Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 329 страниц)

Глава 4

Я и не заметил, как наступил вечер. Я не спал уже больше суток. Солнце почти село за горизонтом и над Академией раскинулась синяя, как пролитые чернила, мгла. Всех новичков снова собрали в главном холле – просторном помещении с витражными окнами, темными сводами и жаром десятка факелов вдоль стен. Там нас уже ждали Кайзер, старосты и преподаватели Академии.

Отбор начинался прямо сейчас. Испытание дверьми. Пять проходов – пять стихий.

За каждой из них нас ждало что-то неизвестное.

Я не знал, что именно скрывается за дверьми, и, может быть, поэтому чувствовал, как внутри всё дрожит – не от страха, я никогда не боялся, а от нетерпения встретится с чем-то новым. Сердце стучало в груди, как молот.

В центре холла стоял массивный сундук, обвитый золотыми цепями и украшенный резьбой по дереву. Из его приоткрытой крышки поднимались клубы густого молочного дыма. Всё было слишком театрально, но от этого только интереснее. Словно нас не в Академию принимали, а пригласили на жертвоприношение.

Кайзер коротко кивнул.

– Подходите к сундуку. Один за другим. Каждый должен узнать свой порядковый номер для прохождения испытаний.

Мы двигались по одному, каждый вперед за своей судьбой. Я вытянул руку и нащупал в сундуке холодный и гладкий шар. Хрусталь.

Свет внутри него медленно переливался, и из глубины проявился номер: семнадцать.

Я выдохнул. Неплохо. Успею посмотреть, как всё проходит у других кандидатов.

Кайзер выступил вперёд. Его голос был спокойным, но властным, будто звучал не из его горла, а прямо из каменных стен Академии.

– Приветствую ещё раз вас, кандидаты. Как я говорил утром, вас ожидает отбор. Пять дверей: огонь, вода, тень, кость и пустота. Для поступления достаточно пройти три из них, но лишь единицы справятся с четырьмя. Про пятую я вообще молчу, ещё никто не проходил её. Пусть всё решит ваша сила, смелость и ваш дух. Номер один – приглашаю к первой двери. Остальные, ожидайте своей очереди согласно вашему порядковому номеру.

Старта удостоилась девушка с тем самым дневником со стихами – я приметил её еще на вокзале в Екатеринбурге. Сейчас она выглядела совсем иначе. Руки дрожали, лицо побледнело, а нижнюю губу она то и дело прикусывала, будто пыталась удержать внутри себя паническую волну. Это выглядело чертовски сексуально. Да, прямо сейчас я бы предпочёл оказаться с ней голыми на красных простынях, а не в этом зале, полном ожидания и страха окружающих меня юношей и девушек голубой крови.

Дверь открылась. Она робко шагнула внутрь, пробыла внутри не больше пары минут, а потом раздался пронзительный женский крик. Она выбежала обратно – в слезах, в истерике, рухнула на колени и начала всхлипывать, уткнувшись лицом в пол. Не особо приятное зрелище.

– Испытание не пройдено, номер один. Можешь отправляться собирать вещи. Сегодня вечером на вокзале тебя будет ждать поезд домой. – спокойно сказал Кайзер.

Никакой жалости. Ни единой капли. Голос его был холоден, словно отточенное лезвие. Я понял – ему плевать на всех нас. Или он слишком долго учился быть равнодушным. В Ордене Ассасинов нас учили отключать эмоции, но у Кайзера, возможно, это стало частью плоти. Ещё бы. Ради собственной выгоды он предал всех своих братьев.

Один за другим кандидаты проходили испытания. Кто-то выходил с лицом победителя, кто-то проигравшего, а кто-то – не возвращался вовсе. Дальнейшая судьба их мне неизвестна. Близнецы справились легко. Иван Мозгов, на удивление, тоже. А несколько других, имена которых я не знал, но видел в поезде, но не знал, отправились вслед за девушкой. Домой, к родителям.

Провал – значит провал.

Здесь никто не будет держать. Здесь не прощают слабость. Никогда.

Я сжал в ладони свой шар с цифрой семнадцать и ждал. Вот очередь дошла и до меня.

Я глубоко вдохнул, собрался – и шагнул внутрь.

