Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 329 страниц)

Глава 23

Сеня шел рядом со мной, внимательно рассматривая растения, что предлагали продавцы.

– Я так и не понял, как ты догадался, что Осколок Ледяного сердца – это Морозная синелистка, а Перо Грозового Сокола – осока Синее крыло? – Семен остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Ты забыл про Огнецвет.

– Не, не забыл. Если честно, то я сам подумал, что Уголь Живого Пламени может быть Огнецветом. У него же даже листья теплее, чем окружающая среда, в отличие от остальных растений.

– Мне помогла с этой задачкой одна травница. Она, в отличие от меня, сразу догадалась, о чём речь.

– Травница? И давно ты с ней знаком? – заинтересовался он.

– Нет, совсем недавно познакомились.

– Это хорошо, что у тебя такие знакомые. Травница поможет тебе в аптекарском деле… О, а вот и синелистка, – он указал на растение в корзине.

Я подошёл поближе и увидел голубой папоротник. Он выглядел точно также, как мне показывала травница. Наклонившись над ним, я втянул носом воздух.

М-м-м, неплохо. Из него может получиться хорошее обезболивающее. Также с помощью эфира этого растения я могу создать мазь, которая поможет справиться с высокими температурами. В моем мире такую заказывали кузнецы, вынужденные стоять у жаркого горна день ото дня. Правда, никакой синелистки у меня не было. Я использовал слизь головастиков из Мрачного болота. В том болоте всегда так холодно, что даже лес вокруг него покрыт инеем посреди жаркого лета.

Как оказалось, Морозная синелистка стоит довольно дорого. Она растёт между скал у подножья горы в новгородской аномалии. Я был там ночью, поэтому даже не заметил гор, но продавцу я поверил, и заплатил столько, сколько он попросил.

Продавцы уже начали сворачиваться. Кто-то убирал свой товар под прилавок, кто-то складывал в ящики и нёс к складам, а кто-то запихивал в багажник своего автомобиля.

– Надо торопиться, – сказал я. – Нам ещё два ингредиента нужно найти.

– Я знаю, что делать, – лукаво улыбнувшись, ответил Сеня.

Он перевернул пустой деревянный ящик, валявшийся неподалёку, взобрался на него и заорал на весь рынок.

– Прошу внимания! Нам нужна осока «Синее крыло» и Огнецвет! Возьмём с доплатой!

Продавцы ближайших лавок начали переговариваться и разводить руками. Семен, который думал, что решил проблему, и к нам толпами ринуться продавцы, взволнованный спустился с ящика и зашептал.

– Похоже, здесь нет ни осоки, ни Огнецвета. Иначе прибежали бы уже или подсказали, что можем их найти.

– Надо найти, – решительно заявил я и двинулся между прилавками, нарочито громко спрашивая про осоку и Огнецвет.

В третьем ряду один из продавцов, южанин в тюбетейке, предложил траву, близкую по свойствам к осоке – «Крылья ангела».

Сеня, который хорошо разбирался в растениях, подтвердил, что они из одного семейства, и очень схожи. За неимением нужно растения пришлось взять егокак альтернативу.

Однако Огнецвета мы так и не нашли. Я подвез Сеню до академгородка и уже хотел возвращаться домой, но тут вспомнил про профессора Щавелева. Он однажды помог мне, поэтому я понадеялся, что и в этот раз он не откажет.

– Саша, рад вас слышать, – ответил он после второго гудка.

– Олег Николаевич, я звоню по делу. Мне срочно нужен Огнецвет. Может, вы знаете, откуда его можно достать или хотя бы где он растёт?

– Знаю. Огнецвет растёт в нашей академический оранжерее.

– Мне нужно совсем немного. Можете мне дать? – воспрял я духом.

– Могу. Подходите ко второй оранжерее. Я всё ещё здесь.

Я оставил машину на парковке и почти бегом ринулся к оранжереям. Профессор ждал меня у двери. Он был облачён в серый комбинезон, шапочку и маскe. На руках розовые резиновые перчатки явно большего размера, чем ему требовалось.

