Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

– Чтобы при порыве внутрь ничего не попало?

– Верно. Откуда знаете? Работали в таком? – оживился ассистент.

– Нет, не довелось, но похожая система устанавливается на бронетехнику, в частности на танки, чтобы не только удалять отработанные газы от выстрела, но и при пересечении заражённой местности не получить отравления, – быстро ответил, надевая шлем.

– Понятно, извините, сразу не представился. Я – Сергей Станиславович Дроздов, ассистент академика Самойлова.

– Гражданский?

– Да. А почему спросили?

– Просто меня провожала девушка – офицер медицинской службы. Она представилась по позывному, а вы по имени отчеству, – я думал, что Сергей хоть что-то расскажет о Цветковой, хотя бы то, где её найти, а если появится такая возможность, то…

– Военных медиков много в убежище. Насколько знаю, тут почти в полном составе какой-то медвуз, кто конечно занятия не прогуливал. Им повезло. Вход в убежище как раз под главным корпусом находился. Вот всех и спасли. Их кого распределили по частям, кого при́дали в помощь академику. Но вы правы, у нас не приняты в общении позывные. Обращаемся по имени отчеству, а к академику или по фамилии, или по званию. Так, поднимите руки вверх… хорошо. Присядьте… нормально. Теперь идёмте…

Третья гермодверь с шипением открылась. Я только удивлялся такой, как по мне излишней степени безопасности, но, когда после двух герметичных помещений, куда входили только после обработки сначала каким-то газом и, как понял потом несколько минут стояли под кварцевыми лампами, понял причину таких мер. Большое, светлое помещение вдоль стен которого стояли стеллажи, медицинские приборы, а в середине, прям по центру – операционный стол. В операционной, с разных ракурсов располагались штативы с камерами, направленными на хирургический стол, и возле него, и рядом находилось человек десять, и все не стояли без дела. Каждый делал свою работу: кто-то следил за приборами, кто-то подавал инструмент стоявшему спиной к нам хирургу, кто-то уносил что-то в герметичных контейнерах, ставя их в холодильник. Я в первые мгновения растерялся, зачем пригласили? Я ведь не медик и ничего не понимаю, что здесь происходит, и скорее буду только мешаться, чем помогать.

– Кто? – раздался приглушённый голос.

– Товарищ Самойлов, как вы и просили прибыл товарищ Бес, – быстро ответил провожатый.

– Поздно, я уже заканчиваю. Светочка, зашивай. Товарищ… Бес, подойдите, – голос показался мне уставшим. – Надеюсь вы не боитесь крови и в обморок не упадёте.

Я сделал несколько шагов к операционному столу, как раз стоявшие возле него немного расступились, давая мне возможность подойти.

Что сказать… то что лежало на хирургическом столе меня не удивило. Две руки, две ноги, туловище и голова… Вот только туловище было исполосовано множеством надрезов и казалось, что грудная клетка, да и живот немного осел, то есть втянулся и как-то неестественно выглядит. А вот голова, точнее черепная коробка была вскрыта и вместо мозга внутри ничего нет. Даже глазные яблоки удалены.

Я покосился на академика. Как мне показалось, он хотел произвести на меня впечатление, но ещё будучи курсантом на спецкурсе нас водили в мединститут на вскрытие. Так проверяли, кто как переносит вид мёртвых тел и процедуру аутопсии[58]58
  Аутопсия (медицинское) – вскрытие тела умершего.


[Закрыть]. А уж там мы такого насмотрелись. Особенно нам, считай молодым ребятам, было интересно, как из трупа извлекают мозг… Так что, вид распотрошённого трупа и отдельно лежащие органы впечатления на меня не произвели. Даже ком к горлу не подкатил, как было в первый раз.

– Мария Степановна, принесите контейнер номер восемь, – произнёс Самойлов, отходя от операционного стола к другому, на котором располагались хирургические инструменты, но там ещё оставалось достаточно свободного места.

Помощница в таком же бесформенном комбинезоне поставила на стол контейнер, открыла его. Я заглянул. Никогда не был силён в анатомии, но определил, что в нём находятся лёгкие объекта.

– Это лёгкие? – спросил, переведя взгляд на академика.

– Да. Совершенно верно, но они несколько иначе устроены. Я, как только понял, что эти шнахассы несколько иначе дышат, то и послал за вами.

