Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 16. Май, Липа и Кир

Рыжая кошка пряталась в кустах, наблюдая из укрытия за перевернутыми мусорными баками. Отходы сюда уже давно никто не выбрасывал, но крысы продолжали шнырять между отбросами, в надежде чем-нибудь поживиться. Грызунов вообще за последнее время расплодилось в избытке. Маленькие серые падальщики быстро приспособились к изменившимся реалиям. Теперь их рацион состоял в основном из человеческих трупов, мертвецы в изобилии валялись на городских улицах. Многие уже сгнили и превратились в обглоданные скелеты, но истощавшие обессиленные зомби каждый день пополняли ряды «свежих» покойников. «Новая звезда» не делала носителя бессмертным, время убивало самых слабых и раненых зараженных. Тот, кто долго не мог найти добычу, впадал сначала в оцепенение, затем его дыхание становилось все слабее, пока, наконец, совсем не затихало.

В черном пластиковом пакете раздалось тихое шуршание. Уши кошки мгновенно уловили едва слышный звук, но еще раньше её нос почувствовал запах грызуна. Молодая крыса выбралась из пакета и поспешила в сторону подвала. Но не успела она преодолеть и половину пути, как рыжая молния метнулась из кустов. Зубы кошки впились в затылок грызуна, раздался слабый писк, и все было кончено.

Неподалеку чуть больше тридцати зомби устало развалились на тротуарной плитке посреди двора. Один из зараженных повернул голову в сторону мусорных контейнеров, но кошка уже скрылась со своей добычей. Людоеды пережили еще один голодный день. Завтра кто-то из их группы мог уже не проснуться.

Вечер медленно и плавно растекался по городу, до темноты оставалось несколько часов. Вдруг зомби услышали шаги, не вялое шарканье инфицированных собратьев, а именно четкие громкие шаги. Затем свист. Это было не пение птиц, а размеренное легкое посвистывание человека.

Высокий широкоплечий парень не спеша приближался к зараженным. Его лицо скрывал шлем с маской для страйкбола. Плотная кожаная куртка была застегнута до самого горла, а шею защищал широкий собачий ошейник с острыми шипами. Похожие шипы блестели и на кастетах, которые незнакомец надел на обе руки. Человек глубоко втянул носом воздух и поманил каннибалов пальцами:

– Ну, привет. Что смотрим? Давай налетай!

Зомби заметно оживились и сразу перешли в наступление. Они не задумывались, почему «еда» сама пожаловала к ним, не чувствовали подвоха или опасности. Их мозг примитивно оценивал ситуацию и действовал прямолинейно.

Парень принял боевую стойку и ударом ноги отправил в нокаут первого противника. Затем провел боксерскую двоечку: левым джебом ткнул шипами в глаза, а правым боковым проломил височную кость. Третьего зараженного боец отбросил пинком в живот и тут же уложил четвертого апперкотом.

Человек легко победил несколько врагов, а затем отступил, развернулся и побежал, но не слишком быстро. Он оторвался метров на сорок, и сохранял эту фору, не пытаясь её увеличить. На перекрестке парень свернул на соседнюю улицу, где заранее выбрал себе укрытие. Беглец взобрался на крышу внедорожника, ухватился за толстую ветку и через несколько секунд уже сидел на дереве.

Зомби обступили добычу, один из них даже залез на машину, но дотянуться до жертвы не получилось. Людоеды умели терпеть, они наблюдали за человеком, истекая слюной и скалясь почерневшими зубами. Боец невозмутимо расположился на ветке и принялся покачивать ногой, поддразнивая противников.

В этот момент двое его друзей проникли в маленький магазинчик в подвале дома. Им нужно было выманить людоедов из двора, чтобы без помех заняться привычным мародерством. Для тех немногих, кто выжил в городах, это стало банальной работой. Минут через тридцать наполнив доверху рюкзаки, люди осторожно направились к своему постоянному убежищу.

Наступила ночь, часть инфицированных уже свалилась на асфальт и дремала. Но несколько особей продолжали держать в осаде добычу. Они почти ничего не видели, но упорно таращились вверх на дерево.

