Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 207 (всего у книги 344 страниц)

Глава 39. Минус один

Для кого-то это утро может и было добрым, но явно не для Лены. Девочка с болезненной гримасой сидела напротив стоматолога, широко открыв рот. Она уставилась в потолок, потом чуть дернулась и ойкнула.

– Зуб спасти еще можно. Месяц-два есть, а потом удалять придется, – выдал неутешительный диагноз Валентин.

Лена провела языком по верхней челюсти, нащупывая больное место. Макс смотрел на сестру и задумчиво почесывал кончик носа.

«Придется вести дантиста в президентское убежище», – решил подросток. Стоматологическое кресло Сова там видел собственными глазами. Он не горел желанием вновь встречаться с Малышкиной, но дело того требовало.

– Ну что, в Дагомыс поедем или сразу в Сочи? – Валя погладил черную курчавую бороду и ухмыльнулся, – в Сочи одна крутая клиника была, слышал, туда даже министры прилетали на протезирование.

– Есть место поближе, нам надо обдумать. Спасибо, док, – поблагодарил Макс и взял Лену за руку.

– Чем дольше думаешь, тем больше дырка, – хохотнул стоматолог, – если что, я у Федора буду.

Когда Валентин скрылся, брат и сестра начали совещаться. Лена также не хотела возвращаться в бункер:

– Может, всё-таки в Дагомыс попробовать? Попросим Горика показать там ближайшую стоматологию.

– Тут целая спецоперация потребуется. Половину мужиков с поселка придется выдернуть для подстраховки. Мы же не знаем там ситуацию с каннами и бандитами.

– Пфф…. Ну да. Ай…!! Мммм…, – девочка болезненно поморщилась и прижала ладонь к щеке.

– Город как план «Б» оставим. Поедем в проверенное место. Ничего нам эта грымза не сделает, а будет шипеть, я ей сам клизму в одно место запихаю. Женя нас впустит, остальное там решим. Опять же, мы им стоматолога приводим, а не кого-нибудь. Я не помню, чтобы у них там такие доктора водились.

– Вроде не было, – согласилась сестра со страдальческим видом.

– До завтра дотерпишь?

Лена облизнула губы и кивнула:

– Угу…, он то болит, то не болит. Я думала, может, пройдет, но сегодня прям сильно дергает.

– Так это у тебя давно? – удивился Макс.

– Дня три уже, – нехотя призналась сестра.

Сова недовольно уставился на Лену:

– И чего ты молчала…

– Ну, ты же знаешь, как я этих стоматологов боюсь!

– Нам вообще повезло, что здесь такой оказался. Без него тебе одноглазый Робокоп ржавыми плоскогубцами бы этот зуб вырывал.

Девочку даже передернуло от таких мыслей:

– Бррррр… фу, отстань. Не говори мне про такое, я сейчас в обморок грохнусь.

– Ладно, не боись. Завтра утром поедем, вылечим твой зуб. Заодно разведаем, как там дела. Может, наши прилетели как раз.

– Хотелось бы. Я так по ним всем скучаю, они нам как семья стали за эти месяцы. Катя бедная, вообще себе места не находит.

– Сейчас ее место в «дежурке», за дорогой смотреть. Ладно, пойду тебе отвар ромашки сделаю. Бабушка говорила, это от зубной боли помогает, – Макс вразвалочку отправился на кухню.

Тем временем стоматолог уже подошел к дому Федора и толкнул приоткрытую калитку. Хозяин возился в огороде, спиливая засохший ствол вишни.

– Доброго утречка вашему казачьему воинству. Уже трудитесь, сегодня же вроде выходной?

– Привет, Валёк. Плуг блестит, пока пашет. Так мой дед говорил.

– Вот и я насчет дела. Хочу тут врачебный кабинет открыть и стоматологическую установку привезти. Я прям на дому лечение налажу, в соседней комнате.

Федор потеребил ус и одобрительно кивнул:

– Дело путёвое. А то какой ты стоматолог без бормашины?

– Надо съездить в Дагомыс. Поискать клинику с хорошим оборудованием. В микроавтобус всё как раз поместится.

