Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Все отрицательно покачали головой, Андрей вытер пот со лба и продолжил руководить:

– Игорь, набери вот в эту пробирку воды и добавь в нее щепотку грунта. Живее, живее, парень.

Игорь убежал в другой кабинет за чистой водой.

– Ты чего такой строгий-то? – Нахмурилась Маша.

– Я, а чего? Да пошутил я. Да ничего, он не обидится, – отмахнулся руководитель группы.

Ёся покачал головой и добавил в грунт реагент. Это был слабый раствор кислоты.

– Если там и есть жизнь, то кислотная среда пришлась ей явно не по вкусу, – Бец сделал пометку в электронном журнале.

Рабочий день уже закончился, ученые потихоньку расходились домой. Андрей и Маша ждали, когда пройдет определенное время, чтобы можно было посмотреть пробы в измененной среде. Иосиф в раздумьях ходил от окна к столу и обратно. Наконец, он пробормотал:

– Предлагаю устроить мозговой штурм. Давайте подумаем, какие еще варианты можно использовать.

Андрей согласился с предложением, Игорь взял на себя роль модератора – записывал все идеи и варианты. Когда мысли иссякли, ребята посмотрели на время – рабочий день закончился три часа назад, в лаборатории кроме них уже никого не было. Этот день результатов не принес. Решив, что пора домой и договорившись прийти завтра на час раньше, молодые ученые покинули лабораторию.

Глава 22. Радость и разочарование

После работы Альберт Борисович направился в магазин. Там он купил пять литров чистой воды, виноградный уксус, бутылку французского вина, сахар и пачку пельменей. Приехав на дачу в свою лабораторию, он прошел на кухню. Поставив кипятить воду, профессор посмотрел на часы. Примерно подсчитав, за сколько вскипит вода, он переоделся и вышел на улицу убрать за собакой. Додж счастливо бегал по участку от забора до забора и радовался приезду хозяина.

Профессор убрал территорию и поднял палку. Пес понял, что хозяин хочет поиграть, и подбежал, виляя коротким хвостом. Альберт Борисович швырнул палку в конец участка, собака галопом кинулась за ней. Поиграв так минут пять, он потрепал любимца по голове и вернулся в дом.

Вода уже закипела, мужчина открыл пачку пельменей, половину высыпал в кастрюлю, посолил и закрыл крышкой. Хаимович опустился в кресло недалеко от окна. Он сначала хотел посидеть минут пять отдохнуть, подумать, но вместо этого встал и пошел посмотреть на зверье. Все животные сидели по своим клеткам, чувствовали себя хорошо, ничего чрезвычайного за время отсутствия ученого не произошло. Профессор посмотрел на хорьков, засуетившихся в своей клетке при виде приближающегося человека. Хищные зверьки с милыми мордочками бегали от стенки до стенки. Человек смотрел на них и думал о том, сколько вот таких хорьков, крыс, кроликов и другой живности погибло в стенах его лаборатории:

«Они рождаются, чтобы умереть. Иногда мне кажется, что мы – такие же хорьки, и весь этот мир – большая клетка… бегаем, суетимся, а над нами эксперименты проводят: то тепло, то холодно, то землетрясение, то чума, выживем или не выживем?»

В последнее время на профессора часто находили такие мрачные мысли, он старался отвлекаться и думать о чем-нибудь другом.

Когда сварились пельмени, мужчина поужинал и решил после еды немножко пройтись по улицам. После дождя дышалось легко и свежо. Профессор шел по чистой дороге. Пару лет назад здесь положили асфальт, а до этого после дождя всегда была грязь. Сейчас идти было приятно. Когда-то умирающая деревня стала элитным дачным поселком. Почти у всех были высокие заборы, за которыми лаяли собаки. Альберт Борисович гулял так крайне редко, обычно значительную часть его времени занимала работа, но сейчас все мысли ученого были исключительно о грунте, вернее о том, как выкрасть его из лаборатории и принести сюда, домой. Если в грунте обнаружится жизнь, то он сможет делать с этой жизнью все, что пожелает, и никто об этом не узнает. Он в нетерпении посмотрел на часы, возвращаться в лабораторию было еще рано, кто-нибудь мог задержаться, а ему не хотелось встречаться с коллегами.

