Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Глава 5

Закованным в наручники меня вели по коридорам корабля. Экипаж, что сновал туда-сюда не обращал на процессию внимания, а я, не зная почему, старался запомнить маршрут. Последнее время совсем делать было нечего, вот и тренировал память. Тринадцать шагов – поворот налево, двадцать два шага – поворот направо, остановка возле шахты лифта. Подъём вверх. Двадцать шагов – поворот налево. Остановка.

– Пришли, занимаем этот спасбот, – скомандовал капитан конвоя.

Двери плавно отъехали. Небольшая шлюзовая камера, вновь гермодверь и мы оказались в спасательном боте.

– Командир, здесь места на десятерых.

– Дверь не блокируем. Может кто ещё сюда поместится.

– А с этим что? – охранник подтолкнул меня вперёд.

– Приковать к креслу.

Круглое помещение, по периметру анатомические кресла. В центре бота какая-то цилиндрическая конструкция. Так что пришлось её обходить, но ме́ста оказалось достаточно, чтобы двое свободно, плечом к плечу могли разойтись. Меня усадили в кресло, пристегнули одну руку наручниками к поручню. Справа и слева уселись охранники.

– Не расслабляемся, ждём. Лётчик, у тебя есть связь?

– Нет. Сигнал не проходит.

– И у меня тоже. Ладно, всем пристегнуться.

– Командир, может…

– Приказ пристегнуться и ждать!

Я прикрыл глаза, размышляя. Не по моей воле, но предстать перед Советом мне в ближайшее время не придётся, и это радует, но вот вторую задачу я так и не выполнил. Успокаивал себя только тем, что не представилось шанса…

– Опять спишь, эй⁈ – открыл глаза. Говорил сидевший через одного охранника капитан конвоя, – если вздумаешь бежать, пристрелю.

– Можешь не повторяться, я понял, – ответил и вновь прикрыл глаза. Капитана и охранников надо валить быстро и желательно одновременно. Но их четверо, а я один и ещё этот Саша. Будь он не ладен. А если сюда набьются ещё четверо, то шансов практически нет. Он и сейчас призрачный, но пятеро против одного или девять против одного – разница есть.

Открыл глаза от громкого, давящего на барабанные перепонки сигнала.

– Входим в атмосферу, сейчас экипаж должен занимать места в спасательных ботах, – пояснил лётчик.

Я уставился на гермодверь бота. Её мы не закрыли, хотя по моим скудным знаниям должны держать помещение в герметичном состоянии.

– Капитан, – старался перекричать рёв сирены, – капитан!

– Что тебе?

– Надо закрыть дверь. Если произойдёт повреждение обшивки, то из-за разницы давления нас или размажет по стенам, или умрём от асфиксии.

– Тебя не спросили, – буркнул один из охранников, – может ему кляп вставить, командир? – тут же он отстегнул ремни и направился ко мне.

Но не успел капитан ответить, как корабль тряхнуло. Охранник, что был не пристёгнут на подкошенных ногах упал на пол. Одновременно дверь бота автоматически закрылась. Вновь сильно тряхнуло и последовал чудовищный толчок.

«Бот отстрелился», – понял по нарастающей перегрузке. Меня с такой силой вдавило в кресло, что едва не потерял сознание. Бот хаотично вращался в трёх плоскостях. Что-то с силой ударило по ноге.

«Как бы кости не переломало», – промелькнула мысль, а перегрузка нарастала. Скорее всего на несколько секунд терял сознание, но, когда очнулся, бот прекратил хаотичное вращение и пусть с перегрузкой, но не настолько критичной, продолжал спускаться вниз.