– Съездим. Через недельку. Вот дела справим и устроим вылазку.

– Ну, значит договорились. Тогда всем сразу осмотр проведу.

За забором послышались шаги, и мужики разом обернулись. Гордей тихой крадущейся походкой шел по улице, хитрым лукавым взглядом высматривая, что и где плохо лежит.

– Здрасьте. Я это… в лес хочу сходить, поохотиться. Капканы нашел в подвале, мне бы ружье еще для подстраховки. Выделите?

– Любишь охоту – ходи и по болоту, – пробормотал Федор и почесал затылок, – у нас оружием Борис заведует. У него спроси. Только по одному в лес нельзя, такой порядок. А кого тебе в компанию выделить– даже и не знаю. Леха мне сегодня самому нужен, Петьку без разрешения отца тоже не отпущу, Максимке дежурить днём…

– Я могу, мне этому ремеслу полезно поучиться, – предложил свою кандидатуру Валентин.

Казаку показалось, что по лицу Гордея пробежала тень недовольства.

– Я обычно в одиночку охотился, но раз такой порядок…. Только сразу выходим, время дорого.

Через полчаса мужики уже скрылись в лесу за рекой. Робокоп без особого удовольствия, но все-таки выделил новеньким две «мелкашки» и коробку патронов.

– Ружья – это хорошо, но надо уже учиться луком владеть, копье метать, дротики, или чем там в древности люди охотились? Кто теперь патроны делать будет? – размышлял стоматолог, с легким волнением поглядывая по сторонам.

– Угу, надо, – угрюмый и замкнутый Гордей казался противоположностью болтливого Валентина.

– А еще травы изучать лекарственные. Фармацевтики-то больше нет, скоро как при Царе Горохе жить будем.

– Ты же недавно здесь? – вдруг поинтересовался Гордей, пропустив остальное мимо ушей.

– Ага, незадолго до вас поселился. Случайно на это поселок вышел, думал здесь глухомань полная, – стоматолог поправил лямку рюкзака, в котором гремел тяжелый капкан.

– Так и есть, еще недавно глухомань была. Три лачуги старых стояло, а потом как медом намазали. Все ехать сюда начали, строиться. Газ им провели, дорогу починили…, – в голосе Гордея сквозила зависть и злоба.

Он вообще всю жизнь кому-нибудь завидовал и любил сваливать на других свои неудачи.

– Я тоже мечтал домик лет через пять построить, – шмыгнул носом стоматолог, – эх, жизнь прожить, не поле перейти.

– Зато теперь строиться не надо, выбирай любой и живи. Красота!

Валентин покосился на попутчика, пытаясь понять, шутит тот или вправду радуется. С рюкзаком и ружьем на плече и без того сутулый Гордей стал казаться еще ниже. Его маленькие хищные как у хорька глазки шустро смотрели перед собой. Он часто и быстро втягивал носом воздух, словно чуял добычу или опасность.

«Поселился недавно, а уже спелся с этими, как будто всю жизнь их знает. Хоть он Джавара не валил, но это уже не важно. Полезный, правда, гад. Где теперь зубодера в округе сыщешь? Да и хрен с ним. Что теперь, молиться на него?! Переживем», – Гордей почесал куцую бороденку, обдумывая дальнейшие планы.

Валентин остановился, помялся немного с ноги на ногу и кашлянул:

– Ой, я это… пойду, дерево полью.

– Угу, против ветра не становись, – Гордей снял с плеча ружьё, он колебался, но решил не торопиться.

Чувствовалось приближение зимы. Часть деревьев почти сбросила листву, но хватало и молодых сосенок, самшита, можжевельника. Благодаря этому лес еще зеленел и казался не таким голым. Гордей достал первый капкан, присмотрел для него место, но вдруг его планы резко поменялись. Хрустнула ветка, зашелестела листва и, наконец, послышалось отчетливое шарканье шагов по земле.