Дверь закрылась за спиной с глухим щелчком, и в ту же секунду меня окутал жар. Комната была полностью объята огнём. Пламя вырывалось из стен, потолка, пола – словно я попал в само адское пекло. Было нечем дышать. Деревянные балки вспыхивали одна за другой, воздух был густым от дыма и гари.

Позже я узнал – девочка, что вылетела первой, потеряла в детстве всю семью в подобном пожаре. Паника на испытании сожрала её изнутри. Она не справилась. А мне нужно пройти и никак иначе.

Я бросился вперёд.

Горящий коридор. Слева рушится балка.

Я почти ныряю под неё, когда чувствую… Щелчок. Метка на груди как будто вспыхнула изнутри и дала мне знак.

Я замер – и в следующий миг прямо передо мной с грохотом падает ещё одна балка.

– Ага, – прошептал я. – Значит, ты предупреждаешь меня об опасности. Полезный навык, спасибо.

Метка пульсировала на груди – будто чужое сердце билось где-то в глубине под кожей.

Я мчался вперёд, не оглядываясь назад, чувствуя каждый опасный момент заранее. Прыгал, кувыркался, прогибался. Только вперед, без тормозов.

Один раз мой рукав вспыхнул – я тут же отбил пламя ладонью, даже не сбавляя шага не на секунду.

Огонь дышал мне в лицо. Но я уже видел открытую дверь впереди.

Последний рывок – прыжок в огненную глотку выхода – и я вылетаю обратно в холл. Захлопнулась дверь. Я сделал шаг, кашлянул и выпрямился. Всем своим видом я показывал, что для меня это не составило особой сложности.

– Восемь минут! Он сделал это за восемь минут! – закричал кто-то.

– Это же… это новый рекорд Академии! – крикнул один из старост.

Толпа студентов громко зааплодировала. Кто-то даже слегка присвистнул. Даже Кайзер, стоявший в стороне с привычно холодным лицом, едва заметно кивнул. Это было почти как комплимент в мою сторону. Не ожидал такого от него, в принципе мне не нужна его похвала. Единственное, что мне от него нужно, это его кровь на моём клинке и имена тех, кто стоял во главе истребления Ордена Ассасинов.

Я прошёл первое испытание. И, похоже, сделал это очень эффектно. На стиле. Горжусь собой первый раз в новом теле. Я по настоящему хорош, хоть и нахожусь вторые сутки без сна.

Второе испытание началось сразу же после прохождения огня последним из кандидатов в студенты.

На этот раз успешно возвращались с прохождения задания через одного. Близнецы справились, Иван Мозгов тоже – и снова очередь дошла до меня.

Я был готов, как никогда. Безумно было любопытно, что же ждет меня дальше, очень хотелось проверить свои силы.

Я встал перед дверью, на которой был изображён символ волны. Вдох. Выдох. Открыл дверь – и уверенно шагнул внутрь.

Сразу же ледяной холод ударил по ногам. Комната по колено была наполнена водой, и я мгновенно почувствовал, как она прибывает, стекает с потолка и стен, заливая всё быстрее и быстрее. Глухой гул наполнял помещение, вода била по моим плечам падая откуда-то сверху, будто водопад. Видел однажды известный Ниагарский на задании в Канаде. Тогда это было безумно красиво, и при его помощи я эффектно избавился от тела, а сейчас не испытывал подобных эмоций. Помню, потом еще в газетах читал, что рыбаки поймали какую-то крупную рыбу, а внутри неё нашли то самое тело, посчитали, что чудак просто перебрал с алкоголем и полез купаться, где его она и сожрала.

Я осмотрелся – ничего, кроме серых плит на стенах и мутной воды под ногами. Но на полу я заметил металлический отблеск. Люк, перевязанный металлической цепью. Мне стало понятно, что нужно было срочно действовать.

Не теряя ни секунды, я сделал глубокий вдох и нырнул. Пробрался вниз сквозь ледяную воду, пальцы нащупали цепь. Попытался развернуть узел, но он будто скользил у меня в руках. Сердце билось в ушах, лёгкие загорелись – я вынырнул, шумно захватывая воздух еще раз. Вода уже доходила до пояса. Я снова нырнул. На этот раз стиснул зубы и сосредоточился, постарался не дергаться. Внезапно – щелчок. Один оборот есть. Но цепь всё ещё держала. Вынырнул. Глоток. Снова вниз. Третий раз.

