Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 329 страниц)

За нами пришли через три часа. Солнце уже опустилось ниже скал, погрузив долину в полумрак, который разгоняли как немногочисленные магические светильники, так и обычные масляные лампы. Нас сопровождал тот же молчаливый бык, что привел меня в гостевой дом.

Мы шли по улицам, вновь собирая на себе заинтересованные взгляды, причем больше всего доставалось Актеону. Судя по всему, местные жители искренне недоумевали, что в Лабиринте делает однорогий. Я поравнялся с минотавром.

– Я думаю, сейчас самый подходящий момент, чтобы немного рассказать о себе, Актеон. Иначе у нас есть все шансы выглядеть идиотами, когда правда вскроется от кого-то другого.

Он не стал отнекиваться:

– Ты прав. Нам уочень повезло, что на страже прохода стоял именно Мууазон. Он всегда отличался благоразумием, поэтомууу мы здесь.

Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями:

– Двадцать лет назад муой народ, после предательства Пиролатов, посчитал, что людям больше нельзя доверять. Совет вынес решение – разорвать все контакты с вашим племенем. Так требовала наша гордость и благоразумие, тем более что Пиролаты вскоре попытались напасть на Лабиринт, но получили отпор и больше к муинотаврам не лезли. Потом пытались восстановить отношения, но мыы отказались.

– А почему тебя изгнали?

– Вуот именно поэтому. Ты же видел, какой стол накрыли для важного гостя. И это не потомуу что пожалели еды. Как раз наоборот – стол был шикарный. Просто мой народ голодает. В горах сложно добывать пропитание. Я выступал за восстановление отношений с людьми. Понимал, что без этого нам не выжить. Но Старейшины скорее удавятся собственными кишками, чем признают ошибку. Я тогда много чего наговорил... Сказал, что раз они столь слепы, что не видят отчаянного положения, то я покину Лабиринт и вернусь только тогда, когда смогу доказать – не все люди плохие. И вуот, вернулся.

– Отрадно слышать, что ты столь высокого мнения обо мне.

– Хочу тебя предупредить. Что бы там не произошло – не вмешивайся. Все равно ничем помуочь не сможешь.

Я не успел спросить, что именно может произойти, так как мы вышли на большую площадь, утопающую в свете магических фонарей. По краям площади П-образно расставили столы, заставленные простенькой скудной пищей. Середина площади пустовала, образуя большое свободное пространство, а вот по краям, по ту сторону столов, расположилось едва ли не все население Лабиринта. По крайней мере, огромное множество самых разнообразных рогатых голов создавало именно такое впечатление.

Из общей массы выделялась пятерка быков в богатых одеждах, стоящая прямо напротив нас. Чуть впереди, стоял уже знакомый мне Агатон. Старый минотавр дружелюбно смотрел на нас, чего нельзя было сказать об остальных. И если торица его спутников строила невозмутимо-высокомерные морды, то стоящий справа с краю бык, самый молодой на вид, даже не пытался скрыть ненависти, направленной на Актеона. Стоило нам вступить на площадь, как он сразу же впился взглядом в моего однорогого спутника и ни разу не отвел глаз.

– Лабиринт рад приветствовать у себя дорогих гостей... – начал было Агатон, но молодой, не церемонясь, прервал его:

– Муы рады приветствовать лишь представителя клана Якостроф! Но никак не остальных чуужаков, среди которых есть Пиролат и презренный изгнанник! Не пытайся навязать нам свою волю, Агатон!

Судя по раздавшемуся в толпе ропоту, не все поддерживали грубияна. Но было и много таких, кто согласно кивал, а некоторые даже затрясли кулаками в знак поддержки:

– Долой изгнанника!

– Гнать его в шею!

– Тихо! – рявкнул Агатон. – Не надо выставлять наш мудрый народ дикарями в глазах союзника!

Это остудило некоторые горячие головы, но молодой бык и не подумал уняться:

– Тебе прекрасно известен закон, Агатон! Изгнаннику нет возврата. И если такой минотавр приходит в Лабиринт, то любой гражданин вправе убить изгнанного!

– Не делай этого, Келотон, – предостерегающе проговорил старый бык, но его угроза не возымела действия:

– Тебе не удастся выгородить своего сынка! Я убью его здесь и сейчас! А чтобы ты потом не мог сказать, что поединок был нечестным – он пройдет по правилам Поединка Афины!

Сынка?! Я бросил быстрый взгляд на Актеона, в глазах которого сейчас плескалась та же незамутненная чистая ненависть, что и у его врага. Мой спутник действительно оказался непрост. Да еще как?!

Толпа разразилась криками. Впрочем, не не удалось уловить среди них откровенно враждебных. Если они и были, то потонули в общем энтузиазме. Быкам понравилась идея поединка. Однако общий настрой никак не вязался с победно блеснувшими глазами Агатона. Кажется, горячий мститель только что, сам того не подозревая, угодил в ловушку.