– Пока меня не было, никто толком не ухаживал за моими растениями, – пожаловался он. – Особенно запустили ядовитые. К ним опасно прикасаться, но, если соблюсти все меры безопасности, не отравишься.

– Огнецвет относится к ядовитым?

– Нет, в горшке он совершенно безобиден. Идите за мной.

Он провёл меня вглубь оранжереи и указал на пышное растение с ярко-оранжевыми листьями. Даже на расстоянии метра я почувствовал, что от него исходит тепло.

– Можете сорвать столько листьев, сколько вам нужно, – сказал Щавель. – Только будьте осторожны. Их сок нагревается до высокой температуры, и даже может обжечь.

Я потянулся к растению, но профессор ударил меня по руке.

– Перчатки. Наденьте перчатки и возьмите бумажный пакет, – строго сказал он. – Совсем позабыли о правилах безопасности? А ведь меня не было всего пару недель. Как же быстро вы, студенты, всё забываете.

Он продолжал ворчать, пока я искал в коробках на стеллаже перчатки и бумажный пакет. Чтобы не тратить время на листья, я хотел срезать ветку, но Щавель запретил. Пришлось выдергивать по одному.

– Спасибо, Олег Николаевич. Вы очень меня выручили, – я подошёл к профессору, который очень осторожно, чтобы не задеть ядовитые цветы, разрыхлял землю в горшке.

– Пожалуйста, Саша. Вам я всегда готов помочь, – он поднялся, держась за заболевшую поясницу, и пожал мне руку. – Только объясните мне, зачем вам понадобился Огнецвет? Это очень специфичное растение, которое редко используется в лечебном деле.

– А для чего его используют? – спросил я и втянул носом эфир растения.

– Огнецвет очень хорошо укрепляет магическую ауру. Бывает, что маг сильно расходует ману и повреждает свою ауру. Тогда заваривают Огнецвет и пьют как общеукрепляющее.

– Ясно. Ещё раз спасибо, профессор. Не буду вас больше отвлекать.

Я энергично зашагал к двери. Мне совсем не хотелось рассказывать ему о пари с Боярышниковым. Не хватало вмешивать в наши дела ещё кого-то. Возможно, на препода надавят, и он будет вынужден отказаться от нашей договоренности, а этого нельзя допустить. Мне было очень жаль того времени, что я тратил на его бесполезные лекции.

Пока ехал домой, прокручивал в голове эфиры новых для меня растений. Лично я мог создать из них целую дюжину различных зелий, но мне нужно догадаться, что из них создавал предок Боярышникова.

Я прокручивал и так, и эдак, но не мог придумать лекарство. Подъехав к дому, уединился в лаборатории и продолжил раздумывать над задачей. То, что я мог сделать, никак не подходило этому миру. Например, я бы мог создать зелье, обезвреживающее трехглавую гидру. Или сделать усилитель роста для Средневечного дуба, желуди которого я использовал для создания пилюль долголетия. Но прапрадед Боярышникова был лекарем, поэтому наверняка использовал эти растения для лечебного средства. Но какого?

Ещё через час, когда я уже был готов послать ко всем чертям Боярышникова и его предка, я решил дать себе ещё немного времени для раздумий и приготовил эссенцию «Менталис». С помощью него даже если я буду спать, мой мозг будет продолжать усиленно работать.

Выпив слегка сладковатую жидкость, я зашел домой и услышал стук столовых приборов. Семья ужинала.

Переодевшись, я присоединился к ним. Дима рассказал, что с дедом и Поповым они объехали все лаборатории и аптеки. К счастью, вандалы остальное не тронули, и они решили прикупить кое-какое оборудование и официально открыть одну из лабораторий.

Дед сказал, что звонили Савельевы. У них уже всё готово, поэтому в ближайшие дни будут готовить манаросы на отправку. Дед настоял, чтобы привезли их на машине и в отдельном прицепе. Не хотел повторения ситуации с поездом, когда раскрылся один из опасных бутонов.

