Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 344 страниц)

Эпизод 86. Пока не крикнул петух

Лев Николаевич осматривал окрестности рядом с поселком. Сейчас поле заросло травой, но вскоре они распашут его и посеют озимые, а вон там сделают пастбище. Пока коров и овец мало, но на следующий год ожидается пополнение, хозяйство будет расти. Придется вновь возвращаться к аграрному строю, но это казалось не самым страшным, главное – пережить эту зиму, а дальше должно пойти легче – такие планы строил на будущее президент.

Погода испортилась с самого утра. Тучи сгустились, порывистый ветерок поднимал пыль над дорогой, все указывало на то, что скоро соберется дождь. Настроение Льва Николаевича тоже нельзя было назвать безоблачным. Что-то угнетало и волновало его. Он вспомнил о жене и дочке, попытался представить их лица, но почему-то видел лишь размытые силуэты.

«Эх, если бы я тогда все сделал вовремя, это я виноват в их смерти», – укорял себя президент. Он свернул с грунтовой дороги и пошел через поле, вырывая с корнем стебли высокой травы и отбрасывая её в сторону. Корнилов вновь напряг память, силясь в деталях вспомнить лица жены и дочки, как вдруг увидел вдалеке две фигуры. Он понял, что это женщина с ребенком, и пошел в их сторону.

– Хм, что тут делают Марина с Ксюшей? Одни, без охраны? Что-то случилось в поселке? Почему их послали за мной? – он задавал себе на ходу эти вопросы и удивлялся, почему они стоят на месте, а не идут к нему. Приблизившись, Лев Николаевич понял, что это не Марина с Ксюшей, а другие люди. В них было что-то родное и близкое, но вместе с тем чужое и забытое.

Наконец, он узнал жену и дочь. Они стояли перед ним как живые. Девочка взяла маму за руку, подпрыгнула и помахала отцу. Она звала его к себе. Вместе с тем лица их оставались такими же смазанными и нечетким, хотя теперь он точно знал, что это его семья.

Президент осторожно подошел к ним почти вплотную. Дочка протянула руку, схватила его за рукав и весело засмеялась:

– Папа, папа, ты пришел, а мы тебя искали…

Супруга обняла его за пояс и положила голову на плечо. Он вновь услышал их голоса, но по-прежнему не мог разглядеть лиц, как будто зрение изменило ему.

– Вы… здесь… как? – дрожащими губами прошептал Корнилов.

– Мы скучали, – сказала дочка своим нежным голоском.

– Я тоже, олененок, – чуть не плача, ответил отец.

– Но ты нас забыл, – в голосе жены послышалась горечь и обида, – у тебя теперь другая семья, я знаю.

– У меня только наш сын, – возразил Лев Николаевич.

– Нет, это не так, ты сам знаешь. Есть другая женщина, к которой тебя тянет.

В её словах не чувствовалась ревность, лишь только легкий упрек, но все равно он ощутил себя очень виноватым.

– Да ладно вам. Мамочка, папочка, не ссорьтесь! Теперь все будет хорошо. Мы снова станем вместе, – девочка повисла у отца на шее и рассмеялась.

– Вместе? Как? – пробормотал президент, и посмотрел на супругу, надеясь, что она всё объяснит ему.

– Не бойся. Ты же любишь нас? Мы же семья? Ты хочешь, чтобы всё стало как раньше?

– Да… но, подожди, нет… вы же… вас же нет, – пробормотал он в ответ и почувствовал, как леденеют руки жены и дочки. Лев Николаевич попытался сделать шаг назад, но они еще крепче вцепились в него, продолжая спокойно и ласково улыбаться.

В этот момент Корнилов повернул голову и увидел, как вдалеке колышется огромная масса людей. Мужчины и женщины, дети и старики сбились в гигантскую толпу и медленно брели в их сторону. Зомби, зомби, сотни, тысячи зомби, они словно лавина неторопливо сползали с холма. Все это стадо издавало какой-то невнятный пугающий звук, тысячи дыханий, хрипений и стонов сливались в один протяжный леденящий кровь гул.