– Да будет так! – громко сказал отец Актеона, как только толпа немного стихла. – Однако у меня есть поправка. Другой закон четко гласит, что минотавр имеет право бросить вызов гостю только с согласия и на условиях совета Старейшин. Актеон прибыл сюда как гость, сопровождая мага Якостроф. Поэтому я предлагаю следующие условия поединка. Если Актеон победит, то это докажет его правоту – он действительно вернулся к нам с друзьями из человеческого рода, ибо клан Якостроф всегда был другом Лабиринта. Это также снимет с него клеймо изгнанника.

– Я не даю согласия на такие условия! – кажется, молодой начал понимать, что поторопился с вызовом.

– Сейчас ты бросивший вызов, а не Старейшина. Твой голос не учитывается. Что скажут остальные?

– Согласен!

– Пусть будет так!

– Согласен!

Судя по всему, хитрый старикан изначально все спланировал. Больно уж легко согласилась остальная троица.

Келотон сплюнул под ноги старого быка:

– Пусть будет по-твоему. Но не надейся, что у твоего теленка есть хоть малейший шанс! Сейчас я размажу его по земле, а ты посмотришь на представление.

Келотон шагнул вперед, сбросил легкую курточку, обнажая поджарый мускулистый торс. Несмотря на не самые крупные габариты и молодость, в нем чувствовались сила и опыт.

Я повернулся к Актеону?

– Что еще за Поединок Афины? Давай пошлем этого дебила куда-подальше. Я смогу убедить остальных, что ты под моей защитой.

– Поединок Афины проходит один на один, без оружия, до смуерти одного из противников. Не надо вмешиваться, Муилан. Ты ничем не муожешь помуочь и сделаешь только хуже. Я с самого начала знал, что имуенно этим все и закончится. – Актеон вышел вперед, обнажив торс.

Я шагнул было следом, призывая щит и меч, но дорогу тут же преградила та самая парочка, что днем провожала меня до гостевого дома. Они вежливо, но твердо попросили нас отойти. Кажется, мне оставалось только смотреть, как друг будет решать свою судьбу в поединке насмерть.

Глава 2. Возвращение блудного сына

Оба минотавра встали напротив, пожирая друг друга глазами. Я внимательно переводил взгляд с одного на другого. Примерно одного телосложения, но все таки Келотон выглядит посильнее. Чувствуется в нем что-то такое... Словно опытный боец вышел против уличного драчуна. Хотя я не стал хоронить Актеона раньше времени.

Еще в то время, когды мы обитали в убежище в Кидонии, я брал уроки боя с оружием у друга-минотавра. Он многому меня научил и теперь я уже не представлял легкую добычу для любого мало-мальски приличного мечника. Но наши занятия работали и в обратном направлении.

Я почти сразу заметил тогда, что однорогий куда больше полагается на силу, а не на умение или ловкость. Такой подход хорош для драки с не очень искусным противником, где все решает именно физическая мощь, чтобы попасть один раз хорошенько и тем самым переломить бой в свою пользу. Но умелый боец наверняка использует твою силу против тебя. Я сразу указал Актеону на этот факт и тот согласился учиться. Так что, думаю, он сможет преподнести своему оппоненту пару неприятных сюрпризов. К тому же Келотона душит злость, которая, если не взять ее под контроль, может заставить совершать ошибки...

Пока я размышлял, Келотону надоело буравить противника взглядом и он, издав дикий боевой клич, ринулся вперед. Как я и думал – бесхитростно и мощно, немереваясь решить все здесь и сейчас. Разбежавшись, он прыгнул и нанес сокрушительный удар в грудь. Вот только Актеон не собирался стоять и смотреть, как его грудная клетка превращается в груду осколков. В нужный момент, когда до удара оставалась пара мгновений, шагнул вперед, обеими руками перехватил ногу и, используя ее как рычаг, швырнул противника на землю.

Толпа ахнула, когда Келотон покатился по земле, матерясь на чем свет стоит. Удар вышел знатный. Кто-то менее выносливый после такого мог и не встать. Но не в этот раз. Не обращая внимания на многочисленные ссадины, бык поднялся и посмотрел на врага. Самоуверенности во взгляде поубавилось. Теперь он смотрел на сосредоточенного Актеона с интересом и некоторой опаской.

– А ты не терял времени даром, теленок! – крикнул он, надеясь оскорблением вывести противника из себя, но однорогий пропустил слова мимо ушей, внимательно ловя каждое движение соперника.

Некоторым людям и нелюдям для крепкого усвоения урока требуется повторение. Келотон оказался из таких. Он снова рванул вперед, только в этот раз не стал исполнять безумные прыжки, а просто всем телом врезался в Актеона, намереваясь сбить с ног. Но однорогий успел сместить центр тяжести, схватил противника за руки и в падении сделал бросок через ногу. Келотон совсем неизящно перелетел через противника и всем телом снова грохнулся оземь. Я улыбнулся, гордясь успехами ученика. Борьба в этом мире существовала, но еще не получила такого развития, как на моей родной Земле, так что Актеон уже дважды смог удивить более сильного противника.