Вдруг один из зараженных услышал шорох справа, повернул морду и тут же рухнул с разбитой головой. Другой уже корчился на асфальте с окровавленным горлом. Следом еще пять зомби перешли в разряд «свежих трупов» и пополнили рацион крыс и других падальщиков.

Дождавшись подмогу, парень спрыгнул с дерева и вонзил шипы кастета в широкий затылок грузного мужика. Он быстро добил раненого и посмотрел на друзей:

– Чего так долго?

– Ну, так… пока то да сё, – пожал плечами здоровяк в мотоциклетом шлеме, с рисунком зубастой пасти Венома.

– Пошли, чего стоим, – прошептала миниатюрная девица с копьём и быстрым шагом направилась прочь от груды искалеченных и мертвых тел людоедов.

Троица осторожно пробиралась по темным улицам Дагомыса, понимая, что ночью тоже достаточно опасностей. Они были не единственными мародерами в городе. Наступили такие времена, что человеческая жизнь стоила не дороже банки тушенки. А тушенку теперь никто не делал, поэтому с каждым днем консервы становились все более твердой валютой. Наконец, люди вернулись в своё убежище и смогли немного расслабиться.

Высокий парень, который выманивал из двора зомби, снял страйкбольный шлем и положил на полку в коридоре. Его звали Май Лиманов. В детстве мальчика иногда дразнили за необычное имя, но когда во втором классе он увлекся кикбоксингом, то задирать парнишку быстро перестали. Спортивная карьера шла в гору, и к двадцати годам Май стал чемпионом Европы. Теперь навыки бойца служили ему для выживания в новом мире. Лиманов не отказался бы и от навыков стрелка, но эту науку в мирное время он постигнуть толком не успел. Пару лет назад Май радовался, что удалось отмазаться от армии, а сейчас об этом сильно жалел.

Весь их огнестрельный арсенал состоял из старенького пистолета «Glock 19». Три дня назад он очень выручил, когда ребята столкнулись с парочкой недружественных мародеров-конкурентов. У противников раньше закончились патроны в перестрелке, что и предопределило исход сражения. Но и у них теперь осталось всего четыре патрона, а раздобыть новые не получалось.

Арсенал полицейского отделения давно разграбили, оружейный магазин вынесли еще раньше, а этот «Глок» достался им почти случайно. Но стратегически кикбоксер больше рассчитывал на другое оружие.

На стене в комнате Мая висел самодельный лук из пластиковых водопроводных труб – подарок деда на четырнадцатилетие. Подросток какое-то время побаловался и забросил оружие. Но когда началась эпидемия и полный хаос, Лиманов достал его из пыльного чулана. Теперь настал момент вспоминать уроки деда, который когда-то показывал, как делать стрелы. В свободное время Лиманов этим и занимался в маленькой мастерской на заднем дворе.

– Батарейки не нашли, всё там перевернули. Зато деликатесов вам набрали, – девушка достала из рюкзака пакетик кошачьего корма со вкусом утки и швырнула Маю.

Парень ловко поймал упаковку и прочитал состав:

– Жрать можно. Боюсь, мы с Киром замяукаем, если недельку посидим на этом хавчике.

– А я уже умею мурлыкать, – девушка подошла к нему вплотную и потерлась носиком и щеку.

Миниатюрную красотку с копной розовых афрокосичек звали Липа Полякова. Она родилась в начале 2014-го и родители, недолго думая, нарекли дочку в честь Сочинской олимпиады. Собственно, полным именем Олимпиада ее любил называть только чудаковатый учитель географии, все остальные звали коротко Липа.

Май приходился ей двоюродным братом. Они были знакомы с детства, но раньше общались не очень часто. Разные компании, разные интересы. Эпидемия сблизила их гораздо сильнее, чем они сами того ожидали.

Полякова запрыгнула на кузена и обхватила его ногами. Их языки и губы жадно слились вместе. Парень поддерживал ее за упругую круглую попку, продолжая целовать.

– Сними уже этот ошейник шипастый. Ты в нем на добермана похож.