Бегло осмотрел себя, пошевелил пальцами ног – нормально. Не сломаны. Сильный ушиб, наверно. Но от чего? Окинул взглядом помещение. Слева и справа охранники бессознания, сидят обмякшей тушкой, закатив глаза вверх. Осмотрел пол. Рядом, всего-то в полушаге от меня тело того охранника, что так не вовремя отстегнул страховочные ремни. Он лежал в неестественной позе: нога невероятно вывернута в коленном суставе в обратную сторону, левая рука… такое ощущение, что выросла на несколько сантиметров. Длина разительно отличается от правой. Оторвало, что ли? А голова вывернута на сто восемьдесят градусов. Он лежал на спине, а лицо упирается в пол. Попытался дотянуться до оружия, но мешали страховочные ремни, да и прикованная к креслу рука ограничивала движения. Отстегнул ремни, чему быть – того не миновать, а такой шанс пока все охранники без сознания упускать нельзя. Осторожно, стараясь не натягивать сковывающий наручник сполз с кресла. Перегрузка постепенно отступала, слышалось шипение. Мельком бросил взгляд в единственный иллюминатор. За обшивкой корпуса бушевал огонь.

Кое-как, ногой подтянул к себе ногу анторса, спустился ниже и получил несильный удар током.

– Чёрт! Наручник среагировал на натяжение, – прошипел сквозь зубы, продолжая подтаскивать тело ближе. Ухватился рукой за одежду, подтянул тело ещё ближе, дотянулся до оружия, засунул за спину за пояс.

– Так, у него должны быть ключи от наручников, – принялся обшаривать карманы, как услышал чей-то стон. На мгновение прервался, оглядываясь. В том состоянии, что находились сейчас анторсы – они не противники. Можно с лёгкостью их перебить, но вот открывать огонь в замкнутом помещении из мощного боевого пистолета, чей импульсный луч с большой долей вероятности насквозь пробьёт обшивку спасательного бота – верное самоубийство. Нужно действовать тише и осторожнее. Вот сейчас освобожусь и можно будет их или задушить, или что-нибудь придумаю…

– Так, есть, – обрадовался, отыскав прямоугольную пластину-ключ от наручников. У соседей, что постоянно располагались справа и слева от меня их нет. И это я знал точно, потому что при посещении санкомнаты меня всегда отстёгивали или капитан конвоя, или тот, что сейчас мешком с костями лежал на полу. И это правильная мера предосторожности. Даже если нападу ночью на тех, кто рядом, то всё равно отстегнуться не получится. Пусть и завладею их оружием, и убью всех присутствующих, но наручники изготовлены из такого прочного сплава и такой причудливой формы, что, использовав оружие, я скорее отстрелю себе руку, чем без потерь освобожусь.

Вернулся в кресло и лихорадочно вставил пластину-ключ в замок наручников.

«Лишь бы сработало», – думал, смотря как замигали разноцветные огоньки-индикаторы. Тихий щелчок и…

– Все живы, доклад! Лейтенант, почему не на месте⁈

«Чёрт! Не успел».

Едва успел накинуть на себя ремни безопасности и опустить голову вниз, имитируя, что нахожусь бессознания, как анторсы стали приходить в себя и докладывать о состоянии. Казалось бы, небольшая физическая нагрузка, но при повышенной перегрузке заставила попотеть. Сердце стучало как отбойный молоток, а раскрасневшееся лицо было не спрятать.

– Эй, хоск, очнись! Ты живой⁈ – меня толкнули в бок. Пришлось прекратить притворяться и поднять голову.

– Да, что случилось?.. А это кто⁈ – встрепенулся, указывая на лежавшего рядом с моим креслом тело.

– Труп лейтенанта, – пояснил сидевший рядом, – не повезло.

– Лётчик, ты как? – вновь услышал голос капитана. Он сидел так, что за сооружением, что находилось в центре, его не было видно, впрочем, как и ашш Сошша Хааш.

– В норме. Скоро посадка, так что не расслабляйтесь. Приземление будет жёстким.

Сильно тряхнуло. Я едва удержал руку на поручне, чтобы раньше времени не выдать, что нахожусь без наручников. Но соседи на меня не обращали внимания. Они сидели, крепко держась за поручни и стало понятно, что анторсы по какой-то индивидуальной особенности организма тяжело переносят перегрузки. Вероятно, долговременное нахождение на корабле с искусственной гравитацией сыграло злую шутку.

– Атмосферные крылья раскрылись, – через шум долетало пояснение лётчика, – сейчас будем планировать. Автоматика постарается найти безопасное место. Но движители на спасботе слабые. Не предназначены для долговременного полёта. Это ведь не атмосферный истребитель.

