Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Николай Дубчиков,Тимофей Тайецкий,Павел Чук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 344 страниц)

Глава 45. Приговор

Несмотря на глубокую ночь, в Дальнем никто не спал. Слишком много событий произошло этим вечером. «Восставший из мертвых» Валентин с животным аппетитом поглощал всё, что ставила на стол Оксана. Стоматолог с набитым ртом в подробностях описывал события того дня, когда Гордей ранил и бросил его в лесу на растерзание зомби.

– Первую девчонку мы сразу убили, она едва на ногах стояла. Потом еще несколько зомбаков появилось, те уже покрепче были. Я наблюдал за ними, как вдруг этот черт меня сзади огрел. Я сразу и не понял, что произошло, даже отключился на какое-то время. Только потом дошло, что случилось.

– А как от зомбарей ушел? – Леха сидел на подоконнике, с тревогой посматривая в сторону домика, где дежурил Макс.

– Да как тебе сказать… как в старом фильме говорилось: «Жить захочешь и не так раскорячишься». Пинался, крутился, вертелся по земле, как уж на сковородке. Повезло, что они медленными оказались, видать не жрали давно, ослабли.

Оксана подлила ему квасу и посмотрела на Федора. Муж задумчиво теребил ус, хмуро слушая стоматолога. На душе у казака было скверно.

– Фто дальше-то? Рашказшывай, – шепеляво потребовал продолжения Робокоп. Надежда на новые зубы снова вернулась к пограничнику.

– Я как увидел перед собой свободное пространство, то с перепугу на дерево полез. И правильно сделал, как оказалось. Через час подо мной людоедов тридцать столпилось.

Леха аж присвистнул после этих слов:

– Точно столько? Со страху не показалось?

– Я раз пять пересчитывал от нечего делать, сбивался только. То тридцать два, то тридцать три получалось.

Борис поправил повязку на пустой глазнице и кашлянул в кулак:

– Надо с ними разобраться.

– Сначала с козлом этим разберитесь! И с бабами его! Они точно заодно были! – потребовала мести Оксана.

– Разберемся, никуда они не денутся. Суд да дело – собака съела, – вздохнул Федор.

И словно в ответ ему раздался лай и дружеское поскуливание Агата со двора. Пока президент отсутствовал, казак взял собаку себе. Послышался топот на крыльце, дверь приоткрылась, и вошел Горик.

– Я закончил, – ветеринар выглядел так, словно стоял на ногах из последних сил.

– Сейчас идем, – кивнул Борис и перевел взгляд на Валентина.

– Просидел я дотемна на дереве, слезть аккуратно не получилось, слишком плотно обступили. Пришлось прыгать на крайнего, бежать и прятаться. Ночью они совсем слепые, как котята. Побродили вокруг пять минут, посталкивались друг с другом и опять спать. А я потихоньку двигался в потёмках, думал, что к дому, а оказалось наоборот. Поэтому еще день проплутал, да и с такой ногой особо не побегаешь, – стоматолог посмотрел на бинт, который закрывал ножевую рану – прощальный «подарок» Гордея.

Леха слез с подоконника и плеснул себе воды из графина:

– Ты когда появился, мы уж подумали, что бандиты нагрянули, про которых нам этот мудак наплел. Хорошо, что Макс тебя не стрельнул.

– Да уж, обидно было бы, – невесело усмехнулся Валентин.

Федор ходил по комнате от стенки до стенки, заложив руки за спину. К внешним врагам они уже привыкли, но с внутренними столкнулись впервые. Они приняли Гордея под свою защиту, дали ему дом, делились едой, а он их предал. Как теперь относиться к новым людям? Голова казака загудела от тяжелых раздумий:

– Почему он напал? У вас конфликта не было?

– Нет! Шли, болтали о том о сём! Уже капканы собрались ставить. Я ни сном, ни духом. И тут раз!

Робокоп поднялся, взял со стола автомат и тронул Федора за плечо:

– Ладно, пойдем баб его допросим.

– Пошли, может они чего дельного расскажут, – согласился казак, – отдыхай, Валёк. Мы все рады, что ты вернулся.

Ночь выдалась сырой. Собирался дождь, от высокой влажности стало зябко. Порывистый ветер, будто авангард холодного фронта, метался по округе. Погода менялась, теплые осенние деньки вышли. В южных краях зима была хоть и мягкая, но тоже иногда могла показать морозные зубы.