Девочка лет четырнадцати медленно, словно во сне, брела по лесу. Её тощие ноги с острыми коленками были исполосованы вдоль и поперек, но каждый встречный куст спешил оставить еще одну отметину. Из всей одежды у зараженной сохранилась только джинсовая юбка. Бедняга до того исхудала, что позвонки буграми торчали на спине, сморщенная кожа обтягивала ребра и ключицы. Девочка состарилась, не успев насладиться молодостью. Сложно было поверить, что этот живой ссохшийся скелет вообще мог шевелиться.

– Сбережем патроны, сейчас я её, – вызвался устранить проблему стоматолог.

Дубинка ударила в висок, нож полоснул по горлу и еще одна страдальческая жизнь оборвалась. Зараженная не сопротивлялась, сил на это у неё уже не осталось. Непонятно, что вообще заставляло зомби шататься по лесу, вместо того чтобы тихо мирно умирать в режиме спячки.

– Красивая была, – Валентин облизнул губы, рассматривая окоченевшее лицо девочки.

– Пошли, тут капкан бесполезно теперь ставить. Падальщики сбегутся, всю дичь распугают.

– Странно, Борис говорил, что по эту сторону реки людоедов нет.

– Зомбаки с ним договор, что ли, подписали, где им ходить, а где нет? – проворчал Гордей.

Не прошло и десяти минут, как мужики снова поняли, что в лесу они не одни. На этот раз опасность оказалась серьезнее.

– Четырех вижу, и вон пятый идёт в желтой кофте. Стрелять будем? – неуверенно спросил стоматолог.

– Нет, не будем, – холодно ответил охотник и врезал напарнику прикладом по затылку.

– Айй…, – успел выкрикнуть Валентин, прежде чем зарыться носом в листву.

Гордей забрал у него оружие и резанул ножом под коленкой:

– Теперь не убежишь.

Затем предатель отошел на несколько шагов и гаркнул в полный голос:

– Сюда, сюда топайте, сволочи! Пожрете сегодня вдоволь, поблагодарите Гордея Иваныча, кормильца вашего!

Каннибалы не заставили повторять дважды. Трое зомби сразу набросились на неподвижное тело раненого стоматолога, остальные попытались догнать охотника, но он быстро оторвался от погони.

Теперь оставалось качественно сыграть свою роль, а для этого требовался соответствующий грим. Гордей несколько раз шаркнулся лицом о кору дерева, содрав кожу до крови. Затем стиснул зубы, врубился головой в ствол и разбил бровь. Для полного образа не хватало пары мелочей: порвать кое-где одежду и немного испачкаться.

Оружие он тщательно спрятал и сделал несколько малозаметных зарубок на деревьях, чтобы потом быстрее найти тайник. Сегодня он планировал разжиться лишь ружьём, но получилось, что ослабил силы обороны поселка на одного человека. Не зря день прожил.

В Дальний предатель вернулся, когда уже стемнело. Гордей ковылял из «последних сил», всхлипывал и звал на помощь. Перебравшись через мост, он растянулся на земле, где его и подобрали Леха с Максом. «Раненого» отвели в дом, и там он поведал страшную и трагичную историю, которая произошла в лесу.

– Они сзади налетели, мы ничего понять не успели! Как раз капкан ставили, а тут четверо или пятеро навалились…

– Бешаружные были? – уточнил Борис, скрестив руки на груди.

– Дубинки и ножи точно видел. Доктора сразу в бок пырнули. Меня сзади ударили, ружье выхватили. Я успел подняться, одному нос разбил, второму ногой в живот пнул! Когда Вальку по горлу ножом резанули, я понял что хана. Бежать надо, вас предупредить, что тут банда… я ему уже ничем помочь не мог.

– И тебя не догнали? – Федор стоял бледный как молоко, потеря стоматолога стала для него сильным ударом.

Гордей откашлялся, поморщился и прикрыл глаза:

– За мной трое бросились, но они здоровые такие, тяжелые, видать, быстро запыхались. А я час бежал без оглядки, заблудился, потом по лесу плутал. Едва вышел к реке.

Галина сидела в кресле напротив, и всё время охала и вздыхала:

– А ты уверен, что за тобой не следили? А то привел, поди, хвост! Найдут нас тут теперь! Ох, горе жить!

– Не было хвоста, потеряли они меня!