Зараженные двигались медленно, их движения казались неспешными и даже неуклюжими, но несмотря на это, силуэты на удивление быстро приближались. Целая армия, которая не знала ни страха, ни жалости, которой управлял лишь голод и злоба, надвигалась на их поселок. Серые равнодушные лица, сгорбленные шатающиеся фигуры и тусклый бессмысленный отрешенный взгляд. Взгляд, который вспыхивал жаждой крови, стоило лишь людоедам заметить добычу. И они ее заметили. Инфицированные перешли на бег, как только увидели президента, а он даже не мог пошевелиться.

Лев Николаевич почувствовал, что его ноги стали словно ватные. Силы внезапно оставили тело, он походил на пластилиновую куклу, которая размякла от жары. Руки жены и дочки держали его словно тиски, до боли впиваясь своими ногтями в кожу.

– Отпустите! Хватит, отпустите меня, пожалуйста, – прохрипел Корнилов.

Но они молчали, смотрели ему в глаза и улыбались. Лица стали проясняться, и, наконец, президент смог разглядеть их подробно. Он вздрогнул. В последний раз он видел эти лица перед смертью супруги и дочери. Свинцово-серая кожа шелушилась, нос заострился как у покойников, глаза покраснели и воспалились. Словно маска смерти отпечаталась на их красивых нежных чертах. Лев Николаевич вспомнил, как убил их своими руками и закричал:

– Вас нет! Вы умерли!! Я не виноват, что вы умерли!!! Я не виноват во всем этом! Я ничего не мог сделать…, – он рванулся изо всех сил, потерял равновесие и упал на землю. Они склонились над ним, но не пытались укусить или причинить ему вред. Лишь тяжело вздыхали, словно упрекая, что он не хочет быть с ними.

А зомби подходили все ближе. На мгновение президенту показалось, что он увидел в их рядах знакомое, но забытое лицо. Корнилов попытался сконцентрироваться, медленно поднялся и с усилием сделал первый шаг, затем второй, еще один и, наконец, побежал.

Путь к поселку был свободен. Образы погибшей супруги и дочки остались за спиной. Лев Николаевич хотел обернуться, чтобы еще раз увидеть их, но интуиция твердила, что смотреть нужно только прямо перед собой. Вперед, вперед, в укрытие. Предупредить Федора, Марину, Бориса, Грека, Гора и остальных, но главное – спасти сына!

Вот и первая улица, президент остановился, чтобы перевести дух, и все-таки оглянулся. Маленькие фигурки его любимых людей стояли неподвижно, но теперь он видел их очень отчетливо. Они улыбались и махали ему на прощанье, как перед недолгой разлукой. Орда зараженных поглотила их. Жена и дочка словно исчезли, растворившись среди толпы каннибалов. Огромный поток бегущих тел поднял целое облако пыли, которое внезапно превратилось в стаю черных ворон и с диким карканьем накрыло Дальний.

Лев Николаевич бежал по поселку, в отчаянии разглядывая запертые окна и двери.

– Где все? Уже спрятались? Я не слышал колокол… Вон мой дом, еще немного, терпеть, терпеть, – он открыл калитку, поднялся на крыльцо, рванул на себя дверь и стал озираться в поисках Петра.

Президент надеялся, что зомби пройдут мимо Дальнего, если все будут сидеть тихо. Но вдруг на заднем дворе протяжно и громко запел петух.

– Тупая птица, надо было давно ее зарубить, – выругался про себя Корнилов. И как будто назло ему петух закричал еще громче.

Все поплыло перед глазами. Человек оказался на той границе между сном и реальностью, когда сознание еще блуждает в декорациях сновидения, но уже воспринимает реальный мир. Через несколько секунд он проснулся и почувствовал тупую ноющую боль в голове.

– Пап, вставай завтракать. Ты просил тебя разбудить, – послышался из кухни голос сына.

Раздался третий крик петуха, который горланил у дома Федора. Президент облегченно выдохнул, посмотрел в окно и поднялся с кровати. Все прошло: погибшая семья и зомби остались в ночном кошмаре. Но сделав несколько шагов, мужчина почувствовал, что ноги у него почти такие же «ватные» как во сне.