Мужики подошли к домику, где под арестом сидели Галина и Лидка. Сообщниц ждала та же участь, что и Гордея. Но сообщницы ли они? Федор в этом сомневался, Леха тоже, даже Борис, не питавший теплых чувств к чужакам с самого начала, не знал, что с ними делать.

Гордеевых баб охраняли Марина с Ксюшей. Но тетки и не пытались сбежать, вели себя тихо и все время хныкали, что ни в чем не виноваты. Мама с дочкой сидели в халатах на диване в гостиной. Услышав шаги, они тут же подскочили и с жалобными глазами принялись бормотать о пощаде.

– Тихо! – рявкнул пограничник, поморщившись, словно что-то воняло.

– Хотите жить, рассказывайте только правду. Мы из вашего дружка всё горячими щипцами вытянем. И из вас, если придется, тоже, – пригрозил Федор.

Галина рухнула на колени и поползла вперед:

– Да не дружок он нам, ей Богу! Никто он нам! Никто! Вместе просто выживали как могли. Не спали мы с ним, ни роднились! Лидка его вообще ненавидела, я тоже едва терпела.

Дочка, шмыгая носом, заревела, уселась на задницу, но на колени не встала:

– Давно его надо было выгнать! Сволочь он по жизни! Только и мог, что Джавару жопу лизать…

Мамаша побледнела и замерла с открытым ртом. Лидка поняла, что болтнула лишнего. Мужики переглянулись. Новая информация пролила свет на мотивы Гордея. Леха даже закашлялся от неожиданности. Робокоп прищурился и процедил:

– Вшё как ну духу рашшкашывайте. Откуда Дшафара шнаете?! И шятьте на дифан!

Галина быстро утерла покрасневшие глаза, с трудом оторвала свой грузный зад от пола и дернула оцепеневшую дочку за плечо:

– Делай, как говорят.

Лехе не терпелось узнать подробности:

– Так вы в банде Джавара были?

– Какая из нас банда, сынок! – махнула рукой тетка, – мы как служанки у него бегали: помыть, постирать, приготовить, убрать. Жили все на турбазе в лесу. «Нирвана» называлась. Джавар все время в разъездах был. Он это называл командировками. Гордей у него в помощниках ходил. Вроде завхоза.

– Стучал ему про всех еще. Кто чем не доволен и вообще, – добавила Лидка.

– Дальфе фто?

Галина потеребила подол халата, обдумывая ответ:

– Потом Джавар со своими братками пропал. Он почти всех мужиков увел с собой, и никто не вернулся. День прошел, второй, третий. Люди разбегаться начали кто куда. А потом это зверье пришло. Людоеды! Мы в домике заперлись, троё суток просидели, а эти гады всё не расходились. В общем, мы ночью убежали, в лесу потом жили. Так с Гордеем и сошлись. Мужик какой-никакой.

– Да никакой! – гаркнула дочка, – лучше совсем без мужика, чем с ничтожеством таким!

– Вы знали, чем ваш Джавар занимается? Откуда он еду привозит? Добычу? – холодно спросил Федор.

Галина закрыла ладонями лицо и начала вздрагивать всем телом, готовая вот-вот разрыдаться. Но затем собралась, глубоко вздохнула и продолжила:

– Знали, конечно. А что нам делать? Бежать?! Зомби сожрут! Или свои же поймают, и только хуже будет. Наше дело – подчиняться и не спрашивать. Если Джавар вам зло причинил, то не взыщите с нас. Мы люди маленькие, подневольные.

– А шразу пофему не фказали?

Галина уже открыла рот, но Лидка ее перебила:

– Это Гордей нам запретил! Убить грозился! Сказал молчать о прошлом! Знал, что за ним грешки Джаваровские тянутся, вот и боялся.

Повисло молчание. Вопрос «Что делать?» после допроса не решился сам с собой. Однако, ситуация немного прояснилась. Это уже радовало.

– Пойдем покумекаем, – пограничник кивнул друзьям в сторону выхода.

Казак задержался на секунду в комнате и грозно сдвинул брови:

– Если о чем умолчали, лучше сейчас скажите. Мы за Катерину вас всех живьем в землю закопаем!