Лида рассказала, как они с Кирой искали место для ещё одной лавки в другом конце города, и нашли подходящее помещение в торговом центре. Теперь нужно провести там ремонт и заказать полки. Дед покряхтел для приличия, но согласился выделить на это деньги.

Я молча слушал и ел. Иногда не слушал, погрузившись в свою внутреннюю лабораторию. Мой мозг усиленно искал лекарство, сопоставляя со всеми известными болезнями.

Из Огнецвета получилось бы хорошее жаропонижающее, а осока усилила бы этот эффект, но синецветка наоборот нейтрализовала бы свойство Огнецвета. В то же время Морозная синецветка хорошо снимает воспаление и ушибы, а вот Огнецвет может негативно сказать на воспаленных тканях.

Поужинав, я поднялся к себе и не нашёл ничего лучше, чем просто лечь спать. Даже во сне мой мозг будет работать, а наутро подскажет какое-нибудь решение… По крайней мере я на это надеюсь.

Мне снова приснился тот странный сон, когда я лечу на орле и чувствую своих врагов. Оглядевшись, я никого не увидел, но явственно ощутил. Даже дух захватывало от осознания, что мне снова предстоит столкнуться с теми, кто желает мне смерти.

Наутро я первым делом окунулся в свои мысли. Ответа не было. Горгоново безумие! Я даже не верил, что такое может быть. Я – великий алхимик Валериан, но не смог разобраться с каким рецептом. Безумие какое-то!

Приняв душ и надев академическую форму, я спустился вниз. Время было ещё раннее, поэтому за столом сидела одна Лида.

– Сынок, что-то случилось? – спросил она, пристально глядя на меня.

– Нет, а что такое?

– Ты какой-то задумчивый. Может, поделишься?

Я знал, что Лида мне точно не поможет, но мне захотелось рассказать ей об всём. Даже не знаю, почему. Возможно, это влияние прошлого владельца тела, который безмерно любил мать и всецело ей доверял.

– Боярышников дал перечень ингредиентов и сказал, что нужно создать лекарственное средство. Но сколько бы я ни старался, не смог соединить эфиры этих средств. Они мешают друг другу.

– Хм… А ты в этом уверен?

– Полностью. Травы слишком разные, и противостоят друг другу. Используя две травы, я могу создать лекарство, но третья всегда выбивается и мешает остальным.

– Погоди-ка, а что конкретно сказал Боярышников? – задумчиво спросил она.

– Он сказал, что нашёл в древней лекарской книге рецепт уникального средства, которое…

– Уникального средства! – выкрикнула радостная Лида и даже ударила ладонью по столу.

– Что? – я непонимающе уставился на неё.

– Он не сказал, что тебе нужно сделать лекарство. Ведь так? А раньше лекари занимались даже изготовлением мыла. Это может быть не лекарство, а какое-то другое средство. Например от моли. Или от чёрной плесени. От чего угодно!

– Верно, – воспрял я духом.

С этой стороны я на эфиры не смотрел. Отложив вилку, я невидящим взглядом уставился в окно и принялся прокручивать в голове все средства, которые можно изготовить, применяя только три эфира.

Ответ нашёлся через две минуты. А я столько времени убил на то, что пытался понять, что за лекарство задумал прапрадед Боярышникова.

Горячо поблагодарив Лиду, не теряя времени, я пошёл в лабораторию и приготовил средство, аналогов которому в этом мире ещё не встречал. Предок Боярышникова не мог выжать из растений столько свойств, как я, поэтому моё средство получилось в разы сильнее. Поэтому я присвоил его изобретение и даже дал название: эликсир «Первородной стихии». А что? Лично мне нравится. И, главное, отражает суть.

В приподнятом настроении я поехал в академию. Фармакология была третьей парой, но мне не терпелось увидеть лицо Боярышникова.

– Сашка, ну что, разобрался с рецептом или будешь прислуживать до конца года? – спросил Сеня.

На его лице не было и тени улыбки. Наоборот, он был встревожен. Любит же он переживать по пустякам. Крайне тревожная натура.

– Не буду я никому прислуживать.