– Шначит им дошталосьдва рушья и двадшать пашронов к ним. При шелании шватит, штоб наш перештрелять, – вместе с Валентином погибла и надежда Робокопа на вставные зубы. Теперь придется шепелявить до конца жизни.

– Надо их первыми найти, – Леха стукнул кулаком по ладони.

Федор с поникшими усами только махнул рукой:

– Ага, гоняй воробья в поле. Это ж не Джавар, который сам на рожон пёр. Тут другой противник, партизаны какие-то объявились.

При имени бывшего главаря Гордей едва заметно встрепенулся. Галина с Лидкой тоже вздрогнули, но промолчали.

– Надо засаду устроить, на живца их взять, – продолжал настаивать Леха.

– Так и шивца мошно прошрать…, – вздохнул пограничник.

Федор повернулся к Борису:

– А какие ты ружья дал? Мелкашки?

– Угу… не калаш ше…

– В умелых руках тоже серьезное оружие. Хочется верить, что стрелки из них хреновые.

– Дела у наш хреновые, – с горечью прошамкал Робокоп, недоверчиво поглядывая единственным глазом на Гордея.

– Сегодня усилим охрану, а завтра сформируем стрелковые бригады и будем лес прочёсывать. Рано или поздно они на нас выйдут, надо их первыми найти, – казак решил, что пора проветриться и пошёл на крыльцо.

Звезды подмигивали в высоте белыми холодными огоньками. Потревоженная кошка спрыгнула со ступеньки, на соседней улице негромко гавкнул Агат. В овчарне безмятежно дремали барашки. Каким хрупким теперь казалось это спокойствие.

«Валька больше нет, Николаича тоже, почитай, не увижу. Нужно защитить остальных. Замочить этих гадов», – Федор сжал пудовые кулаки.

Ночью дежурили все мужики, кроме Гордея. Страх сковал поселок. Марина с Ксюшей боязливо прислушивались к шорохам, каждую секунду ожидая услышать выстрелы и крики. Катя напросилась в дозорные и наблюдала за юго-западной частью Дальнего. Руки Лисициной тряслись, она боялась умереть сегодня, так и не дождавшись Андрея. Оксана, лежа в кровати, долго молилась за мужа и сына.

Утро принесло небольшое облегчение. Люди отменили все работы, и сосредоточились на обороне. Борис с Лехой, вооружившись до зубов, отправились на поиски противников. Робокоп хотел взять с собой Гордея, но тот пожаловался на головокружение и остался дома.

Стрелковая бригада вернулась перед закатом с пустыми руками. Тревожное предчувствие атаки на поселок давило тяжелым гнётом. От мысли, что невидимый противник наблюдает за ними и выжидает момент для удара, все сидели как на иголках.

Макс вторую ночь подряд дежурил на участке с видом на мост. Подросток не отрывался от монокуляра, враг мог показаться в любую секунду. Вдруг что-то шевельнулось между кустами. Началось! Сегодня будет жарко!

– Прием! Заметил движение на том берегу! – сипло сообщил в рацию Сова. Пульс подпрыгнул, в висках застучало.

«Сколько их? Пять? Шесть? Больше? Гордей говорил о шести. Но он мог и не всех видеть. Этот один идет… остальные, наверное, окружают поселок».

– У меня пока чисто. Сколько противников? Приём, – в ответ зашипел динамик голосом Лехи.

– Один… я его держу на прицеле. Прёт в наглую, даже не прячется! Приём.

– Не высовывайся! Батя с Робокопом уже к тебе бегут, – предупредил Леха.

Макс дал незнакомцу преодолеть заграждение на мосту, и когда враг ступил на их берег, Сова ошалело выпучил глаза.

«Что за бред?! Призрак, что ли…»

К Дальнему, хромая на окровавленную ногу, приближался стоматолог.

Глава 40. Любить и ёжики могут

Таня смотрела в потолок, тоскуя о солнце. Она не могла понять, утро сейчас или вечер. Болезнь отступила, и девочка мечтала поскорее вернуться в лесной домик. Малышка стиснула в объятиях потрепанного мягкого кролика и уткнулась носом в его пушистые уши. Послышались шаги, в комнату вошла Маша и ласково улыбнулась:

– Привет, ты сегодня рано проснулась. Как себя чувствуешь?