Пальцы дрожали, я едва различал звенья в мутной воде. Метка на груди вспыхнула жаром – и вдруг я понял: цепь не просто закручена, она зафиксирована тайным узлом. Интуиция подсказала, в какую сторону тянуть. Раз – два – щелчок. Цепь поддалась. Я рванул вверх, выпрыгнул из воды, сделал еще один финальный вздох и снова отправился на глубину. Откинул крышку люка, и нырнул в открывшийся проход.

Узкий тоннель вывел меня в другую комнату, уже сухую. Я упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Сзади захлопнулась дверь. Испытание пройдено.

Когда я вышел обратно в холл, толпа встретила меня сдержанным одобрением. Не так громко, как в первый раз, ещё бы, тут обошлось без рекорда, но я видел – кто-то начал замечать, что я – не просто везунчик.

Я прошёл и второе испытания. Осталось всего три и одно до поступления в Академию.

Что ждало нас дальше? На двери черным по черному – почти незаметно – была выцарапана надпись на латыни: Umbra. (Тень)

Именно здесь решалось, достоин ли ты поступить в Академию или нет.

Кайзер обвел всех взглядом.

– Без подсказок. Ни единого слова. Тот, кто заговорит о содержимом комнаты – будет исключен.

Я успел лишь кивнуть Ивану Мозгову, который как раз выходил после успешного прохождения. На его лице – ни намека на эмоции. Только глухая усталость и белая повязка на предплечье.

Очередь дошла до меня. Я вдохнул глубже, чем нужно, и вошёл.

Комната встретила меня плотными клубами чёрного дыма стелились по полу, вязкие, почти живые. Каждый шаг – будто по болоту. Видимость максимум на два метра вперёд, не больше. Света нет. Воздух глушит любые звуки, словно сама комната сжирает их.

Я сделал несколько шагов – ничего. Только ощущение, что кто-то смотрит из темноты. Нечто. Не человеческое.

И тут я увидел: прямо посреди зала – постамент. На нём – чаша. А рядом – изогнутый черный кинжал.

На стене за постаментом проявилась надпись:

«Чтобы пройти, оставь то, что следует за тобой с рождения»

Под ней – символ тени, вытравленный в камне.

Я понял. Речь шла обо мне самом. О моей тени. Части моей сути. Части моей крови.

Я взял кинжал. Острый. Лёгкий.

Разрезал кожу на предплечье – глубже, чем хотел. Кровь закапала в чашу. Чаша засияла багровым, а дым в комнате зашевелился – будто почувствовал жертву.

Мало. Я отдал ещё. Кровь стекала по пальцам. Голова слегка закружилась. Всё внутри кричало: «Хватит!» – но я продолжал.

Туман вокруг за вращался спиралью. Из него поднялась моя тень – как в зеркале, только отдельно от меня. Она сделала шаг, другой… и исчезла в дыму.

А передо мной открылась дверь.

Я вышел – слегка шатаясь, но на ногах. В холле Кайзер кивнул.

– Четверо прошли. Ты – один из них. Поздравляю с поступлением!

И всё. Цель минимум выполнена, но осталось ещё две двери.

Четвёртая со знаком кости, вырезанным прямо в камне. Шершавые края, как будто выгрызены чьими-то зубами, а не выточены руками. Остальные уже вернулись – с поникшими лицами. Никто из них не прошёл. Никто не сказал ни слова. Я остался последним.

Я шагнул внутрь.

Комната встретила меня холодом. Каменные стены сливались с потолком, как в пещере. Пол под ногами шуршал – я опустил взгляд и увидел, что ступаю по черепам. Высохшие кости, обломки рёбер, пальцы, клочки чьих-то лат. Кто-то давно пытался пройти это испытание. И видимо так и не смог этого всё-таки, сделать.

В воздухе пахло гнилью и древней пылью. Я сделал ещё шаг… и тогда услышал. Шорох откуда-то со спины.

Сначала тихий, еле уловимый. Потом – как будто по потолку пробежал целый табун из когтей. Я поднял голову.

Из тьмы на меня, с шипением, вынырнул он.

Паук. Огромный. Почти с меня ростом. С чёрным, как обсидиан, панцирем, покрытым красными прожилками. Его глаза – восемь точек пустоты, зеркальных и равнодушных. Передние лапы были не просто конечностями – они были острыми как сабли. Изогнутые, блестящие.