– Всё как на духу! Все рассказали! Вот те крест! Чтоб меня черви живьем съели! Пощади! Пощади, Феденька! – мамаша вновь рухнула на колени и поползла на карачках целовать ноги казаку. Тот отступил, сплюнул, махнул рукой и вышел из дома.

– Вроде не врут? – Леха неуверенно посмотрел на старших.

Робокоп запахнул куртку и напялил шапку. Уличный воздух пробирал до мурашек.

– Фроде-Мафроди. Баба – шверь хифрый!

– Да, эти две – те еще лисицы. И хитрые, и зубастые, – согласился Федор, – хрен знает, что с ними делать.

В это время Марина заперла тёток в комнате, оставила Ксюшу присматривать и вышла на крыльцо поболтать с мужиками:

– Может, прогнать их? Не лежит к ним душа с самого начала.

– Прогнать не сложно. Но они могут вернуться. Встретят такого же Джавара, расскажут ему, как тут всё у нас устроено, и нагрянут среди ночи с бандой. Слишком много они уже знают, – казак почесал на шее щетину, ломая голову над этой задачкой.

– И отпускать не хочется…, и расстреливать, вроде как, не за что, – вздохнул Леха.

– Пуфть пофидят пока под домафним арештом. Дальфе рашберемфя.

Федор одобрительно качнул головой:

– Да, я тоже так думаю. За то, что сразу не признались, с кем они якшались, побудут под надзором.

– Ну а эту гниду когда уже замочим? – Лёхе не терпелось отомстить Гордею за предательство и за Катю.

– Фушть помучаетфя. Ошидание шмерти дафе фтрашнее фамой фмерти, – протараторил шепелявый пограничник, но эту кашу из слов никто не смог разобрать.

– Чего? Ты помедленней говори, диктор, – усмехнулся Федор.

Робокоп только обидчиво отвернулся:

– Ну фаш.

Приятель примирительно хлопнул его по спине:

– Ладно, не сердись, Борька. Дантист наш выжил, значит, вставит тебе новые зубы, лучше прежних. Опять тебя понимать начнем. Он, кстати, мне говорил, что хочет оборудование привезти и настоящий врачебный кабинет здесь открыть. Надо будет в Дагомыс смотаться с ним, ну или в Сочи, в крайнем случае. Бормашину помародёрить.

– Так, что с казнью? – снова напомнил Леха.

– Утром, – пообещал отец и повернулся к Марине, – вы эту ночь здесь побудьте, а завтра порешаем, куда этих перевести. Для тюрьмы слишком роскошный домик, надо что-то попроще им подобрать.

– В подвал их посадите или в гараж, – миловидное лицо Марины сейчас стало непривычно строгим и злым.

– Найдем место…

Мужики попрощались и отправились дальше. Впереди, на соседней улице темнел дом, в котором еще недавно звучал веселый гомон молодых голосов, а сейчас стояла почти гробовая тишина. Леха тихо постучался, дверь открыла Лена с опухшими заплаканными глазами.

– Проходите, – пригласила девочка и отступила вглубь темного коридора.

В комнате рядом с кроватью Кати с осунувшимся лицом сидел Горик. На тумбочке и комоде горели две свечки. Ветеринар посмотрел на пришедших и устало протянул:

– Я сделал, всё что смог. Дальше не знаю. Крови много потеряла, хотя артерия вроде не задета. Я зашил, как умею. Теперь ждать только…

Лисицина, бледная как мел, едва дышала. Под глазами налились огромные черные круги. Её лицо скорее напоминало покойницу, чем живого человека. Когда Гордей полоснул Катю по горлу, все решили, что девушка не выживет. Так бы и случилось, если бы не Горик. Но, не смотря на его старания, состояние раненой оставалось крайне тяжелым.

– Ефли ночь перешифет, то попрафится, – оптимистично предположил Робокоп.

Всем очень хотелось, чтобы слова пограничника сбылись. Федор перекрестился и пробормотал: «Господи, спаси». Лисицина вздрогнула, пошевелила губами, но ничего не произнесла. Где-то там, в темных глубинах, Катя боролась со смертью. Её жизнь могла потухнуть в любой момент, как дрожащее пламя свечи в этой комнате.