– Но как… ведь вы заключили магическое пари. Ты можешь заболеть, или удача отвернётся, – ещё больше встревожился он.

– Успокойся, – положил руку ему на плечо. – Я нашёл Огнецвет и приготовил средство.

– Фух-х-х, – с облегчением выдохнул он.

Переживает за меня – настоящий друг.

Первые две пары мы готовились к турниру, и декан задавал уйму вопросов по пройденному материалу и велел вызубрить первую часть справочника аптекарских ингредиентов к концу недели. Администрация академии явно хочет занять призовые места. До турнира больше двух месяцев, а они уже на нервах, и пытаются буквально вдолбить в нас знания.

Боярышников был в прекрасном расположении духа, и даже пошутил пару раз во время занятия, что для него совсем не свойственно. Наверняка думает, что обхитрил меня и ждёт не дождётся, когда поручит почистить его ботинки. Ха! Даже если бы я проиграл, то ни за что бы не стал ему прислуживать. Ещё не знаю, как, но нашёл бы способ избавиться от него.

Когда занятие закончилось, и студенты ринулись к выходу, Боярышников окликнул меня.

– Александр Филатов, вы не забыли про своё домашнее задание?

– Конечно, нет. Как я мог забыть о таком важном задании, – я подошёл к его столу, вытащил из нагрудного кармана пробирку с мутной оранжевой жидкостью и протянул ему.

Брови Боярышникова поползи вверх. Он явно не ожидал увидеть что-то подобное. Откупорив крышку, он капнул зелье на обратную сторону кисти и принялся пальцем втирать его в кожу. Затем вытащил из кармана зажигалку, зажег огонек и поднес к нему руку.

– Что вы делаете, Даниил Ефремович? – ужаснулся Семен.

Но тот ему не ответил, а ошарашенно уставился на меня.

– Не может быть, – наконец выдавил он, когда убрал руку с огня и внимательно её рассмотрел. Кожа на его руке даже не покраснела.

– Что же это такое? – не выдержал Семен.

– Средство, которое помогает пережить суровые природные воздействия, – ответил я. – Если принять его внутрь, человек станет неуязвим к сильному холоду или зною. Если намазать руку и поднести к огню, ожога не получишь.

– Не может быть, – повторил Боярышников ошарашенно. Он взял свой портфель и двинулся к двери.

– Я освобожден от ваших лекций? – бросил я ему вслед. Препод не ответил, а лишь кивнул и влился в поток студентов.

* * *

Боярышников шёл не разбирая дороги. Он был так удивлен, что до сих пор не верил в произошедшее. Как студент-первокурсник мог догадаться, что за средство придумал его прапрадед? И, что ещё удивительнее, смог его приготовить. Как?

Он забрёл в самый дальний угол длинного коридора и, отдышавшись, вытащил из портфеля телефон.

– Алло, это я, – сказал он, едва услышал голос собеседника. – Филатов справился… Да-да, я тоже не могу в это поверить, но я на себе испытал средство… Сам не понимаю, как он смог его изготовить, да ещё и в такой короткий срок. Возможно, ему кто-то помогал… Хорошо, я буду продолжать за ним слежку. До связи, – он сбросил звонок и опустился на подоконник.

Нужно время, чтобы обдумать случившееся. Даниил Ефремович был уверен, что Филатов не справится с заданием, и даже составил список того, что поручит ему в ближайшие дни. Но…

* * *

Глава «Сумеречного Ордена» Максим Маркович в последнее время стал сам не свой. Его одолевали неприятные сны и учащенное сердцебиение. А всё потому, что весь план, который они составили, летит в тартарары.

Оставались последние приготовления и всё было бы решено, но тут, даже не подозревая об этом, в игру вступили новые действующие лица, которые разрушили то, что так тщательно разрабатывалось месяцами.

Максим Маркович провёл больше сотни разговоров, уговаривая присоединиться нужных людей к великой цели их Ордена. Потратил уйму денег, пытаясь умаслить некоторых чиновников, и теперь, когда цель так близко, всё рухнуло.

– Андрей, зайди ко мне, – велел он, всё ещё лежа в постели.