– Это может нам как-то помочь?

– Уверен, товарищ… как вас по имени отчеству, а то, знаете ли, от ваших игр в секретность меня несколько коробит. Будто обращаешься не к человеку, а…

– А к животному по кличке, – заметив замешательство, завершил фразу за академика.

– Зачем так грубо, – смутился Самойлов, – но, если не хотите представляться, ваше право.

– Геннадий Николаевич Провоторов, – едва выговорил своё имя. За эти месяцы так свыкся с позывным, что язык с трудом ворочался, произнося его.

– Вот и ладненько, товарищ Провоторов. Но, что мы тут стоим, пойдёмте, нам надо поговорить… Михаил Степанович пойдёмте с нами и захватите запись вскрытия, она нам понадобится…

Глава 9

– Вижу, вам непонятно происходящее на экране, – мы, не снимая гермокостюмов, расположились в соседней комнате и просматривали запись вскрытия.

– Почему же, проводится вскрытие с изъятием внутренних органов для химического или какого-то другого анализа, – ответил спокойно, продолжая смотреть на экран.

– Всё верно, но… Геннадий Николаевич, у вас достаточно времени дождаться результатов химического анализа внутренних органов, который, надеюсь, подтвердит мою гипотезу?

– К сожалению, временем я ограничен. У меня от силы пара часов, а потом мне придётся вас покинуть… и скорее всего надолго.

– М-да, жаль-жаль, – пробормотал академик, – но тогда перейду к делу. Как видели, исследуемый объект к нам поступил в одежде и лицевой защитной маске, а когда её убрали и передали техникам на проверку, то оказалось, что по ней к органам дыхания поступает смесь воздуха, схожая с нашей, но содержание кислорода в подаваемой смеси менее пятнадцати процентов. А основной газ – это азот, который составляет более восьмидесяти процентов… – тут академик выдержал паузу, видимо ожидая от меня реакции, но в защитном гермокостюме, да ещё и в маске, пусть и с открытым лицом, уловить мимику довольно трудно. Тем более, я пока не понимал к чему он клонит, пытаясь вспомнить состав воздуха, которым мы дышим. Но вместо этого, почему-то на ум пришли цифры, что процесс горения возможен при наличии не менее четырнадцати-пятнадцати процентов кислорода в воздухе.

«Вот значит, как! – едва сдержался, чтобы не вскочить с места. Шнахассы не используют оружие, основанное на расширении газов, то есть огнестрельное. Я думал, они прошли эту стадию и как анторсы достигли технического уровня, превосходящий наш, но оказывается дело в другом. Привычный для них ареал обитания не позволяет пользоваться процессом горения – открытым огнём. Он просто-напросто не будет гореть при таком низком содержании кислорода».

– Товарищ Самойлов, – перебил продолжавшего говорить академика.

– Да, слушаю, хотите что-то спросить?

– Нет, но я бы хотел вас попросить поручить проверить желудок объекта… – тут я запнулся, не зная, как точно высказать то, что хочу сказать.

– Желудок и другие внутренние органы изучат. Внешне они отличаются от привычных, человеческих, но… что вы этим хотите сказать, почему заострили вопрос именно на желудке?

– Понимаете, товарищ Самойлов, – я всё-таки не выдержал и встал со своего места, и начал прохаживаться по довольно просторному помещению где мы втроём расположились, – если ваша гипотеза верна, а она верна это я допускаю с большой долей вероятности, то выходит, что на их родной планете отсутствует процесс горения как физическое явление. И тогда возникает вопрос, чем они питаются. Ведь на огне приготовить пищу они не могут.

– Хотите сказать, что они травоядные? – вступил в разговор Михаил Степанович.

– Нет, коллега. Травоядные вряд ли бы выжили при катаклизмах, а если учесть, что эволюция происходила миллионы лет…

– Мне ашш Сошша Хааш – старший анторсов, – перебил академика, – говорил, что шнахассы очень молодая раса, моложе землян. И эволюционировали до разумного существа очень быстро.

– Но это… это…

– Хотите сказать невозможно, коллега? – на возглас Михаила Степановича отреагировал Самойлов.