Он прыгнул в мою сторону. Я едва успел перекатиться вбок. Когти ударили в землю, оставив борозду после себя. Я поднялся на ноги, вытянув руки, готовясь к следующему рывку. Но оружия у меня не было. Только тишина и смерть, наступающая с каждым паучьим шажком в мою сторону.

Я пятился, пока не задел ногой какую-то кость. Она покатилась – и я увидел длинный осколок бедренной кости, как обломок копья.

В этот момент паук прыгнул снова.

Я метнулся в сторону, схватил кость и, когда он оказался совсем рядом, с рывком ударил ему в один из его глаз. Раздался хруст, мерзкий и сочный. Паук взвизгнул, дико затрепетал лапами, отшатнулся назад. Из пробитого глаза вытекала тёмная вязкая жидкость похожая на кровь. Тварь кричала. Он бешено затанцевал, мотая головой – и тогда я увидел в обломках ржавый меч. Он валялся среди костей, и несмотря на свой внешний вид, всё ещё целый. Я бросился вперёд, схватил его, и когда паук повернулся снова ко мне – ударил.

Я вложил всё, что было в этот выпад. Всё: страх, ярость, усталость. Клинок вошёл между оставшихся глаз, глубоко, с глухим треском. Паук задрожал… потом застыл… Навсегда…

Огромное тело завалилось на бок, дернулось ещё пару раз и затихло.

Я стоял, тяжело дыша, весь в пыли и паутине. Потом медленно поднял свой взгляд. В стене открылась дверь.

Я прошёл и это испытание… Единственный из всех…

Кайзер кивнул мне, когда я вышел обратно к остальным.

Четвертое испытание было позади.

Пятая дверь.

Никакой надписи. Ни символов, ни подсказок. Просто тёмное дерево, поглощающее свет. Её называли Пустотой – последним и самым страшным испытанием из всех.

Дверь открылась, и я шагнул внутрь.

Комната была и правда пуста. Ни звука, ни движения. Ни стен, ни потолка – только серый туман и пол под ногами. И вдруг, как будто из самой тени, передо мной появился силуэт. Воин. Но не просто воин, это был ассасин. Его лицо было закрыто маской, а движения – точны, как удары метронома. Какая-то неизвестная мне магия, которая могла создавать образы. Видимо раньше в этой комнате тренировались охотники на таких, как я. Неудивительно, что никто не проходил это испытание раньше. Куда этим детишкам до лучших убийц Империи.

Он напал первым. Клинок просвистел в миллиметре от моего горла. Я отшатнулся, и тут же ударил ногой в ответ – но он уже скользнул в сторону, как будто растворяясь в воздухе. Я схватил кинжал, который увидел лежащим под моими ногами. Мы кружили друг вокруг друга, обмениваясь сериями ударов. Металл звенел и издавал искры, воздух свистел, пальцы немели от напряжения. Он двигался так, будто знал все мои приёмы.

Но я знал его. Это был стиль «Тень Семи Клинков» – тот самый, что учили меня мои братья.

Метка подсказывала мне, с какой стороны последует следующий удар. Парировать стало легче. Поворот – выпад – отскок. Наши кинжалы встретились ещё раз, и я выбил его оружие, но он не отступил – ударил ногой, опрокинув меня. Мы оба покатились по полу, как звери в смертельной схватке.

Я вырвался, перекатился, схватил выпавший кинжал и встал. Он бросился на меня – прямо на острие.

Я всадил клинок ему в живот. Его тело замерло в воздухе.

– Спи спокойно… братишка, – прошептал я, глядя в глаза за маской. – Я за нас отомщу.

Существо исчезло, рассыпавшись пеплом. Пустота растворилась. Я вышел.

Я был единственным, кто прошёл эту дверь. За всю историю Академии.

Преподаватели встретили меня в восторге. Кто-то хлопал, кто-то просто кивал, пораженный. Даже Кайзер, с его стальным взглядом, позволил себе улыбку.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Ты получаешь сразу же третий уровень.

Он обернулся ко всем остальным:

– Вы прошли. Вы не просто ученики. Вы – будущее Академии. Запомните это.

После поздравлений нас отправили в общежитие. Дорога шла вдоль внутреннего двора, залитого лунным светом. Остальные говорили, обсуждали пройденное, но я молчал.

