Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 56. Васильевка

Новые покрышки бодро шуршали по гравию. Вчера Борис и Леха поставили колеса со свежей резиной на все рабочие машины. Чего-чего, а этого добра еще хватало в округе. За зиму разведчики сняли столько колес, что укомплектовали бы целую автобазу. Но даже матерые внедорожники теперь могли проехать не по каждой трассе. Весенние ручьи местами смыли асфальт и так покорёжили полотно, что иногда приходилось останавливаться, браться за лопаты и хоть как-то восстанавливать дорогу.

Сегодня по пути к морю встретили целых трех зомби. Большая редкость в последнее время. За зиму большинство зараженных передохли от голода, а самые расторопные, сильные и везучие превратились в гибридов. А эти особи просто так среди бела дня не шлялись, предпочитая отлеживаться в укрытиях, а выходить на охоту ближе к ночи.

Два электроджипа выкатились на каменистый берег, распугав чаек. Май с Киром вылезли из машины и огляделись. С виду всё казалось спокойно, но это ничего не значило. Как любил повторять Робокоп: «Если мутант не захочет, ты его не увидишь».

Не теряя времени, Лиманов подал световой сигнал, с корабля ответили и минут через двадцать к берегу причалил катер. Макс издалека узнал Сухого в сопровождении своего бессменного помощника Васяна. Капитан в старой потрепанной шапочке Кусто с кряхтением спрыгнул на землю:

– Ну, здорово, волки сухопутные! Рассказывайте, чего нового?

– Барана вам нового привезли и других харчей, – ухмыльнулся Май, протягивая жилистую руку.

– Ну, а мы вам рыбки навялили и посолили свеженькой, на обратном пути захватите. Куда сегодня идем?

– В Новороссийск, – президент осторожно вытащил с заднего сиденья рюкзак с вакциной. Им предстояло доставить триста ампул для союзников.

Уцелевшие поселения медленно, но верно разрастались. Во многом благодаря мутантам даже упорные отшельники объединялись с другими людьми. Малым группам выживать в окружении смышленых гибридов стало очень сложно. Поэтому люди потянулись назад в укрепленные, хорошо охраняемые остатки городов.

Новороссийск и Геленджик стали в этом плане образцовыми точками роста. Здесь чувствовалась хозяйская рука. Тяжелая, временами очень жесткая, но в целом справедливая рука капитана-лейтенанта Николая Федоровича Головина. Президент быстро с ним нашел общий язык. Корнилов не претендовал на прежнюю власть и сразу признал независимость Новороссии. Кроме самого Новороссийска в это новое государство вошло всё побережье от Анапы до хутора Бетты, плюс дюжина станиц, отдаленных от моря. Но масштаб казался обманчивым, ведь там, где раньше жили десять тысяч, сейчас осталось десять человек.

Катер принял пассажиров, рявкнул мотором и вскоре уже бодро шлепал днищем о поверхность моря. Сухой со своей командой пока не хотел ни к кому присоединяться. На корабле гибриды им не угрожали. Капитан наладил торговлю с Дальним и сочинскими авторитетами, подружился с властью Новороссии, в общем, был полезен всем и не мешал никому.

На горизонте показались тучи. Сухой хмуро поглядывал на небо. Только-только они миновали знаменитую скалу Парус, как налетел мощный встречный ветер.

– Успеем? – забеспокоился Корнилов.

– Шанс есть, – туманно пообещал капитан.

Когда шторм в полную силу накрыл побережье, путники уже укрылись в порту и, не спеша, попивали горячий чай. За окном хлестал дождь, волны обрушивались на мол, но бетонная громадина легко отражала их удары.

Капитан-лейтенант Николай Федорович Головин встретил их как всегда радушно. Хозяин Новороссии был невысокого роста, худощавый, с орлиным носом и спокойным рассудительным взглядом. Его внутренняя сила казалась гораздо больше внешней, он умел зарядить людей своей уверенностью. Головин отличался железной волей и несгибаемым характером. Как раз про таких моряков написал поэт Николай Тихонов: «Гвозди б делать из этих людей. Крепче б не было в мире гвоздей».

– Что у вас с дорогами? Не решился вопрос? – спросил Корнилов, макнув сушку в крепкий чай.

– Пока нет. Джубга воюет с Архипкой за контроль над развязкой. Мы не вмешиваемся, держим нейтралитет. Договоримся с победителем потом.

Сухой почесал седые бакенбарды и закурил трубку:

– А самим взять?