Когда забрезжил рассвет, мужики отправились выносить приговор. Борис отпер гараж и зажег свет. Гордей спал, но услышав шаги, резко подскочил и замотал головой. Пленника связали по рукам и ногам, так что он едва шевелился. Кисти уже посинели до онемения, но предатель понимал, что ампутация ему не грозит. До нее он просто не доживет. Под левым глазом Гордея налилась огромная гематома, на сломанном носу запеклась кровь, все лицо покрывали лиловые синяки.

Борис снял автомат с предохранителя:

– Пофему ты шразу не фказал, фто с Дшафаром был?

Пленник посмотрел на противников и даже нашел в себе смелость ухмыльнуться:

– Чтобы вы меня также как его пристрелили? Нет, спасибо!

– С чего ты решил, что это мы его? – во взгляде Федора читались одновременно ненависть и отвращение.

– Машины наши увидел прострелянные. Скажете, не вы?!

– Мы, – кивнул казак, – а потом нашли вашу «Нирвану». Могли при желании добить вашу шайку…

Гордей сплюнул сгусток крови под ноги Робокопу:

– Какие добренькие… поди увидели детишек с бабами и пожалели? Только им это не сильно помогло. Одни в лесу сгинули, других зомбаки сожрали.

– Вштафай, – Борис рывком поднял пленника на ноги.

Ощущение близкой смерти вдруг обрушилось на предателя. Он перестал храбриться, задрожал и начал суетливо тараторить:

– А ведь это я вас спас! Я! Мы сначала наблюдали за вашим поселком, считали, сколько людей тут живет, чем занимаетесь. Джавар хотел вырезать вас под корень и сюда переселиться, а я ему другой план предложил. Поэтому вас и не тронули, ну только пару человек для острастки.

Гордей откровенно блефовал, пытаясь зацепиться за последний шанс остаться в живых.

– Какой добренький, – передразнил его Федор, – а план был превратить нас в рабсилу для вашей банды? Спасибо, план хороший, только мы свой придумали.

Казак пинком вытолкнул предателя на улицу. Гордей пошел, опустив плечи, хромая на распухшую ногу. Жалкий вид пленника мог бы вызвать сочувствие у всех, кто не знал о его преступлениях. Предатель вдруг резко остановился и крикнул:

– А чего идти?! Здесь стреляйте!

– Фулю на тебя шалко…

Леха хлопнул Гордея по затылку и заставил идти дальше. На земле собрались мелкие лужицы. Небо разделилось на две части. На западе все затянуло тучами, а на востоке яркие лучи солнца пробивались сквозь редкие облака. Заря окрашивала горизонт в красные и оранжевые тона. Гордею стало еще тоскливее от того, что раньше он не замечал эту красоту. А теперь стало уже поздно любоваться.

Они вышли на окраину Дальнего, где на ветке старого дуба болталась веревка. Парочка молодых ворон сидела около гнезда на верхушке дерева и с любопытством наблюдала за людьми. Легкий туман тонкой воздушной паутиной стелился над землей.

Гор, Валентин, Оксана, Сорока и Макс уже собрались на месте казни. Сова вспомнил, как он колебался в тот день в лесу и не хотел показывать незнакомцам поселок.

«Надо было послать их куда подальше. Тогда бы Катя не пострадала. Это я виноват, нужно самому принимать решения», – винил себя подросток, с холодной ненавистью разглядывая предателя.

Стоматолог, переминаясь с ноги на ногу, встретился взглядом с противником. Ему вдруг стало противно на все это смотреть, и Валентин отвернулся.

У Гордея не хватило мужества достойно встретить свой конец. Он упал, начал вопить, извиваться и просить о пощаде. Мужики с трудом поставили пленника на табуретку и пропихнули голову в петлю. Через несколько секунд его тело беспомощно повисло. На мгновение Гордей оцепенел, а затем вдруг резко замолотил ногами по воздуху, словно пытался убежать от смерти.