И тогда я снова почувствовал этот взгляд.

Я резко обернулся. В переулке между башнями, на границе света и тени, стояла фигура. Чёрная, как сама пустота.

Она снова следила за мной.

Глава 5

Я шёл по каменной дорожке рядом с Иваном Мозговым. Он неспешно шагал, закинув руки за спину, и с каким-то ленивым удовольствием всматривался в высокие башни Академии магии, возвышающиеся на фоне вечернего алого неба. Ещё бы, он же был ярым фанатом этой Академии. Знал всю её историю, мифы и легенды. Такая ходячая энциклопедия.

Студенты сновали туда-сюда: кто-то с книгами, кто-то с котелками, кто просто болтал с друзьями на скамейках. В воздухе витала лёгкая магическая пыль – остаточное свечение после дневных занятий. В целом атмосфера была достаточно приятной.

– Слушай, Иван – я наконец нарушил наше общее молчание, – Ты ведь прошёл водное испытание. Как? Расскажешь? Ты довольно быстро вышел из комнаты.

Мозгов улыбнулся, будто всё это время ждал именно этого вопроса.

– Ага, конечно же прошёл. И знаешь как я это сделал? – он сделал наигранную театральную паузу. – Я просто отгородился от воды. Создал сферу, плотную оболочку, как яйцо по форме. Вода не могла пробить её, и я спокойно вошёл внутрь и размотал цепь.

– Что за магия такая интересная?

– Телекинез. Моя специализация. Я не просто двигаю предметы, как первокурсник на экзамене. Я создаю давление, структуру. Эта сфера – моя защита, моя крепость.

– Хм, – я кивнул. – Это довольно… логично. И мощно. Молодец! Крутой способ придумал!

– А ещё, – он вдруг подмигнул, – я умею читать мысли других людей.

Я резко остановился.

– Что ты делаешь? Мысли?

– Ну да, – он небрежно пожал плечами. – Это побочный эффект. Когда ты толкаешь вещи без прикосновения, ты учишься ощущать чуть больше вокруг себя. А если хорошенько потренироваться, можно уловить и мысли. Поверхностные, конечно, но всё же.

Я прищурился, если он знает мой главный секрет, мне придется прямо сейчас его убить и избавиться от тела, а этого мне делать очень не хотелось. Он точно мог бы быть для меня еще полезен.

– Ты читаешь мои мысли прямо сейчас, Иван?

Он нахмурился, помолчал пару секунд… и качнул головой.

– Нет. И это очень странно. Ты как будто… не звучишь. Пустота. Будто радиоприёмник настроен, а волну поймать не может. Только тишина или белый шум.

Я внутренне напрягся. Кажется, понял, почему у него не получалось. Он пытается проникнуть в сознание Демида Алмазова – того, чьё тело я занял. Но моё сознание, оно совершенно другое. Оно пришло из прошлого, из иной жизни. И я отлично чувствую, как эта оболочка иногда «шумит», словно вспоминает, кто она была, но уже не может говорить снаружи. Потому и тишина для Мозгова. Потому он не слышит меня – потому что внутри – я другой.

– У тебя защита, может? – предположил он. – Артефакт, амулет? Расскажешь?

– Может быть, что-то и есть – я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. – Я и сам не знаю. Иногда такое ощущение, будто у меня в голове запертая дверь. Снаружи кто-то стучит, но я не открываю.

– Поэтично, – хмыкнул он.

Мы подошли к старому зданию, напоминающему хмурый серый барак с облупленной краской на подоконниках и вывеской «Общежитие сектора Б». Пахло сыростью, жареными баклажанами и чем-то неуловимо старым – смесь времени и пыли. На лестнице сидел парень с бритой головой и трубкой во рту, от которой пахло не табаком, а чем-то сладким и обволакивающим. Он даже не взглянул на нас, когда мы прошли мимо.

– Ты уверен, что хочешь жить здесь? – спросил я.

– А у нас выбор есть, Демид?

– Пожалуй, нет.

Корпус общежития находился внутри территории, в одном километре от главного здания Академии.

Внутри здание оказалось ещё более угнетающим. Серые коридоры, запах варёной капусты, намёки на плесень, пятна неизвестного происхождения на потолке. Обстановка навевала тоску, но в ней была и своя правда: настоящая, неприкрытая, без прикрас.