Перегрузка постепенно снизилась и совсем сошла на нет.

– Горизонтальный полёт, – вновь пояснил лётчик, – запаса хода примерно на десять-пятнадцать минут. За это время автоматика ищет наиболее оптимальное место для посадки.

– Что, не по маяку идём? – с трудом выговаривая слова, произнёс сосед охранник.

– Вряд ли с таким входом в атмосферу точно рассчитали траекторию. Надо же учитывать ещё и атмосферные явления, да и в первой фазе посадки ориентировка на маяк не происходит. Слишком большая скорость.

Я прям удивился познаниям ашш Сошша Хааш он пусть и пилот, но атмосферной авиации, а имеет такой большой багаж знаний в непрофильной области.

Сменив вектор корпус бота накренился. Потом ещё раз, затем ещё раз.

– Это мы что, по кругу летаем? – задал вопрос капитан охраны.

– Видимо да, – ответил лётчик, – скоро посадка, приготовьтесь.

Через несколько минут автоматика перестала искать лучшее место для посадки, выбрав оптимальное и бот с силой тряхнуло. К контакту с поверхностью готовились, но событие произошло неожиданно. От резкого повторяющегося удара подумал, что позвоночник осыпется в ботинки, с такой силой произошло приземление.

– Есть контакт, мы на планете, – выдохнул лётчик, но не спешил расстёгивать страховочные ремни.

– Все живы? – осведомился капитан конвоя. Мне было странно, почему капитан и лейтенант охраны, месте с ашш Сошша Хааш уселись практически напротив нас. Ведь им визуально контролировать меня, как объекта охраны, мешало сооружение, что находилось посередине спасательного бота, но теперь, когда приземлились понял. И причина тому – центровка, равномерное распределение веса в спасательном боте. Трое примерно одной массы с одной стороны и трое с другой. И это оказалось вполне грамотным решением. Скорее всего это подсказал лётчик, но этого момента я не слышал. Конечно, остались свободными четыре места, но больше никто из экипажа корабля так и не смог или не успел забраться в занимаемый нами бот. И страшно подумать, что произошло, если бы мы все сидели с одного борта. Нас бы болтало так, что автоматика могла и не выровнять горизонталь, и не компенсировать хаотичное вращение в атмосфере, но обошлось.

– Сержант, ответь, ты как? – продолжал опрашивать подчинённых капитан.

Я посмотрел на соседа справа. Анторс сидел, вжавшись руками в кресло, голова опущена вниз, а изо рта течёт кровь.

– Он ранен, капитан, – ответил, убедившись, что сосед слева не в лучшем состоянии и только сейчас приходит в себя, неуверенно пытаясь отстегнуть ремни безопасности. В это время подошёл капитан охраны. Он пощупал пульс бойца, достал из поясной сумки какой-то прибор и приложил к шее.

– Что с ним, может стимулятор вколоть? – пришёл в себя и второй боец охраны.

– Поздно, он мёртв. Шея сломана, – посмотрев на мигающий фиолетовым сигналом прибор, произнёс капитан охраны.

– Ах, ты!.. – тут неожиданно кинулся на меня охранник. Нас разделяли всего два шага. Он стоял в пол-оборота от меня и будь я прикованный наручниками, ничего бы предпринять не успел. Сработали наработанные рефлексы. Когда тот резко развернулся, выхватывая из кобуры оружие, встретил обезумевшего бойца прямым ударом ноги в пах. Одновременно практически выпрыгнул из противоперегрузочного кресла и ушёл с траектории возможного открытия огня. Рука потянулась за спину и, нащупав оружие, наставил его на противников. Корчившийся от боли упал на пол, уронив пистолет. Ногой отшвырнул его себе за спину.

Не думал, что придётся, не удостоверившись где мы приземлились раскрывать все карты, но и физический контакт с противником мог вылиться в бесславную смерть. Что обезумевший анторс нападал на меня целенаправленно, сомнений не было. Ещё бы немного я замешкался и был бы мёртв. Так, а где Саша⁈ Упустил из виду одного противника.