Веревка медленно сжимала горло. Повешенный инстинктивно пытался вдохнуть, но петля давила на нижнюю челюсть, не давая ей раскрыться. Примерно через минуту боль стала невыносимой, и началась настоящая агония. Тело предателя извивалось в конвульсиях, и всё это время Гордей оставался в сознании. Каждая секунда казалась ему вечностью. Мокрое пятно растеклось на штанах. Ноги начали изгибаться назад, словно он пытался достать пятками до спины. Человек уже не контролировал своё тело, мозг из-за нехватки кислорода посылал беспорядочные сигналы, мышцы вибрировали, смерть ледяной рукой обвивала горло новой жертвы.

Опытный палач мог повесить смертника так, чтобы его страдания продолжались всего несколько минут. Но Федор с Борисом такими навыками не владели, поэтому Гордей трепыхался целую четверть часа. Лишь когда его тело полностью обмякло и перестало дрожать, пограничник срезал веревку.

В этот момент в полутемной комнате Катя открыла глаза и посмотрела по сторонам. Свечки в комнате уже давно догорели. Лена посапывала на соседней кровати. Смерть получила свою дань и на время покинула Дальний.

Глава 46. Вторжение в бункер

Уже глубоко за полночь Власов услышал осторожный стук в дверь. Майор успел крепко уснуть и, очнувшись, не сразу понял, что происходит. Стук повторился и стал более требовательным. Мирон Михайлович прокряхтел, поднимаясь с кровати, сунул ноги в старые тапки и открыл дверь. На пороге стоял сержант Кутовой, самый младший из взвода охраны бункера:

– Товарищ, майор! Лейтенант Сироткин вернулся.

– Пусть сразу зайдет ко мне, – Власов устало потер глаза и захлопнул дверь. Кровать так и притягивала к себе, спать хотелось безумно. Но вместо одеяла Мирон Михайлович натянул на себя штаны с рубашкой и отправился в кабинет.

Двери убежища медленно разъезжались. Ветер метнул в образовавшуюся щель пригоршню снега. Иван, лежа в санях, незаметно перекрестился. Сейчас все решится: свобода или смерть. Когда ворота открылись достаточно, снегоходы вереницей въехали в бункер.

Отряд Сироткина насчитывал четыре человека, плюс Воробьев в качестве приманки. Харитон едва наскреб людей, чтобы вернуться тем же составом. Даже пришлось нарядить Дину одним из бойцов, девушка въехала последняя.

Дежурный, впустивший разведчиков, даже не посмотрел в их сторону, ему хотелось скорее вернуться в теплый отсек, а не морозить нос в ангаре. В тусклом свете с первого взгляда никто бы не отличил ряженых от настоящих разведчиков. Натаныч почти не уступал покойному Сироткину габаритами, а в шлемах и спецкостюмах все были на «одно лицо». Только дыры от пуль на одежде могли вызвать вопросы у охраны. Но дежурный вначале особо не присматривался, а потом стало поздно.

Харитон незаметно вытащил пистолет. Боец даже не успел испугаться, а просто тихо сполз по стенке с двумя отверстиями в груди.

– Иди вперед, если что не так, я тебе позвоночник прострелю, – предупредил главарь и подтолкнул в спину Ивана.

«Если что не так» в наши планы не входит», – мысленно подбодрил себя космонавт.

Если бы здесь служил полный личный состав, то их вторжение заметили бы по камерам на посту наблюдения. Но так как народу осталось мало, то сейчас дежурил один человек, и его тело уже быстро остывало в морозном ангаре.

Следующей мишенью стал боец в коридоре рядом с медицинским отсеком, который присматривал за палатой Тани. Третьего ликвидировали в корпусе, где содержались зомби и гибриды. Банда Натаныча работала быстро, трофейные пистолеты с глушителями действовали почти бесшумно.

Всю кровавую работу выполнял сам Харитон, вторым стрелком работал Диман, а Пух шёл на подстраховке. Ивану и Дине вообще не выдали оружия, Натаныч не доверял обоим. Главарь держал в голове примерную карту бункера, которую от руки нарисовал Воробьев. Основные отсеки они зачистили, остался финальный участок.

Кутовой, возвращаясь от майора, выскочил на них из-за угла и от неожиданности вздрогнул. Рука сержанта потянулась к оружию, но рыжий Диман оказался быстрее и почти в упор пустил ему пулю в переносицу.

«Главный. Остался только главный. Но что он сможет сделать один?» – всё внутри Ивана ликовало, они застали противников ночью врасплох, пока те полусонные выполняли рутинные задачи. Воробьев никого из них не жалел. Эти люди держали в плену его и друзей, а значит, были врагами.