Эпизод 87. Презумпция невиновности

Когда весь экипаж «Белухи» собрался на берегу, началось совещание. Встреча с Тамарой внесла коррективы в планы друзей. Маша уже успела осмотреть раненую и настаивала на ее лечении:

– У нас есть лекарства, запас еды и воды. Мы сможем здесь пробыть какое-то время, пока не поставим ее на ноги.

– А ты уверена, что там у нее не гангрена? Видела, нога какого цвета? Сколько может занять это лечение? И что потом, возьмем ее с собой? – скептически возразил Андрей.

Такие слова возмутили Катю:

– Нет, ну давай мы её тут оставим на произвол судьбы?! Ты бы хотел, чтобы с тобой так поступили?!

– Да делайте что хотите, я свое мнение высказал, – Кузнецов махнул рукой и направился к лодке, – пойду за барахлом и жратвой сплаваю лучше.

Иван проводил взглядом друга, нашел в песке ракушку и швырнул в море:

– Ладно, пару дней тут пробудем, посмотрим на состояние тетки. Если сможем вылечить ее ногу, то дальше решим, что с ней делать. Все согласны?

Послышалось дружное «Да». Вечер приближался, а людям предстояло еще много работы до наступления темноты. Со стороны дороги базу защищал высокий забор – надежный, чтобы остановить зомби, но слабый против вторжения людей. Впрочем, подъездные пути хорошо просматривались и простреливались с крыши главного корпуса, где парни решили дежурить по очереди.

Самым уязвимым местом оказался пляж. Никаких заборов тут не было, и любой противник, сделав небольшой крюк, мог легко подойти к турбазе со стороны моря.

– Напрягает меня обстановка. Нет, место, конечно, красивое, в мирное время здесь весело потусить можно было. Но мы тут как на ладони, а если кто-то с моря попытается штурмовать? Или стадо каннов решит прогуляться в нашу сторону вдоль берега…, – сказал Андрей, причаливая с полной лодкой провианта.

Иван помог другу перетащить сумки с провизией:

– Ну, бандиты эту базу при желании уже давно проверили бы. Зомбаков вроде поблизости тоже мало, место на отшибе, в этом его главное преимущество. Насчет мародеров я меньше волнуюсь, а вот если канны попрут… Надо лодку на пляже привязать, это будет наш план «Б». Если на суше прижмет, мы на «Белуху» назад ретируемся.

Пока парни осваивались на новой территории, Маша дала Тамаре обезболивающее, и раненая уснула. Микроавтобус тем временем зарядился. Воробьев завел его, прокатился по небольшой гостевой парковке перед базой и остался доволен:

– Хоть завтра в дорогу, работает как часы.

– Вот и надо завтра ехать, а не торчать тут, – ухмыльнулся Кузнецов, зная, что его не поддержат.

Лисицина скрестила руки на груди и сверкнула взглядом на парня:

– Еще раз так скажешь – и будешь спать в соседнем номере.

– Только и всего? – на лице Андрея растянулась ехидная улыбка.

– Очень долго будешь спать отдельно, – с угрозой добавила рыжая, еще сильнее нахмурившись.

– Ты, красотка, смотри, мужиками тоже сильно не разбрасывайся. В очередь они пока перед тобой не выстраиваются, – неожиданно резко ответил Кузнецов.

Катя замялась, не ожидая такого отпора. Маша попыталась быстро разрядить обстановку:

– Так всё, пойдемте есть, а то мы когда голодные все злые как собаки становимся.

– Или как зомбаки, – вздохнул Макс, морщась от ветра с песком.

После ужина друзья заняли соседние номера на втором этаже главного корпуса. Мелькнул соблазн устроиться с большим комфортом в бунгало на берегу, но этот вариант быстро отмели. На второй этаж здания вела одна лестница, которая переходила в общий широкий и длинный балкон. По крайней мере, для зомби эта лестница уже могла стать хоть каким-то препятствием.

Первую половину ночи дежурили Андрей и Катя. Маша закрыла дверь в комнату Тамары, а ключ отдала коллеге:

– Держи, не потеряй.

– А смысл её закрывать? Там же в двери стекло выбито, залазь не хочу.

– Ну, Ваня его полиэтиленом заклеил, чтобы не дуло. Все равно так спокойнее.

– Ладно, как отдежурим, я ключ Сове передам.