Прогулявшись, Хаимович вернулся в коттедж, спустился в подвал и решил подготовить все для работы с грунтом: убрал со стола лишние приборы и реагенты, оставил только самое необходимое. Теперь можно было собираться в лабораторию. Закрыв дом, он посадил Доджа на привязь, сел в машину и выехал за ворота.

Альберт Борисович подъехал к НИИ, припарковал автомобиль и вошел в здание. На входе профессор достал чип, поднес его к сканеру, и дверь открылась. Охранник, дремавший в маленькой соседней комнате, встал со стула, чтобы посмотреть, кто пришел так поздно.

– Альберт Борисович? – Удивленно протянул полный мужчина в форме.

– Да, здравствуйте, – профессор безуспешно пытался вспомнить, как зовут охранника. Тот работал недавно, а сейчас на нем не было бейджа, – я к себе в кабинет, забыл бумаги.

– Хорошо, нет проблем.

Профессор вошел в лабораторию, включил свет и открыл кабинет, в котором проводились опыты с марсианским грунтом. Осмотрев комнату, ученый увидел капсулу с пометкой для него. Он аккуратно убрал ее в портфель, который захватил с собой из дома, погасил везде свет и, попрощавшись с охранником, вышел на улицу. Вернувшись на свою дачную лабораторию, Хаимович почувствовал упадок сил и понял, что его неудержимо тянет спать. Даже энтузиазм, с которым он думал о поиске жизни в образцах грунта, не помогал.

Решив, что утро вечера мудренее, Альберт Борисович отложил опыты до завтра. Проснувшись на следующее утро, он выпил кофе, перекусил и отправился на работу. Хаимовичу не терпелось послушать отчет Андрея о проделанной работе. Запершись в кабинете, они беседовали больше двух часов. Профессор был доволен тем, как работает Андрей, он видел, как раскрывается потенциал парня. Сказав, чтобы продолжали дальше, профессор отправил несколько писем коллегам в Москву и Израиль, узнать, нет ли свежих новостей из лабораторий, которые также исследуют марсианский грунт. Новостей не было, доказательства жизни пока никто не смог найти.

Сегодня Альберт Борисович решил поработать в команде. Андрей, Маша и Ёся явно воодушевились, по лицу Игоря трудно было прочитать следы каких-либо эмоций. Ученые работали целый день, отбраковывая образец за образцом, вычеркивая неудачные варианты опытов. К вечеру предприняли еще одну попытку. Андрей предложил добавить в грунт воды и поместить туда аминокислоты и некоторые виды животных жиров, а также обогатить воду кислородом. Процедура не дала результата, тогда Альберт Борисович предложил нагреть раствор.

– Игорь, давай температуру 30 градусов, – скомандовал профессор.

Кузнецов, наблюдая в микроскоп, отрицательно покачал головой:

– Ничего.

– Повысь еще на пять, – с азартом продолжал Альберт Борисович.

Раствор постепенно нагревался, в колбу опустили специальный датчик, который отслеживал биохимический состав.

– Давай сорок, – Андрей прирос к микроскопу.

Ёся следил на мониторе за показаниями датчика. Игорь поочередно смотрел на Хаимовича и Кузнецова, ожидая новых распоряжений. Маша стояла рядом с профессором, который, присев на край стола, почесывал свой подбородок. Они вдвоем смотрели на монитор, куда проецировалось изображение с микроскопа. Вдруг Альберта Борисовича привлекло небольшое темное пятно.

– Смотри вот сюда, – он ткнул пальцем в монитор.