Таня сглотнула слюну:

– Горло не болит. Давай поиграем?

– Сначала почистим зубы и позавтракаем.

– А папу можно увидеть?

Воробьева погладила девочку по голове:

– Он сам зайдет, когда освободится. У него много работы…

После того как Хаимович взял Андрея помощником в лабораторию, а её приставил сиделкой к приемной дочке, Маше стало чуть-чуть спокойнее за их судьбу. По крайней мере, им сохранили жизнь, развели по отдельным камерам, кормили и выдали чистую одежду. Оставалось верить в то, что когда Власов получит свою вакцину, то сжалится над ними и отпустит на все четыре стороны.

«Пусть даже вертолёт себе заберёт, мы и по земле доберемся. Машину где-нибудь раздобудем, хоть медленно, но доедем. Один раз уже смогли, значит, снова справимся», – сегодня девушке приснилось, что они веселились с друзьями на природе. Макс и Лена ловили рыбу, Андрей с Катей жарили шашлыки, не хватало только Ивана. Во сне он ушел в лес за дровами и не вернулся.

Воробьева проснулась с тяжелым чувством тревожного ожидания. Муж сегодня действительно ушел, вернее его забрали на вылазку.

«Нельзя поддаваться панике, нужно думать о хорошем, мысли материальны», – напомнила себе пленница.

После завтрака в палату к Тане заглянул Альберт Борисович. Он выглядел отстраненно задумчивым, таким Маша часто помнила его в лаборатории, когда профессор уходил в работу с головой.

– Привет! Как тут у вас? Всё хорошо?

– Да, мы поели, – отчиталась Таня, – я уже почти здорова, только три раза кашлянула.

– Вот и славно, но лекарство всё равно принимай, как положено. Надо долечить, чтобы без рецидивов, – Хаимович скрестил руки на груди и поджал губы.

По его резким, немного дерганым движениям, Воробьёва поняла, что Альберт Борисович нервничает:

– Процесс движется? Андрей справляется?

– У него непыльная работа. Если честно, он там особо и не нужен, – профессор перешел на шёпот, – просто решил, что так будет лучше. Уж извини, твоему мужу теплое местечко не смог найти, у майора на него свои планы были.

– Его взяли на разведку как приманку…

– Ну, по крайней мере, он подышит свежим воздухом. Нам и этого не разрешают.

– Я знаю, что вы его ненавидите. Но я без него не смогу. Не забирайте его на свои опыты.

Маша умела делать такие большие жалостливые глаза, что легко могла бы стать драматической актрисой. Хаимович недовольно фыркнул:

– Сдурела ты, что ли?! Сдался он мне. Ты ему скажи, чтобы главное сам себе неприятностей не нажил. За языком следил и не перечил сама знаешь кому!

Воробьева смиренно вздохнула, ей хотелось кричать от отчаяния, но приходилось прятать эмоции.

– Когда мы вернемся в наш дом? – тихим тонким голоском спросила Таня.

Альберт Борисович поправил очки и присел на край кроватки:

– Вот что, теперь это наш дом. До весны точно. А там, надеюсь, мы в какое-нибудь теплое место переберемся. Может быть, даже на остров.

– Это так главный сказал? – у Маши от волнения закружилась голова. Она чувствовала, что сойдет с ума здесь за эти месяцы.

– Так мне передал доктор Курочкин, – уточнил профессор, – славный малый. Не думал, что встречу здесь такого интеллигента. Ладно, мне пора назад, сегодня у нас важный день. Вечером, может быть, подробности расскажу.

Хаимович оставил Машу и Таню наедине. Он радовался, что они подружились. Альберт Борисович понимал, как малышке не хватало материнского тепла, а теперь Воробьева хотя бы частично заменяла ей маму.

Профессор вернулся в лабораторию, где Курочкин изучал данные анализов их нового подопытного. Одного из зомби вчера пересадили в отдельную камеру и начали усилено кормить. Андрей как раз готовил для него новую порцию крыс.