Друзья разошлись по номерам, но долго не могли уснуть. А вот Лисицину стало быстро клонить в сон на посту.

– О, да наш часовой зевает? Баиньки захотела? – с наигранной иронией спросил Кузнецов и пощекотал подружку.

Рыжая облокотилась на перила и опустила голову:

– Не издевайся, погода, наверное, меняется, у меня прям слабость какая-то.

– Ну, иди подреми, я один справлюсь.

– Не, а вдруг что…

– Да ладно тебе, если меня рубить начнет, я тебя разбужу… иди спать.

Катя поцеловала парня, бросила на него чуть виноватый взгляд, игриво улыбнулась и скрылась в номере. Андрей проводил глазами ее изящный силуэт и сел на верхнюю ступеньку лестницы. Он мечтательно прикусил губу, вспоминая тот день, когда они познакомились. Вначале Лисицина показалась мягкой и пушистой, как породистая кошка, но затем начала выпускать коготки и показывать свой стервозный характер. И все-таки, не смотря на ссоры, споры и стычки, Андрей был без ума от этой рыжей девицы. Хоть в общении с ней шло не все гладко, зато в постели Катя так его заводила, что он быстро прощал ей все капризы.

Кузнецов посидел с полчасика в одиночестве и решил забраться на крышу, но вести наблюдение сверху оказалось бесполезным. Ночь стояла такой темной, что даже забор сложно было разглядеть. Об очках для ночного видения Андрей сейчас мог только мечтать, поэтому полез вниз. Он обошел корпус, немного прогулялся по пляжу, и устроился за углом кафе, откуда хорошо просматривалась лестница и парковка с микроавтобусом.

Ночь тянулась долго. Кузнецов уже клевал носом, поэтому решил умыться прохладной морской водой. Взбодрившись, ученый посмотрел на часы:

– Без двадцати четыре, отлично, скоро можно будить Макса с Ленкой.

Андрей поднялся по лестнице на второй этаж, прошел мимо комнаты с раненой и остановился. Он нащупал в кармане ключи от номера и огляделся по сторонам:

– Не было печали, Тамару повстречали…

Через полчаса Кузнецов передал смену Максу и отправился спать. Андрей разделся, обнял Катю, провел пальцами по нежной коже девушки и задержал руку на ее бедрах.

Лисицина не реагировала на ласки и даже немного похрапывала. Кузнецов понял, что этой ночью ему ничего не светит, отвернулся к подружке спиной и отключился.

Проснулся ученый от громкого стука в окно. Кузнецов с трудом разлепил глаза. Ему дико хотелось спать, словно он лёг только пять минут назад, хотя на улице уже давно рассвело. Кати рядом не оказалось, и Андрей, шлепая босыми ногами по полу, направился к двери. На пороге стояла Маша с дрожащими губами и нервным взглядом:

– Андрей, это ты?

– В смысле? Конечно я. А кто еще? Я что за ночь так сильно изменился? – сонно пробормотал Кузнецов, не понимая в чем дело.

– Я серьезно. Это ты сделал… с Тамарой? – в голосе девушки слышались жалость и злость. Казалось, она сейчас или расплачется или набросится на него с кулаками.

– Чего? Что сделал? Я спал вообще-то…

– Катя сказала, что ты дежурил один. Утром я пошла проведать Тамару, а она… мертвая лежит! – с вызовом бросила Маша, в её словах четко слышался обвинительный тон.

Андрей понял, к чему она клонит, и разозлился:

– То есть?!! Ты хочешь сказать, что я ее ночью замочил?! Сдурела что ли?! Вообще-то после меня Макс с Ленкой дежурили, их допрашивай!

– Они не хотели от нее избавиться, а ты хотел! Поздравляю! Путь свободен! Нас теперь никто не держит, можем ехать! – на последних словах девушка разрыдалась и убежала.

– Да похрену мне на нее было! Делать мне нечего руки еще марать!!! Че за бред вообще?!! – успел крикнуть вдогонку Кузнецов.

Через пару минут с тяжелой от недосыпа головой парень побрел за Машей. Все, кроме Макса, который дежурил на крыше, собрались в комнате Тамары. Андрей встал в дверном проеме, осматривая номер. Труп женщины лежал с открытым ртом, одна рука свисала с кровати, а на полу валялась подушка.

