Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 344 страниц)

Эпизод 70. Отец и сын

Лев Николаевич, Федор и Борис медленно пробирались по подземному туннелю, который вел ко входу в убежище. Робокоп шагал чуть позади и ворчливо шептал:

– Как был в стране бардак, так и остался. Даже в секретном государственном убежище раздолбаи, не могут люк закрыть.

Президент был так взволнован, что пропустил его слова мимо ушей, а казак недовольно шикнул на друга:

– Тихо ты, не сглазь. Может не просто так тут это всё…

Корнилов остановился:

– Вам нужно уходить. Это может быть ловушка. Федя, у тебя семья. Боря, тебе тоже незачем головой рисковать. Поднимайтесь наверх и ждите пока у машины.

– Ну, тоже мне придумал, – обиделся казак и хмуро посмотрел на президента из-под своих густых седых бровей.

– Залезли вместе и вылезем вместе. Шагай, показывай дорогу, – добавил пограничник и сплюнул под ноги.

«Дорога» была только одна и привела к серой стальной двери. Лев Николаевич перекрестился, потянул ее на себя, и та послушно отворилась.

– Это вход в буферную зону, он всегда заперт, что-то здесь не так. Как будто сами в пасть к медведю лезем, – Корнилов в нерешительности остановился.

Раздалось шипение, воздух словно наполнился белым холодным паром.

– Что за черт?! – напрягся казак.

– Все нормально, датчики сработали, система стерилизации включилась. Чтобы мы заразу внутрь случайно не занесли, – успокоил друзей президент.

Робокоп показал на едва заметные темные пятна:

– Смотри, кровь на полу…

– Думаешь, кровь? – Федор присел на корточки, чтоб рассмотреть поближе, – да, похоже. Хорошо это или плохо?

Мысли одна тревожнее другой лезли в голову Льва Николаевича. Сколько казней устроил Чернов за время его отсутствия? Но нельзя подвергаться панике, они почти у цели:

– Это санитарный коридор, зона дезинфекции, а вон та дверь ведет уже в сам бункер. Ну что, идем?

– Нет, здесь переночуем, а то поздно уже. Неудобно в такой час по гостям ходить, утром заглянем. Идем конечно. Давай, Николаич, открывай дверь, а я прикрою, – Федор упер приклад ружья в плечо и прищурил один глаз.

Корнилов нажал на рычаг ручного открывания, раздалось глухое гудение механизмов, и большой тяжелый люк пополз в сторону. Друзья наставили стволы в пустой проем. Никто не появился и не выстрелил в них. В убежище стояла гробовая тишина, как будто все его покинули.

Троица выбралась из буферной зоны и стала медленно продвигаться по коридору бункера. Президент различил какой-то шум, похожий на гомон голосов:

– В медицинском блоке точно кто-то есть… дальше будет центральный зал, лучше его обойти…

Мужики сделали еще несколько шагов, как вдруг сработала тревожная сигнализация. Весь коридор стал мигать красным светом, и загудела противная сирена.

– Ну все, попались, дешево я им не сдамся, – сказал Борис прижавшись к стенке.

– Отступаем назад в туннель! – крикнул Лев Николаевич, но в этот момент из-за бокового коридора появились два вооруженных человека.

– Стоять! Бросить оружие! На пол! – послышались громкие команды дрожащими голосами.

– Стоп! Это я! – Корнилов поднял руки и удивленно посмотрел на двух инженеров, хотя ожидал увидеть перед собой бойцов Чернова.

– Ааа! Лев Николаевич?!! – радостно крикнул Евгений Калмыков. Он подбежал к президенту как к родному и стал, улыбаясь, трясти ему руку.

– Что тут произошло? У вас эвакуационный люк нараспашку…, – спросил Корнилов, понимая, что дела начинают налаживаться.

– Да?! Забыли про него в этой кутерьме, сейчас задраим. Тут все с ног на голову встало, сегодня Чернов со своей шоблой полаялся, давай стрелять друг в друга. Десятый мертв, остальных мы добили.