– Я ничего не утверждаю, но одно из главных условий эволюции – это всеядность…

«М-да. Подкинул учёным умам идею, которая ставит под вопрос постулаты эволюции, по крайней мере с нашей точки зрения», – размышлял, краем уха наблюдая за развернувшейся дискуссией. Учёные выдвигали одну гипотезу за другой и мне стало неуютно, да и время поджимало. Пора возвращаться и готовиться к выходу.

Я подошёл ближе к экрану, на котором демонстрировалось вскрытие шнахасса.

– Что-то заметили, товарищ Глен? – от такого обращения я вздрогнул. Словосочетание «Товарищ Глен» резануло по уху. – Я, если честно, не думал, что вы представитесь именем земного тела, – продолжал академик, – тем более, в разговоре вы себя не отождествляете с уроженцами планеты Земля… Эх, нам бы времени побольше. Вы очень интересный с научной точки зрения…

– Объект исследования? – жестом показав на экран, пришёл на помощь Самойлову, который никак не мог подобрать нужного слова.

– Нет, что вы. Вскрывать вашу черепную коробку нам никто не позволит, тем более вы всё же человек. Да и психология не моя родная стихия, – замялся академик, – но вы что-то заметили, что вас заинтересовало?

– Я подумал, выходит, что наш воздух для шнахассов ядовит?

– Трудно сказать, но если они носят маски, то да. Для человека содержание кислорода более шестидесяти процентов и при длительном вдыхании вызывает гипероксию – человеку становится трудно дышать, появляются головные боли, наступает покраснение кожи. Если вовремя не вмешаться, то наступят судороги и потеря сознания. В таком ритме организм начинает работать в непривычном режиме, происходят сбои по всей цепочке. Нарушается вентиляция лёгких, появляются отёки и кровоизлияния во внутренних органах и слизистых оболочках, могут наблюдаться резкие сокращения мышц. В сложных случаях отравление приводит к остановке сердца и клинической смерти, – как по учебнику процитировал Самойлов.

– Скорее всего при длительном вдыхании они впадают в эйфорию, но точно утверждать нельзя, – предположил Михаил Степанович, – слишком небольшая разница в концентрации кислорода.

– Возможно-возможно, но такого рода эксперименты нам пока не удалось провести и это всё на уровне гипотезы, но, если… – засомневался академик.

– Понимаю товарищи учёные, что дискуссия надолго, но мне необходимо покинуть вас. Рад был встрече, – видя, что вновь разгорается научный диспут, предпринял попытку удалиться, ведь время действительно поджимало, а надо ещё хоть пару часов отдохнуть перед выходом, проверить снаряжение и мало ли что ещё вскроется в самый последний момент.

– Очень жаль, что не сможете дождаться результатов исследования, но понимаю, у каждого свои дела. Надеюсь, в ближайшее время встретимся, – произнёс академик и я уже засобирался уходить, но он меня остановил. – Товарищ Глен, минутку. Самое важное-то я вам забыл сказать. Нами проведены эксперименты и разработано противодействие оружию волнового действия, которым пользуются шнахассы. Его в операционной нет, но мой помощник вам всё расскажет и покажет, – академик быстрым шагом вышел и, не выходя из помещения, дал знак одному из своих помощников. Тот подошёл.

– Это Сергей Станиславович, мой ассистент. Именно он занимался финальным испытанием того, что нам удалось придумать.

– Мы знакомы, – ответил, недовольно покачав головой. Столько времени потерять, пусть и дав научным умам пищу для размышлений – новые гипотезы, но главное-то сейчас как уберечь союзников от губительного излучения противника, а не чем дышат шнахассы и какой эволюционный путь они прошли. Может это потомки каких-то травоядных животных – тех, что вроде динозавров, но сейчас-то это неважно.

– Да и ещё, извините, что отвлекли вас от важных дел, – видя мой хмурый вид, прощаясь, добавил академик…

Пройдя шлюзовые камеры, снимал с себя гермокостюм, а настроение почему-то совсем испортилось. Ругал себя зазря потраченное время. Надо было позвонить, даже просто сначала поинтересоваться у той же Цветковой, с какой целью меня просит прибыть академик, а не сломя голову бежать неизвестно куда, теряя драгоценные часы.

– Товарищ Бес, – привычное обращение, к которому привык немного привело в чувство.

– Слушаю.

– Вы чем-то озабочены, может могу помочь?