– Ну и с чего таки предъявы, а?! С какого перепуга вы взяли, что я её убил?

– Похоже на то, что её этой подушкой задушили, – ответила Катя, настороженно глядя на своего парня.

Кузнецов еще раз посмотрел на труп, а затем на «орудие» убийства:

– Бля, вы что, патологоанатомы, чтобы причину смерти устанавливать? Да может у нее приступ во сне случился? Она металась, подушку сбросила и окочурилась – такой вариант не допускаете? Тетка уже на ладан дышала, когда мы ее нашли.

Иван уставился в пол, Лена вышла из комнаты, Маша всхлипывала на соседней кровати. Лисицина резким движением смахнула волосы с лица:

– А что ты так занервничал?

– Да просто бесит, что вы меня на ровном месте обвиняете!

Воробьев поднялся и направился к выходу:

– Да никто тебя не обвиняет, готовьте завтрак и поедем отсюда. Я пока могилу выкопаю.

Труп Тамары завернули в простыню, положили в яму и засыпали. Макс сколотил из двух досок крест и ножом вырезал не нём имя. Затем друзья собрались на пляже, настроение у всех было поганым. Маша уже чувствовала себя виноватой перед Андреем за то, что на эмоциях обвинила его в убийстве. Но когда она увидела тело и подушку на полу, то не смогла себя сдержать.

Волны с шумом накатывали на берег, «Белуха» лениво покачивалась, стоя на якоре. Всем было жаль бросать это отличное судно, на котором они проделали такой долгий путь, но оставаться здесь никто не хотел.

– Ладно, посидели на дорожку и хватит, – космонавт поднялся, отряхнул ракушечник от штанов и пошел к машине.

– Прощай «Белуха», спасибо тебе! – крикнул напоследок Сова и помахал яхте. От борта судна отразился солнечный блик, словно оно подмигнуло людям.

Через пятнадцать минут микроавтобус уже катился по пыльной разбитой дороге. Катя, Маша, Лена и Макс сидели среди запасов еды, воды и всего, что путники смогли взять с собой. Иван рулил, Андрей, как обычно, устроился рядом с ним на пассажирском кресле. Кузнецов смотрел в окно, ему ни с кем не хотелось разговаривать. Но под хмурым лицом в уголках глаз ученого играла чуть заметная улыбка.

Эпизод 88. В кольце врагов

Через двадцать километров после турбазы показался первый поселок. Воробьев чуть сбавил скорость, Андрей держал наготове винтовку, Макс сидел сразу за водителем, сжимая обрез. Машина подъехала к небольшой площади, рядом с которой стоял главный местный супермаркет.

– Люди, – раздался голос Лены.

Из-за угла магазина появилось несколько сгорбленных обшарпанных фигур.

– Канны, – поправил ее брат.

Иван надавил на педаль, фургон ускорился, и зараженные отстали. Поселок удалось проскочить без неприятностей. Путники очень неуютно себя чувствовали на узкой дороге, по обеим сторонам которой стояли дома с высокими заборами. Заблокировать машину здесь можно было в два счета.

Вновь потянулась пустая загородная трасса, но цифры на спидометре не поднимались выше шестидесяти. Больно уж часто на шоссе встречались ямы, и приходилось объезжать всякий мусор. За очередным поворотом дорогу перегородил зомби. Зараженный лежал поперек асфальта и пытался ползти, но силы оставили его. Людоед растянулся, словно лежачий полицейский, и Воробьев нажал на тормоз:

– Убери его…

Андрей прицелился в открытое окно, но затем пожалел патрон, и вылез из машины, поигрывая ножом. Зомби где-то недавно потерял ногу. Оборванный кусок грязной окровавленной штанины волочился по асфальту. Вирус каким-то чудом смог остановить кровотечение, пытаясь спасти жизнь носителю. Но даже ресурсы «Новой звезды» оказались не безграничны, инфицированный угасал, продолжая делать бесплотные попытки найти пищу.