Служили тут далеко не спецназовцы – несмотря на секретность объекта, работа у взвода охраны была не пыльная. От них требовалась только дисциплина, которая после апокалипсиса немного разболталась. Хотя окажись на месте Власова командир не столь авторитетный, то в бункере уже давно бы разгорелся мятеж.

Майор сидел в своем вечно прокуренном кабинете. Левый локоть он поставил на стол и уперся ладонью в лоб. Пальцы правой руки сжимали окурок и стряхивали остатки пепла. От мощного пинка дверь с грохотом раскрылась. Власова словно электрошоком ударило, так сюда еще никто не заходил.

Мирон Михайлович выронил окурок, широко открыл рот и вылупился на захватчиков. Три пистолета уставились на майора, оставалось лишь сдаться. Космонавт снял шлем и ухмыльнулся:

– Ну, что? Теперь заправите наш вертолет?

– Рыжий! Пух! За дверь, перекройте подходы сюда, стрелять во все, что движется, – Харитон мог сделать хорошую военную карьеру, приказывать было в его природе.

Власов онемел от происходящего. Лицо Мирона Михайловича побледнело, щеки затряслись, толстая шея взмокла от пота, пальцы дрожали на крышке стола. Натаныч вдавил дуло ему в лоб и хрипло гаркнул:

– Сколько бойцов в убежище? Сколько мужиков? Где склад с оружием?!

Язык словно распух во рту майора и едва ворочался, мешая словам выползать наружу. Мощный удар в челюсть стал хорошей мотивацией отвечать быстрее. Услышав ответ, главарь немного успокоился. Данные Власова в целом совпадали с информацией Воробьева. Значит, бункер теперь их! Победа!

– Я к жене, – космонавт повернулся в сторону выхода, но тут же услышал грозный окрик.

– Стоять! Без моего разрешения – ни шагу!

– Но ведь всё… получилось, как я сказал. Мы же договорились…

– Нет никаких МЫ! ДИМААААН!

Рыжий мигом явился на зов вожака. Парня немного трясло от всего произошедшего, он с бешеным взглядом уставился на Харитона.

– Свяжи космонавта, башкой за него отвечаешь. Всех гражданских соберите в одной комнате. А мы с командиром сейчас прогуляемся. Устроите мне экскурсию?!

Дина отошла от двери и вжалась в угол. Девушка продолжала стоять в шлеме, чтобы остальные не заметили её перепуганного лица. Ей хотелось сбежать отсюда, не видеть этих смертей, но приходилось держаться.

Для столь позднего часа в бункере царила непривычная суматоха. Убитых солдат перетащили в ангар, а всех пленников согнали в медицинский отсек. Таня дрожала, прижимаясь к Маше. Воробьева по привычке успокаивала малышку, но мечтала, чтобы её саму кто-то успокоил. Курочкин, как рыба на берегу, хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но его обычная уверенность внезапно улетучилась. Альберт Борисович исподлобья поглядывал на захватчиков. Ему хотелось схватить своё мачете и разрубить на куски красномордого мужика и наглого рыжего выродка, но профессор лишь смиренно топтался на месте. Лев Николаевич тяжело дышал от волнения. Когда он отмывал камеры от испражнений зомби, то думал, что хуже уже некуда, но теперь понял, что ошибался.

В комнату втолкнули Андрея. Кузнецов в одних трусах и майке встал рядом с Хаимовичем. У пленников в глазах застыл немой вопрос, никто ничего не понимал, но все боялись.

Маша вскрикнула и подскочила, когда на пороге появился муж:

– Ваня! Ванечка! Живой!

Воробьев крепко обнял жену, как будто они не виделись несколько лет.

– Тихо, не паникуй. Все нормально будет. Нас отпустят, – пообещал космонавт, хотя уже сам себе не верил.

Но Маша так хотела услышать эти слова, что тут же заплакала от радости. Альберт Борисович скептически покосился на супругов. Он испытывал почти дежавю, как в тот вечер, когда к нему в коттедж вломилась эта компания. И тут снова тоже самое. Только всё устаканилось, он погрузился в работу – как опять Воробьёв, переворот и конец всему. То, что Иван связан с захватчиками, Хаимович не сомневался, но пока не до конца понимал его роль в этом деле.