«И что ответить? Сказать, что недоволен бесцельно проведёнными часами, которые мог направить на подготовку к выходу? Так сам виноват, не удосужился расставить приоритеты, ну ладно», – думал, стягивая с себя гермокостюм, а ведь ответить что-то надо и не просто ответить, но и не показать, что раздражён в большей степени на себя, чем на окружающих.

– Гермокостюм какого класса защиты? – спросил первое, что пришло на ум.

– Комбинезон «А» класса защиты. Герметичный с автономным источником дыхания на три часа, – быстро ответил ассистент академика.

– Сколько он весит? Килограмма два без баллона и маски?

– Общий вес шесть, – быстро ответил Сергей, – вам нужен?

– Да. Может пригодиться, – многозначительно произнёс, найдя выход соскочить со скользкой темы.

– Так есть новые, в упаковке. Вот здесь, – он отрыл шкаф и достал оттуда цилиндрический мешок тёмно-синего цвета, – здесь полный комплект. Баллон заряжен, проверяли.

– Хорошо, я с собой один возьму. Он от радиации защищает?

– Нет. Только биологическое воздействие и средней степени агрессивные среды, ну то есть щёлочи и кислоты.

– Сойдёт, – ответил, а сам мысленно прикинул, куда его у себя в кабинете положить, – ладно, с этим разобрались. Далеко идти?

– Нет. В соседнюю лабораторию. Образцы и инструкции по применению передали, но академик настоял, чтобы провели инструктаж с демонстрацией.

– На демонстрацию времени нет, – я многозначительно взглянул на часы, – у меня примерно полчаса осталось.

– Понимаю. Тогда пока будем идти, – в это время мы оба уже разоблачились и гермодверь медленно пошла в сторону, – могу рассказать о нашем изобретении.

– Полевые испытания не проводились?

– Нет. Только лабораторные, но показатели хорошие. Структура материала, что сумели подобрать за такое короткое время, поглощает до девяносто процентов излучения диапазона, которое используется в оружии шнахассов, оно…

– Испытывали только ручное оружие? – говорили мы на ходу, идя по извилистому коридору.

– Да, другого у нас в наличии не было. Думаете, что частота отличается?

– Утверждать не могу, но нельзя исключать такую возможность, – диалог с ассистентом академика оказался плодотворным.

Сергей Станиславович чётко и без лишних подробностей отвечал на поставленные вопросы, а когда в ходе разговора выяснилось, что он военный инженер, неоднократно, в составе комиссии принимал участие в приёмке военной техники, то стало понятно, почему именно его назначили ответственным за эту разработку. И это не только из-за соответствующего военно-технического образования, но и основная причина крылась в сроках. А они, как известно, поджимали. Вот и получилось, как не тому, кто способен в короткий срок выдать результат поручить важную разработку, а что эта разработка являлась важнейшей на данный момент было, бесспорно. Даже разработка носимого рельсотрона отошло на второй план, хотя и эту разработку не забросили. Всё упиралось в элементы питания, способные аккумулировать в себе большой объём энергии и выдавать его в короткий промежуток времени и желательно не единожды, а многократно, чтобы это самое оружие не стало одноразовым…

– С другой стороны, – продолжал Сергей Станиславович, мы как раз проходили мимо лаборатории, где разрабатывался носимый рельсотрон под кодовым наименованием «НР-12» и разговор плавно перешёл именно на эту разработку, – даже одного выстрела из НР хватит, чтобы пробить броневую пластину толщиной в полтора метра.

– И потом его выбрасывать, как одноразовый гранатомёт?

– К сожалению, вы правы, но пробивная способность гранаты «Мухи» и НР-12 несопоставима. Если хотите, можем пару образцов выдать…

– Для полевых испытаний? – ухмыльнулся я. Хотя идея хорошая. Если НР-12 действительно так хорош, то против бронемашин шнахассов он будет эффективен. Вот только вес этой явно сырой разработки был слишком велик.

– И для них тоже.

– Анторсов не привлекали для усовершенствования элементов питания?

– Привлекали, но узких специалистов у них не оказалось, только техники и то низкой квалификации. У них же сами знаете, что всю работу по обслуживанию выполняют клоны, а инженеры и конструкторы остались на их главном корабле. В бой их не посылают, слишком ценные кадры.

– Как и у нас, – согласился, остановившись возле входа в лабораторию. После идентификации дверь открылась, и мы вошли внутрь.

