Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Эпизод 67. Через лес

Когда Кузнецов сдал ночной пост, то еще долго не мог уснуть под впечатлением от ночного «свидания» с Альбертом Борисовичем. Но затем провалился так крепко, что Катя едва растолкала его утром.

– Ну ты и сурок, тебя так зомби во сне заживо обглодают, ты и не заметишь, – с улыбкой ворчала Лисицина, глядя как Андрей зевает и растирает сонные глаза.

– Да, конкретно срубило, сначала не спалось, а потом…, – вяло ответил ученый. Он поднялся на ноги, откашлялся и побрел к костру, вокруг которого уже собралась вся компания.

Быстро проглотив скудный завтрак, друзья свернули лагерь и двинулись в путь. Вскоре лесная пещера, приютившая странников на ночь, скрылась из вида.

Макс и Лена шагали впереди, за ними шли Катя с Андреем, а Воробьевы замыкали группу.

– Пройдем пару часов по лесу, а потом будем двигаться в сторону трассы, рано или поздно выйдем к асфальту, – размышлял космонавт, глядя по сторонам.

Маша на ходу сорвала цветок и вплела себе в волосы:

– Нам бы хоть велосипеды раздобыть – и то веселее будет.

Лисицина услышала ее идею и обернулась:

– Нет уж, теперь я против. На великах до моря ехать у меня попа отвалится.

– Не отвалится, только еще крепче и круглее станет, – усмехнулся Андрей и шлепнул рыжую ниже спины.

– А у тебя тогда что крепче станет? – съязвила Катя и высунула язык.

Все рассмеялись и продолжили беззаботно болтать. Стресс от вчерашнего нападения и потери «Монстра» уже немного отпускал. Со стороны могло показаться, что по лесу идет группа туристов, которая собралась в небольшой поход. Но каждый из друзей был все время настороже, внимательно вглядывался и вслушивался в зеленую чащу. А лес тем временем жил своей повседневной летней жизнью. Мелкие зверьки деловито сновали в подлеске, птицы мелькали в листве деревьев, стук дятла слышался где-то поблизости. Один раз люди даже заметили зайца, но застрелить его не успели.

Ближе к обеду друзья устроили привал, только вот обедать было нечем. Путники попили воды, отдохнули на поваленном дереве и двинулись дальше.

– Пора потихоньку сворачивать к дороге, надеюсь, до вечера выйдем на трассу – сказал Иван, корректируя маршрут.

Однако асфальт не спешил показываться, шоссе делало изгиб, но скитальцы этого не знали. Вскоре впереди послышалось тихое журчание. Минут через десять люди вышли к широкому и холодному ручью, который перегородил им дорогу. Друзья спустились немного по течению и нашли подходящее место для переправы.

– Вот тут несколько здоровых камней, по ним переберемся на ту сторону, – предложил космонавт и поставил кроссовок на мокрый валун. Воробьев с рюкзаком на плечах осторожно перешагивал, балансируя то на одной, то на другой ноге. Затем форсировать ручей взялась Маша и через несколько секунд она уже стояла на другом берегу. У Макса, Андрея и Кати тоже не возникло проблем с переправой. Последней пошла Лена, она робко наступала на каждый камень, боясь соскользнуть в холодную воду и промочить ноги. Оставалось сделать всего два шага, но девочка замерла в нерешительности:

– Блин, я не допрыгну, камень далеко…

– Ты сможешь, я тебя подстрахую, – подбодрил Воробьев, протягивая к ней руки.

Лена оттолкнулась недостаточно сильно, скользнула носком кроссовка по краю булыжника и взмахнула руками.

Иван резко шагнул и успел ее удержать, но сам очутился по щиколотку в ручье. Немного испуганная Лена, наконец, оказалась на земле, а космонавту пришлось выливать воду из кроссовок.