– Ашш Сошша Хааш, ты где? – крикнул, продолжая держать на прицеле бойцов, но ответа не последовало. Только с шипением открывалась гермодверь.

«С-щука! Сбежал!», – выругался, продолжая контролировать охранников. Капитан, как понял сдаваться не собирался и осторожными движениями тянулся к оружию.

– Руки! Чтобы я видел! А ты, ляг на живот и раскинь руки в стороны! – приказал тихо, чтобы меня слышали только эти двое. Ситуация складывалась не из приятных. Запасного выхода нет, окружающая обстановка неизвестна, а если мы приземлились среди позиций врага, пусть даже возле корабля-завода… Тут я ощутил едва заметное покачивание. Словно бот поднимали на подъёмном кране, и он под действием ветра раскачивался.

– Капитан! Мы… – показался ашш Сошша Хааш, но увидав, что охранники находятся под прицелом, быстро юркнул назад за до сих пор непонятное мне сооружение. Я едва успел проводить его стволом пистолета. Всего на мгновение переключил внимание, как капитан начал действовать. Быстро, как же быстро он извлёк из кобуры оружие, сменил расположение тела, уменьшая площадь цели и второй боец не спал. Они оба почти одновременно, не сговариваясь, пошли в атаку. Тот что распластался на полу, из положения лёжа прыгнул на меня, пытаясь схватить за ноги и повалить. Если честно, не ожидал такой прыти и не нашёл ничего, как отпрыгнуть назад, чуть заваливаясь на бок, затрудняя прицеливание капитану. Выстрелили мы практически одновременно. Левую руку обожгло. Одновременно, как же не вовремя, вновь ощутимый толчок и спасательная капсула закачалась. Не удержался на ногах и завалился на пол, переводя оружие на готовящегося к повторному прыжку противнику. Но тут он не успел. Заряд выбил ему мозги. Попал прямо в темечко. Отполз, спрятался за сооружением, прислушался. Тишина. Левая рука онемела. Кровь текла ручьём. Противник попал по касательной, глубоко распоров импульсным зарядом плоть.

«Не терять сознание!», – приказал себе и пополз обратно. Под прикрытием тела убитого противника проще добраться до капитана охраны. Мы выстрелили одновременно, но вот попал я в него или нет, не знал. И предполагал, что он будет меня ждать с противоположной стороны, но я вернулся обратно. Осторожно выглянул. Никакого движения. Прислушался – тихо. Полуприсядом, осторожно стал обходить конструкцию. Шаг, ещё шаг. Спасательный бот периодически качало, но я приспособился. Ритм качки оказался предсказуем и каждый лёгкий толчок вбок я ожидал и использовал его для ускорения перемещения.

Капитан конвоя полулежал, опиравшись спиной на противоперегрузочное кресло, где остался труп погибшего при посадке охранника. Одной рукой он судорожно водил из стороны в сторону оружием, второй рукой зажимал рану на правом боку. Кровь пропитала полностью куртку, образовав тёмно-бордовое пятно. Капитан меня заметил и вскинул оружие. Я нырнул назад, уходя с траектории огня.

– Капитан! Хватит! – начал переговоры, так как мне нужны были заложники. Ашш Сошша Хааш, как понял, сбежал, а оставшись один стану лёгкой мишенью. Анторсов ничего не будет сдерживать, а так есть хоть шанс поторговаться.

Прозвучал выстрел, потом второй. Капитан стрелял, не видя меня и заряды летели мимо.

– Капитан! Ещё раз предлагаю, брось оружие!

– Пошёл ты, ошха́нса!!! Столько хороших истинно живых из-за тебя погибли! Но я исполню приказ и пристрелю тебя, – капитан говорил медленно, он тяжело дышал, но держался. Действовали стимуляторы, но при такой ране, что у него так быстро они не подействуют, тем более, слишком много крови потерял. Да и мне, если честно так долго не протянуть. Левая рука отказывалась подчиняться, и висела плетью, а ещё, мне становилось холодно. Если я быстро не приму катализаторы свёртывания крови и блокаторы боли, то сам скоро потеряю сознание.