Андрей оторвался от окуляров и прищурился, вглядываясь в то место, куда указывал профессор. Хаимович пояснил:

– Не похоже на пыль, увеличь… Так, вот смотри, у пылинок острые края, неровности, а тут – идеально круглая форма. И я не видел этой точки до нагревания. Возможно, это что-то увеличилось в размере. Какая сейчас температура раствора?

– 45 градусов, – ответил Игорь.

– Доведи до шестидесяти, – попросил профессор, – Андрей, увеличь концентрацию аминокислот. И не отводи объектив от этого пятна.

Прошло полчаса, пятно не подавало признаков жизни. Маша начала зевать, тихонько прикрывая ротик ладошкой. Неожиданно раздалось бормотание Ёси:

– Эээ… я не совсем уверен, но что-то происходит, – он смотрел на монитор с цифрами, – за последние 25 минут объем аминокислот уменьшился на 7%, жиров – на 9%.

Альберт Борисович переводил взгляд с одного монитора на другой. Андрей, отдыхавший на стуле, вновь склонился над микроскопом и поправил фокус на том пятне, которое заметил Хаимович.

– Мне кажется, или оно стало больше? – Неуверенно сказала Маша.

– Я не приближал,– ответил Андрей.

– Так, коллеги, – не унимался Ёся, – аминокислоты и жиры продолжают исчезать, это значит…, – он не успел договорить, его перебил Кузнецов:

– Их кто-то потребляет.

Альберт Борисович утвердительно кивнул. Пятно на мониторе продолжало медленно расти.

– Я думаю, это циста, – прервал молчание профессор, – и в ней есть что-то живое. И сейчас мы приблизились к состоянию, когда это что-то начало пробуждаться и питаться.

Прошла еще четверть часа, циста постепенно разрушалась. Пробирка находилась в специальном герметичном ящике, поэтому опасности контакта с инопланетной жизнью не было. На экране, который показывал изображения с микроскопа, стали хаотично перемещаться небольшие точки, которые при максимальном увеличении можно было хорошо рассмотреть.

– Живые! Они Живые!!! Живые!

– Мы нашли!

– Есть жизнь на Марсе!!!

Андрей, Ёся и Маша не сдерживали эмоций и прыгали по лаборатории как первокурсники. Игорь улыбался во весь рот. Профессор молчал, и только азартный блеск в глазах выдавал его восторг.

– Альберт Борисович, Вы – гений!!! – Машенька обняла наставника за шею.

Хаимович откашлялся и, потирая руки, сказал:

– Поздравляю, господа. Мы нашли эту иголку в стоге сена. Иосиф, зафиксируй, пожалуйста, соотношение жиров, аминокислот и температуры, при которых произошло расщепление цисты, а также время.

– Это, определенно, какой-то вирус, – размахивая руками, восторженно бормотал Андрей.

В этот момент профессору на телефон пришла ссылка с подписью от отца Ёси из Израиля «Посмотри срочно». Они открыли новостной сайт и увидели огромный заголовок «На Марсе есть жизнь!», кликнули по ссылке и перешли к видеосюжету. Ведущий рассказывал, как американские ученые буквально час назад распространили информацию о том, что им удалось найти вирус в пробах марсианского грунта.

Эйфория в лаборатории сменилась унылым молчанием. Они опоздали. Американцы нашли его раньше, и теперь уже никому не докажешь, что те работали с образцами почти неделю, а им пятерым хватило двух дней.

Маша первая прервала паузу:

– Все равно надо сообщить, что мы тоже нашли, и как можно быстрее.

Профессор кивнул:

– Свяжись с отделом по связям с общественностью из Академии, пусть срочно мне позвонят, я дам им информацию, у нас есть стопроцентные доказательства. Если новость только вышла, то мы не будем выглядеть отстающими. А пока давайте внимательно посмотрим на нашего «гостя».

Микроскоп выводил на экран изображение раствора, в котором двигались клетки вируса. Он был не похож на то, что ученые видели раньше. Ярко красные, напоминающие пятиконечную звезду, частицы неспешно перемещались, как будто просыпаясь. Но с каждой минутой, питаясь аминокислотами, они оживали и становились активнее.