Несколько быстрых ударов ножом, Кузнецов вытер лезвие о майку трупа, схватил его за оставшуюся ногу и оттащил на обочину. Затем неспешно вернулся в машину:

– Досталось бедняге. И ногу ему оторвали и морду изуродовали, как будто обожгли или кислотой облили. Короче, натерпелся перед тем как я его успокоил.

– Карма, – философски ответил Иван.

Микроавтобус набрал ход, ям на асфальте поубавилось. Было заметно, что этот участок трассы ремонтировали не так давно. О приближении к новому поселку друзья догадались издалека, даже без дорожных указателей. На горизонте поднимались в небо несколько столбов черного дыма.

– Полная боевая готовность, – то ли в шутку, то ли всерьез объявил Воробьев.

Вскоре по правой обочине замелькали столбы уличного освещения. На нескольких из них раскачивались висельники, у одного на шее болталась какая-то табличка. Надпись на ней сложно было прочитать на ходу, но останавливаться никто не изъявил желания.

– Е мое…, война и немцы, невеселое тут место, – присвистнул Андрей.

Вместо поселка друзья увидели руины пожарища. Черные пепелища и обгоревшие остовы домов смотрели на чужаков пустыми глазницами окон. Кое-где еще чадил дым, а неподалеку пожар только набирал силу. Столбы дыма, которые виднелись с трассы, тянулись откуда-то из центра. К счастью для людей, шоссе огибало поселок по самому краю.

Они выехали на объездную улицу, справа шли заборы частного сектора, а слева – сплошной ряд маленьких магазинчиков, кафе, автомастерских, шиномонтажей и мотелей. Дорога вела прямо, машина, не сбавляя скорость, слегка подскакивала на лежачих полицейских. На таких участках Иван не особо жалел подвеску, понимая, что это лишь «одноразовый» транспорт.

Через каждые пятьдесят метров по правой стороне примыкали перпендикулярные улицы, которые вели в центр поселка. Проезжая мимо одной из них, Воробьев чуть не сбил зараженного. Тот бросился под колеса, но космонавт успел среагировать. Андрей повернул голову и перематерился от страха:

– Газу, газу давай, их тут дохрена…

Фургон ускорился, толпа людоедов высыпала на главную дорогу и стала преследовать машину. Впереди уже виднелся выезд из поселка и небольшой мостик, как вдруг внезапно появилась вторая группа зомби и заблокировала этот путь.

– Вот сволочи, как будто согласованно действуют. Дави этих гадов! – гаркнул Кузнецов, понимая, что дела плохи.

– Ваня…, – послышался испуганный крик Маши, затем визг Лены.

Через секунду последовал удар. Бампер немного подбросил одного из каннибалов и тот врезался головой в лобовое стекло. Еще два тела упали под колеса, микроавтобус затормозил и стал буксовать.

Космонавт попытался сдать назад, но машину окружили так быстро, что он не успел ничего сделать. Десятки рук колотили по окнам со всех сторон, оставляя на стеклах грязные следы. Друзья сидели словно внутри огромного барабана, по которому зомби долбили не переставая.

– Че делать-то будем?! – запаниковал Сова, размахивая дробовиком в разные стороны.

– В стекло главное не пальни! Тихо сиди, – крикнул на него Иван.

Андрей вжался в кресло и прохрипел:

– Писец, приехали… что с тачкой?!

Воробьев давил на газ, раскачивая машину вперед-назад, но не мог пробиться через ряды зараженных. Микроавтобус застрял в толпе:

– Да походу жопа, не двигается нихрена. Обложили, черти…

Девушки испуганно дрожали. Маша и Катя схватились за руки, а Лена сжалась в комок. Обезображенные морды инфицированных прижимались к окнам, разглядывая пассажиров. Десятки голодных глаз впивались жадным взглядом в людей.

Андрей со страха до крови прикусил нижнюю губу:

– Ногами не уйти, слишком тесно, задавят числом и разорвут.

– У тебя сколько патронов? – поинтересовался Иван.

– Я по пятьсот на ствол брал, ну сейчас чуть меньше…

Космонавт перелез с водительского места в салон:

– Значит, отстреливаться будем, сверху через люк.