Послышались шаркающие шаги – Власов под конвоем Дины проковылял в медчасть. Следом хозяйской поступью вошел Харитон. Он медленно обвел взглядом пленников и повернулся к Диману:

– Все, что ли?

– Больше никого, – подтвердил рыжий, поигрывая пистолетом.

– Все? – еще раз уточнил Натаныч у Воробьева.

– Да.

Харитон сдвинул брови, раздумывая, что делать с этим балластом. Спешить не стоило. Они захватили не обычный дом, а секретный объект, о предназначении которого даже в мирные времена толком не знали жители Междугорского, хотя бункер этот лежал у них почти под боком. Одни говорили, что тут опыты на зеках ставят. Другие рассказывали про подземный комплекс баллистических ракет. Третьи уверяли, что это – убежище для президента на случай ядерной войны. После того, как нескольких особо любопытных товарищей отправили в окрестности Магадана за попытку «шпионажа», интерес у жителей поселка к этому месту заметно поутих. Охотники и грибники в ту сторону даже не смотрели, тайги вокруг хватало на всех.

– В людях я ценю честность, – философски начал Натаныч, – будете честно отвечать на мои вопросы, все останетесь живы. Мы не бандиты, не отморозки, лишних жертв не хотим.

«Ага, не бандит, а Папа Римский просто. Весь поселок перебил и этих тоже перестреляешь. Мразь ты поганая», – мысленно выругалась Дина, с горечью посмотрев на бледную Таню и Машу.

Харитон встал напротив Альберта Борисовича:

– Ты здесь главный?

– Нет, вон тот, – Хаимович указал на связанного Власова.

– Он уже не главный и никогда им больше не станет. Я имею в виду… насчет этих ваших опытов, – Натаныч пошевелил пальцами возле носа профессора.

– Я заведую лабораторией, если Вы об этом…, – отозвался Курочкин.

– Вот, молодец, – вожак осклабился, показав большие желтые зубы, и положил могучую руку на плечо доктора, – ты мне всё покажешь и расскажешь. От тебя и твоей честности будет во многом зависеть судьба вашего дружного коллектива.

– Мы… мы с коллегой, если Вы не против? – промямлил Роберт Харисович и покосился на Хаимовича.

Андрей сглотнул слюну, незаметно переводя взгляд с одного противника на другого: «Боишься с этим громилой один оставаться или что-то задумал? Так-то их мало: три мужика да девка. Колхозники какие-то, судя по рожам. Вот бы нам всем разом на них навалиться».

Но мечты Кузнецова прервал хриплый скрипучий бас Натаныча:

– Мамашу с дочкой в общую камеру, космонавта и этих хмырей по отдельным закрыть, – Харитон ткнул пальцем в грудь Андрею, смерил взглядом Корнилова и повернулся к нему спиной. Натаныч не узнал президента, тот выглядел сейчас настолько жалким, что больше походил на бездомного.

Собрание закончилось. Пух с Диманом нацелили оружие на мужиков и повели их по коридору. Дина подошла к пленницам:

– Не бойтесь, пойдемте.

Воробьева посмотрела на незнакомку с удивлением, как будто только что её заметила. Лицо Дины показалось ей добрым и немного напуганным, как будто она случайно тут оказалась, а не вторглась вместе с бандитами.

– Девочка сильно болела. Пневмония. Можно я возьму лекарство?

– Только не делай глупости, пожалуйста, – шепотом, почти ласково предостерегла Дина.

Вскоре Машу и Таню заперли в камере. Здесь стояли две кровати, но малышка ни на шаг не хотела отходить от своей «няни». Пленницы сели в обнимку, накрылись теплым одеялом, но дрожь не унималась. Страх перед неизвестностью ледяными пальцами сжимал их сердечки.

Тем временем Харитон с любопытством осматривал лабораторию. Несмотря на внешнее спокойствие и браваду, главарь тоже нервничал. Дело прошло на удивление гладко и быстро, но мандраж продолжался. Пока Курочкин рассказывал историю бункера и его предназначение, Альберт Борисович угрюмо молчал. Он был тут таким же чужаком, как и захватчики.

