить и вышел на улицу.

Веня, несмотря на минувшую «вечеринку», встал как обычно в начале восьмого и уже полдня хлопотал по хозяйству. Клетки были убраны, живность накормлена, а лошадь, на которой прибыли путники, паслась на привязи.

– Утро доброе, вернее доброго обеда. Хорошо, что вы приехали на одной кобыле, а то у меня для двух места нет. Пришлось бы на мясо забивать, а мне лошадей на это дело жалко переводить. А так она одна спокойно перезимует. А по весне строиться будем, расширяться.

– Ты здесь основательно собрался корнями врастать? —Хаимович слегка размялся и огляделся.

Это место немного изменилось со времени его отпуска. Появились новые постройки, поляна стала чуть шире, инспекторы потихоньку спиливали старые деревья вокруг. Трава на вертолетной площадке заметно подросла. Веня не косил ее с тех пор, как понял, что больше никто за ним не прилетит.

– Нет, ближе к реке придется перебираться. Здесь что-то вроде перевалочной базы сделаю.

– Зачем к реке? Тебе здесь воды не хватает что ли?

– Вода здесь отменная, особенно, если ее со спиртом один к одному смешивать, – подмигнул приятелю Вениамин Алексеевич, – но река есть река. Моих запасов до весны легко хватит: мясом, рыбой, шкурами для одежды тут можно себя спокойно обеспечивать. А вот соль, сахар, патроны, топливо и так далее, рано или поздно закончатся. А река – это и летом и зимой торговая дорога.

Альберт Борисович подманил к себе Доджа и сел с ним на крыльцо:

– А с кем ты торговать собрался?

– Ну, не все же вымерли. Вот ты говорил, что людей встретил…

– Тех, кого мы встретили, лучше тебе не видеть, – профессор лукавил, наговаривая на членов общины, где их держали в плену. Большинство из жителей поселка были вполне адекватными людьми. Хаимовичу просто не повезло, что Беркут в своё время работал «подопытным кроликом» в лаборатории профессора. Однако эти детали ученый предпочел скрыть.

– Ну, раз есть одни, то будут и другие. В любом случае, народ сейчас перебесится и поймет, что надо как-то дальше жить и хозяйство налаживать. Культурная торговля, обмен все равно начнется. А те, кто выжил, по реке станут селиться, так с древних времен всегда люди делали. По весне на лодке вниз сходим, знакомства заведем и дальше подумаем.

Альберт Борисович прекрасно понимал логику приятеля и не спорил:

– Ты тут хозяин, тебе и решать. Я, кстати, у тебя в нахлебниках жить не собираюсь, так что командуй, не стесняйся. От работы отлынивать не стану.

– Работу придумать – дело не хитрое, работы тут немало…

В этот момент в доме послышались шаги, и через пару секунд из двери выглянула девочка:

– Здрасьте.

– Привет-привет! Ну, раз все проснулись, пойдемте обедать. А потом я вам свое хозяйство покажу, чтобы каждого кролика в лицо знали.

Пока гости спали, Веня успел сварить грибной суп с мясом дикого кабана. Инспектор теперь ходил на охоту в заповедник почти как на работу. После традиционного чаепития хозяин повел Хаимовича и Таню показывать радиопередатчик.

– Давайте послушаем, может, кто на связи есть…, – Веня запустил сканер, но на всех частотах сохранялась гробовая тишина. Вернее, тихое монотонное шипение. Альберт Борисович и Таня с любопытством рассматривали кнопки на устройстве.

Инспектор между тем объяснял, как работает радиостанция:

– Вот так можно записать сообщение, например: «SOS, спасите кто может, и все такое». Система автоматически станет транслировать его на всех частотах, пока не отключишь. А если кто-то на сигнал ответит, то его частота сразу сохранится вот сюда. Классная штука, только бесполезная теперь. Ну ладно, пошли ферму покажу.

Веня познакомил гостей с живностью, рассказал, как за ней ухаживает, провел экскурсию по всему хозяйству, которым очень гордился. Затем люди прогулялись к ручью за водой, Таня полакомилась свежей черникой с куста, а инспектор показал несколько кедров со зрелыми шишками. Потом Альберт Борисович помог хозяину натаскать воды в баню, и пока она топилась, профессор безмятежно читал книжку на крыльце. Таня захотела порисовать и поднялась к себе на второй этаж, а инспектор играл с Доджем, с которым они быстро подружились.

Путники уже отвыкли от таких спокойных дней, когда не нужно было идти с утра до вечера, голодать и думать о ночлеге, прятаться от непогоды или, смирившись с ней, мокнуть под дождем. Наконец-то они нашли место, где могли расслабиться и почувствовать себя в полной безопасности.