На вахте нас встретила тётка с лицом, которое выглядело так, будто её жизнь давно закончилась, а тело всё ещё работает по инерции. Она даже не посмотрела на нас.

– Заселение в четвёртом блоке. К завхозу. Пятый этаж, направо по коридору.

Мы добрались до нужной двери. Я постучал.

– Входите, – раздался гнусавый голос.

В комнате сидел завхоз – плотный мужик лет пятидесяти с жирными пальцами и массивной золотой цепью на шее. От него пахло сигаретами и чем-то солёным – вроде копчёной рыбы. На столе лежали кипы бумаг, ключи, чашка с засохшим кофе.

– А, новенькие? – он лениво поднял взгляд. – Фамилии?

– Алмазов и Мозгов, – ответил я.

Он что-то поискал в бумагах, причмокнул и сказал:

– Есть. Комната 513. Большая, десятиместная. Там уже живут ребята, но места есть.

– Кто живёт? – уточнил Иван.

– Приезжие в основном. Но нормальные, ребята. Тихие.

Я переглянулся с Иваном. Он поднял брови. Я чувствовал, как в животе что-то неприятно сжалось.

– Есть ли другие варианты? – спросил я.

– Нет. Всё занято, – отрезал завхоз и уже потянулся за ключами.

Я резко отступил на шаг и ощутил, как тёплая волна пробежала по груди. Метка дрогнула – и вдруг я понял, он нагло врёт, а при помощи метки, я могу чувствовать, когда люди говорят мне неправду.

– Всё занято? – уточнил я тише.

– Сказал же. Хочешь, сам проверь! Вы заселяться будете или нет? – буркнул он и снова повернулся к окну.

Иван прошептал мне на ухо:

– Спроси про комнату 412, он сейчас подумал про неё.

Я сделал шаг вперёд и тихо, спросил:

– А как насчёт комнаты 412?

Он замер. Очень коротко. Но мы это сразу заметили.

– Что с ней? – я продолжил давить. – Пустует уже давно, насколько я понял.

Он закрыл вкладку на экране.

– Она на ремонте, – ответил слишком быстро.

Я наклонился к его столу, уперев руки в край.

– На ремонте… в документах нигде не указано, не так ли? – сказал я тихо.

Мужик покраснел. Он прищурился.

– Ты кто такой, чтобы мне указывать? Мне не важно из какого ты там рода, тут я главный!

Я подался ещё ближе, чтобы не услышали лишние уши.

– Тот, кто легко может сходить в академию и попросить сверить расходные ведомости. С указанием фамилий. А еще можно проверить списки всех проживающих, думаю найдется несколько «мёртвых душ». Хочешь?

Пауза. Он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Умный, да? Хорошо, фиг с вами… – он полез в ящик и кинул мне ключ. – Только чтоб потом без жалоб.

Я улыбнулся. Иван рядом глядел на меня с изумлением, но молчал.

– Ясен день, – сказал я. – Спасибо за честность.

Комната 412 находилась на четвертом этаже. Как только мы вошли, я сразу понял, что она когда-то предназначалась для преподавателей или гостей: потолки были выше, обои – пусть и облезлые – не в цветочек, а бежевые, стены чистые, окно большое, с широкой подоконной плитой.

– Да это ж, мать его, императорский люкс по местным меркам… – выдохнул Иван.

Внутри стояли две железные кровати с деревянными спинками, два шкафа, один стол у окна, пара табуретов и даже старенький холодильник «Саратов», пыхтевший в углу. На стене висели часы, но они, похоже, стояли уже годами и показывали время пол шестого.

– Слушай, а ты с этим завхозом как будто… – начал Иван, но замолчал.

– Что?

– Ну, ты прям….как будто знал, что он обворовывает Академию, даже я такого в его мыслях не прочитал. Как?

Я пожал плечами.

– Вижу, когда кто-то лжёт. А дальше просто проверял его, а он весь и рассыпался, как карточный домик. Слабоват он, чтобы с таким, как я, в споры вступать.

Он посмотрел на меня пристально.

– А ещё, кстати… Я пробовал снова читать твои мысли.

Я застыл.

– И?

– Не получается, – пожал плечами он. – С другими – легко. Даже сейчас слышу, как кто-то внизу матерится из-за сломанной мебели. А ты всё так же, как глухой. Пусто.