Воробьев отвел в сторону зажим и толкнул рукой вверх крышку люка. Затем осторожно высунулся, покрутил головой, навел прицел на ближайшего зомби и выстрелил. До противника было меньше метра, сложнее промахнуться чем попасть. Из затылка зараженного брызнул густой фонтанчик крови с остатками мозгов. Но тело даже не упало на дорогу, инфицированные стояли так близко друг другу, что остальные людоеды просто придавили труп к борту машины.

Иван разрядил обойму, нырнул обратно в фургон и запер за собой люк. Хоть у противников и не хватало ловкости забраться на крышу, но дергать судьбу за яйца тоже не стоило.

– Шансы есть, прорвемся. Главное без паники. Жалко, что место только для одного стрелка. Хочется побыстрее с ними управиться, их там голов триста, не меньше, – набивая рожок патронами приободрил друзей космонавт.

– Окно можно чуток приоткрыть, чтобы не разбивать, ствол высунуть и палить по ближним, – предложил Сова.

Иван скривил задумчивую физиономию:

– Ну, это на крайний случай. Пока даже не думай об этом…

– Давай я на крышу встану? А ты через люк будешь шмалять из тачки, – Кузнецову не очень нравился этот план, но слова вырвались как-то сами собой.

Воробьев на удивление быстро поддержал рискованную затею:

– Кстати, вариант! Им с земли до тебя не дотянуться, если четко посередине будешь стоять. Там главное – не обделаться и не поскользнуться на своих же котяках. Тогда, Андрюха – на крышу, а Сова будет стволы перезаряжать. Готовы?

– Угу, – неуверенно кивнул ученый и полез в люк.

Кузнецов чуть сместился к кабине и почувствовал, как колени подогнулись от страха. Свалиться в эту толпу зомбаков было малоприятной перспективкой. Сверху микроавтобус напоминал маленький островок, вокруг которого бушевало море голодных людоедов. Зомби заняли всю ширину улицы и продолжали прибывать.

Зазвучали частые нервные хлопки из бельгийской винтовки, гильзы со звоном падали на крышу машины.

– Не суетись, экономь патроны, сейчас каждая пуля на счету будет, – предостерег друга Иван.

Вскоре ученый присел на одно колено и протянул оружие:

– Заряжай!

Воробьев тут же спустил пустую винтовку Максу в салон и передал Андрею обрез. Парни методично отстреливали людоедов, и вскоре вокруг микроавтобуса образовалась целая баррикада мертвецов.

– Давай по дальним бей, а то ближние как по лестнице скоро на тачку подняться смогут, – нервно оглядываясь, крикнул Кузнецов.

Иван поймал на прицел высокую тетку с лошадиным лицом метрах в десяти от себя:

– Понял. Вроде подкрепление к ним подходить перестало. Походу, всех каннов с поселка мы на себя собрали, теперь главное – чтобы патронов хватило.

Хлопок – и тетка свалилась с простреленным горлом. Космонавт тут же выбрал другу цель. Парни постоянно поворачивались, чтобы равномерно отстреливать противников со всех сторон. Инфицированные казались легкой мишенью, никто из них не пытался убежать или спрятаться, они тупо стояли и толкались вокруг машины. Мертвецы с простреленными головами, шеями и грудными клетками оседали на дорогу. Андрей мысленно хвалил себя за инициативу с покупкой оружия. В такую осаду им еще не приходилось попадать.

Первая паника прошла, парням стало даже весело, они с азартом, словно в тире, палили по живым мишеням. Девушки в салоне тоже немного успокоились, ряды зомби возле окон стали уже не такими плотными.

– Держи, – крикнул ученый и в очередной раз отдал пустой обрез приятелю. Иван протянул ему FN F2000, которую уже давно зарядил Макс. Кузнецов наклонился, чтобы взять винтовку, сделал шаг в сторону, схватил приклад и наступил на пустую гильзу. Нога поехала, и парень рухнул на бок. Ноги свесились с края и несколько зараженных тут же вцепились в них.

– Андрюха! Руку! – завопил Воробьев, но ученый успел только выкрикнуть ругательство и свалился вниз.

Катя завизжала, глядя, как он упал на дорогу, и чуть не вылезла из окна. Маша и Лена остановили ее, понимая, что так она только погубит их всех.