– Это твой выбор, солдат, – прошептал и собрав волю в кулак, рывком преодолел расстояние, обойдя конструкцию с обратной стороны, и как только показался силуэт капитана – выстрелил. Голова его дёрнулась, и он обмяк. Подполз ближе. Коробка с инъекциями лежала пустая возле капитана. Встал, опираясь на его тело и обыскал погибшего при приземлении. Нашёл. Уселся в свободное кресло и сделал себе укол обезболивающего. Я вполне сносно говорил по-анторски, да и с маркировкой индивидуальной аптечки разобрался, так что это труда не составило.

Оторвал порванный рукав, обмотал руку выше раны и откинулся на спинку кресла. Слабость мешала соображать, но шум, раздавшийся от двери заставил вскинуть оружие.

«Ничего, умирать не страшно», – подумал, беря на прицел вход.

В дверном проёме показался ашш Сошша Хааш. Он крадучись, обнажив клинок, протискивался внутрь.

– Ашш Сошша Хааш! Я здесь! Пропусти остальных или умрёшь! – произнёс как можно громче.

Саша замер у входа, но клинок не выпустил из рук.

– Нет остальных. Мы… я остался один⁈ Я пытался подать сигнал, вызвать помощь, но…

– Что? Где мы?

– Посреди океана. Кругом только вода. Берег едва просматривается, я пытался подать сигнал, связаться с… но канал заблокирован.

– Убери клинок, – произнёс, отводя в сторону оружие.

«М-да, ситуация прямо скажем, не очень. Если Саша говорит правду, но смысла врать ему нет и этот факт объясняет качку, то мне одному не выжить. Я не знаком с их техникой и вдобавок ранен».

Когда Саша меня послушал, убрал клинок я поднялся. Он чуть отшатнулся, но активных действий не предпринимал – боится. Не зря я его так в прошлый раз застращал.

– Пошли посмотрим.

Вокруг, куда не глянь – вода. Много воды и дует резкий, порывистый ветер. Вдалеке, если смотреть на юго-восток, то вроде просматривается полоска суши, но она настолько далеко, что боюсь предположить насколько.

Мы стояли на небольшой площадке спасательного бота и смотрели, думая каждый о своём. Препараты подействовали и мне стало легче, но потеря крови отдавалась усталостью.

Я смотрел на водную гладь, что окружала наш спасательный бот со всех сторон и вдруг на линии горизонта морская пучина вспенилась, а потом, я не поверил своим глазам, одна за одной с небольшим промежутком времени из морской глубины с рёвом и воем поднялись и ушли ввысь десяток межконтинентальных ракет…

Глава 6

– Началось, – произнёс, смотря как рассеивается инверсионный след улетевших к своей цели ракет. Ум не хотел принимать факт начала атаки ядерным оружием, мозг долго сопротивлялся, ища другие варианты: что ушли какие-то совершенно секретные противокорабельные ракеты подводного старта, но широкий инверсионный след, уходящий практически вертикально говорил об обратном.

– Что началось? Вы осмелились атаковать? Смешно! Ни одна не долетит до цели. Их собьют на подлёте.

– Возможно, но в каждой из этих ракет ещё пять-десять боеголовок, что летят каждая к своей цели. Не думаю, что ваша система ПВО справится с таким массированным ударом.

– П-фф, всего-то сорок целей и десятая часть мощностей не будет задействована, – мы с ашш Сошша Хааш стояли на небольшой площадке спасательного бота, что мерно раскачивался на волнах.

– Ладно, пошли осмотрим бот. А то мы тут постреляли немного. Да и тела надо убрать.

К моей радости Саша не стал артачиться, а принял свершившееся как факт. К счастью сквозные пробития корпуса бота оказались некритичны. И я наконец узнал, что это за сооружение такое в центре.

– Это бокс хранения. Здесь аварийный запас воды, еды и прочего оборудования, и снаряжения для десятерых на четыре ашха.