– Зачем нам лишние жертвы? Взять сможем, а удерживать долго – нет. Мне люди тут нужны, других проблем хватает. Вот, например, неделю назад в Васильевке на мутантов наткнулись – самка с детенышем…

– С детенышем?! – в голос выпалили Макс и Кир.

Президент поперхнулся, а остальные застыли от удивления. Головин понимал их шок:

– Самку застрелили, детеныша забрали на ферму, кормят его коровьим молоком.

– Андрей предупреждал, что они могут размножаться, – вспомнил Сова, – но только в теории.

– Ну, вот тебе и практика, – Торопов поскреб огрызок уха, оно начинало зудеть как по команде, когда речь заходила о мутантах.

Лев Николаевич крепко задумался над этой проблемой. Если гибриды станут активно плодиться, то следующее поколение людей может оказаться последним.

– Отдайте детёныша нам. Пусть Андрей займется его изучением. Посмотрим, получится ли его контролировать со временем, – предложил Корнилов.

– Я и сам так думал, забирайте, – согласился Николай Федорович, – как погода наладится, съездим за зверюшкой в Васильевку. Им вот теперь самец покоя не даёт. Одного мужика уже задрал, охотники поймать не могут. Ни капканы, ни отравленные приманки не помогают.

Макс посмотрел в окно, дождь струился по стеклу сплошным потоком:

– Он мстит, его можно понять. Они все-таки люди, правда, как с другой планеты. Андрюха просил нас поймать самца и самку, хотел продолжить опыты, вот только женских особей мы почти не встречали. Детёныш для него вообще подарком будет.

– Просто самки осторожнее, хитрые бестии, – добавил Лиманов.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату ввалился мокрый насквозь Назар Романович. Его, как обычно, сопровождала красотка Маргарита.

– Чуть-чуть не успели до дождя, – пожаловался мэр Геленджика, протягивая всем руку. Заметив Макса, он подмигнул подростку. Из всех четырех парней с той первой встречи только Сова теперь регулярно наведывался в Новороссию.

По всем правилам гостеприимства Головин распорядился затопить для гостей баню. В такую погоду попариться было особенным удовольствием. Ветер затихал, солнце уже давно скрылось за морем. Завтра предстоял путь домой, если позволит погода. Впрочем, союзники могли задержаться здесь насколько угодно.

– Есть новости от ваших разведчиков? – поинтересовался Лев Николаевич у мэра.

– Знаю, что добрались до Волгограда. Двигаются медленно, заглядывают в каждый угол, где кто-то дышит. Всех отправляют сюда или до Краснодара, но там, насколько я знаю, вакцина уже заканчивается, – Назар Романович зажмурился, и устало потёр веки.

Месяц назад мэр отправил из Геленджика пять опытных бойцов с информационной миссией. Тем предстояло рассказать каждому встречному про центры вакцинации. На плохих и хороших никого не делили. Речь шла о сохранении людей как вида.

– Ну, дай Бог. Следующую большую партию как раз в Краснодар повезём. Они уже сами распространят по округе, – Корнилов со своим отрядом за зиму успел организовать несколько пунктов иммунизации на Кубани, Адыгеи и в Крыму. На этом он не планировал останавливаться.

На улице завыли портовые собаки. Стареющая луна выглянула из-за тучи и тут же скрылась под плотным слоем облаков. Такие встречи были не частыми, поэтому мужики проговорили до поздней ночи. Но даже когда все уже захрапели, Макс никак не мог уснуть. Какое-то странное тревожное предчувствие беспокоило его. Сова отключился лишь под утро и снова увидел Лену во сне. Сестра, как всегда, плакала.

Лиманов с трудом растолкал приятеля на завтрак:

– Подъем, лежебока, сколько можно подушку давить…

– А? Чего?! – Макс обхватил голову руками, не в силах разлепить глаза.

– Ты за гибрёнышем едешь? Или здесь будешь ждать?

– За кем?! А… детенышем? Все в башке перемешалось, еду, конечно.

Через час их группа вместе с Назаром Романовичем и двумя машинами охраны отправились в Васильевку. Президент с уважением отметил, что Головин пытается поддерживать дороги в сносном состоянии. Несколько раз они встретили небольшие бригады мужиков, которые заделывали ямы.