Через несколько минут все продолжили путь, но не прошло и получаса, как случилась новая задержка – странники уперлись в большое топкое болото. Почва стала мягкой и водянистой. Чахлые деревья росли редко в этой трясине, а кочки торчали слишком далеко друг от друга.

– Надо обойти, а то здесь не только ноги промочить можно, но и с головой уйти, – Андрей недоверчиво посмотрел на болото.

– Или комары заживо сожрут, – заворчал Макс, хлопая себя по оголенным местам, куда присасывались крылатые кровососы.

Вокруг людей уже вился целый рой насекомых. Все без конца отмахивались ветками, но это слабо помогало. Шел уже восьмой час вечера, когда путники наконец-то добрались до трассы. Уставшие, голодные, искусанные мошкарой и комарами, друзья даже вскрикнули от радости, когда различили за деревьями серую полоску асфальта. Теперь, по крайне мере, не нужно плутать наугад по лесу, у них появилось четкое направление перед глазами. Несмотря на соблазн двигаться по твердой ровной дороге, люди продолжили путь среди деревьев, не упуская шоссе из зоны видимости. Опыт, который приобрели бродяги за время выживания, подсказывал, что в их ситуации незаметность, осторожность и скрытность – самые главные козыри.

Прошел еще час, темнота быстро опускалась на землю. Никакого убежища не попалось, а ночевать под открытым небом совершенно не хотелось.

Макс время от времени выбирался на трассу для разведки и после очередной вылазки вернулся с хорошими новостями:

– Там впереди машина на обочине стоит, метров через триста-четыреста. Я понаблюдал немного, вокруг тачки движения не было.

– Надо разведать. Может быть засада, а машина как приманка. Давайте прочешем сначала эту сторону, а потом вторую, чтобы нам втроем не разделяться, – предложил Воробьев.

– Норм. Девчонки, тогда здесь ждите. Вот вам связь, без надобности не шумите в эфире, – Андрей передал рацию Кате.

Парни медленно и с большой осторожностью прошли по лесу, пока не поравнялись грузовиком. Из-за деревьев сложно было понять, есть ли кто в салоне. По крайней мере, с этой стороны дороги никто не прятался, и это уже радовало. Друзья прошли вперед еще пару сотен метров, затем быстро пересекли шоссе и двинулись в обратном направлении. Убедившись, что засады нет, Андрей, Иван и Макс, наконец, подошли к самой машине.

Старенький японский дизельный грузовичок с логотипом какой-то мелкой транспортной компании сиротливо застыл на обочине. Водительская дверь оказалась приоткрыта, Сова сел за руль и осмотрел бардачок. Но кроме нескольких листов бумаги, зажигалки, пакета семечек, старого севшего планшета, карандаша и пары презервативов ничего не нашел.

– Ключей нет…, – с досадой объявил подросток.

Воробьев тем временем поднял капот:

– Если есть горючка и аккумулятор живой, то попробую этого динозавра завтра утром завести. Уже ночь скоро, не хочу по темноте возиться.

– Мне кажется, дохлый номер, – скептически прищурился Андрей, – зачем водиле бросать исправную машину здесь в глуши? Пешком решил прогуляться? Или грибы в лесу пособирать? Я думаю, перед нами – недвижимость на колесах.

– У него в пути могла начаться лихорадка, водиле поплохело, он остановился, решил отдохнуть, уснул, обратился, проснулся и пошел искать, кого бы сожрать. Ну, здесь хотя бы переночевать можно. В кузове человека четыре точно поместятся, один – в кабине, а шестой – на дежурстве, – деловито рассуждал Сова, обходя грузовик кругом.

Воробьев слегка толкнул локтем в ребро Кузнецову:

– Андрей, держись бодрей, больше позитива, чувак. Гипотеза Макса вполне рабочая. Звони девчонкам, пусть подтягиваются.

Ученый поднес рацию ко рту:

– Леди, выходите на дорогу, ждем вас у машины. Прием.

– Хорошо, поняли, – раздался после шипения голос Кати.