Быстро перевёл в привычные величины: четыре ашха – примерно пять-шесть дней для десятерых. Нас двое. Тогда запаса нам хватит примерно на, дней двадцать пять – двадцать семь, а если растянуть, то и больше месяца протянем. Саша нажал на кнопочки, дёрнул рычаг и одна створка бокса открылась.

– Здесь полный аварийный комплект на одного. В нём десять секций.

– Понятно, – ответил, рассматривая состав снаряжения. На дверце была магнитная табличка, как понял с укладкой вещей. Взял её в руки, повертел. Читать я не умел и протянул Саше. – Здесь есть сигнальная ракетница или что-то, чем можно подать знак, что мы здесь, но не радиостанция?

Он долго вчитывался в текст, но в конце концов произнёс:

– Светового сигнала нет, есть два фонаря на каждого и непромокаемая одежда.

– Тогда надо переодеться, – в боте было относительно прохладно, а когда стояли на ветру, то я откровенно замёрз. Хотелось поесть и лечь спать. Первоочередное, что было необходимо – сделали: выбросили за борт трупы, разобрались с запасом продовольствия, а остальное можно отложить и на утро, тем более стало смеркаться.

Я полулежал в противоперегрузочном кресле. Через два от меня расположился ашш Сошша Хааш. Он мерно сопел и в принципе я не опасался, что, когда усну, он нападёт на меня. Не в том мы положении, чтобы бодаться, выясняя, у кого лоб крепче. В одиночку точно не выжить, пусть и припасов останется больше, но это не выход. Это понимал я и надеялся, что понимал враг, что сейчас мирно спал неподалёку. Сон не шёл, да и рука что-то разболелась. Достал флягу с тонизирующим напитком, сделал глоток. Проверил рану на руке. Вроде стала заживать, но чрезмерно влажный воздух, мерзкая промозглая погода затрудняла заживление. Я уже вколол себе две комплексной дозы, хотел и в третий раз уколоть, но Саша запретил. Настояв, что это принесёт только вред. И вправду, я чувствовал, что и так сердце бьётся учащённо, может поэтому не мог никак заснуть.

Встал, потянулся. Часов в комплекте выживания не было, это и понятно, с собой надо носить, а у каждого анторса истинно живого я видел прикреплённый к предплечью накладной чехол с коммуникатором, так что им часы не нужны. И пожалел, что не оставил коммуникаторы убитых анторсов себе. Но каждый такой девайс можно отследить и определить местоположение, поэтому и не решился оставить их себе. Остался только Саша со своим коммуникатором.

Попыток связаться с анторсами он больше не предпринимал, по крайней мере я не заметил, чтобы он пользовался своим коммуникатором, но как он сказал автоматический аварийный маяк должен работать. И это факт меня настораживал. Пусть у них там на материке сейчас неразбериха. Какой-то объект приближается к планете, но рано или поздно это разрешится. Да и выдавать своё местоположение не хотелось. Как вывести из строя маяк я не знал, а спрашивать у Саши не стал. Нечего ему знать, что я задумал. Когда выходили наружу на самом верху спасательного бота располагался небольшой шар, похожий на защитный корпус антенны.

Тихо, чтобы не разбудить спящего анторса поднялся, накинул на себя куртку и осторожно открыл гермодверь. Оружие постоянно со мной. Прикрыв дверь, я планировал расстрелять антенну. Шум выстрелов при закрытой двери не услышать, не зря она такая массивная. Вот и вышел наружу.

Холодный ветер сразу ударил в лицо, что пришлось поморщиться и укутаться сильнее. К сожалению, приготовленное для выживания в разных климатических зонах одежда анторсов мало спасала от колючего ветра. Прикрыл за собой гермодверь.

– Холод-то какой! Хорошо хоть в спасательном боте относительно тепло. Надо кстати спросить, надолго хватит ресурса энергоносителя, а то замёрзнем на фиг.

Ёжась от холода, прошёлся по небольшой площадке. Повернулся, запрокинул вверх голову и на мгновение замер. Потом резко обернулся обратно.