– Доберман? Нормально. Ты же знаешь, что моя любимая поза по-собачьи? – Май сверкнул белыми зубами.

Липа снова впилась ему в губы, а затем резко спрыгнула:

– Собачьего корма мы тоже набрали. Черт, до чего дожили! Грабим зоомагазины, запасаемся «Вискасом», чтобы протянуть еще месяц другой. А что дальше-то?!

– Ключевое слово «дожили». Остальным не так повезло, согласна? Так чего ты жалуешься?

– Я просто боюсь. Скоро зима. Продукты рано или поздно закончатся. Мне каждый вечер страшно засыпать. Я боюсь не проснуться. Боюсь выходить на улицу. Боюсь, что из-за угла выбежит банда отморозков и расстреляет нас. Боюсь. Боюсь! БОЮСЬ!

Девушка упала на кровать лицом вниз. Она не плакала, но дрожала и от отчаяния сжимала кулаки. Май уже привык к её перепадам настроения, поэтому знал, что делать. Он лег рядом и крепко обнял сестрицу-любовницу:

– А с виду и не скажешь, что ты такая трусиха. По мне так Кир раньше в штаны наложит, чем ты труханёшь.

Липа глубоко втянула носом воздух, а затем медленно выдохнула. Так она сделала несколько раз, пока не почувствовала, что немного успокоилась.

– Я так боюсь умирать, Май. Но я чувствую, что скоро умру. Мы все умрем.

– А я чувствую, что кому-то сейчас таааааак шлепну по заднице, что она неделю сидеть не сможет даже на мягком диване!

Лиманов убрал ее змееподобные косы в сторону, обнажив шею. У левого уха девушки начиналась татуировка —тонкие ветки сакуры с нежными, бледно-розовыми лепестками. Рисунок спускался вниз, прятался под топиком и тянулся до самых ягодиц. Впрочем, на ягодицах татушки тоже имелись.

К своим восемнадцати годам Полякова заслужила славу главной оторвы их маленького городка. До апокалипсиса она работала танцовщицей go-go, её с удовольствием приглашали в самые злачные клубы черноморского побережья. Раньше она ко всему относилась легко. Легко реагировала на проблемы, легко забывала обиды, легко меняла парней. Отношения, которые длились два-три месяца, считались для нее солидным романом.

Но за это лето все изменилось. Липа потеряла родителей, сестру, друзей, бывших парней, всё, чем дорожила. У нее остался только Май. Он ей давно нравился, но мода спать с кузенами прошла в Европе пару веков назад, а сейчас такие отношения порицались. Поэтому они общались только на семейных застольях и не более того.

Теперь это в прошлом. Не от кого было скрываться, стесняться или стыдиться. Это была не похоть, не просто животный инстинкт. Липа поняла, что за все время ни одного мужчину не любила так сильно как Мая.

В прихожей раздался топот, послышалось громкое наигранное покашливание. Кир явно предупреждал о своем появлении. Он не заходил в их комнату без стука, вот и сейчас костяшки пальцев забарабанили по двери:

– Я пожрать хочу. Вы будете?

Кирилл Торопов был ростом чуть выше Мая и намного здоровее. Внешностью и движениями он напоминал медведя. Могучего, неуклюжего, даже немного смешного, до тех пор, пока его не злили. В байкерской тусовке к нему прилипла погремуха Балу. Но, несмотря на добродушный вид, в ярости Кир крушил всё на своём пути не хуже ошалелого гризли. Такая у них подобралась компания – кикбоксер, танцовщица и верзила-байкер.

Липа встала с кровати, открыла дверь и грациозно прошла мимо Кира:

– Ну что мальчики, вам на ужин кошачий корм или собачий? На гарнир могу сварить макароны, гречку или перловку.

– Я буду собачьи. В жестяной банке, с говядиной и потрохами, – высказал свои кулинарные предпочтения Балу.

Друзья переживали не лучшие времена, дошло до того, что пришлось есть консервы для животных. Когда началась анархия, кто-то подсуетился и вывез из города несколько грузовиков с продуктами. Остатки съестного принялись делить между собой банды мародеров. Постепенно количество таких группировок сократилось: одни заразились, другие перестреляли друг друга. Но и ресурсы тоже быстро заканчивались.