До посёлка добрались без происшествий. Когда местные принесли гибрёныша в детской автолюльке, у Льва Николаевича даже сердце защемило. Младенец как младенец, только волосатый от ступней до лица. Смотрит по сторонам, ищет мамку, а мамки нет. Убили его мамку, скоро он её совсем забудет. Теперь вот морды на него незнакомые пялятся, пальцем тыкают, да что-то непонятное бормочут. Недавно ночью детеныш почуял едва уловимый запах отца и расплакался, но самец не смог его выкрасть.

– Шерсть еще не такая густая, как у взрослых гибридов, но когти уже острые и крепкие, – отметил Корнилов.

– И челюсти будут мощные, сразу видно, – кивнул Балу.

– Зубов пока нет, но молоко сосет как теленок, за троих ест, – объяснила дородная тетка, с осторожностью передавая ценную ношу. Макс заметил в её глазах легкую грусть. Видать, привязалась уже к малышу.

– Молока у нас хватает. И козье есть, и коровье, даже кобылье, можете не беспокоиться.

– Подгузники еще нужны, пелёнки замучаетесь менять…

– Раздобудем, – озадачился неожиданной проблемой Лев Николаевич.

– Мы его Васькой назвали, раз под Васильевкой родился. Имя не меняйте, примета плохая, – предупредила тётка.

Получив маленького мутанта на попечение, президент не стал долго задерживаться. Но на обратном пути случилась заминка, гвоздь проколол покрышку у головной машины.

Отряд остановился неподалёку от бригады рабочих. Те не спеша, с ленцой заделывали очередную колдобину холодным асфальтом. Двое тут же закурили, глядя, как водила меняет колесо, а третий даже не обернулся в сторону автоколонны.

Но именно этот третий чем-то заинтересовал Макса. Работяга медленно утрамбовывал строительную смесь в яме, Сова видел только его спину, грязные рабочие штаны, да выцветшую кепку. В этот момент, что-то толкнуло подростка вперед. Макс приблизился на несколько шагов, незнакомец словно почувствовал это и слегка оглянулся через плечо.

Дальше всё случилось так быстро, что никто ничего не понял. Работяга бросился к лесу, а Сова ринулся за ним в погоню. Остальные мужики первые секунды лишь удивленно следили за их забегом. Но длилось это недолго, беглец запнулся и упал на живот. Он успел подняться и тут же получил хлесткий удар по носу.

Работяга был шире в плечах и крупнее, но Сова налетел с такой яростью, что сбил противника с ног. Макс узнал его по глазам, по трусливому испуганному взгляду. Валентин сбрил бороду, похудел, но подростку хватило одной секунды, чтобы понять кто перед ним.

Мужики подоспели в тот момент, когда Сова наставил пистолет на маньяка. Он боялся, что стоматолог опять каким-то образом скроется от него.

– Максим, стой! – предостерегающе крикнул Лев Николаевич.

– Че за беспредел?! – завопил один из рабочих.

Лиманов сразу всё понял и направил автомат на дорожников:

– Не рыпайтесь! Вашего коллегу мы забираем. Давно этого ублюдка ищем.

Не обращая на остальных внимания, Макс врезал ногой в подбородок стоматологу. Нижняя челюсть хрустнула, из окровавленного рта вылетело несколько зубов, и Валентин распластался на спине без сознания.

– Что происходит? Кто это? – пробормотал запыхавшийся мэр Геленджика.

– Маньяк, о котором мы говорили. Он похитил и убил девочку. И еще одного парня расстрелял, – коротко объяснил Корнилов.

– Да-да, я помню, вы рассказывали об этой трагедии. Мы всех допрашивали, кто к нам прибивался, ни один под это описание не подходил…, – растерянно, словно на совещании начал отчитываться Назар Романович.

– Вы его давно знаете?! – рявкнул на рабочих Балу.

Бригадир хмуро посмотрел исподлобья:

– Аркашу-то? Он дня три как в Васильевке. Его сразу к нам определили дорогу починять. Вместо Гришки, которого мутант загрыз.

– Аркаша, говоришь? – Лев Николаевич подошел к стоматологу ближе, тот продолжал валяться в отключке.

– Ну, так назвался, – подтвердил второй работяга.

– Всё ясно. Связываем его – и в машину. Судить будем, – махнул рукой Назар Романович.

– Судить? А чего его судить? – Макс так часто мечтал об этом мгновении, что даже впал в ступор, когда всё случилось. Слова мэра вывели его из оцепенения, – я тут недавно сон увидел, как оказалось, вещий. Приснилось, что я эту мразь нашел и отомстил. А когда проснулся и понял, что не по-настоящему, то так хреново стало. Короче, у вас пара тросов буксировочных в багажнике есть?