– Интересно… похоже, что-то есть. Уровень соматотропина значительно повысился, – радостно поделился Роберт Харисович.

– Если гормон роста активизировался, то это внушает оптимизм, – согласился Хаимович.

Курочкин с улыбкой потер ладони:

– Самка вчера попробовала кашу, её пищеварительная система адаптируется так же как у объекта «А». Всё как я и предполагал!

– От человечины она тоже не откажется, – Кузнецов пересадил десяток крыс в отдельную клетку, сегодня им предстояло стать сытным обедом. Подопытного зомби откармливали как поросенка перед убоем, но только убивать его никто не собирался. Можно сказать, что зараженный оказался в санатории, где ему обеспечили самый внимательный уход и заботу.

– Интересно понаблюдать за гибридами с разным рационом. А что, если одного кормить только растительной пищей, а второго – чистым мясом? – предложил Альберт Борисович.

Курочкин откинулся на стуле, задумчиво поглаживая шею:

– Я думал об этом, но эксперимент займет много времени.

– Да ладно, зима долгая, если твой Власов не передумает тут отсиживаться, то времени у нас достаточно, – усмехнулся Хаимович.

– Не передумает. Не в его характере менять решения. Кстати, сегодня ночью у него случился новый приступ. Расчесал горло и живот до крови. Говорит, руки тряслись так, что едва вколол себе лекарство. Майор требует антивирус как можно скорее, – доктор задумчиво посмотрел на профессора.

Альберт Борисович в этот момент отвернулся и склонился над микроскопом:

– Он сразу испытает его на себе?

– Нет, скорее на мне. Так что если вы цените мою компанию, то просьба не колоть плацебо. Или что похуже…

– Я вас не подставлю, – пообещал Хаимович, – почти готово, думаю, уже завтра сможем провести вакцинацию. Но что будет с нами потом? Зачем ему лишние рты кормить?

– Вас никто не тронет, гарантирую полную безопасность, – тут же заверил Курочкин.

В его карих глазах светила искренность, но профессор думал иначе:

«Что-то гарантировать может только Власов. Тебя он тут держит, пока ты нужен, так же как и нас».

Андрей засунул руки в карманы спецовки и уставился на монитор, наблюдая за Германом и Витой. Гибриды лежали в обнимку на старом матрасе, их ноги переплелись, и самец нежно почесывал спину подруги.

– Они меняются не только внешне. Эти существа снова способны любить. Тискаются как молодожены, – Кузнецов закрыл глаза и представил в своих объятиях Катю.

– Любить и ёжики могут. Это еще не делает их людьми, – нахмурился профессор.

– Вот это сложный и крайне важный этический вопрос, насколько мы можем считать гибридов разумными, – задумался Роберт Харисович, – Допустимо ли снова называть их людьми? Говорить они пока не могут, но умеют выражать широкую гамму чувств. Если получится с ними взаимодействовать, приручить, выдрессировать, если хотите, установить прочный контакт…

– Ванька рассказывал, что одна такая зверюга попыталась установить с ними контакт в Геленджике. Прыгнула с дерева на парня и за пять секунд чуть голову не оторвала, едва отбились. И это ночью, когда обычные канны слепые, как курицы. Местные предположили, что это зомби-обезьяна из сафари-парка.

Курочкин разочаровано выдохнул:

– Жаль, у нас нет под рукой приматов. Я хотел бы проверить действие вируса на них. Гибрид шимпанзе или гориллы мог бы получиться еще более ловким и сильным. А вы, Альберт Борисович, случаем не проводили опыта с обезьяной?

– Не успел. Я располагал только одним подопытным – бомжом с помойки. Но эксперимент с ним прошел не по плану. Я вам уже рассказывал.

Андрей чувствовал себя третьим лишним в компании этих психов. Курочкин при всем его интеллигентном облике, если копнуть глубже, мог оказаться даже безумнее Хаимовича.

«Угораздило же нас тут оказаться, лучше бы сидели сейчас в президентском бункере и пытались своими силами сделать антивирус. Или вообще поселились бы на побережье и тихо коротали свои дни у моря. Это всё Маша со своим человеколюбием, мол, мы должны, мы обязаны! От нас судьба человечества зависит! А наша судьба теперь кому-нибудь интересна?!»