Макс тем временем постучал по кузову:

– Давайте вскроем, вдруг там что ценное. Тачка же грузоперевозками занималась.

– Я дверью займусь, а вы прикройте, вдруг оттуда какая-нибудь тварь выпрыгнет, – сказал Воробьев и стал отодвигать засовы.

Но вместо твари друзья увидели множество коробок и пакетов, аккуратно уложенных друг на друга.

– Хм, просто как подарки под елкой. И это все наше, – обрадовался Макс, глядя на свалившееся богатство.

В это время подошли девушки, и друзья все вместе стали разбирать добычу. Одежда, обувь, игрушки, куча разных автозапчастей, набор кастрюль, электроника и множество другого нужного и бесполезного барахла. Лена наткнулась на коробку, в которой лежал комплект из золотых сережек, кольца и колье с изумрудами. А Катя нашла красивую золотую цепочку с кулоном.

– Ого, такие цацки кучу денег, наверное, раньше стоили, – сказал Иван, разглядывая украшения.

– Они и сейчас немало стоят, ну или будут стоить, когда ситуация устаканится. Те, кто выжил, со временем начнут какие-то контакты налаживать, торговать, обмениваться, нужен будет какой-то денежный эквивалент для расчетов. Вот золото им и станет, это же вечная ценность, – поделился размышлениями Кузнецов, разрывая очередную коробку.

– А для меня вот это настоящие ценности, – улыбнулся космонавт, натягивая новые сухие кроссовки, – я никогда обувь в интернете не заказывал, а эти вот ехали к кому-то, а подошли мне как раз.

В этот момент у Маши жалобно заурчал живот:

– Жаль, съестного ничего нет, нам бы сейчас ящик тушенки или консервов пригодился.

– Да, со жратвой – беда, ну хотя бы крышу над головой нашли на ночь. Завтра может и с продуктами повезет, – с оптимизмом ответил Сова.

Костер решили не разводить, готовить все равно было нечего, а вечер выдался теплым. Большинство коробок выкинули на обочину, чтобы освободить место в кузове для ночевки. Решили дежурить по двое, первую смену взяли на себя Воробьевы, середина ночи досталась Андрею и Кате, а предрассветная вахта – Савельевым. Ночь прошла спокойно, но утром Маша проснулась от частого стука по крыше, она приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Дождь шел стеной, огромные лужи пузырились на обочинах дороги.

– Нормально так поливает, – донеслось из темноты кузова сонное бормотание Андрея.

– Ага, вот бы сейчас под деревьями весело сидели, – добавила Катя и сладко зевнула.

Голоса друзей разбудили Ивана. Он приподнялся, сел и слегка ударил кулаком в стенку разделяющую кабину и кузов:

– Эй! Утренний дозор, вы там не спите?

– Спим-спим, разве не слышишь, как Ленка храпит? – ответил глухой голос Макса.

– Просветы есть на горизонте? – лениво поинтересовался ученый.

– Не, глухо, все тучами затянуто…

– Эх, у меня уже кишка кишке стучит по башке. Так валяться здорово, конечно, но не на голодный желудок, – вздохнул Воробьев, разминая затекшую спину и шею.

Маша нежно погладила его по руке:

– Поспи еще, во сне не так есть хочется.

– Мысль дельная, тем более что других вариантов нет, – согласился муж и лег на бок.

Ближе к обеду дождь прекратился, в серой пелене облаков появились разрывы, через которые проглядывало чистое синие небо.

Первым делом Иван полез под капот. Андрей и Макс ассистировали ему по мере возможности. Совместными усилиями методом проб и ошибок, которые сопровождались щедрым матом, друзья все-таки смогли завести грузовичок. Датчик топлива показывал чуть меньше четверти бака, но главное, что машина работала исправно.

– Мы снова на колесах! – торжественно объявил Воробьев.

– Еее! – дружно захлопали девушки, аплодируя космонавту.