– Само собой, без них не ездим, – кивнул Назар Романович, не до конца понимая, к чему клонит подросток.

Валентин, Аркадий, Эдуард, Викентий, Ермолай, Севостьян -маньяк любил выбирать запоминающиеся имена и часто их менял, запутывая следы. Зиму стоматолог провел в Абхазии, но там его чуть не убили. Увидев в этом очередной знак, он направился вдоль побережья, чтобы перебраться сначала в Крым, а затем – на Балканы.

Валентин-Аркадий искал укрытия в маленьких станицах, избегая поселений на море. Долго он нигде не задерживался. На днях стоматолог планировал уйти из Васильевки, как будто чувствовал надвигающуюся опасность. Но в этот раз удача ему изменила.

Макс рассказал, как хочет казнить маньяка. Корнилов лишь отстраненно пожал плечами:

– Тебе решать.

Назар Романович не приветствовал самосуд, но сейчас закрыл на это глаза. Слишком многим они были обязаны этим ребятам, чтобы влезать в такое личное дело. В любом случае, стоматолога ждала смерть. Хотя расстрел и даже виселица казались верхом гуманизма по сравнению с тем, что предложил Сова.

Маньяка вытащили на дорогу и привели в чувство. Его колотила такая дрожь, словно стоматолог держался за высоковольтные провода. К ногам Валентина-Аркадия привязали веревки, а вторые концы прикрепили к фаркопам машин. За руль первым сел Май, Кир занял место второго палача. Пикапы неспешно поехали в противоположные стороны, тросы натянулись и начали медленно разрывать убийцу на части.

Лев Николаевич уставился себе под ноги, мэр и вовсе отвернулся в сторону, ему не хотелось видеть потом кошмары по ночам. Но Макс неотрывно смотрел на перекошенное от боли лицо своего врага. Вывернулись суставы, порвались мышцы, затрещали связки, машины чуть ускорились, и всё закончилось страшным воплем. Внутренности маньяка вывалились на асфальт, по которому он безмятежно шагал еще полчаса назад, не подозревая, что недоделанная колдобина вскоре заполнится его кровью. До последнего мгновения стоматолог чувствовал адскую боль и орал так, что казалось, его должны были услышать на небе все души убитых девочек.

Через пару часов катер отплыл от Новороссийска. Гибреныш Васька расплакался, испугавшись свиста ветра и рычания мотора. Только ревел он не так громко, как человеческий младенец, скорее хныкал и ворчал. Природа позаботилась о том, чтобы новорожденные мутанты не привлекали лишнего внимания. Лев Николаевич сунул ему в рот бутылочку молока с соской, и гибрёныш вскоре успокоился.

Дорогу домой Макс почти не помнил. Его лишний раз не беспокоили. Сегодня он уснул быстро и очень крепко, а под утро увидел сестру. В первый раз за все это время Лена не плакала. Девочка играла на флейте, всё в той же землянке. Мелодия казалось знакомой, но Сова не помнил, где он слышал её раньше. Их глаза встретились, сестрёнка кротко улыбнулась, превратилась в голубя и вылетела в окно.

Глава 57. Разными дорогами

Лето вернулось. Теплый южный вечер обволакивал поселок. Тихо играла музыка, люди веселились за столами под открытым небом. В Дальнем гуляли свадьбу Лехи и Дины.

Все ждали этого праздника, чтобы немного отвлечься от проблем и почувствовать, что жизнь возвращается в прежнее мирное русло. Молодые вышли на первый танец жениха и невесты, Дина положила голову на плечо мужа, наслаждаясь его нежными объятьями. Отправляясь пешком через тайгу в тот холодный осенний день, она и не мечтала, что дорога приведет её сюда. Ужасы прошлого остались позади, теперь у неё появилась новая семья.

В это время за столом Андрей что-то шептал Кате, кивая на молодоженов. Лисицина тихо смеялась и поглаживала округлившийся животик, через три месяца они ждали малыша. Недавно в бункере уже родился первенец новой эпохи. Милана, дочка генерала Горнилова, назвала сына Владимиром, в честь деда.

Музыка закончилась, и молодые слились в долгом поцелуе под требовательные крики «Горько». Затем Петр на правах ди-джея сменил репертуар, и остальной народ пошел танцевать. Федор толкнул в плечо президента:

– Твой пострел, видать, следующим женихом будет. Ксюха-то расцветает, красавица….

– Рано еще, вот года через три пускай уже сами решают. Так-то они крепко подружились.