Из-за очередной бессонной ночи чувствовалась неимоверная слабость. Ему даже шевелиться не хотелось.

Помощник, который дежурил у двери, зашёл в спальню и чуть склонил голову.

– Ты говорил, что пришли новости, – слабым голосом проговорил граф.

– Да, Ваше Сиятельство.

– Рассказывай.

Андрей облизал губы и, внутренне сжавшись, заговорил:

– Леонова допросили. Он сказал, что почти ничего не помнит. Скорее всего, тайная канцелярия задействовала менталистов, которые подчищают за собой. А ещё… Онуфриев пропал.

– Что ты такое говоришь? Как может пропасть наш посол в Османской империи? Где его охрана и сопровождение? – Лавров недоверчиво посмотрел на помощника.

– Прошу прощения, я не совсем ясно выразился, – поморщился Андрей. – Он зашёл вчера в здание Тайной канцелярии, но до сих пор не вышел.

– Как это «не вышел»? Куда же он подевался?

– Мы думаем, что его взяли под арест. Адвокат их рода пытается что-то выяснить, но пока безрезультатно.

Лавров тихо застонал. Плохо, всё очень плохо. Нужно действовать, и незамедлительно, пока всю их организацию не рассекретили и не взяли под арест… Император должен умереть.

Глава 24

Лев Александрович Радов, заместитель главы тайной канцелярии, ещё вчера был готов встретиться с императором и доложить ему о результатах расследования, но Роман Дмитриевич Демидов настоял на том, что должен присутствовать при разговоре. Именно поэтому встречу пришлось перенести на сегодня – в последний день пребывания Демидова в Императорской лечебнице.

Лев Александрович нервничал перед встречей и даже порывался сделать пару глотков янтарного рома, подаренного ему послом из Барбадоса, но все же сдержался. Негоже с перегаром идти на аудиенцию к самому Императору. Так что пришлось немного помедитировать чтобы успокоить нервы. На ауедиенции у императора он еще не был. всем этим занимался его начальник.

Медитация помогла и он немного успокоился. Тем не менее время шло медленно. Он то и дело бросал взгляд на большие напольные часы с кукушкой и продолжал мерить шагами кабинет. То, что он намеревался сказать Его Величеству, нельзя было назвать успехом. Скорее наоборот. Ему предстояло признать в том, что он оказался перед неразрешимой задачей. По крайней мере он в этом был уверен.

Как только он получил указание заняться этим делом, то взялся с таким энтузиазмом и рвением, что даже не замечал, как проходил очередной день. Со временем усталость взяла своё, но он продолжал заниматься расследованием в надежде, что именно это дело позволит ему и дальше продвигаться вверх по служебной лестнице. Однако прошла неделя, потом вторая, и энтузиазм поутих, а он понял, что столкнулся с преградой, которую не мог преодолеть. Расследование просто зашло в тупик.

В это время в дверь постучали, и на пороге возник один из бойцов тайной канцелярии.

– Лев Александрович, пора ехать. Мартынов уже забрал Романа Дмитриевича из лечебницы.

– Хорошо, Родион. Едем, – кивнул он и помедлил немного, бросив взгляд на бутылку с золотистой жидкость, глубоко вздохнул и решительно двинулся к двери.

Ром подождёт. Возможно, что после разговора он будет нужнее, чем сейчас. Всё-таки будет решаться его судьба.

Машину тайной канцелярии после быстрой проверки пропустили через массивные ворота императорского дворца. Лев Александрович выглянул из окна и, как обычно испытал чувство восхищения от величественного вида громадного здания построенного в псевдоантичном стиле, так любимом императором.

Увы, доложить ему правителю Российской империи было нечего. У него имелся шанс раскрыть заговор и показать что способен на большее чем быть заместителем или помощником, но он оплошал.

Когда машина остановилась, он не сразу вышел. Сделал пару глотков холодной воды, причесал волосы руками и, наконец, открыл дверь. В лицо пахнуло прохладным, влажным воздухом.

Очень даже кстати. Жару он не выносил, а холод будоражил и заставлял собраться.