Девушка включила газовую плитку, синее пламя вспыхнуло под кастрюлей. Огненный цветок мгновенно распустился и с легким шипением принялся лизать сталь горячими лепестками. Под потолком светились две тусклые светодиодные лампочки, запитанные от автомобильного аккумулятора. Приглушенный свет создавал уютную, почти интимную атмосферу в их убежище.

Липа принялась кашеварить. Из заядлой тусовщицы она резко перевоплотилась в образцовую хозяйку. Пока за окнами продолжалась разруха и упадок, в жилище Полякова поддерживала идеальный порядок и чистоту.

Девушка разложила всем гречку по тарелкам, себе открыла банку консервированной фасоли, Май распечатал пару пакетиков кошачьего корма, а Кир откупорил собачьи консервы. В первую минуту парни медленно жевали с напряженными лицами, привыкая к новому вкусу.

– Терпимо, я думал, хуже будет, – слегка чавкая, оценил звериное меню Балу.

– Хуже будет, когда и это закончится, – сдвинул брови кикбоксер.

– Сами выращивать начнем. Не за полярным кругом живем, земля прокормит, – Липа с аппетитом проглотила ложку фасоли в красном соусе.

Кир облизнулся и потянулся за добавкой:

– Тебе вегану хорошо. При желании на одной морковке можешь протянуть. А мне без мяса проще застрелиться.

– Я не веган, а вегетарианец. Сколько раз тебе повторять? – нахмурилась танцовщица.

– Да для меня вы все одинаковые. Как можно не любить сочный шашлычок из свиной шейки или жареную курочку с чесночком?!

– Ну, вот так, – Полякова развела руки в стороны, – у каждого свои потребности организма. Я для себя поняла, что мясо мне не нужно. А вот молоко или яйца, когда хочется, я ем. Вернее, ела…

– Угу, парное молочко сейчас только у станичников найти можно. Если хоть кто-то выжил, – Май положил грязную чашку в раковину и поставил греться воду для чая.

Здоровяк почесал густую копну черных жестких волос:

– Вот в городе харчи закончатся, и пойдем тогда по селам проверять, кто живой остался.

– Слушай, тебе бы подстричься, такая грива в драке – это минус. Схватят за нее и носом об коленку, – посоветовал Май, на голове которого волосы редко отрастали длиннее пары сантиметров.

– Согласен. Чего тянуть, сделаешь, Липа?

– Я только под ноль могу. Я же не барбер, чтобы модные прически выстригать.

– Да я не требовательный. Главное, скальп не сними.

Друзья еще немного поболтали, обсудили планы по новой вылазке и погасили на кухне свет. Вскоре Кир с обритой головой отправился дежурить на второй этаж. Здоровяк привычно устроился в кресле рядом с окошком и чуть отодвинул штору.

Черный участок перед домом переходил в черную улицу, которая тянулась по черному городу. Шедевр Малевича «Черный квадрат», вернее прямоугольник, сейчас маячил в каждом окне. Ни одного огонька не светилось в округе.

Вдруг Балу напрягся, вдалеке послышался знакомый гул. Шум усиливался, парень не спутал бы его ни с чем другим. Мотоциклетный рокот приближался, Торопов на секунду вспомнил о своём байке – теперь его стальной конь пылился без дела. Уже давно они передвигались по улицам пешком, чтобы при малейшей опасности скрыться за ближайшим забором.

Кир давно не слышал здесь звук мотоцикла и решил, что в Дагомыс пожаловал «залетный турист». Балу не поставил бы и банку собачьих консервов на то, что этот гонщик уедет назад живым. Гул постепенно затихал, байкер проехал мимо. Еще четверть часа Торопов шагал от одного окна до другого, сжимая свой «Глок». Поблизости тявкнула собака. А затем повисла напряженная тишина. Вскоре ее нарушили протяжные, едва различимые страстные стоны Липы на первом этаже.