Макс с легкой грустью вспомнил сгоревший «RGR»:

– Эх… не наш любимый «Монстр», но всяко лучше, чем пешком.

– Не будем терять время, поехали искать еду! – крикнул Андрей и полез на пассажирское сиденье. Иван сел за руль, а остальным пришлось разместиться в темном кузове. Грузовик, тарахтя двигателем, шустро покатил по мокрому асфальту.

Эпизод 68. Пленник

Шел второй день пребывания Тани и Альберта Борисовича в поселке. Профессор все также лежал под охраной, прикованный цепью к кровати. Он не видел Таню со вчерашнего вечера, когда она забежала к нему лишь на десять минут, чтобы принести ужин. Они поболтали совсем немного, девочке не хотелось уходить, но пришлось. Хаимович понял, что кто-то очень властный контролировал малышку, она выглядела запуганной, и это очень его беспокоило.

Вместо Тани утром принес еду угрюмый молчаливый мужик. Он отстегнул наручник, подождал, пока профессор сходит в туалет, пристегнул его опять, оставил завтрак и ушел.

Часы одиночества тянулись долго. Приближалось время обеда, и Альберт Борисович надеялся, что на этот раз придет Таня. Он уже скучал по ней, да и в целом валяться на кровати как бревно ему осточертело. Раны на удивление быстро затягивались, организм восстанавливался, и Хаимович чувствовал, что хоть завтра готов продолжить путь.

Ученый не мог разглядеть, что творилось на улице. В его домике было два окна, но рядом с ними росли деревья, которые листвой заслоняли практически всю видимость. Наконец, через час скрипнула дверь, и профессор сразу узнал легкие шаги Тани. Девочка осторожно несла поднос с кружкой крепкого чая, тарелкой отварной картошки и пучком зеленого лука.

Хаимович обрадовался и сел на кровать. Он уже приспособился есть с прикованной рукой и с аппетитом жевал молодую картошку вприкуску с луком.

– Почему утром не пришла? Не отпустили?

– Да, – кивнула Таня, болтая ногами на соседней кровати.

– Эта все та бабка?

– Она. Баба Зина. Утром делали уборку и мыли пол в домах.

– И ты мыла? – профессор чуть не поперхнулся от услышанного.

– Да, и пыль протирала…, – устало вздохнула малышка.

– Детский трудовой лагерь у них тут что ли.

Вдруг Таня не сдержалась, покраснела и заплакала:

– Когда мы уйдем? Мне тут совсем не нравится…

– Тише-тише, – попытался успокоить ее наставник, – уйдем, обязательно уйдем. Сегодня их главный должен вернуться, я с ним поговорю и, надеюсь, завтра нас тут не будет.

Девочка, всхлипнула еще несколько раз, затем вытерла рукавом слезы и сказала:

– Там дядьки Доджа и еще двух собак куда-то утром уводили, но недавно вернулись.

Альберт Борисович ничего не ответил, но интуиция подсказывала ему, что валить из этого места нужно как можно быстрее.

– Все, мне пора. Баба Зина сказала, что у меня десять минут, и засекла время. Я поднос тогда вечером заберу. Пожалуйста, давайте завтра уйдем отсюда.

Хаимович с трудом проглотил кусок, чувствуя, что уже готов придушить эту надзирательницу бабу Зину:

– Я тоже этого очень хочу. Веди себя хорошо, жду вечером.

Прошло три часа после ухода Тани. Профессор ворочался на своей кровати с одного бока на другой. Вдруг распахнулась дверь, и послышался топот тяжелых ботинок. По звуку ученый понял, что к нему направляется целая компания. Послышался голос доктора Макарыча:

– Вот отец девочки… кх… кстати, а как Вас звать-то?

– Альбертом, – приподнимаясь с кровати, ответил Хаимович.

Кроме здоровяка-доктора пришли еще двое «гостей»: первый – однорукий коренастый мужик с рыжей щетинистой бородой, а второй – высокий, худой незнакомец с крючковатым носом.