– Показалось или нет? – думал, всматриваясь в темноту. Буквально на мгновение вдалеке мелькнул яркий луч света. – Если нас не повернуло вокруг своей оси, то берег должен быть в другой стороне. Но это не точно, тогда что я мог увидеть? – размышлял, напрягая зрение. Темнота наступившей ночи, сильный, промозглый ветер заставлял слезиться глаза, но я всматривался примерно в ту сторону, где мелькнул яркий луч света.

– Может всплыла подводная лодка, что вечером отстрелялась. Там вышли подышать свежим воздухом, зарядить батареи, хотя, какие батареи на атомном подводном крейсере. Не знаю, чтобы дизель-электрические лодки оснащали стратегическими средствами поражения, а что выпустили баллистические ракеты, и как им это только удалось⁈ Но это свершившийся факт. Ракетчики, с кем разговаривал, божились, что неоднократно пытались произвести пуск по целям, но безуспешно. Впереди вновь показался яркий свет, но тут же пропал из виду.

– Наверно качка или волны, вот то пропадает, и то появляется свет прожектора, – и тут я кинулся обратно в спасательный бот. У фонаря что был со мной мощности мало, его не заметят, но в аварийном запасе имелся ещё один – более сильный.

Не таясь, принялся копаться в боксе аварийного запаса. Шум стоял такой, пока я вытаскивал практически всё снаряжение и бросал на пол, что неудивительно – проснулся Саша.

– Что случилось?

– Кто-то рядом подаёт световые сигналы. Нужен мощный фонарь, – ашш Сошша Хааш встрепенулся и потянулся к коммуникатору.

– Связи всё равно нет, – через мгновение поморщился он, – но на боте должен находиться световой маяк, по крайней мере на спасательной капсуле моего истребителя он имелся.

– Так он есть или его нет? – теперь я понял, почему так хорошо ориентируется в спасательном боте Саша. На истребителе имеется спасательная капсула и пусть немного отличаются конструкции, всё-таки капсула для спасения одного пилота, а спасательный бот для спасения сразу десятерых, да и запас прочности различается и имеются кое-какие особенности, но принцип спасения одинаков, но с некоторыми отличиями. То спасать одного в атмосфере, а то нескольких и в ближнем космосе.

– Я пока не проверял пульт управления. Не успел, устал очень. Но визуально он цел, – почему-то начал оправдываться Саша, но потом замер и пристально посмотрел на меня. – Это появились те, кто выпустил ракеты?

Что сказать, логического мышления ему не занимать.

– Скорее всего да, – скрывать не стал, что сам предположил именно этот вариант, – понимаю, что беспокоишься за свою жизнь. Но я тебе даю слово… слово хоска, – а что было ещё сказать? Врать и только врать, тем более, больше мне не́чего предложить, и никаких других гарантий не дать, – что, если попаду к своим, ты останешься жить. И ты и я знаем, что попади я к вам второй раз… сам понимаешь, что будет со мной. Так, стоп, какой пульт⁈

– Пульт контроля и управления спасательным ботом, – произнёс Саша и встал со своего кресла, произвёл какие-то манипуляции и оно отъехало, развернулось и показалась ниша с множеством кнопок и рычагов, – я только успел проверить заряд энергоносителя и отрегулировал температуру внутри бота.

– Так-так. Ладно, можешь проверить включён световой маяк?

– Нет, он выключен, сейчас включу, но это уменьшит ёмкость энергоносителя и значительно.

– Насколько много? Точнее, насколько хватит энергии, если его не включать? – приходилось всё из него вытягивать, задавая наводящие вопросы. Он нервничал, но держался. Попадать в плен никому не хочется. Ведь всегда остаётся надежда, что спасут, найдут. Я не без оснований предполагал, что коммуникатор его настроен на подачу экстренного сигнала о помощи, если такая функция у него есть, но, чтобы боевого офицера – лётчика, снабдили коммуникатором без аварийной кнопки, сильно сомневаюсь. Надо, кстати, забрать у него коммуникатор, но позже.

– Сократит примерно на двенадцать процентов. Если его не включать, то для поддержания комфортной температуры заряда хватит на неделю.