Я улыбнулся.

– Может, я просто скучный и ни о чем никогда не думаю.

– Нет. Там не пусто. Просто будто… замок какой-то стоит. Или… ты не тот, кем кажешься.

На миг я почувствовал, как шевельнулся страх. Но тут же выровнялся.

– Ну, значит, я просто загадочный. – сказал я – Выбирай, где будешь спать. Эта или та?

– Мне без разницы, – пожал он плечами. – Всё лучше, чем в той комнате, что нам предлагали в начале.

Я огляделся ещё раз. Да, комната старая. Но чистая. Стены не дышат плесенью. Здесь можно жить. Времени мало, ресурсов – ещё меньше. Но это уже наш плацдарм.

И пусть пока мы не в квартирах, как богатенькие мажоры рядом с Академией – зато у нас есть крыша над головой. А ещё – план: продержаться, выжить, стать сильнее.

А потом, если всё получится, съехать отсюда к чёртовой бабушке.

Но это потом. Сейчас – сюда бы матрас получше и пару девочек. Эх мечты.

Я лежал на скрипучей железной кровати, глядя в жёлтое пятно тусклого потолочного света. Комната была тесной. Где-то в углу тикали часы, которые починил мой сосед – единственный звук, разбавляющий тишину, если не считать редких вздохов Ивана.

– Не думал, что общежитие будет таким… – начал я, нарушив молчание.

– Таким убогим? – хмыкнул Иван. – А чего ты ждал? Это же имперская Академия, тут на лоск только для внешнего вида тратятся. Главное – магия и статус. Остальное терпит.

– Всё равно странно, – сказал я, перевернувшись на бок. – У академии бюджет должен быть почти как у Министерства внутренних дел. А мы в какой-то дыре.

– Так ведь так заведено, – Иван зевнул и потянулся. – Ты что, не знаешь, как у нас система устроена?

– Напомни, – пробормотал я, делая вид, что зеваю. На самом деле мне было интересно, как он сам это воспринимает. Хотел услышать его взгляд – честный.

– Ну смотри, – начал он, положив руки под голову. – Империя держится на трёх столпах: династии, деньги и магия. Император – это живой символ. Но власть? Власть – у Совета Родовых и Архимагов. А значит, кто держит в руках талантливых учеников – тот держит будущее.

– Думаешь, мы для них просто инвестиция в будущее?

– Не думаю. Знаю, – ответил он спокойно. – Только с поправкой: инвестиции, которые могут убить. А значит, опасные.

Мы замолчали. За окном скрипнули ворота. Кто-то, видимо, возвращался после отбоя.

– А ты кем хочешь стать? – спросил я через минуту.

– Что, прямо так? Без прелюдий? – усмехнулся он. – Ладно, раз уж ты спросил… Не знаю. Всю жизнь мне говорили: ты должен – ты обязан – ты будешь. Родителям хотелось бы, конечно, в Архимаги, чтобы я пошел.

– А ты? Чего ты хочешь?

– А я бы, честно, ушёл в глушь. Домик у озера, чайник на углях, но пока есть дела по важнее.

– Забавно, – сказал я. – У тебя есть магия, семья, род. И ты хочешь тишины. А у меня – ничего, и я хочу справедливости.

Иван замолчал, а потом рассмеялся.

– Вот это поворот. Честно говоря, я ожидал, что ты скажешь «власти».

– Нет, – я сел на кровати. – Власть – это не про меня. Я хочу изменить этот мир. Слишком много грязи под мантиями, слишком много гнили в этих старых родах. Они играют в великосветское благородство, но в реальности – те же крысы, только с фамильными перстнями на пальцах.

– Ого, – протянул он. – Так ты революционер, Демид Алмазов?

– Нет. Революции уже были. Их место в истории. Я хочу перехитрить систему изнутри. Подняться по лестнице и выбить её из-под ног у этих мерзких, продажных тварей.

– Смело – сказал Иван. – Но будь осторожен. У лестниц под ногами часто гниют ступени.

– Ты когда-нибудь чувствовал, что ты – не тот, кем тебя считают?

Он резко замер. Я заметил, как у него напряглись пальцы.

– Почему ты спрашиваешь? – тихо спросил он.

– Просто чувство, – пожал я плечами. – Иногда я смотрю в зеркало и вижу чужое лицо.