– Ёся, отвечаешь за их жизнедеятельность. Сегодня составим график дежурств. Андрей, поручаю это тебе.

– Хорошо, Вас включать? – спросил Кузнецов не очень уверенно.

– Само собой, – ответил профессор, – итак, нас пятеро, разделим на двадцать четыре часа итого по пять часов на каждого округленно…

Маша вернулась и быстро проговорила:

– Академия на связи, пойдемте в переговорную.

– Хорошо, идем.

Через пятнадцать минут профессор и девушка вернулись. Альберт Борисович выглядел довольным:

– Академия поблагодарила нас за работу, информация уже распространена.

– Мне показалось, они были не столько рады, сколько поражены, – задумчиво сказала Маша.

– Может быть, даже пытались скрыть разочарование, – ухмыльнулся Хаимович.

– Разочарование? – Обескуражено переспросил Андрей.

– Да, Академия не стремится первой что-то найти. Естественно, официально они говорят, что хотят быть впереди планеты всей, но на самом деле с каждым годом чиновники стремятся только отставать.

– Для чего? – Не понимала Маша.

– Чтобы получать все больше и больше денег, якобы догнать тех же американцев или китайцев. Но тратить будут еще менее эффективно, а просить еще больше. Отследить это очень сложно.

– Получается, нам не надо было находить жизнь? – Растерянно пожал плечами Иосиф.

– Нам…, – профессор задумчиво глядел на монитор, как будто думал о чем-то другом, – нам… нет, мы сделали все правильно.

Андрей тем временем составил график дежурств. Профессор посмотрел на список, его смена была через десять часов:

– Значит, первый Ёся, потом Игорь… Хорошо. Естественно, каждая смена идет за рабочий день. Кто работает днем – спит ночью, кто работает ночью – спит днем. Всё записываем и фиксируем. Я на телефоне в любое время. Ну, все, молодцы, отличная работа. Все получат премию, обещаю.

Игорь кивнул, Андрей стал собираться, Маша выскочила первой, быстро попрощавшись со всеми. Альберт Борисович вышел следом и отправился прямиком на дачу, держа в уме всю информацию и алгоритм исследования. Приехав на место, не переодеваясь, он сразу же спустился в подвал и повторил недавний лабораторный опыт.

Все прошло как по маслу, в украденных пробах грунта оказался тот же вирус, который, попав в благоприятную среду, покинул цисту. «Если это – вирус, надо выяснить, как он действует на живые организмы, чем может быть опасен для человека и чем полезен?» – Много вопросов всплывало в голове у профессора, он присел на стул и почувствовал жажду. Мужчина поднялся в дом, включал чайник и начал резать лимон. Нож соскользнул и чиркнул по пальцу, показалась кровь.

– Проклятье, – Хаимович выругался, открыл шкафчик, достал бинт и перевязал рану. Но через секунду он развязал бинт, взял одну из пробирок и выдавил в нее несколько капель крови из пальца. Затем ученый смазал порез антибактериальным гелем и заклеил пластырем.

Альберт Борисович взял пробирку и быстро спустился назад в лабораторию, добавил несколько капель крови в емкость с вирусом и положил под микроскоп. Сначала ничего не происходило, но затем вирус стал двигаться намного активнее и быстро размножаться. Кровь пришлась ему по вкусу. Профессор сделал запись.

– Видимо, в человеке приживется. Только вот как себя проявит? Ладно, будем думать над этим завтра, сегодня сил уже не осталось.

Хаимович поднялся назад в дом, расправил постель, лег и как обычно стал мысленно вспоминать события прошедшего дня.

«Чем дальше, тем интереснее», – подумал ученый, глядя в потолок.

За окном послышался шум, мимо его забора проходила пьяная компания. Додж залаял, соседские собаки подхватили. Раздался хохот, потом – звон стекла, видимо, разбилась бутылка… мат, ругань, женский крик, затем опять смех. Через минуту все стихло.