– Ну, и как самочувствие, Альберт? – поинтересовался Макарыч. Его товарищи не спешили представляться.

– Гораздо лучше, болит уже меньше, температура в норме. Если честно, надоело без дела валяться.

– Дело тебе найдется, не переживай. У нас тут никто без работы не сидит, – усмехнулся однорукий.

Альберт Борисович чуть нахмурился, вспомнив, как нагружают Таню. Затем ученый посмотрел на худого с крючковатым носом, тот стоял чуть позади остальных и пристально разглядывал Хаимовича. Профессору не понравился этот цепкий, холодный, тяжелый взгляд. Его лицо чем-то смутило ученого.

– Когда привезли, весь искусан был, едва дышал. А сейчас уже вон как огурчик, чудеса. Дай-ка на швы гляну, – Макарыч осмотрел раны и удивился, насколько быстро они заживают.

– А когда я с главным смогу поговорить? – спросил профессор, пытаясь казаться дружелюбным.

– Всему свое время, отдыхай пока. Швы сами рассосутся, снимать не понадобиться, – доктор скрестил могучие руки на груди и отступил от кровати. Через несколько секунд вся троица молча вышла на улицу.

«Консилиум у них тут что ли был. Пришли, посмотрели, ушли. Где этот хренов Ворон или Беркут или как его там?», – раздраженно размышлял Альберт Борисович. Но главный не спешил порадовать его своим визитом.

Таня пришла поздно вечером, принесла ужин и повалилась на соседнюю кровать.

– Что с тобой? Тебе плохо? – испугался Хаимович.

– Устала очень, огород поливали, спина болит и ноги…, – тихо ответила малышка.

– Огород, огород… ясно…, а здесь много охраны? – между делом поинтересовался наставник.

– Человека два, может три, – немного поразмыслив, ответила девочка и затем добавила, – Додж так скулит в клетке, когда видит меня, я сегодня раза три к нему подходила, гладила. Его отдельно держат. Я ему рассказала, что Вы скоро поправитесь, и мы пойдем дальше, он скучает по Вам.

– Да-да, так и будет, скоро все наладится, – снова пообещал профессор, хотя сам уже слабо верил в это. В домике не было электричества, и Хаимович ел на ощупь почти в полной темноте.

Вскоре Таня тихо попрощалась и почти бесшумно ушла. Альберт Борисович вновь остался один и готовился ко сну. Поговорить с главным сегодня не удалось, и ученый отложил надежды по освобождению на следующий день.

Профессор повернулся на бок, скрипнула кровать, на улице залаяли собаки, хриплый мужской голос крикнул на них и опять все стихло. Где-то неподалеку раздались шаги, Хаимович представил себе часового, который прогуливается вокруг его домика. Шаги стали громче, послышался короткий скрежет, и комната мгновенно осветилась. Альберт Борисович даже зажмурился от неожиданности и повернулся к выходу.

Незнакомец несколько секунд постоял у порога, а затем направился к кровати пленника. Этот был тот самый высокий худощавый «гость» с крючковатым носом, который заходил днем с доктором и одноруким.

Он неспешно подошел к ученому и положил на соседнюю кровать световую шашку. Хаимович несколько раз видел эту штуковину. Внутри прозрачной герметичной колбы длинной около полуметра содержался специальный порошок, который днем поглощал солнечные лучи, а ночью преобразовывал их в световую энергию. В шашку был вмонтирован небольшой пьезоэлемент, наподобие тех, что использовались в зажигалках. При нажатии кнопки на рукоятке пьезоэлемент «активировал» заряженный порошок и заставлял его светиться некоторое время.

– Добрый вечер, – сдержанно поздоровался профессор, предчувствуя недоброе.

– Хороший вечер, теплый. Солнце вот только за тучу село. Дождь, наверное, завтра пойдет, – спокойно ответил незнакомец, шагая по домику.