Что сказать, она разительно отличалась от той, что мне приходилось видеть, но это и понятно. Та была скорее хирургическая палата, а эта именно лаборатория, где в просторном помещении, разделённом перегородками, на столах стояли приборы, что-то пищало, что-то мигало, а занятые работой лаборанты на нас, вошедших, не обратили внимания.

– Проходите, на третьем столе как раз опытные образцы, прошедшие испытание, – пригласил за собой провожатый.

– Всего три? – удивился я, рассматривая пластину двадцать на двадцать сантиметров с одной стороны гладкая с металлическим блеском, а другая сторона волнистая и на ощупь оказалась упругая.

– Это образцы для исследований, так скажем проверка качества. Нам удалось наладить производство изделия номер один и номер два, правда малыми партиями, но всё же.

– А сами изделия можно посмотреть?

– Конечно, именно для этого академик и пригласил вас. Партия в количестве восьмидесяти штук по сорок каждой модификации передана по инстанции, и вы их получите, но хотелось бы выслушать ваше первичное мнение и пожелания.

В это время один из лаборантов мне передал «портфель». Я сначала не понял, зачем он мне, но взял в руки, повертел, осмотрел и сам догадался, что это и есть одно из изделий, о которых мы только что говорили. Серебристый отблеск «портфеля» был схож с пластиной, что лежала на столе.

– Изделие номер один сейчас в походном состоянии. Для развёртывания, необходимо нажать на рукоятку, – пояснил лаборант.

Нажал на рукоятку и «портфель» развернулся: сначала вниз раскрылись шесть составных частей и потом от них ещё по две, но не вниз, а по бокам. Получилось что-то вроде покрывала с рост чуть больше человеческого. Едва успел поднять «портфель» вверх, чтобы при развёртывании он не задел пол.

– Как понимаю, этим предстоит укрываться, сидя в засаде?

– Вы правильно заметили. Изделие номер один предназначено для использования в засаде или, так скажем, в статическом положении. Оно имеет увеличенную толщину защитного слоя и соответственно улучшенную защиту.

– Вот только расцветка внутреннего слоя не способствует маскировке, да и внешний слой…

– На окончательный вариант изделия номер один и два нанесена маскирующая расцветка, – пояснил Сергей Станиславович. Он куда-то отходил пока я разбирался с «портфелем».

Другой лаборант протянул мне жилет. Он оказался тяжёлый.

– Это кевларовый бронежилет, – тут же пояснил лаборант, – на который с внешней стороны наклеено поглощающее покрытие.

– Сверху разгрузку можно надеть? – этот мой вопрос поставил в тупик учёных мужей, – не проверяли, как поведёт себя изделие, если активный слой будет прикрыт?

– Нет, таких испытаний не проводили, – согласился Сергей Станиславович, – и дело вот в чём. Активный слой, что поглощает излучение имеет волнистую структуру и это сделано специально, именно такая форма с определёнными углами даёт такой эффект и закрывать его не рекомендуется.

– Ясно. Выходит, придётся по старинке: или на пояс всё вешать, или вещмешок с собой брать. А защита головы предусмотрена? – только сейчас обратил внимание, что бронежилет полностью не закрывает тело. Только туловище и паховую область.

– Да. С этим проще. Обклеили каски-шлемы. Вот только с защитой лица так и не разобрались. В ходе испытаний выяснилось, что при прямом излучении первыми страдают глаза.

– То есть, лицо незащищено? – задал риторический вопрос, ответ на который итак был известен, а сам вспоминал те ощущения, когда попал под губительное излучение. Выходило, что я упал лицом вниз и в неглубокую, но ложбину, что меня и ашш Сошша Хааш и спасло – губительное излучение прошло поверх по касательной, а вот прямое воздействие я бы мог и не выдержать.

– Работаем над этим, – всё-таки получил ответ ассистента академика.

– Ладно, товарищи, мне пора возвращаться, – завершал разговор, – пожелания я в принципе озвучил, так что есть над чем работать.

– Спасибо за консультацию, товарищ Бес, будем работать. И… – говорил Сергей Станиславович, – я договорился, что выдадут два опытных образца НР-12.

– Они громоздкие? – подумал, как донесу всё это богатство, но отказываться от носимого рельсотрона под индексом двенадцать не стал, а со мной ещё и гермокостюм.

– Вам помогут, я договорился.

– Хорошо, тогда мне пора…