«Нда, вот кто живет просто и без лишних проблем, пьет, гуляет, а не ищет вирусы в марсианской пыли», – профессор даже немного позавидовал этой компании, но тут же выкинул мысли из головы, перевернулся на бок и заснул.

Глава 23. Свидание с ужасами

Машенька спешила быстрее уехать с работы и добраться домой. Девушка даже вызвала такси, чего раньше почти никогда не делала. Последние несколько дней у Снегиревой были очень насыщенными. И главной тому причиной был не кто иной, как Иван Воробьев. Недавно они случайно встретились в ночном клубе. Маша отмечала там день рождения подруги, и к их компании неожиданно подошел он – русский герой марсианской экспедиции. Парень пригласил Машу на танец. Выяснилось, что он уже полчаса за ней наблюдал.

– Слушай, я понимаю… ты, наверное, уже сто раз рассказывал, но я бы очень хотела услышать, как вы летели на Марс. И вообще, как там было?

– О-о-о, это очень долгая история, – с улыбкой ответил Иван.

Они проболтали почти до утра, много танцевали. Маша уже давно так не веселилась. Воробьев проводил девушку до дома. Остановившись у подъезда, Иван взял Машу за руку, от чего на ее щечках мгновенно вспыхнул румянец. Она не знала, прилично ли приглашать его на чай, да и парень не напрашивался. Иван скромно поцеловал ее на прощание и спросил номер телефона.

И вот через несколько дней раздался долгожданный звонок, Иван пригласил Машу в кино. Девушка ответила, что с удовольствием, и Воробьев предложил заехать за ней вечерком. Поэтому сегодня Снегирева спешила как можно быстрее переодеться и привести себя в порядок. Когда парень позвонил, Маша спустилась к подъезду. Иван ждал ее, сидя за рулем новенькой «Лада-Тесла II». Это был один из президентских подарков космическому герою.

– Ты вообще, какие фильмы любишь?– Спросил Иван.

– Ой, я разные люблю, и комедии, и ужастики. А что идет?

– Не знаю, поехали в слепую: что будет, на то и пойдем, согласна?

– Согласна!

Через двадцать минут пара стояла перед кассой кинотеатра. На сенсорном табло можно было посмотреть расписание фильмов, трейлеры и самостоятельно выбрать места. В ближайший час шло три фильма: детский мультик, ужастик про зомби и семейная комедия. Они никак не могли выбрать, на что идти: ужастик или комедию, хотелось на то и другое. Тогда Иван достал из кармана монетку:

– Знаешь, я первым коснулся поверхности Марса, но это определила судьба.

Девушка молча смотрела на него, с любопытством прищурившись. Мужчина продолжил:

– Ну, просто мы тянули зубочистки, у кого короче, тот и шел первым. Вот я и победил.

Маша улыбнулась:

– У кого короче, говоришь? Ну ладно, давай кидай монетку.

– Орел – ужасы, решка – комедия, а зависнет в воздухе или встанет на ребро…

– …значит мультик.

Иван подкинул монетку, поймал на лету и положил на ладонь. Сверкнул двуглавый орел.

– Все, идем на ужасы, – сказала Маша и хлопнула в ладоши, ее глаза блеснули с детской радостью, как будто разрешили что-то запретное.

– Раньше вампиры были в моде, теперь мертвецы ходячие…

– Они все в моде, недавно рекламировали «Ночные тени», вот это как раз про вампиров, – сказала девушка.

– Ну а мы идем… на «Судный день», – Воробьев взял билеты, которые выдал автомат, – название многообещающе, а?

– Да и трейлер ничего, эффекты классные.

– В трейлере всегда все самое зрелищное, значит, ничего интереснее в фильме не будет.