– А сам Чернов где?

– Да нигде, сбежал! – развел руками второй инженер, – они, похоже, что-то с Матвеевым не поделили, так и закончилась их власть.

– Что с Петром?

– Нормально все, да пойдемте к остальным, чего мы тут стоим, – махнул рукой Калмыков, как будто разговаривал не президентом, а со старым приятелем.

Через пару минут жители бункера радостно окружили Льва Николаевича, Бориса и Федора. Все наперебой рассказывали, что произошло за время его отсутствия, жаловались на зверства шайки Чернова и радовались исчезновению бунтаря.

Корнилов стоял счастливый, рассматривал знакомые лица и обнимал сына. Его стали засыпать вопросами о жизни снаружи, и президент долго рассказывал о том, что пережил за это время.

– Значит, болезнь закончилась? Больше никто не заражается? – с надеждой спросила Милана, дочка погибшего генерала Горнилова.

– Не знаю, я вот пока здоров. Мои новые друзья тоже. Но зомби мы видели очень много. А где Захар Евгеньевич? – поинтересовался президент, оглядывая всех собравшихся.

– После вашего изгнания у него случился новый приступ. Сейчас он в стабильном, но тяжелом состоянии, – доложила Елена Васильевна Малышкина.

– Я хочу попроведовать его, – попросил разрешения Лев Николаевич.

– Конечно, конечно, – благосклонно разрешила главная по медицинской части, – кстати, у меня есть хорошая новость. Чернов сегодня принес пробы воздуха с поверхности, мы их изучили и не нашли следов вируса, – добавила Малышкина.

– Воздух очистился? Мы можем вернуться к нормальной жизни? – Калмыков от волнения стал кусать ногти.

Но Елена Васильевна приглушила его оптимизм:

– Для таких выводов слишком рано. Нужно брать пробы в течение, как минимум, нескольких месяцев.

Никто не захотел прямо сейчас покинуть безопасный бункер, и все стали упрашивать Корнилова вернуться назад в убежище.

– Нет-нет, моё место теперь там. Я рад, что Чернова больше нет здесь, хотя убитых это уже не вернет. Но, по крайней мере, вы сможете жить как прежде. Надо подумать, как наладить связь между бункером и поселком, может получится установить радиосообщение. Кстати, а что вы говорили про морозильные установки? Что там сломалось?

– Да ничего не сломалось, – хитро улыбнулся Калмыков, – просто мы с ребятами, так сказать, баллов хотели набрать. Отключили один модуль и сказали, что холодильный блок вышел из строя. Потом мы бы его конечно «починили», чтобы показать, как тут необходимы, а то боялись, что расстреляют за ненадобностью. Сами не ожидали, что так в итоге получится, и они между собой сцепятся. Все к лучшему…

– Хорошо, главное, из наших никто не пострадал. Так, ну ладно, нам пора возвращаться. Мы заберем пару автоматов, вам они мало нужны, а нам на поверхности точно еще не раз пригодятся.

– А кто теперь главный будет? – спросила Елена Васильевна Малышкина, удивившись желанию президента покинуть убежище.

– Ну, вот вы сами и выберете, – улыбнулся Корнилов, – древние говорили, что настоящая демократия возможна только в маленьком сообществе, где все друг друга знают. Деспотию вы уже прошли, теперь попробуйте демократию построить.

Они покинули бункер, как и пришли – через запасной эвакуационный выход. Федор не торопясь вел машину в сторону поселка. Рядом сидел Борис, весело насвистывая мелодию из старого фильма. На заднем сиденье болтали Лев Николаевич и Петр. Корнилов колебался, брать ли сына с собой на поверхность, но интуиция подсказывала, что лучше не разлучаться с ним. Все были счастливы, что этот день так хорошо закончился. Подъезжая к Дальнему, президент задумчиво посмотрел в окно, у него никак не выходил из головы вопрос о том, куда мог отправиться Чернов. Пока бывший советник оставался жив, от него можно было ожидать любых неприятностей.