Казак довольно крякнул, растянув в улыбке усы:

– А сам когда? Ты же не старый еще!

– Поживем-увидим, – ушел от ответа Лев Николаевич.

Он так и не решился сойтись с Мариной. Что-то удерживало Корнилова от этого шага. Может быть, тоска о погибшей жене и дочке, а может, что-то другое. Впрочем, об этом уже поздно было размышлять. Женя Калмыков оказался куда расторопнее президента в сердечных делах, и, перебравшись в поселок, инженер вскоре переехал к Марине.

Праздник шел своим чередом, но за внешним весельем скрывалось чувство постоянной готовности к неприятностям. Ряд автоматов и ружей вдоль крыльца стал привычной картиной. Андрей поймал себя на мысли, что полностью расслабиться мог теперь только в подземном убежище. Хотя торчать в бункере дольше месяца они с Катей тоже не любили, поэтому, подготовив запас вакцины, приезжали на недельку погостить в поселок.

Кузнецов почувствовал, как что-то скользкое коснулось его ноги под столом, и заглянул вниз:

– А! Вот кто в меня носом тыкается. Ну, держи…

Ученый потрепал Агата по ушам и поделился бараньим ребрышком. Мало кто верил, что пес выживет после драки с гибридом на ферме. Овчарка лишилась глаза и получила несколько страшных ран, но выкарабкалась. Робокоп шутил, что теперь у них с Агатом спецотряд одноглазых. Пёс сильно хромал на переднюю лапу, но продолжал нести свою службу. Впрочем, собак в Дальнем прибавилось, и Борис в свободное время занимался дрессировкой, подготавливая новых охранников.

– Можно еще компота? – Таня запыхалась от танцев и протянула пустой стакан.

Маша зачерпнула поварёшкой из большой кастрюли:

– Держи!

Воробьева еще никогда не видела девочку такой веселой, как в этот вечер. За зиму Таня заметно подросла, вытянулась и окрепла. Её быстро все полюбили за честность, любознательность, трудолюбие и скромность. Как и Дина, малышка нашла в Дальнем новый дом и никуда больше не хотела отсюда уходить.

Ромашкина залпом осушила стакан и снова убежала на «танцпол», которым служил мягкий зеленый газон перед домом. Маша проводила её заботливым взглядом и захотела немного отдохнуть от шума.

Девушка пошла на задний двор, где рос небольшой фруктовый сад. Воробьёва легла на стог свежескошенной травы под молодой яблоней. Здесь музыка едва слышалась, но зато вовсю звучала мелодия природы: стрекотание кузнечиков, шелест листьев да отголоски лягушачьей трели в канаве.

Маша посмотрела на небо. Сквозь ветки проглядывалось несколько ярких звезд. Часто ей становилось грустно от вида этих маленьких холодных огоньков. Иногда в созвездиях девушке мерещилось лицо мужа. Тоска о нём, как незаживающая рана в душе, каждый день отзывалась острой болью в груди.

За спиной послышалась мягкая поступь, словно кто-то подкрадывался.

– Вот ты где, а я тебя потерял. Не против? – тихо спросил Макс.

– Нет, конечно. Садись, – Воробьева чуть подвинулась, уступая часть стога приятелю.

Подросток замолчал, обдумывая как продолжить разговор. Маша закрыла глаза и просто наслаждалась покоем. За домом вновь заголосили «Горько!».

– У нас с Ваней скоро годовщина свадьбы была бы. Как представишь, ведь всего год прошел, а событий – на целую жизнь.

Макс ничего не ответил и лишь задумчиво сопел. В траве зашуршала ящерица, через несколько секунд бедняга кузнечик исчез в её пасти. Чуть поодаль кошка поточила когти о кору и побежала искать приключения на свой пушистый зад. Весна заставляла колесо жизни крутиться быстрее.

– Я уезжаю.

Маша различила в словах друга непривычную грусть:

– Куда теперь?

– Нет, не на разведку. Совсем уезжаю, надолго. Не знаю, вернусь ли вообще.

– Как? Куда? С кем?! – Воробьева повернулась, с удивлением разглядывая серьезное лицо друга.

– Сухой предложил в кругосветку с ним рвануть. Он яхту нашел подходящую, всю зиму её до ума доводил, готовился. Его только Васян поддержал, остальных с корабля он в Геленджик перевёзет. Уже договорился. Они вдвоем, я, Май, Кир и Липа через неделю уходим. Сухой сначала Липу не хотел брать, ну женщина на корабле, все дела, но Май без нее никуда.