Глава 17. Мэр

Веревка туго стягивала запястья, Макс чувствовал, как немеют пальцы. Подросток не заметил выбоину в асфальте, споткнулся и больно ударился коленом. Вся процессия остановилась, конвоиры подождали, пока пленник поднимется, и направились дальше.

Вылазка в Геленджик завершилась провалом. Они наткнулись на местных и сдались в плен. Семеро против четверых, среди которых один раненый – такой расклад не оставил им шансов. Теперь пленников вели к местному руководству на допрос. Макс пытался убедить себя, что все закончится хорошо. В конце концов, ничего плохого они не сделали, никого не ограбили, не убили, если не считать пару десятков зомби. Ну, так это даже услуга, а не нарушение.

Трое бойцов впереди остановились и подняли оружие. Несколько коротких автоматных очередей – и путь снова стал свободен. Сова обратил внимание, что прежде чем уйти, конвоиры обыскали убитых зомби и что-то забрали у них. Макс взглянул на Ивана, но космонавт смотрел куда-то в сторону. Подросток промолчал, разговаривать им запретили, и нарываться не хотелось.

Вскоре они добрались до набережной, где ждал транспорт – небольшие электрические машинки, наподобие гольфкаров. На таких в мирное время полицейские патрулировали пешеходные зоны. Пленников рассадили по двое, электромобили бесшумно тронулись и зашуршали покрышками по тротуарной плитке.

Через пару минут они прибыли на место. Эта часть набережной была огорожена высоким глухим забором, за ним возвышалась вышка, всё по классическим традициям укрепленного объекта. Скрипнули ворота, на скорую руку приваренные к железным столбам, и машины заехали на охраняемую территорию. Пленников высадили у ресторана с итальянским флагом, но пиццей и пастой их угощать явно не планировали. Конвой провел их до кухни, которая теперь служила камерой-изолятором.

– У нас тут раненый. Среди вас есть врач? – космонавт помог ветеринару сеть на стул. Горик весь трясся от страха, боли и потери крови.

– Найдем, – туманно пообещал коренастый дядька с широкой лысиной и вышел на улицу.

Пленники остались под охраной двух бойцов – молодых парней, каждому из которых на вид было не больше двадцати. Воробьев обратил внимание, что все местные одеты очень разношерстно: джинсы, куртки, трико, кофты, олимпийки. Никаких армейских костюмов или камуфляжа. Явно не военные, а гражданская самооборона.

Через двадцать минут в их «тюрьму» пожаловал доктор в компании привлекательной высокой блондинки и мужика лет сорока с широким шрамом на правой щеке. Врач до удивления напоминал пуделя в очках. Копна его светлых кудрявых волос свисала практически до плеч, а длинный прямой нос раздувался при каждом вздохе.

Доктор с флегматичным видом сразу приступил к осмотру Горика. Мужик со шрамом неспешно придвинул к себе стул и присел напротив пленников. Блондинка встала, чуть позади него, скрестив руки на большой груди. По сонным лицам всех троих чувствовалось, что их только что разбудили.

– Меня зовут Назар Романович, нашего лекаря – Юрием, а эту красивую леди – Маргаритой. Вы находитесь на свободной защищенной территории города Геленджик. Теперь рассказывайте, кто вы и откуда?

– Если мы на свободной территории, то зачем нас взяли в плен? – осторожно возмутился Леха, с интересом поглядывая на блондинку.

– Свобода требует ответственности. Мы несем эту ответственность за безопасность всех наших жителей, поэтому проверяем чужаков на «вшивость». Вы не местные, это ясно. У нас запрещено мародерство от Тонкого до Толстого мыса. От набережной до трассы М-4, все это наша земля, и мы ее защищаем, – объяснил Назар Романович тоном доброго учителя, который рассказывал школьникам новый урок. Но его дружелюбная манера говорить была обманчива. Вчера таким же тоном он приговорил человека к повешению.

– Мы не мародеры и здесь по другому делу. Я искал своих родителей, вот и всё.

– Нашел? – недоверчиво поинтересовалась блондинка. Обладательница почти ангельской внешности отличалась холодным, колючим, цепким, проницательным взглядом.