Эпизод 71. Сделка

Иван комфортно расположился в водительском кресле, положив одну руку на руль, а вторую по локоть высунул в окно. Но, не смотря на внешнюю расслабленность, космонавт был полностью сконцентрирован на дороге. Недавний опыт научил друзей, что проблемы могут прятаться за каждым кустом.

Грузовик катился не больше восьмидесяти километров в час, это было оптимальное соотношение скорости и оборота двигателей, а, следовательно, и расхода драгоценного топлива. Но как ни старался Воробьев экономить горючее, вскоре индикатор загорелся красным светом.

Встать посреди пустой трассы представлялось малоприятным вариантом, но друзья верили в свою звезду. И удача улыбнулась им – за очередным поворотом показался знак «заправочная станция».

Машина уже двигалась почти «на парах». Иван заглушил двигатель, и грузовик остановился за двести метров до съезда на заправку. Андрей быстро выскочил из кабины и стал пробираться по обочине. Минут через десять в руках космонавта зашипела рация:

– Здесь тишина, вижу одноэтажное здание, маленькое, без магазина, – тихо сообщил голос Кузнецова, – заправка автоматическая была раньше, с самообслуживанием. Стоп, кто-то мелькнул в окошке, есть жизнь на Марсе. Пока не приближайтесь, понаблюдаю.

Прошло еще пятнадцать минут, и Андрей вернулся в эфир с новым отчетом:

– Вышел один мужик, вооружен лопатой. Отлил в кустах и назад… не знаю, сколько их там внутри, но больше трех-четырех человек вряд ли в этой будке поместится.

– Надо ехать. Как у тебя обзор, прикрыть сможешь?

– Далековато. Только пугнуть из-за деревьев смогу, но прицельно стрелять вряд ли.

– Ладно, попытка – не пытка, едем.

Грузовик затарахтел двигателем, медленно завернул на территорию заправки и остановился около одинокой колонки с дизельным топливом.

Дверь в здании тут же отворилась, и на улицу вывалились два мужика: на вид около сорока, среднего роста, с круглыми лицами, узкими глазами и смуглой кожей. Первый незнакомец был одет в синий рабочий джинсовый комбинезон и зеленую кепку с логотипом хоккейной команды. В руке он держал пистолет, но Иван из машины не разобрал «огнестрел» это или «травмат». Второй мужик стоял без оружия, в красной порванной майке и черных шортах.

– Ты глянь, походу близнецы, – усмехнулся Иван, не отводя взгляда от «хозяев» заправки.

– Точно, я тоже их различить не могу, – согласился Макс.

Парни заглушили машину и вылезли наружу. Воробьев держал обрез дулом вниз, а Сова для блефа решил вооружиться пистолетом отца, патроны к которому уже давно закончились.

– Привет. Топливо нужно? – спросил мужик в зеленой кепке.

Космонавт уловил в его голосе легкую нервозность, чувствовалось, что незнакомцы волнуются, это было хорошим знаком.

– Да, полный бак сможешь заправить?

– Можем, а чем заплатишь? – подал голос второй близнец в красной майке.

– А какая у вас валюта ценится? Доллары, евро, фунты, юани? – широко улыбнулся Иван, шуткой пытаясь снять напряжение.

– Валюта сейчас в ходу традиционная – золото. Можно оружием, патронами, едой, полезными вещами, – рассудительно ответил мужик в кепке.

Воробьев кивнул:

– Договоримся, покажи сначала, что у тебя солярка есть, а то может заправка пустая стоит.

– Иди за мной, вдвоем только пойдем, – согласился «хозяин» заправки с пистолетом.

В технической зоне он открыл один из люков и жестом предложил «клиенту» заглянуть внутрь. Космонавт почувствовал, как в нос ударил резкий запах дизельного топлива.

– Здесь полцистерны как минимум еще. Не беспокойся, тебе хватит.

– А как закачивать будешь? Всё же вроде обесточено? – поинтересовался Иван.