Альберт Борисович с осторожностью наблюдал за этим странным типом, пытаясь угадать цель его визита: «О погоде он пришел, что ли, поговорить на ночь глядя? Чего ему от меня надо? Что-то задумал? Неспроста его рожа сразу мне не понравилась».

Ученый сел на кровать, а гость продолжал ходить около дальней стенки.

– Не узнал меня? Я тебя тоже сначала не узнал, пока не услышал имя. Альберт. Имя редкое. Меня как-то по ушам сразу резануло. За свою жизнь я знал трех Альбертов: первый – это мой двоюродный брат, но он сильно младше тебя. Второй уже умер, это я точно знаю. А третий… третьего Альберта я знал недолго, но запомнил очень хорошо. Его называли Альбертом Борисовичем, и он работал в новосибирской лаборатории.

Слушая этот рассказ, Хаимович почувствовал, как колючий холодок побежал по спине. Он старался разглядеть лицо незнакомца, но тот отошел вглубь комнаты и шашка плохо его освещала. В голове ученого мелькали лица знакомых и коллег, но он никак не мог вспомнить среди них человека похожего на этого.

– У меня хорошая память на две вещи: на имена и на лица, – продолжал монолог таинственный гость, – ты изменился, я с трудом узнал тебя. Удивительная встреча, не думал что такое возможно. Не поверишь, но ты мне недавно даже снился. Меня часто тревожат кошмары. Вижу, ты мучаешься вопросом, кто я такой?

– Да, не припоминаю, – с трудом выдавил из себя пленник.

– Почему ты решил свалить из Новосиба?

– Эпидемия, зараженные, город кишит зомби. Плюс бандиты. Мы ищем безопасное место вдали от людей. Так кто Вы такой? Где мы встречались? – попробовал перехватить нить разговора Альберт Борисович.

Собеседник пропустил его вопрос мимо ушей:

– Мы? Ах да, ты же с дочкой. Тебе повезло, мало у кого здесь остался кто-то из семьи. Моему пацану осенью пятнадцать должно было исполниться, но, похоже, я его уже не увижу.

– Многие заразились, но не все… шанс есть, – попытался осторожно приободрить его профессор.

Незнакомец вдруг резко приблизился к Хаимовичу, повалил на кровать и словно тисками сжал ученому горло.

– Вот из-за таких как ты уродов вся эта хуйня и случилась! Из-за таких как ты, сука! Хочешь знать, где ты меня видел?! А вот это помнишь?!! – гость повернулся спиной и натянул волосы на затылке, показывая небольшой шрам.

Альберт Борисович ничего не ответил. Он понял, что шансы пережить эту ночь стремятся к нулю.

– Теперь узнал? Да, я был подопытным в твоих экспериментах. Мне кололи какую-то хрень, потом лечили, думали, что подохну, но я выжил. Потом меня перекинули в колонию недалеко отсюда. Когда до нас дошла эта зараза, в больших городах была уже полная жопа. При малейшем подозрении, за один чих, зэков просто забирали из камер и расстреливали. Нам никто ничего не говорил, а как-то утром кум со всеми вертухаями просто исчез. Сели и уехали, а нас оставили в клетках подыхать как заживо замурованных. Свалили они спешно, даже часть оружия бросили. Макарыч выручил. Он один из всей администрации остался. Ему и ехать особо некуда было, детдомовский он. Когда анархия настала, блатные между собой тереть начали, что дальше делать. А мы с мужиками пару автоматов прихватили и лесом двинули. Макарыч с нами пошел. Потом это место нашли, с местными селянами пересеклись. Они-то нам все и рассказали про заразу и как люди друг друга жрут, – к концу истории тон арестанта стал спокойно-флегматичным, как будто минуту назад он даже и не пытался придушить Хаимовича. Бывший подопытный зэк снова отошел от кровати ученого и стал громко кашлять в кулак.