Пока Кузнецов погружался в себя, сокрушаясь о том, как всё вышло, коллеги продолжали строить планы насчет мутантов.

– Здорово бы понаблюдать за ними в естественных условиях. Как они охотятся, защищают территорию, – мечтал Роберт Харисович.

– Не думаю, что Власов одобрит такой заповедник у себя под боком.

– Да, научного любопытства он лишен начисто. Мирон Михайлович позволяет мне возиться с гибридами только потому, что считает их потенциальными противниками. А врага надо изучить, чтобы знать его слабые и сильные стороны.

Хаимович ритмично постукивал пальцами по столу, поглядывая на экран:

– А когда мы изучим, он ликвидирует их как отработанный материал?

Андрей ждал, что ответит Курочкин. Его молчание подтверждало то, что слова профессора – правда. В итоге Роберт Харисович всё же выдавил из себя:

– До этого момента еще далеко, у нас горы работы впереди. Объекты развиваются, меняются, всё это требует кропотливого наблюдения.

– Однако, для вас они больше, чем просто подопытные кролики? – Альберт Борисович почувствовал, что нащупал больную мозоль доктора.

– Врать не буду, они мне дороги. Можно сказать, я к ним привязался…

Хаимович перешел на шепот:

– Вот маленькая легенда для Власова: зараженные мутируют, а значит, и вирус может мутировать. Следовательно, у нас под рукой всегда должны быть живые образцы для исследований. Плазма крови такого гибрида может стать основой будущего лекарства.

Курочкин задумчиво улыбнулся:

– Я думаю, что смогу убедить майора в полезности наших объектов, он мне доверяет…

– А вы ему?

Доктор отвёл глаза в сторону и проигнорировал вопрос:

– Куда я дел автоланцет? Нужно взять кровь у самки, проведем тест на ХГЧ…

– Сомневаюсь, что она могла залететь так быстро. Её организм еще перестраивается, – скептически заметил Кузнецов.

– Есть только один способ проверить, вот вы этим и займетесь, – Роберт недружелюбно посмотрел на Андрея.

Кузнецов не хотел мириться с ролью пленника. Он прямо сейчас мог приставить скальпель к горлу Курочкина и взять доктора в заложники, но сомневался, что Власов выполнит его требования.

«Может, лучше Борисыча заложником сделать? Он сейчас ценнее. Правда, вакцина почти готова, доктор и один справится. Значит, надо сначала Курочкина зарезать, тогда майор поймет, что я не блефую. Я и профессору смогу кровь немного пустить, для убедительности».

Андрей раз за разом прокручивал в голове этот план, но не мог собраться духом. Страшно. Очень страшно. Если что-то пойдет не так, его тут же пристрелят. Это еще в лучшем случае, а скорее всего, скормят зомби живьем. Его и Ваньку заодно. Или попробуют из них гибридов вырастить.

Андрей боялся действовать в одиночку, а переговорить с Иваном или президентом с глазу на глаз пока не удавалось. Их держали в разных камерах. Кузнецов понимал, что времени мало. Если завтра Власову сделают прививку, то трюк с заложниками уже может не пройти. Значит, надо как-то добраться до майора. Без него тут все посыплется как карточный домик. Но как? Андрей уставился на крыс в клетке, как будто ждал от них ответа на свои вопросы.

Тем временем гибриды, коротая очередной день в камере, тоже мечтали о свободе. Герман лежал с закрытыми глазами и вспоминал свою берлогу в поселке. По ночам ему снился запах ветра, хруст снега под ногами, вкус живой плоти. Всё это осталось где-то далеко, за толстыми серыми непробиваемыми стенами. Но в этой тюрьме он неожиданно обрел то, чем стал дорожить даже больше чем свободой. Герман уткнулся носом в мягкие волосы на затылке Виты. Он чувствовал ее тепло и тихо рычал с игривой нежностью. Самка царапнула его по груди, перевернулась на живот и призывно заурчала. Любить и ёжики могут, но они были больше чем ёжики.