Ребята взяли газировку, попкорн и заняли свои кресла. Два часа зрители в кинозале переживали за небольшую группу людей, которая чудом не заразилась неизвестным вирусом, превратившим население всей планеты в кровожадных зомби. Пара вышла из зала, улыбаясь и обсуждая фильм.

– Да, вот после такого кино в вампиров я верю больше чем в зомби, – сказал Иван.

– Да ладно, по-моему, забавно, – романтично вздыхая, ответила Маша.

Когда они вышли на улицу, шел сильный дождь. Небо осветила яркая нить молнии, и прогремел гром. Надвигалась первая в этом году гроза.

Глава 24. Опыт – сын ошибок трудных

Последние три дня весь мир обсуждал открытие, сделанное русскими и американскими учеными. В США про русских, конечно, молчали, в России нечасто упоминали американцев. Ивана с новой силой атаковали репортеры, постоянно звонили, караулили около дома, пытаясь взять интервью. На несколько дней их свидания с Машей приостановились. У нее была горячая пора на работе, лабораторию также осаждали журналисты.

Каждое утро начиналось сначала с общей, а потом со специальной планерки. Альберт Борисович с головой ушел в изучение вируса, забыв про остальные дела, чем постарались воспользоваться его противники. Каждый день Хаимовича был посвящен очередным экспериментам. Ученые предприняли несколько попыток заразить марсианским вирусом крыс, но из этого ничего не вышло – иммунитет животных оказался сильнее. А вот взаимодействие «Красной звезды» – так назвали марсианскую находку за цвет и форму – с другими вирусами давало очень интересные результаты. Когда в раствор с туберкулезной палочкой добавили инопланетный вирус, «Красная звезда» стала вести себя очень агрессивно и через некоторое время истребила «соперника».

– Нда, – протянул Альберт Борисович, – если бы антибиотики не изобрели сто лет назад, мы могли бы заявить об открытии отличного лекарства.

– Ну, а если не туберкулез? – Предложил Андрей. – Если взять болезни, которые не поддаются лечению: рак, ВИЧ, лихорадка Эбола?

– Если мы найдем лекарство от рака, то фармацевтические компании скинутся и наймут по десять киллеров на каждого из нас, – Хаимович снял очки и протер стекла салфеткой.

– Все равно надо пробовать.

– Попробуем, я же не сказал нет, – профессор глядел на экран, где «Красная звезда» расправлялась с очередной жертвой, – давай сюда зверьков. Мне нужны зараженные особи: с туберкулезом, бешенством, гриппом и онкологией.

Через двадцать минут на столе в ряд были расставлены клетки с больными крысами, каждой из них ввели инъекцию с «Красной звездой». Ученые стали ждать, реакция началась быстро. Датчик передал на компьютер информацию, что у подопытных меняется температура и состав крови. Зверьков била мелкая дрожь, они забились в угол и закрыли глаза. Все кроме одной – крыса с вирусом бешенства стала еще свирепее, но через какое-то время температура в ее организме поднялась так высоко, что свернулся белок в крови, и зверек умер. Остальные грызуны шли на поправку, «Красная звезда» пожирала клетки других вирусов и очищала организм от бактерий туберкулеза и гриппа за несколько часов, а через сутки иммунитет подавлял саму «Звезду». У крысы со злокачественной опухолью также наблюдались хорошие результаты, марсианский вирус убил метастазы, болезнь стала отступать, крыса чувствовала себя гораздо лучше.

День за днем шли опыты, Альберт Борисович работал в две смены: в лаборатории и тайно у себя на даче. Он похудел, побледнел, от постоянного недосыпа появились мешки под глазами. Раньше профессор всегда приходил на работу идеально выбритым, но в последнее время на его лице все чаще можно было видеть щетину.

Бец и Кузнецов писали статьи в журналы о том, как продвигается исследование. Благодаря темпу, заданному Хаимовичем, они опережали коллег-конкурентов из других стран. У многих животных после заражения наблюдались различные симптомы. Профессор выяснил, что чем больше масса животного, тем дольше и сложнее происходило заражение.