– Я эти заправки пятнадцать лет обслуживал. Не беспокойся, у меня есть все что надо. Главное, чтобы у тебя было чем заплатить. Меня, кстати, Юсуф зовут, – мужчина протянул жилистую руку.

– Иван, – представился Воробьев, ощущая крепкое рукопожатие, – ну пойдем, Юсуф, договариваться.

Мужчины вернулись к машине. Катя, Маша и Лена уже выбрались из кузова. Второй близнец с нескрываемым любопытством рассматривал девушек, чуть покусывая нижнюю губу. Макс заметил это и хмуро исподлобья таращился на незнакомца.

Воробьев открыл дверь кузова нараспашку и по-хозяйски махнул рукой, указывая на коробки:

– Вот, что у нас есть для бартера…

Минут через десять осмотра заправщик равнодушно пожал плечами:

– Даже не знаю. Топливо сейчас на вес золота, а у Вас тут всякий ширпотреб.

– А кому ты свое топливо продавать-то будешь? Часто мимо тебя машины ездят? Тем более с ДВС на дизеле? – развел руками космонавт.

– Часто – не часто, но ездят, а тут на сотни километров в округе горючку только у нас достать можно.

– Ладно… Катя, дай коробочку, – Иван взял у девушки футляр, открыл и передал заправщику цепочку с кулоном.

– Такая тысяч семьдесят раньше стоила, – кокетливо добавила Лисицина.

– Годится, – буркнул Юсуф и передал золото брату, – еще этот набор инструментов возьмем, одежду и вон те три коробки.

Воробьев чуть скривил физиономию, делая вид, что не в восторге от такой сделки, но затем махнул рукой:

– Ладно, забирай, не люблю торговаться. Только под самую пробку залей. И эту канистру тоже наполни.

Через двадцать минут все было сделано. Девушки быстро запрыгнули в кузов, парни попрощались с заправщиками и выехали на трассу.

– Вы случайно никого не забыли? – раздался напряженный голос Кузнецова в рации, которая лежала между сиденьями.

– Помним-помним, конспирация. Жди у обочины, там же, где вылез, – ответил Иван, весело поглядывая на индикатор уровня топлива.

Грузовик развернулся, подобрал Андрея, снова развернулся и двинулся на запад. Близнецы недоверчиво наблюдали со своей территории за этими маневрами. Когда машина скрылась, Юсуф вздохнул и повернулся к брату:

– Аяз, нам тоже по осени валить надо. Дорога почти вымерла, одни зомбаки шастают.

– А заправку бросить? – в голосе брата близнеца одновременно слышалась тоска, неуверенность, страх и злоба.

– Поторгуем еще, но зимой мы тут долго не протянем. Съезди, кстати, на склады, сменяй золото на автомат, тушенку и макароны.

Заправщики вернулись в здание, а грузовик, деловито тарахтя мотором, все дальше увозил друзей. Сделка получилась выгодной для всех.

Эпизод 72. Загадки

Грузовик отъехал километров десять от заправки, Андрей посмотрел в зеркало заднего вида и сказал:

– Слушай, как думаешь, эти двое из ларца одинаковы с лица сами держат заправку? Их перебить даже мы могли бы при желании. Объект просто лакомый, неужели никто отжать не пытался?

– Может сейчас не такой и лакомый, как кажется. Мы сколько едем – ни одной машины по трассе не встретили. Возможно, если кто из местных выжил, то заезжают к ним, – Иван притормозил перед очередной колдобиной на дороге и немного выехал на встречную полосу.

Ученый от безделья ударил кулаком в потолок кабины:

– Мы на «Монстре» двигались ночью в основном. Может, днем есть движение, вот сегодня и посмотрим. Это мы сейчас между Челябинском и Уфой, насколько я понял?

– Ага, если ничего не путаю, до Самары километров 600—700 еще. Жаль, тут навигатора нет, в «RGR» с ним удобно было.