– М-да, беда пришла откуда не ждали. Еды и воды хватит на месяц, но мы тут околеем от холода. Ладно, включай на две минуты, – а что я хотел, бот рассчитан на десятерых, чтобы примерно неделю продержались. А это довольно долго, если быть объективным, вот и энергия рассчитана на столько же. – Маяк может подавать какие-то световые сигналы, мигать, например?

– Он и так мигать должен с одинаковым коротким интервалом.

– Плохо, – я-то думал удастся подать общепринятый сигнал «SOS». Тем самым дав понять, что здесь земляне и нас не атаковали как враждебную цель, – ладно, включай, я наружу.

Вновь стоял, ёжась от холода. Сильный луч маяка спасательного бота освещал окрестность так, что было видно до линии горизонта, а вот тот самый световой сигнал пропал. Я отчаялся, думая, что подводная лодка ушла на глубину, но оставалась надежда, что хоть в перископ-то нас заметят. Единственно, сохранялась опасность, что нас заметит и враг. И не только анторсы, а те, чей корабль приближался к планете. Хотел вернуться обратно, как увидел вдалеке выпущенную одинокую красную ракету. Через несколько минут сигнал повторился.

– М-да, и у них что-то случилось, если подают сигнал бедствия.

Вернулся обратно в спасательный бот.

– Выключай световой маяк, – произнёс и уселся в кресло. На душе кошки скреблись. Оказаться неизвестно где, посреди океана, окружённый морской водой – счастья мало. И спасения ждать не от кого, просто никто из землян не может прийти на помощь. Да и походу подводникам нужна помощь, если подают сигнал одной красной ракетой.

– Что, нас увидели? Спасут?

– Увидели, но в ответ они подали сигнал бедствия. Им тоже нужна помощь, но сколько до них, я не знаю. Если брать в расчёт, что линия горизонта примерно пять – шесть километров, то до них не меньше девяти. Это с учётом высоты роста и того, что смотрим с возвышения. А это расстояние не проплыть, сил не хватит. Течение, холодная вода… Ты связывался со своими?

– Да, – после непродолжительной паузы ответил ашш Сошша Хааш, – но связи нет.

– Так, а в спасательном боте разве нет рации или чего-то подобного, может у неё сигнал будет мощнее? – пошёл на крайние меры, патовая ситуация, что поделать. Пусть мне, как только попаду к анторсам смертный приговор, но хоть кто-то спасётся, тот же Саша, может и матросов-подводников не бросят.

Из-за специфики подготовки изучал: смерть утоплением – одна из самых страшных по ощущениям смертей и может сравниться только с казнью через повешенье. Что там, что там – асфиксия. Но при казни повешением смерть должна наступать от повреждения шейных позвонков, а не от удушения, а вот утопленник испытывает всю гамму чувств, пока его лёгкие не наполнятся водой, и он не потеряет сознание.

– Импульсный передатчик радиосигналов есть, но связи нет, – я покосился на анторса. Всё-таки уличив момент, он пробовал связаться со своими, но я бы также поступил, не осуждаю.

– Странно. Давно пытался выходить на связь?

– Пару часов назад.

– Если долбанули ядерным, то сигнал может не проходить, а далеко бьёт рация?

– До средней орбиты.

– А с орбиты все ушли и ретрансляторов нет, – пробормотал, понимая причину отсутствия сигнала. Руки сами опускались, я не знал, что делать и волновался не столько за свою жизнь, сколько за жизнь тех, кто выполнил последний долг и ответил пусть и запоздалым, но ощутимым ядерным ударом по противнику. Что ракеты не достигли цели в голову даже такая мысль не приходила. Ребята сделали всё от них зависящее и теперь по какой-то причине просят помощи. Сколько их на корабле? Сотня или две матросов и офицеров? А сколько спаслось? Не зря же они покинули лодку, может повреждена, потеряла ход и затонула.

– Есть на боте какие-то средства спасения? Там спасательные жилеты или лодка?

– Зачем? – вполне резонный с его точки зрения задал вопрос Саша, – спасательные боты всех конструкций имеют положительную плавучесть. Если не нахватаем забортной воды, то не утонем.