– Ты пугаешь меня, Демид, – сказал он, хмурясь. – Иногда мне кажется, что ты гораздо… старше, чем выглядишь.

– Может быть, – я вновь лёг на спину и посмотрел на трещину в потолке. – А может, это просто усталость. Я не спал уже двое суток, если ты забыл.

Он снова замолчал. Минуты тянулись. Потом он снова заговорил:

– Знаешь, что самое странное?

– Что?

– Я так и не могу прочитать твои мысли. Ни одной. Даже намёка. Как будто ты… не здесь.

– Ну, может, я просто очень скучный, – усмехнулся я. – Или слишком закрыт.

– Нет. Я читаю даже закрытых. Иногда хаос, иногда фразы, иногда просто ощущения. А у тебя – пустота. Понимаешь?

Я не ответил. Пусть думает. Пусть гадает. Потому что если он узнает, кто внутри тела на самом деле… то всё разрушится.

– Я не буду копать, – сказал он наконец. – Но если когда-нибудь захочешь рассказать – скажи. Я умею хранить чужие тайны.

– Посмотрим, – сказал я. – В этом мире мало кто умеет хранить даже свои.

Он кивнул и отвернулся к стене. Я слушал его дыхание, пока оно не стало ровным.

Я не помню, как именно закрыл глаза. Просто в какой-то момент тяжесть опустилась на тело, как будто кто-то сверху накрыл меня мокрым одеялом. Шея ныла, пальцы подрагивали от переутомления, но с каждой секундой я проваливался глубже – сквозь подушки, сквозь кровать, сквозь всё, что было реальным.

И наступила тишина.

Плотная, как в подводной пещере. Безвременье.

Я стоял в круге из черного пепла. Вокруг всё было серым – небо, земля, камни. Прямо передо мной – арена, выжженная, покрытая трещинами, как кожа старика. На противоположной стороне – он.

Кайзер.

Его фигура была той же, что я видел тогда, в реальности: высокий, в плаще из чешуйчатой кожи, наплечники, как лезвия. Лицо скрыто тенью капюшона. Но он знал, что я смотрю. Я чувствовал его взгляд – будто обжигающий свет прожектора, только не снаружи, а где-то внутри.

– Ты опять здесь, – сказал он. Голос – сухой, как лезвие, проведённое по стеклу. – Неужели ты всё ещё не понял?

Я шагнул вперёд. Под ногами скрипел пепел, словно сухие листья. Рука на рукояти меча.

– Понял, – ответил я. – Но это ничего не меняет.

– Это меняет всё, Демид, – выдохнул он. – Ты не тот, за кого себя принимаешь. Твой путь, совсем не твой.

Я бросился вперёд.

Он двинулся одновременно. Мы столкнулись, как молнии в грозе. Металл ударил о металл. Искры, резкий запах железа.

Я отбросил его назад, ударив в грудь с ноги. Он отступил, но не упал. Поднял меч, качнул им с ленцой, как бы спрашивая: «Это всё на что ты способен?»

Я атаковал снова и снова – удары с плеча, наотмашь, резкий выпад. Он блокировал, увернулся, врезал мне по ребру – кровь хлынула внутрь сна, и я почувствовал жар.

Сон был слишком реальным.

Я понял это, когда он ударил меня в ответ ногой в грудь. Меня отбросило на землю, пепел поднялся, как облако. Пока я поднимался, он стоял и смотрел. Без улыбки, без гнева. Почти с жалостью.

– В тебе живёт другой. Ты не слышишь его голос?

Я заскрипел зубами. Поднялся. Рванул вперёд.

Мы снова сцепились. Дыхание сбивалось, удары сливались в одну длинную вспышку. Клинки свистели. Я кричал – не от боли, от ярости. Вложил всё: страх, голод, бессонные ночи, боль от пули, которая меня убила в прошлой жизни. Всё, что копилось. Всё, что было.

Я бился не за жизнь. Я бился за свой орден, который предали и уничтожили.

Кайзер замедлился. Я почувствовал это – как в танце. Ударил в бок. Он пошатнулся. Разворот. Резко – лезвием в горло. Сквозь броню. Сквозь плоть.

Кровь ударила фонтаном и брызги попали на моё лицо.

Он закашлялся, а я смотрел на него.

Он поднял лицо, но это было не лицо Кайзера.