Единственный вирус, который оказался не под силу «Красной звезде», был бешенство. Любое животное, одновременно зараженное этими двумя вирусами, погибало. «Звезда», можно сказать, выступала катализатором смерти. Альберт Борисович сразу обратил на это внимание и в одиночку в своей домашней лаборатории ставил эксперименты по скрещиванию «Звезды» с другими вирусами.

Впереди был самый главный и сложный этап исследований – эксперимент на человеке. Если удалось бы вылечивать людей от болезней быстрее и эффективнее чем раньше, получилось бы победить ВИЧ и рак, то это стало бы прорывом во всей медицине.

Профессор связался с Академией и попросил разрешения на эксперимент с людьми. В ход пошел проверенный прием с опытами на одиноких зеках. Их свозили в специальное помещение рядом с лабораторией. Каждого человека помещали в отдельный герметичный отсек, по сути, такую же крысиную клетку, только гораздо больше, где за ним круглосуточно наблюдали камеры. Кроме того, все заключенные были прочипованы, причем, как отметил Альберт Борисович, это были уже новые серийные чипы его разработки.

Начались опыты, и не все шло гладко. В человеке вирус вел себя иначе, чем в свиньях и даже приматах. Хаимович сразу отметил помутнение сознания у большинства инфицированных. Многие стали более замкнутыми, часть вообще сошла сума. Эти люди пытались бежать, разбивая себе лицо в кровь о толстые прозрачные стенки. Однако физическое здоровье подопытных улучшалось, чего нельзя было сказать об умственном. Чем дольше вирус находился в организме, тем более агрессивным и невменяемым становился человек. «Красная звезда» что-то делала с мозгом носителя.

Когда несколько первых заключенных умерли, врачи провели вскрытие и трепанацию черепа. Внутренние органы выглядели как у обычного человека, а вот мозг ссохся и был значительно меньше среднестатистического. Альберт Борисович понимал, что ставит опыты отнюдь не на гениях – к нему доставляли рецидивистов, маньяков, террористов и тому подобный сброд. Но за время «лечения» подопытные становились крайне примитивны, теряли способность говорить и адекватно воспринимать окружающих.

Хаимович перешел к новой фазе эксперимента – установлению прямого контакта между инфицированным и обычным человеком. К одному из зараженных в камеру впустили мужчину, больного циррозом печени. Жить бедняге оставались считанные дни, вводить «Красную звезду» ему не стали. Человек не понимал, зачем его увезли из тюремного лазарета, где он думал и закончится его жизнь. Какие-то люди в защитных костюмах запихали его в прозрачную коробку, где не было кроватей, зато был мягкий и теплый пол. В противоположном конце камеры валялся другой человек, он лежал спиной к новичку и крепко спал. Заключенный сел на пол и облокотился на стенку. Все перегородки были покрыты специальной пленкой, и подопытные не видели, что происходило снаружи.

– Чертовы эксперименты. Эй, приятель, ты тут давно?

Человек у стенки не реагировал, лишь слышалось его хриплое дыхание.

– Спишь что ли?

Тело продолжало лежать неподвижно.

В это время в кабинете Альберт Борисович и Андрей смотрели по мониторам за тем, что происходит в камере.

– Профессор, объект К-7 заражен уже больше недели. Не безопасно подсаживать к нему обычного человека, – осторожно заметил Кузнецов.

– В этом-то и суть, надо посмотреть, как ЭТО будет вести себя с человеком, – в интонации профессора чувствовался тон настоящего маньяка своего дела.

– А его вы больше к людям не относите?

– Боюсь, что это уже нечто другое. Нам пришлось усыпить его на время, чтобы без помех поместить к нему соседа, но инфицированный должен скоро проснуться.