Пока парни болтали в кабине, остальные пытались как-то развлекаться в темном кузове. Лена поджала под себя ноги и облокотилась на коробку:

– Может, в города поиграем?

– О, нет, у меня голова от этого начинает болеть. Я через пять минут уже путаюсь, что называли, а что нет, – простонала Катя.

– Загадай им данетки, – предложил Макс из другого угла.

Маша перевернулась на другой бок и с любопытством спросила:

– Что загадать?

– Вы в лагере не играли что ли? – улыбнулась в темноте Лена.

– Не помню такого, да я и в лагерь не ездила, – Лисицина закрыла глаза и накручивала свои бронзовые локоны на указательный палец.

– И я, – добавила Маша.

– Хорошо. В общем, я расскажу историю, а Вам надо догадаться, в чем причина. Вы будете задавать вопросы, а я отвечать только «да», «нет» или «не имеет значения».

– Давай, идет, – согласились девушки.

Лена несколько секунд вспоминала условие, а затем начала рассказывать:

– Экзамен в военном училище. Курсант берет билет, идет готовиться. В классе раздается странный стук, но никто на него не обращает внимание. Через несколько минут один курсант подходит к преподавателю. Тот, ничего не спрашивая, ставит 5, и парень счастливый уходит из аудитории. Почему так получилось?

– Взятка? – сразу предположила Маша

– Нет.

– Они родственники? – уточнила рыжая.

– Нет.

– Так, а может просто у него автомат?

– Или вытянул счастливый билет?

– Нет и нет, – категорично ответила Лена.

– Думайте шире, вспомните условия, – посоветовал Макс, тоном знатока, который знает ответ.

– Значит, тут дело в стуке, это какая-то подсказка, – стала размышлять Лисицина.

– А обязательно училище должно быть военным?

– Да, – однозначно сказала Лена.

– Хм, а кто это стучал? – попыталась выведать новую информацию Воробьева.

– Нууу… догадайтесь сами или спрашивайте…

– Студент?

– Нет.

– Преподаватель?

– Да.

После этого ответа Лены девушки ненадолго замолчали, обдумывая свои гипотезы. Прошло еще минут десять, подруги закидали Лену вопросами, но так и не смогли найти верный ответ.

– Ну что, сдаетесь? Ладно, рассказываю. Преподаватель на языке азбуки Морзе набивал карандашом по столу: «Кому нужна пятерка – подходите, поставлю». Всего один студент был по-военному бдителен и обратил внимание на шифровку преподавателя. За это он и получил 5.

– Прикольная игра! Веселее, чем в города, давай еще историю, со второго раза мы справимся, – попросила Катя, желая отыграться.

– Могу я загадать, – предложил Макс, – она прям в тему к тому, что происходит сейчас.

– Ты про что? – не сразу догадалась сестра.

– Сейчас поймешь. Слушайте. Когда-то там была земля, были люди, было добро. Но потом всё это исчезло.

Повисла пауза. Затем Маша иронично заметила:

– Да, Макс. В тему, умеешь поднять настроение и подбодрить.

– Да ладно Вам, отгадывать будете? – усмехнулся парень.

– Хорошо, это Атлантида? – неуверенно предположила Катя.

– Нееет, – потягиваясь, ответил Макс.

– Исчезло в результате катаклизма?

– Неа.

– Это библейская история?

– Нет, религия тут не причем.

– Давно было?

– Да.

– Как давно?

– Спрашивай конкретнее, я могу отвечать только «да», «нет» и «не имеет значения», – напомнил правила Сова.

– До нашей эры?

– Нет.

– Это было в нашей части света? Это на Земле?

– Да.

– Это реальное событие, историческое?

– Да, конечно.

– Это про индейцев в Америке?

– Аха-ха… не, Маша, нет. Но твой ход мысли мне понравился.

– Ладно, это связано с войной? – допытывалась Лисицина, пытаясь нащупать отгадку.

– Нет.

– Может это про «Титаник»?

– Ох ё, интересная версия, но снова нет.