Чем больше Натаныч получал информации, тем сильнее убеждался, что этот кусок ему не по зубам. Слишком тут всё было научно и сложно. Но одно Харитон понял сразу – этих «ботаников» необходимо беречь.

– Значит, у вас здесь припасено дряни, чтобы заразить полстраны?

Доктор, переминаясь с ноги на ногу, пожал плечами:

– Не совсем так, но какой-нибудь крупный город вполне. Впрочем, сохранность вирусов полностью продумана, даже если на бункер упадет бомба. Вирусы глубоко под землей в специальном хранилище, при самом худшем сценарии произойдет полная консервация.

– Но если надо, ты сможешь их оттуда достать?

– Да, у меня есть доступ.

Натаныч мысленно поблагодарил Ивана, его предостережения оказались не пустым звуком. При желании из бункера действительно могли выпустить заразу.

– А что насчет зомби-вируса?

Роберт Харисович посмотрел на Хаимовича. Профессор отрешенно пялился на стенку, словно его тут не было.

– Правду, только правду, – в очередной раз напомнил захватчик.

– Мой коллега лучше просветит вас в этом вопросе.

Альберт Борисович откашлялся, как перед докладом на конференции. Возможно, это самая важная речь в его жизни. Ответ должен был убедить Харитона сохранить им жизнь при любом раскладе. Хаимович потер одну ладонь об другую:

– У нас есть тестовая вакцина, она помогает на короткий промежуток времени. И сегодня мы планировали провести испытания нового препарата. По нашим расчетам, с его помощью иммунитет человека сможет полностью блокировать «Новую звезду».

– Чего? Какую звезду?

– Так мы называем возбудителя этого заболевания.

– Короче, у вас есть лекарство от зомби-вируса, правильно?

Курочкин нервно почесал шею, он как раз первым планировал ввести себе вакцину:

– Оно не испытано и, с вашего позволения, мы можем заняться этим прямо сейчас. Для этого всё готово.

– Ну… давай…, – разрешил Харитон, прикидывая нет ли тут подвоха.

Альберт Борисович помог доктору вколоть препарат. Курочкин взволнованно дышал, чувствуя, как приближается очередной приступ чесотки, но через мгновение зуд прекратился и ученый выдохнул с облегчением.

– И всё? Теперь ты зомбаком не станешь?

Профессор поправил треснутые очки и сделал задумчивую физиономию:

– Всё не так просто. Понадобятся еще месяцы наблюдения, анализы, возможно, повторная вакцинация.

– А почему я без всяких ваших лекарств тогда людей не жру?

– Ваш иммунитет блокирует патоген. Мы изучаем этот вопрос. Очевидно, что ключевой фактор здесь Рабиес вирус.

Натанычу не нравился этот занудный очкарик. Главарь понизил и без того чугунный голос:

– По-русски говори.

– Это бешенство, – вмешался в разговор Курочкин, – те, у кого была прививка от бешенства, не так восприимчивы к зомби-вирусу.

Харитон задумался. В глубинах памяти всплыл давно забытый эпизод. Ночь, глухая подворотня, внезапное рычание и боль в лодыжке. Он забил ту шавку до смерти, но в больницу пошел только когда совсем стало худо. Врачам едва удалось его спасти. Бешенство, вот оно что.

– Ладно, к этому позже вернемся. Теперь рассказывайте, чем ваш командир тут занимался.

Вопрос поставил доктора в тупик. Власов обычно с утра до ночи курил в своем кабинете, время от времени вызывал к себе его или Сироткина, придумывал для бойцов занятия, руководил одним словом.

– Ну… он тут организовывал, контролировал, дисциплину поддерживал, – размыто пояснил Роберт Харисович.

– Есть у него доступ к секретной информации? Может, его отпечатком пальца или сетчаткой глаза какие-то двери особенные открываются, как в кино?

– Доступ у нас по магнитным ключам…, а насчет секретной информации… так она вся тут секретная была.

– То есть нет чего-то такого, чего он знает, а ты нет? Куда он может пойти или сделать, а ты нет? – продолжал уточнять Харитон.

Курочкин замялся. Альберт Борисович уже сообразил, куда клонит захватчик, но судя по лицу коллеги, тот еще не понял, к чему все эти вопросы. Наконец, доктор отрицательно покачал головой, тем самым решив судьбу майора.