– Прошу за мной, – сказал один из камергеров, когда Лев Александрович поднялся на высокое крыльцо и подошёл к парадным дверям.

Ему не нужно было представляться. Придворные хорошо знали всех, кто вхож в императорский дворец.

Они зашли в высокие двери и двинулись по ковровой дорожке. Лев Александрович не раз проходил по этому пути, но каждый раз испытывал благоговейный трепет. Со стен на него взирали прошлые императоры, изображенные в полный рост на фоне роскошного интерьера или сидящими на троне. Возле каждой двери стояли суровые стражники в синих мундирах с позолоченными пуговицами и в высоких фуражках.

Камергер попросил остаться у двери, а сам зашёл в кабинет и доложил о его приходе. Вернувшись, он произнес

– Проходите. Вас ждут, – и открыл перед ним дверь.

Лев Александрович сделал глубокой вдох и решительно двинулся вперед

В кабинете за большим столом сидел сам император. Напротив него в мягких креслах расположились несколько человек. Одним из них был глава тайной канцелярии Роман Дмитриевич Демидов. Кроме него – министр полиции и военный министр.

Лев Александрович низко поклонился, стоя у двери, прошёл на середину комнаты и ещё раз поклонился со словами:

– Ваше Императорское Величество, имею честь поприветствовать Вас и…

– Проходи, Лев, – махнул ему император и указал на свободное мест. – Присаживайся. Мы ждём только тебя.

– Прошу прощения, – забеспокоился он, но, мельком взглянув на наручные часы, понял, что пришел даже на пять минут раньше, чем была назначена встреча.

– Ты не опоздал, просто мы решили собраться до твоего доклада и кое-что обсудить, – ответил император и, сцепив пальцы в замок, внимательно посмотрел на молодого мужчину.

Лев Александрович опустился на край кресла и замер, ожидая, когда ему дадут слово.

– Говори, – кивнул император.

– Ваше Величество, мы провели расследование самым тщательнейшим образом. Допросили свыше тридцати человек, пять из которых занимают должности в высших эшелонах власти. Выявили несколько фактов взяточничества и злоупотребление властью, но… – он сглотнул и вцепился пальцами в колени. – Мы не смогли найти ни одного доказательства того, что они хоть как-то связаны с заговором против вас.

– Хм, – император поджал губы, с минуту смотрел на побледневшего Радова и продолжил. – То есть они не замешаны в том, в чём мы их подозревали? Верно?

– Нет. Дело в другом. У каждого из них поставлены ментальные щиты. Я привлёк лучших менталистов, но никто из них не смог пробиться. Притом щиты поставлены на определённые воспоминания. Например, менталист может увидеть встречу, но собеседник размыт, а слова почти неразличимы. Наши спецы говорят, что кто-то серьёзно потрудился, чтобы поставить такие щиты. Не каждый менталист в таким справится.

Присутствующие зашептались, а император задумчиво уставился перед собой, обдумывая услышанное. Лев Александрович вытащил из кармана документ, в котором указал все имена и результаты допросов, аккуратно расправил его и передал императору. Затем перевёл взгляд на своего руководителя – Романа Дмитриевича. Тот одобрительно кивнул и чуть улыбнулся. Его поддержка была очень кстати. Радов с облегчением выдохнул, вытер вспотевшие ладони о брюки.

– Что предлагаете, господа? – спросил император и обвёл взглядом присутствующих.

– Нужно действовать более решительно, – глубоким, уверенным голосом произнёс военный министр. – Если мы знаем, кто к этому причастен, то предлагаю перестать играть в демократию, – он сжал массивный кулак. – с теми кто посягает на власть императора, нельзя церемониться

– Я против, – возразил министр полиции. – Мы приняли решение строить правовое государство, поэтому не можем сами нарушать созданные нами же законы. Как в таком случае мы сможем упрекать наших граждан в самоуправстве и в самосуде? Нет, всё должно быть по закону и никак иначе.