Незаметно пролетело двадцать минут. Девушки сыпали десятками вопросов, а Макс уже как робот отвечал «нет» и очень редко «да». Лена тихо улыбалась в углу, зная ответ, и слушая, как бесятся в темноте подружки.

– Ладно, Макс, у меня уже голова болит больше чем от городов. Какой ответ? – простонала Катя, не в силах больше думать.

– Нет-нет погоди, – не сдавалась Маша, – это было в России, так?

– Да, я уже говорил.

– Это татаро-монгольское иго?

– Неплохая попытка, но… НЕТ!

– Но это происходило примерно в то же время?

Макс задумался и немного неуверенно ответил:

– Примерно да. Но раньше, это моя последняя подсказка.

– Земля, добро, люди. Земля, доб… добро, – повторяла в полголоса Воробьева.

– Есть-то как хочется, – вздохнула рыжая, уже почти признав поражение.

– Подожди, я что-то такое помню из истории, как там: аз, буки, веди… что-то еще и на «д» – добро.

Раздались тихие аплодисменты из угла Лены.

– Ура. Наконец-то, – выдохнул Макс и объяснил подробнее:

– Это кириллица. Жили такие чуваки – Кирилл и Мефодий, они старословянский алфавит придумали. И каждой букве слово соответствовало. Как сейчас в азбуке. «А» например арбуз и так далее. З – Земля, Л – люди, Д – добро – это буквы кириллицы, но потом алфавит переработали и все это исчезло.

– Ну, это мы уже знаем… блин, как же я не догадалась! А еще на журналистику хотела поступать, – разозлилась на себя Лисицина и надулась в своем углу.

Вдруг все в кузове почувствовали, как машина начала тормозить, и через несколько мгновений остановилась. Раздался скрип открывающегося засова, затем распахнулась дверь. Друзья зажмурились от резкого света и услышали голос Андрея:

– Банда, на выход, будем обед мудрить!

Эпизод 73. Лесоповал

На следующее утро после разговора с Беркутом профессора разбудили очень рано. В домик к Альберту Борисовичу зашел доктор Макарыч, осмотрел его и отстегнул наручники:

– Просыпайся. У нас принято с рассветом начинать рабочий день. Через полчаса с мужиками едешь на лесозаготовки. В столовой уже дают завтрак. Вот твоя одежда, бабы ее постирали и зашили. Нового костюма сейчас выделить не можем, у нас тут рядом супермаркета нет.

Хаимович с трудом протер глаза, поднялся с кровати, оделся и вышел из лазарета. Вчерашние слова Беркута про дождь уже сбывались, на улице слегка моросило. Ученый морщился от неприятного ветра и растерянно смотрел по сторонам. Если бы Альберта Борисовича попросили назвать худшее утро в его жизни, это вполне могло претендовать на победу.

В поселке уже кипела работа. Два мужика равнодушно прошли мимо профессора с охапками дров. Толстая хмурая тетка тащила куда-то два больших ведра воды. Беззубый дед с красным носом безуспешно пытался завести старый трактор. Из печных труб поднимался серый дымок, который почти сливался с небом. Вокруг всего поселения стоял высокий прочный забор из свежесрубленных бревен и подручного материала.

Альберт Борисович не сразу сообразил, где находится общая столовая. Он спросил у проходившего мимо парня в порванной тельняшке, и тот указал на одноэтажный дом из бруса с черной покатой крышей. Профессор зашагал быстрее, открыл дверь и увидел большую комнату, которая освещалась только тусклым утренним светом из окон. Посередине стояло несколько столов, стульев и грубо сколоченных лавок. Около двадцати человек торопливо ели с угрюмыми лицами. Пахло кислыми щами и чесноком.

Вдруг Хаимович увидел Таню, которая в это время убирала грязную посуду с одного из столов. Ученый быстро подошел к девочке и взял ее за руку:

– Привет…

– Вас отпустили? Мы уходим? – обрадовалась малышка.