Тела трупов смягчили падение, но радости от этого было немного. На счастье Кузнецова, он не выпустил винтовку из рук и, приземлившись на спину, тут же выстрелил в живот толстяку, который стащил его вниз. Раненый зомби навалился на человека, скрыв его своей тушей от остальных каннибалов.

Андрей слышал хриплое зловонное дыхание около своего уха. Ранение на мгновение ослабило противника, но он быстро пришел в себя. С глухим ворчанием инфицированный повернул свою морду, ученый успел выставить левую руку и зубы людоеда вцепились в запястье. Раздались выстрелы, туловище зараженного несколько раз вздрогнуло и вдруг стало таким тяжелым, что Кузнецов едва мог вздохнуть под ним.

– Порядок, жирного завалил! Сова, отстреливай всех по ту сторону, а я Андрюху прикрою, – Воробьев уже стоял на крыше, а Макс с обрезом занял его место в люке.

Ученый тем временем с большим трудом немного сдвинул с себя здоровенный труп и понял, что перспективы у него кислые. Слишком близко и слишком много толпилось рядом зомби. К счастью, из-за толстяка они уже потеряли его из вида. Иван боялся попасть в друга, поэтому долго выцеливал, прежде чем нажать на курок. А времени на маневры у людей было в обрез.

Андрей повернул голову, и у него появился план, как это самое время выгадать. Кузнецов стал расталкивать мертвецов, которые валялись около самого фургона и, расчистив себе небольшое пространство, быстро залез под машину.

Парень вытянулся строго вдоль салона, благо клиренс у микроавтобуса это позволял. Всего в нескольких сантиметрах от носа Кузнецова нависало грязное днище. Андрей заметил, что людоеды снова плотнее обступили фургон. Десятки пар мужских, женских и детских ног, босых, в балетках, сандалиях, кроссовках и даже пыльных лакированных туфлях шаркали со всех сторон.

– Карма, карма, – пробормотал ученый, пытаясь сообразить, что делать дальше. Он чувствовал себя словно похороненным заживо, только крышкой гроба служила машина. В тоже время она стала его временной защитой.

– Андрей, Андрей, ты живой? – послышался сверху заплаканный голос Кати.

Он крикнул в полсилы:

– Да! Я в порядке, лежу под тачкой, пока никто ко мне не лезет…

– Вот так и лежи, не рыпайся. Мы с Максом скоро зачистим территорию, – пообещал Иван, прострелив лоб очередному любителю человечины.

Кузнецов мог вести огонь из своего укрытия только по ногам зомби, но решил, что это пустая трата патронов. Пространство слева и справа от машины хорошо просматривалось. Всё, что происходило за его ногами, тоже можно было увидеть, если слегка приподнять корпус и скосить вниз глаза. А вот то, что делалось за его головой, парень не знал, но как раз оттуда раздавалось какое-то настойчивое шуршание.

Андрей вытянул шею и как смог повернулся:

– Вот тебе и «не лезет». Падла, сам себе накаркал неприятностей.

Девочка лет двенадцати лежала на животе и ползла к человеку. Ее движения замедляли другие инфицированные, которые постоянно наступали на неё, но зараженная упорно продвигалась к своей цели. Ученый успел разглядеть, что вместо правого глаза у подростка застыл какой-то бурый сгусток крови, нижняя губа была разорвана, из-за чего обнажался ряд неровных желтых зубов.

Андрей попробовал перевернуться, но быстро понял что бесполезно. Он направил дуло винтовки над левым плечом назад за голову и как смог прицелился. Грохот выстрела в тесном пространстве больно саданул по ушам. Пуля шаркнула чуть выше виска девочки, обожгла кожу на черепе и прошла вскользь, еще сильнее изуродовав несчастное существо. Рана сделала зараженную только агрессивнее, и она с удвоенной злостью стала ползти к добыче.

– Твою ж мать, – выругался ученый, сдвинул ружье чуть левее, но зомби его опередила. Правой рукой с тонкими, но цепкими пальчиками девочка впилась парню в волосы, а левой сдвинула оружие в сторону. Кузнецов попытался отползти, но противница оказалась расторопнее. Днище машины не позволяло ей высоко поднять голову, тогда девочка повернула лицо на бок и, шаркнув ухом по асфальту, вцепилась зубами в скулу человека.