– А остальные знают?

– Ты первая. Другим завтра скажу, не хочу на празднике суету наводить.

– У меня слов нет, Максим. Без тебя совсем тоскливо станет…

Сова тяжело вздохнул, ему тоже не просто было покинуть друзей:

– Я думал об этом, но чувствую, не моё это всё. Я мечтал, чтобы мы все вместе куда-нибудь рванули дальше. Мы с Ленкой об этом говорили, пока ждали вашего возвращения. Теперь её нет, Ваньки тоже. Андрюха из лаборатории не вылезает, Катя беременна, какие им кругосветки. Ты Таню вроде как…

– Удочерила? – закончила за него Маша.

– Угу. Ребенка Сухой точно не возьмет, это же не прогулка по бухте, затея опасная.

Вдова вспомнила последние секунды с мужем. Он погиб мгновенно, они не успели попрощаться, сказать друг другу даже одно слово. Там в бункере Машу пронзила такая боль, будто эти пули попали в неё. Теперь она будет чувствовать их всю жизнь. Из души пули не вытащить.

– Знаешь, есть вещи пострашнее зомби…

– Ага, знаю, гибриды…, – Сова на всякий случай посмотрел по сторонам. Про него вспомнишь, оно и всплывет.

– Нет, еще страшнее…

– Ты про что сейчас?

– Одиночество. От зомби, мутантов, других врагов можно убежать, спрятаться, можно их убить. А вот от одиночества… оно всегда рядом. Я к чему это всё, вот с Таней я не чувствую себя совсем одинокой. Теперь я только ей нужна. Вернее мы, по большому счету, обе никому не нужны, но вместе нам легче. Я её поддерживаю, она – меня. И ты также одинок без Лены, поэтому пытаешь убежать, уплыть куда-то.

Макс обдумывал эти слова несколько минут. Он и соглашался с ними, и мысленно спорил.

– Может, ты и права, я не психолог, не умею копаться в чувствах. Я принял решение, а дальше – будь что будет.

Маша улыбнулась и потрепала его по волосам:

– Опять оброс. Дай хоть подстригу тебя, пока не уплыл. Так какой у вас план?

Сова смахнул комара с носа и прикусил соломинку:

– Сначала в Севастополь заглянем. Лев Николаевич всё равно хотел туда вакцину везти, нам по пути будет, передадим им антивирус. Затем в Средиземное море выйдем. Обойдем побережье Европы с юга и на северо-восток пойдем, до Калининграда. А уже оттуда – через океан в Канаду, Штаты, Мексику. Перезимуем в Южной Америке и на следующий год – уже Африка, Индия, Азия, Австралия. Сюда мы вернемся года через три, не раньше, если вообще вернемся.

– Не страшно?

– Страшно, конечно. Но такого шанса может больше не выпасть. Сухой о кругосветке всю жизнь мечтал, а накопить никак не мог. Сейчас есть всё для этого.

Маша поочередно представила золотые тропические пляжи и огромные штормовые волны посреди океана, уютные европейские городки и кровожадных пиратов, прозрачное голубое море и зубастых акул. Она в такое путешествие добровольно бы не отправилась, но понимала, что Макс совсем другой.

– Погибнуть можно и здесь и там в любой момент, – продолжал рассуждать подросток, – но как подумаю, что мы можем увидеть, где побывать… аж дух захватывает!

– Я и радуюсь за тебя, и боюсь. Ты настоящий друг, Максим. Я буду ждать тебя, мы все будем ждать.

– Ладно, завтра увидимся. Пойду, сменю Мая с Липой в дежурке. Теперь их очередь веселиться и тосты говорить.

Девушка проводила его взглядом. Сова быстро, не оглядываясь, скрылся за углом дома. Вскоре он также скроется из её жизни. Вот и еще одного близкого человека не станет рядом. Их дороги разойдутся на время, а может и навсегда. Маша повернулась к звездам, она чувствовала себя такой маленькой и слабой в этом огромном мире. Воспоминания нахлынули с новой силой, и по щеке тонкой струйкой пробежала слеза.

«Ваня, Ванечка, родной мой, я знаю, ты там! Летаешь в своём любимом космосе. Когда-нибудь мы встретимся в одном из тех миров, о которых ты мне рассказывал».

Девушка отправила в небо воздушный поцелуй, и следом в черной вышине мелькнула белая полоска. Маша поняла, что это не просто упала звезда, это ответил он.