Но наставник тут же шикнул на нее и стал говорить шепотом:

– Тссс, тихо. Нет, мы тут вроде пленников, за нами следят. Никто не должен знать, что мы хотим сбежать. Но я придумаю, как нам выбраться. И не называй меня на ВЫ. Называй меня папой, если тебе не сложно. Сейчас так надо.

Девочка тоскливо вздохнула и поджала губы:

– Я так и думала. Они нас не хотят отпускать.

Альберт Борисович осторожно покосился на людей за ближайшим столом.

– Вы же не ели? Ой, ты же не ел… папа, пойдем со мной, – Таня повела наставника в другую комнату, которая служила кухней. Профессор молча повиновался и пошел следом.

– Баба Зина, дайте еще порцию… пожалуйста, – скромно попросила малышка, взглянув на «отца».

Горбатая старуха подняла голову и, недовольно осмотрев ученого, пробормотала:

– Батя что ли твой соизволил подняться? Ну на, ешь. Другого не осталось, – она протянула тарелку с жидкой овсяной кашей, два куска хлеба и чай без сахара, где вместо заварки плавали листья смородины и рябины.

– Спасибо, – коротко ответил ученый, взял свой завтрак и отправился в обеденный зал.

Через несколько минут Альберт Борисович доел отвратительную кашу, закусывая ее пресным самодельным хлебом. Чай оказался самым вкусным в этом завтраке. Профессор хотел еще пообщаться с Таней, но старуха куда-то отправила ее из столовой. Хаимович вышел на улицу, и его тут же окликнул рыжий бородатый мужик с одной рукой. Через плечо у него весела кобура с пистолетом.

– О, Альберт! Ты же Альберт? С нами сегодня едешь, – однорукий быстрым шагом направился к грузовику около ворот. Ученый сразу узнал этого рыжего, который заходил вчера вместе с Беркутом и Макарычем.

«Значит, не последний он тут человек. Видать, из окружения главного», – отметил про себя профессор.

– Быстро ты оклемался. Живучий. Мы когда вас с девчонкой подобрали на дороге, думали, ты не жилец, – басил здоровяк, весело поглядывая по сторонам.

– Я тоже так думал, если честно, перед тем как отключиться. Хотел только, чтобы Танька с Доджем убежали. Спасибо, что спали нас, – ответил Альберт Борисович, стараясь не отставать от нового знакомого, – а Вас как зовут?

– Зовут Витей, но можешь называть Баком. Тут почти у всех погонялы.

– А у меня уже тоже есть? – поинтересовался ученый, поправляя на ходу очки, которые чудом уцелели в драке с зараженными.

– Пока нет, но будет. За это не боись, есть у нас тут специалисты высшей квалификации кликухи лепить. Сейчас с одним таким познакомлю.

Бак и Хаимович приблизились к машине. Около грузовика стояли двое: первый – мужичок среднего роста с огромной копной густых кудрявых волос, а второй – коренастый кавказец, лицо которого заросло бородой почти до самых глаз.

– Знакомьтесь, это наш восставший из мертвых. Беркут сказал его к делу подтянуть, поедет с нами.

– Альберт, – профессор первым протянул руку.

– Пушкин, – представился кудрявый и подмигнул Хаимовичу.

– А это Шапи, он немой, не разговаривает, но слышит и понимает тебя, – объяснил однорукий, хлопнув по плечу кавказца.

После короткого знакомства, Пушкин полез в кабину на пассажирское сиденье, Шапи сел водителем, а Бак с Альбертом Борисовичем забрались в кузов.

Машина вздрогнула, затарахтела, медленно выехала из ворот и не спеша покатила по дороге. Минут через десять грузовик сбавил обороты и свернул на узкую просеку. По кузову стали скрести ветки деревьев, машина углублялась в лес. Вскоре скрипнули тормоза, и Шапи заглушил двигатель. Но никто не спешил покидать грузовик. Однорукий достал пистолет и внимательно вглядывался в окружающие деревья. Из кабины тоже вели обзор местности. Только убедившись, что поблизости никого нет, мужики вылезли из машины.