Человек в камере почувствовал боль в правом боку. Ныла его разрушавшаяся печень. Зек по привычке сидел на корточках, раскачивался из стороны в сторону и тихонько бормотал:

– Ублюдки, не дадут помереть спокойно, привезли сюда, эксперименты ставить... твари…

Мужчина от досады даже ударил кулаком по стенке, хотя был уже очень слаб. Удар получился глухой и почти беззвучный. Но после него тело у противоположной стенки шевельнулось.

«Циррозник» закрыл глаза, на его высохшем желтом лице уже заострился нос, как это бывает у покойников. Зек вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит, и приоткрыл один глаз.

Тот странный тип, что еще секунду назад лежал неподвижно, уже сидел на четвереньках и мотал головой, как будто пытаясь прийти в себя. Его ноздри с усилием втягивали воздух, зараженный тяжело дышал. Наконец, его взгляд сосредоточился на незваном госте. Инфицированный поднялся и сделал шаг навстречу. Больной зек равнодушно глядел на соседа по новой камере. Мужчина приложил руку к ноющей печени, и его лицо исказила гримаса боли. За свои тридцать семь лет, шестнадцать он провел по тюрьмам и перевидал много сокамерников, среди которых разных психов было предостаточно.

В камере свет был приглушен. Наконец, странный незнакомец подошел настолько близко, что можно было хорошо его разглядеть. Больной зек увидел страшное, дикое лицо с бешенным горящим взглядом. Весь его вид выражал агрессию. Тело глубоко дышало, зараженный смотрел на нового соседа, и его глаза становились все злее и ярче. «Циррозник» кашлянул и нехотя произнес:

– Эээ, тебе чего? Что уставился? Мне с тобой делить нечего, самому жить осталось на две затяжки.

Инфицированный продолжал неподвижно стоять, сохраняя дистанцию.

Андрей и Альберт Борисович напряженно наблюдали за ситуацией.

– Смотри… О чем он сейчас думает, что происходит в его мозгу? – Процедил сквозь зубы профессор. – Что там в этой коробке, мысли человека или инстинкты животного?

Андрей угрюмо молчал, он догадывался, что произойдет дальше, и этот опыт не вызывал у него восторга.

Зек нервно дрожал, он уже приготовился к смерти, и его ничего не страшило, но вид странного незнакомца почему-то пугал. Его кожа была покрыта свежими язвами, а лицо искажала зловещая гримаса. Мужчина увидел, как сокамерник потянул в сторону шею, как будто разминая ее. Через секунду зек почувствовал сильный удар в челюсть, упал на бок, попытался закрыть голову руками, крикнул, но тут же застонал от боли. Зараженный осыпал свою беспомощную жертву ударами. Сознание постепенно покидало человека и в самом конце, перед тем как издать предсмертный вздох, он ощутил горячее дыхание и боль от того, что зубы зараженного впились ему в шею. Мужчина захрипел, закатил глаза и безжизненно замер.

Профессор с Андреем наблюдали, как объект с кодовым именем К-7 рвет зубами человеческую плоть и пожирает ее. У всех животных после инфицирования «Красной звездой» усиливался аппетит, но каннибализм проявился только у людей.

– Усыпи его, наконец, – произнес профессор, – мне нужен отчет, чем питалась эта особь последние три дня и подробный анализ по аминокислотам в его организме.

Андрей вышел из оцепенения и кивнул головой:

– А? Да, да… Его усыпить совсем?

– Нет, конечно, экспонат очень ценный. Нужно взять анализы, – Альберт Борисович стремительно встал, – на сегодня все, Андрей. Результаты анализов должны быть у меня завтра утром после планерки. Как закончишь, можешь идти домой.

– Угу, – Кузнецов кивнул и провел руками по уставшему лицу.

Хаимович на секунду задержал на помощнике взгляд и тихо произнес:

– И пока никому ни слова о том, что мы сегодня видели… ни-ко-му…

Андрей отвел взгляд и пробормотал:

– Да, да… конечно…

Профессор быстро направился к выходу, а Кузнецов еще несколько минут приходил в себя, не решаясь подходить к клетке с людоедом.