– Нет. Гостевой дом, где они отдыхали, сгорел. Это на улице Шевченко.

Назар Романович зевнул, прикрыв рот кулаком:

– Тут много домов сгорело. И продолжают гореть время от времени. Это дело рук мародеров, паршивцев эдаких.

– Нас задержали на улице после того, как мы зомбаков перестреляли. Мы же никого не грабили, – продолжал оправдываться космонавт.

– Может, просто не успели, – парировала вопрос Маргарита.

В этот момент в разговор вмешался доктор:

– Жить будет, но рана неприятная. Если инфекция попала, то потребуется длительное лечение. Кто его так? На укус человека не похоже.

– Да мы сами не поняли! Тварь какая-то сверху прыгнула, вцепилась в него, а потом убежала. Все быстро произошло, в темноте не разобрали. Но не зомбак, это точно, ловкая как обезьяна, – Леха стал активно жестикулировать, вновь эмоционально переживая этот момент.

– Обезьяна? – Назар Романович и Маргарита переглянулись, – обезьяны тут неподалеку в зоопарке жили.

– Животные не становятся зомбаками, – тихо произнес Макс, который до этого не встревал в дебаты старших.

– Обезьяны – наши дальние родичи, если верить дедушке Дарвину. Наши люди тоже видели нечто подобное позавчера, так что в этом я склонен вам верить, – кивнул Назар Романович и поднялся на ноги, – так сами вы откуда?

– Мы из Новосибирска, – Иван кивнул в сторону Совы.

– Дагомыс, – слабым голосом ответил Гор.

– Человек из Сибири сюда добрался, чтобы родителей найти. Понимаете?! А мы ему помогаем. Вашего добра мы не взяли, верните оружие – и мы уйдем. Если не вернемся, наши люди начнут нас искать. И приедет их сюда уже гораздо больше. Так что подумайте, нужны вам эти проблемы или нет, – Леха сам не ожидал, что перейдет к угрозам, но слово не воробей, нужно было доигрывать до конца. Парень сдвинул брови и сделал морду кирпичом.

– Пугать нас не стоит. Все, кто сюда приедут и начнут неправильно себя вести, никогда не вернутся домой, – в словах Назара послышался легкий холодок. Он отвернулся от Лехи и с любопытством посмотрел на Ивана:

– Из Сибири путь не близкий. Как фамилия родителей? Проверим, вдруг они среди наших…

– Воробьевы.

Мужик прищурился, разглядывая космонавта, комната освещалась одной тусклой лампочкой да фонариком доктора.

– Воробьевы…, а тебя случайно не Иваном зовут?

– Иваном…

– Да ладно?! Но ты же не тот самый? – Назар Романович поднял глаза к потолку, словно хотел посмотреть на небо.

Повисла пауза, доктор и блондинка тоже уставились на Воробьева.

– Вы про Марс? Ну да, это я.

После этих слов отношение к пленникам резко переменилось. Спокойный и невозмутимый секунду назад Назар Романович замер с лицом ребенка, которому подарили долгожданный велосипед. Он задал еще несколько вопросов про экспедицию, убедился, что ему не врут, и пришел в дикий восторг.

– Я же за вашим полетом с самого начала следил! Все выпуски смотрел, все статьи читал. А что ваш капитан-американец? Выжил? И японец? Иширо, кажется…, а этот парень из Англии с фамилией Кук? В одной передаче рассказывали, что он родственник того самого мореплавателя…

– Да, он нам тоже так говорил, – подтвердил космонавт. Воробьев не стал посвящать новых знакомых в историю Рича и рассказывать, на каких кораблях тот сейчас бороздит просторы Вселенной. А про судьбу остальных членов экипажа Иван ничего не знал.

– Ладно, пойдемте, вам ночлег организуем. А завтра уже нормально поболтаем, как выспитесь. Юра, что насчет парня? В лазарет его?

Доктор сделал кислую мину и утвердительно кивнул:

– Естественно. Ольга за ним понаблюдает, мало ли чего.