Теперь Альберт Борисович с трудом, но все-таки узнал в нем одного из невольных «участников» проекта «Биочип». Тогда профессора мало волновали судьбы этих людей, он относился к ним как к обычным лабораторным кроликам. После внедрения чипа многим действительно вводили различные вирусы: лихорадки, тифа, бешенства, гриппа, гепатита. А затем проверяли, насколько точно устройство передает информацию о состоянии организма.

– Мне присвоили номер К-134 и продержали месяца два в ваших казематах. Чуть кони там не двинул, а потом, когда оклемался, в эти края перевели. Насколько я помню, ты был там самым главным. Ходил, руководил, показывал, кому и что колоть. Многих вы тогда до смерти «залечили».

– Я лишь выполнял поставленные задачи. Проводилась федеральная научная госпрограмма по разработке медицинских биочипов. Не я, так кто-нибудь другой бы этим занимался. Эти прогрессивные технологии позволяли…

Но гость только ухмыльнулся и перебил пленника:

– Ну, ага. Охеренно прогрессивно мы теперь живем. И все благодаря таким как ты. Не на пустом же месте это случилось, да? Сделали какой-нибудь вирус такие вот умники, эксперимент вышел из-под контроля, а мы все разгребаем ваши опыты.

Незнакомец, косвенно обвиняя Хаимовича в эпидемии, даже не догадывался, как он был прав. Профессор замолчал, он понимал, что еще одно неосторожное слово – и его убьют на месте. Сведут старые счеты. Нужно было действовать хитрее, выиграть время и дождаться разговора с главарем их коммуны. Только в нём он видел свой шанс.

Бывший заключенный тем временем подвинул шашку в сторону и сел на кровать напротив ученого. Альберт Борисович осторожно спросил:

– Вы сказали, что у вас сын? Насколько я знаю, в лабораторию доставляли осужденных, у которых не было родственников.

– А нигде не записано, что у меня есть дети. Я сам про Мишку узнал, когда ему лет пять уже стукнуло. Случайно, когда свою бывшую Аленку с ним на улице встретил. Она уже замуж вышла, семья, все дела. Но с пацаном разрешила видеться, и на том спасибо.

– А ваш главный, Беркут, он тоже с зоны?

– Тоже, – подтвердил незнакомец и взял в руки световую шашку, которая уже начала затухать. Он щелкнул кнопкой на рукоятке, и в комнате стало светлее.

– Ладно, ты не бойся. Я тебя резать прикованного не собираюсь. Как говорится, кто старое помянет…, – гость подмигнул профессору, хитрая зловещая улыбка чуть тронула его губы. Мужик еще раз кашлянул и пошел к двери.

– Стойте! Стойте… а как мне с Беркутом поговорить? – крикнул в след Хаимович.

– Зачем он тебе? Ему уже передали про тебя с девчонкой, он в курсе. Личные аудиенции Беркут редко проводит.

– Подождите… ппп… эээ… скажите ему, что от нас мало толку как от пленников. Возьмите что хотите, только отпустите нас с Таней. Так будет лучше для всех, поверьте, – голос ученого дрожал и срывался, он почти молил о пощаде.

– Мы и так взяли все что надо: твой пес сторожит лагерь, мелкая помогает бабам по хозяйству, а тебя приставим к работам. Дело для тебя найдется. Ну, если будешь очень настаивать, мы можем тебя убить. Но вообще среди нас ценят человеческую жизнь, в отличие от вашей лаборатории. Так что скажи спасибо, что не дали тебя сожрать и подлечили. А еще делимся с вами куском хлеба и крышей над головой.

Альберт Борисович ощутил нервную дрожь, которая поднималась от ног все выше и выше. Он сидел прикованный, словно собака, а его жизнью распоряжался бывший подопытный заключенный.

У порога собеседник с крючковатым носом остановился и нехотя обернулся:

– Если что, Беркут – это я. Добро пожаловать в наше общество. У нас тут строго, но справедливо. Выкинешь какой-нибудь фортель – закопаем в лесу. Доброй ночи, Альберт.