Они принялись спорить и настаивать на своём. Даже Демидов вмешался. Император внимательно наблюдал за происходящим, а Лев Александрович с облегчением выдохнул. Это больше не его головная боль. Пусть разбираются на более высоком уровне. Со своей стороны он сделал всё что мог.

После получасового оживленного спора император остановил их и потребовал сегодня же предоставить на бумаге свои доводы.

– Можете идти, – махнул он им рукой и повернулся к Демидову. – Роман Дмитриевич, останьтесь.

Глава тайной канцелярии кивнул и вновь опустился в кресло. Остальные же с поклонами покинули кабинет.

– Что думаешь обо всём этом? – устало спросил император.

– Его Величество, могу поручиться за Радова. Я знаю, какой он дотошный и ответственный, поэтому нисколько не сомневаюсь в его словах, – сразу сказал он.

– Я не об этом, – недовольно поморщился император. – В словах твоего подчиненного не сомневаюсь. Я спрашиваю, что делать дальше. Как поступить, чтобы найти виновных и не получить славу тирана и самодура? Я уже совершал ошибки, не хотелось бы усугублять ситуацию. Тогда не нужны будут никакие заговорщики – сам народ восстанет против меня.

– М-да, сложная ситуация, – кивнул Демидов. – Ментальные щиты не просто так поставили. Само по себе это уже настораживает. Зачем нужны щиты, если человек чист перед законом и не замышляет ничего плохого? – он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

– Ты прав, но я не могу дать позволения пытать этих людей. Кем я буду в глазах своего народа? А если выяснится, что они не имеют никакого отношения к заговору против меня? – он ткнул пальцем в документ, который предоставил Радов. – Ведь это не мелкое жулье. Вот этот, – он ткнул пальцем. – Наш посол в Османской империи. А это начальник московского почтового округа. Вот ещё один… Журавлёв – член Медицинского совета. Ты понимаешь, какой вой начнётся, если мы будет действовать так, как рекомендует военный министр? Что скажешь?

Император бросил документ на стол и уставился на Демидова. Глава тайной канцелярии понимал, что должен что-то предложить, но пока у него не было никаких мыслей на этот счёт. Нужно всё хорошенько обдумать и взвесить.

– Ваше Величество, прошу разрешения вернуться к службе и вновь заняться этим делом, – после непродолжительной паузы, проговорил он.

– Ты забыл, что с тобой было совсем недавно? Чудом жив остался.

– Им меня не запугать, – твёрдо заявил Роман Дмитриевич. – Я буду осторожен. Лев Александрович хорошо поработал, но у него нет опыта и связей. А у меня есть. Дайте мне два дня, и я придумаю, как разговорить тех, кто так этого боится.

Император помял подбородок, пристально глядя на главу тайной канцелярии, и кивнул.

– Хорошо. Будь по-твоему. Но будь осторожен. Ты слишком важен для меня. Осталось не так много людей, которым я доверяю, – строго проговорил он.

– Не волнуйтесь за меня, Ваше Величество. С этого момента я и шагу не ступлю без охраны. Больше враги до меня не доберутся. Обещаю.

– Тебе нужно снова сменить место размещения твоего управления. Они знают, что ты обосновался в Архиве, поэтому могут не только машину, но и всё здание взорвать, чтобы избавиться от тебя.

– Пожалуй, вы правы. Но куда же нам переселиться?

– Может, в одно из министерств? У них с охраной всё в порядке, – предложил император.

– Нет-нет, лишние уши мне не нужны. К тому же мы не знаем, кто ещё замешан в этом деле. Хм… поищу что-то более скромное и не привлекающее внимание.

– Делай, как считаешь нужным. Жду тебя через два дня… Надеюсь, ты сможешь найти выход из этой ситуации.

Демидов поднялся с места, поклонился императору и вышел из кабинета. По пути сделал несколько звонков. Два дня пролетят быстро, а он не мог разочаровать императора. Враги могут и начать действовать в самое ближайшее время, а они даже не знают, от кого ждать угрозы.

Глава тайной канцелярии забрался на заднее сиденье своего автомобиля и велел водителю отвезти его к старому зданию Архива.