Назар Романович дал распоряжение охране и вывел пленников из кафе. На улице еще стояла ночь, набережная не подсвечивалась, и только в окнах большого теплохода сияли несколько огоньков.

Организационные вопросы по размещению гостей взяла на себя Маргарита:

– Больница у нас вон на той яхте. Медсестра за вашим другом присмотрит, не волнуйтесь. Остальные на «Империи» могут лечь, там места больше.

– А оружие нам отдадут? – без особой надежды поинтересовался Леха.

– Нет, – категорично ответила строгая блондинка, – огнестрельным оружием в пределах периметра может пользоваться только охрана. Это общие правила для всех. Здесь безопасно, вам ничего не угрожает. Мы контролируем каждый метр нашей территории.

– Ну ладно. Только пусть ваша охрана вверх тоже поглядывает. Тварь, что покусала Горика, запросто через этот забор по деревьям перескачет, – Леха посмотрел на раскидистые кроны пицундских сосен. Их толстые длинные ветви нависали прямо над ними.

– С тех пор как мы поставили периметр, ни одна живность без нашего разрешения сюда не проникла. Если не считать птиц. Но они, к нашему счастью, на живых людей не нападают. В худшем случае клюют трупы на улицах, хотя за этим мы тоже стараемся следить, – Назар Романович посмотрел на часы, потер заспанные глаза и предложил всем следовать за ним.

Друзей разместили на первой палубе теплохода «Империя». Раньше корабль катал туристов, а теперь стал плавучим домом для горстки людей, выживших в Геленджике. Палубу с застекленными окнами переоборудовали в большую общую спальню, вместо кресел и столиков поставили кровати.

– Доброй ночи, ни о чем не беспокойтесь, тут самое безопасное место в городе, – еще раз заверила всех красотка Маргарита, прежде чем попрощаться с парнями.

– Спасибо, – дружно поблагодарили бывшие пленники.

Иван сел на край кровати и осмотрелся. У окна кто-то безмятежно храпел. За стеклом прошел темный силуэт охранника, патруль делал очередной обход.

– Хорошо, что чувак со шрамом оказался фанатом космоса и узнал тебя, – Сова скинул кроссовки, снял одежду и растянулся на чистых простынях.

На стенах и под потолком висели инфракрасные обогреватели, которые поддерживали внутри комфортную комнатную температуру. Легкий шум волн слышался за бортом, время от времени раздавалось тихое поскрипывание корабля.

– А я теперь фанат той блондинки, – признался Леха, мечтательно натягивая на себя одеяло.

Воробьев помассировал виски, его голову переполняли мысли, но он слишком устал, чтобы сейчас думать. Организму требовалась перезагрузка.

– Главное, что нас не пристрелили и вроде как приютили. Всем спать, утро вечера мудренее.

Иван понимал, что сейчас самое логичное – это восстановить силы. Пытаться сбежать почти бесполезно, и это точно испортит только наладившиеся отношения с местным руководством. Если завтра все будет нормально, то им отдадут оружие и отпустят на все четыре стороны. Сухой будет ждать до вечера, если конечно не обманул. Но космонавт верил капитану их маленького катера. Вернее, ему хотелось верить. Ведь если люди совсем перестанут доверять друг другу, то человечество скатится на дно, глубокое, как Марианская впадина.

Около семи утра их разбудила незнакомая женщина и предложила подняться на верхнюю палубу. Здесь организовали общую столовую, где завтракали все члены общины. За большим столом сидели Назар Романович и Маргарита. Блондинка махнула парням рукой приглашая присоединиться. Через пару минут подошел Горик в сопровождении Юрия. Доктор убрал свои кудрявые волосы в хвост, но все также напоминал пуделя. Раненый ветеринар выглядел заметно лучше, он уже твердо стоял на ногах, и даже время от времени шутил.

На завтрак подавали макароны с жареной барабулькой и ставридкой. Люди за соседними столами оживленно болтали, смеялись и поглядывали на новеньких.

– Я уже предупредил о вашем ночном прибытии. Правда, не вдавался в подробности кто вы такой, – Назар Романович подмигнул Воробьеву, – но думаю, вас скоро узнают, так что приготовьтесь раздавать автографы.