– Разведаем обстановку, вы – справа, мы – слева. Двести метров от тачки пройдите и назад, – Бак уверенно руководил остальными. Профессор смекнул, что в их иерархии он стоит, как минимум, чуть выше Пушкина и Шапи.

Зараженных поблизости не оказалось, и вскоре люди принялись за работу. Шапи здоровенным топором стал рубить сухое дерево. Когда оно упало, Пушкин быстро отсек ветки и стал стаскивать их в отдельную кучу. Затем Бак с Альбертом Борисовичем начали перепиливать ствол пополам. Профессор с удивлением наблюдал, насколько рыжебородый ловко орудует одной рукой. Через полчаса напряженной работы Хаимович почувствовал, что у него отнимается поясница. Но это было только начало, Бак сообщил, что смена у них на весь день и, чтобы не жечь топливо, возвращаться на обед в поселок не будут, обойдутся сухпайком.

Работали мужики не спеша, с перерывами, и постепенно Альберт Борисович втянулся в процесс. Наконец, наступило время обеда, а главное – отдыха. Шапи разжег небольшой костер, чтобы вскипятить чай, Бак достал из сумки продукты, а Пушкин пошел отлить. Профессор присел на свежесрубленную осину и стал протирать запотевшие очки.

– Ты береги свои линзы, спички закончатся – мы ими будем огонь разжигать, – кудрявый вышел из-за деревьев, обтирая руки о штаны.

Однорукий усмехнулся и добавил:

– Кстати, насчет спичек я не сильно беспокоюсь, есть чем заменить, а вот горючка скоро точно закончится. Нефти у нас тут нет, дэвээсы мертвым грузом встанут. Ну, электрические еще какое-то время побегают, но там у аккумуляторов сколько ресурс? На пять, десять лет? Ну, не больше.

– Эти пять-десять лет еще прожить надо. Тут первую зиму выдержать – уже за счастье, – почесал грязную кудрявую голову Пушкин.

– Лошади нужны, – неожиданно подключился молчавший до этого Хаимович, – за лошадьми – будущее, как не странно это звучит. Наше поколение точно только на лошадях свой век доезжать будет.

Шапи поднял голову и показал профессору большой палец. Бак прихлопнул комара на шее и сказал:

– Да не нашли мы тут лошадей, местные говорили, что было несколько штук. Но то ли сожрали их, то ли разбежались. Дальше надо ехать, по другим деревням, я говорил Беркуту, но он не хочет соляру жечь.

– А вы с Беркутом вместе сюда пришли? – как бы между делом поинтересовался Альберт Борисович.

– Мы все с ним пришли, вместе сидели, – ответил Пушкин и сплюнул под ноги, – а ты сам откуда?

– С Новосибирска мы.

– А чего в такую даль забрались?

– Просто хотели подальше уйти от больших городов. Искали подходящее место в глуши, чтобы перезимовать, – туманно пояснил Альберт Борисович.

Пушкин зевнул, широко раскрыв рот, в котором не хватало пары зубов:

– Ага, ну вот вы и нашли это место. Самое подходящее.

– Да, вы молодцы. У вас хорошо, безопасно, и дочке тут нравится, – с честным лицом соврал ученый.

После обеда мужики поработали еще несколько часов, загрузили полный кузов дров и тронулись в обратный путь. Бак с Хаимовичем сидели на бревнах, подпрыгивая на каждой кочке.

– Ну что, трудно с непривычки? – ухмыльнулся однорукий, разглядывая уставшего как собаку профессора.

– Есть такое дело, спину ломит, – не стал спорить Альберт Борисович.

– Ничего, привыкнешь. Работа, она лечит.

Хаимович не собирался к этому привыкать и долго терпеть такое «лечение». Он тщательно обдумывал план побега. Но для этого требовалось время, чтобы получше узнать местных, изучить их распорядок и найти слабые места. А пока он держался рукой за ветку, чтобы не выпасть из кузова.