Две машины сопровождения поехали следом. После покушения он усилил защиту и окружил себя боевыми магами, которые хорошо показали себя в роли телохранителей.

Демидов попытался перекинуть мысли в другое русло, но как только увидел знакомую крышу, сердце взволнованно забилось. Нет, нужно однозначно съезжать отсюда.

Здание Архива подлатали, заделали дыры в стенах, поставили новые стекла вместо разбитых, но на асфальте до сих пор осталась черная копоть после взрыва и темное пятно от его крови. Роман Дмитриевич вышел из машины и быстрым шагом пройдя место взрыва, зашел в старое здание и поднялся на второй этаж. Только очутившись в кабинете, в своей привычной обстановке, он с облегчением выдохнул и опустился в кресло.

Через полчаса к управлению тайной канцелярии начали съезжаться приглашенные люди, которым он всецело доверял. Пятеро мужчин расположились на стульях и в креслах в его кабинете и после взаимных приветствий, выжидательно уставились на Демидова.

– У кого-нибудь из вас есть ментальные щиты? – спросил Демидов и обвёл взглядом присутствующих.

Мужчины переглянулись и ответили отрицательно.

– Я вам верю, но после того, что со мной произошло, предпочитаю всё перепроверять. Вы не будете против, если мой менталист удостоверится в том, что вы сказали правду?

– Рома, я, конечно, не против, но по-моему это уже на грани. Нельзя же быть таким подозрительным. Так и до психушки недалеко, – недовольно проговорил рыжий мужчина средних лет в дорогом сиреневом костюме.

– Уж лучше в психушке, чем на кладбище, – возразил его сосед – генерал Винокуров.

– Да, пожалуйста-пожалуйста, я не возражаю. Мне скрывать нечего, – поднял руки рыжий.

Роман Дмитриевич пригласил в кабинет менталиста, который работал с задержанными и не раз сталкивался с ментальными щитами, поэтому отлично знал, как они поставлены и что именно закрывают.

Спустя двадцать минут он подтвердил, что среди присутствующих нет никого, кто скрывал бы воспоминания. Демидов с облегчением выдохнул и рассказал о проблеме, с которой столкнулся Лев Александрович, когда допрашивал подозреваемых.

– Неужто никто не может снять эти щиты? – возмутился пожилой представительный мужчина который занимался частным сыском. – Ведь ты к себе переманил лучших спецов со всей империи.

– Так и есть. Но, к сожалению, даже они не смогли справиться, – развёл руками Демидов. – Нужен другой способ выведать информацию… Говорю сразу, император запретил пытки.

– Жаль, – буркнул Винокуров. – Уж я-то бы быстро разговорил.

– Скрытое наблюдение за подозреваемыми ведётся? – уточнил рыжий.

– Да, за некоторыми. У нас нет столько людей, чтобы следить за всеми, – недовольно поморщился Демидов.

– А прослушка? – продолжал допытываться он.

– Конечно. Пока без результатов. Похоже, они пользуются другими видами связи… Либо затихарились.

Все замолчали. Ни у кого не было предложений.

– Нужно найти менталиста, который поставил эти щиты, – решительно заявил детектив. – Ведь ты сам сказал, что действовал сильный маг, а среди менталистов не так уж много сильных магов.

– Пф-ф-ф, – не сдержался Винокуров. – Ты сам-то понимаешь, что предлагаешь? Ты думаешь, тот менталист не поставил на себя ментальный щит? Да он их целых три штуки поставил! А, может, даже больше! Хрен ты из него что-то вытянешь.

В кабинете вновь повисло молчание.

– Неужели мы не сможет прищучить предателей? – в сердцах воскликнул рыжий, когда молчание затянулось. – Неужели они умнее нас?

– Нет никого умнее нас, – ответил Винокуров. – Но мы связаны по рукам и ногам, а они творят то что захотят. Хотя… есть у меня один знакомый аптекарь, который такие чудеса творит, что я до сих пор под впечатлением.

– Аптекарь? – усмехнувшись переспросил рыжий. – Что же он такого делает? Лосьон от бородавок?