– А вот это вряд ли. Нас обычно показывали в спецкостюмах или смокингах на торжественных мероприятиях. А я сейчас совсем не похож на того геройского парня в космическом скафандре, – Иван провел рукой по щетине и взлохматил давно нестриженные волосы.

– Я, если честно, вас тоже не узнала, – смущенно призналась Маргарита, – про полет на Марс, конечно, смотрела, но в лицо из космонавтов почему-то никого не запомнила.

– Это нормально. Новости, что очередной модный певец сделал каминг-аут, вызывали гораздо больший интерес, чем наша космическая экспедиция. Так что близость к звездам не заразила меня звездной болезнью, извините за тавтологию. Меня после возвращения особо и не узнавали на улицах. А сейчас так тем более все забыли.

– Не все, я же узнал, – поправил Назар Романович, убирая в сторону обглоданный хребет рыбы.

– А что такое этот каминг-аут? – неожиданно громко спросил доктор.

За ближайшими столиками тут же замолчали, раздалось несколько смешков.

– Ну, это когда человек публично признается в нетрадиционной сексуальной ориентации, – пришлось объяснять Воробьеву.

– А, вот как. Так они там через одного эти певцы, и так все знают, – флегматично отреагировал «пудель».

В этот момент здоровенная чайка пролетела мимо, взмыла вверх и скрылась за соснами. Иван посмотрел в сторону города, ему хотелось верить в чудеса. Он даже представил встречу с родителями, слезы мамы и крепкие объятия отца. Воробьев так погрузился в свои мысли, что почти не чувствовал вкуса еды.

– Сколько тут человек уцелело? – сменил тему Леха, щедро выдавливая кетчуп в лапшу.

– В Геленджике живет сорок два. К сожалению, ваших родителей среди нас нет. Но наш главный центр – в Новороссийске, там больше трех сотен жителей. Я уже отправил запрос по радиосвязи. Если там есть люди с фамилией Воробьевы или те, кто знает Ивана Воробьева, то нам обязательно сообщат.

– А как быстро они ответят? – космонавт понимал, что в Новороссийске шансов найти родителей не много, но это лучше чем ничего.

– Думаю, к обеду мы будем знать, – блондинка сочувственно вздохнула большой грудью, чем заставила Леху нервно поерзать на стуле.

Горик обвел взглядом столовую:

– Среди выживших больше никто не заражался?

– Последний случай был около месяца назад. Одна женщина почувствовала себя плохо, мы ее оперативно изолировали от остальных. Ну и вскоре пришлось ликвидировать. С тех пор все чисто. Я думаю, кто уже мог стать людоедом, тот им стал. А кого эта «холера» до сих пор не затронула, тот останется здоров, – поделился размышлениями Юрий.

– Скорее не холера, а бешенство, – поправил доктора Макс, – у нас есть друзья, они выявили закономерность, что люди с прививкой от бешенства не заражались зомби-вирусом.

– Это интересно, теоретически, всё возможно. Я – не вирусолог, а травматолог, спорить не буду. У меня, кстати, такая прививка есть, правда, лет десять назад ставил, – вспомнил «пудель».

Маргарита и Назар Романович также подтвердили, что в прошлом делали инъекцию от бешенства.

– Надо у остальных уточнить этот вопрос, – блондинка достала маленький блокнот и сделала пометку карандашом.

Пока остальные болтали, Иван подумывал о том, как дать знак Сухому, что с ними все в порядке. Капитан не горел желанием знакомиться с местной властью, на то у него могли быть свои причины.

«Ладно, не будем суету разводить, запас времени пока есть. Если что, после обеда займемся этим вопросом», – решил про себя космонавт.

– Вы, получается, здесь главный? А в Новороссе кто командует? – поинтересовался Леха.

– Капитан-лейтенант Николай Федорович Головин. Морской офицер и порядочный мужик. На таких, как говорится, страна держится. Теперь у нас собственное маленькое государство. Мы даже название придумали – Новороссия. Как вам?