– Да добей ты его уже! – крикнул я стоящему столбом однорогому, чем заработал с десяток неодобрительных взглядов. У минотавров были очень сильны понятия чести, но мне было плевать на подобное. С врагом надо кончать, пока есть возможность.

К сожалению, вытравить эту дурь из Актеона я не успел, так что он дождался, пока Келотон поднимется. И через несколько мгновений пожалел об этом, когда окончательно взбешенный враг пошел врукопашную.

Удары сыпались со всех сторон. У Актеона выходило только защищаться, но и речи не было о том, чтобы перейти в наступление. На моих глазах он пропустил крепкий хук в челюсть и почти сразу – в бок. А затем еще несколько ударов, от которых свалился бы даже Чак Норрис. Я выругался. Если Актеон не возьмет себя в руки – быть беде.

Наконец, Келотону надоело изображать из себя бешеную мельницу, он обхватил дезориентированного однорогого обеими руками и крепко сжал, приподняв над землей. Судя по выпученным глазам Актеона – хватка у него оказалась стальная. Он схватил врага за руки, пытаясь уменьшить давление, но вышло из рук вон плохо.

– Сейчас я раздавлю тебя, падаль однорогая!

Отчаянное положение всегда выбивает из головы любую дурь. Актеон, поняв, что еще немного и его внутренности превратятся в отбивную, отбросил предрассудки и обеими руками схватил голову врага.

Торжествующий рев сменился криком боли и я знал, почему. Большие пальцы Актеона впились в глаза, давя изо всех сил. Келотон тут же отпустил однорогого и схватил его за руки, но Актеон продолжил давить. Потом схватился за рога и со всей силы ударил головой в переносицу. Раздался треск сломавшейся кости и новый вопль боли. Удар ногой по колену – и противник, ничего не соображая от боли, падает вниз. Актеон, морщась и шатаясь, словно пьяный, обошел стоящего на одном колене соперника сзади, одной рукой схватил за затылок, а другую положил на подбородок.

– В отличие от тебя, я действительно не терял времени даром!

Резкое движение, хруст сломанных позвонков – и уже мертвое тело мееедленно заваливается на землю, скрывая от притихших зрителей окровавленные мертвые глаза Келотона.

– Афина сказала свое слово! – над притихшей толпой раздался громкий голос Агатона. – Актеон отныне больше не изгой!

Что тут началось! Все минотавры вокруг взревели, даже те, кто еще недавно громогласно требовал прогнать изгоя. Они хлопали друг друга по плечам, свистели и выражали всяческое одобрение происходящему. Я дернулся вперед, как раз успев подставить плечо Актиону, который как раз собирался грохнуться оземь.

– Держись, дружище! Ребра? – спросил я, не обращая внимания на не самый маленький вес однорогого.

– Минимум два. Хватка у суукина сына железная.

Он немного помолчал, затем добавил:

– Спасибо, Муилан. Без твоих уроков я бы сегодня не выжил.

– Всегда пожалуйста. Как только выздоровеешь – мы продолжим. Тебе еще ой как есть над чем поработать.

– Всенепременно! – бык коснулся медленно заплывающего глаза и разбитой губы, попытался улыбнуться, но тут же охнул и схватился за бок. Где-то позади сатир требовал немедленно отметить такую замечательную победу.

Перед нами остановился Агатон, с любовью глядя на сына.

– Я же говорил, что справлюсь, отец.

– Ты прав. Прости, что я сомневался до последнего. Твой план действительно сработал. Теперь никто из нашего народа не станет противиться прекращению изоляции.

Я переводил взгляд с одного на другого:

– Подождите... Вы что, хотите сказать, что сознательно пошли на изгнание, надеясь именно на такой исход?!

Мне ответил Актеон:

– Да. Только так муожно было переломить сопротивление остальных Старейшин и убедить всех, что нам необходимо возрождать связи с людьми.

– Но ты же не знал, что я жив! Что клан Якостроф уцелел!

– Не знал. Я надеялся найти кого-то, кто не стал бы шарахаться от однорогого, а проявил бы сострадание и помуощь.

– И долго искал?

– Достаточно, чтобы засомневаться. Но тут встретил тебя.

Я потрясенно покачал головой:

– Вы в курсе, что оба двинутые? Как ты...вы могли согласиться на подобное? – я посмотрел на седого минотавра.

– Я отговаривал сына до последнего. Но он был непреклонен. Истинный сын Лабиринта. А теперь отпусти его, Якостроф. Об Актеоне позаботятся.

Рядом появилась та самая парочка, что таскалась за мной весь день. Они подхватили Актеона с двух сторон и осторожно повели куда-то.

– Не волнууйся о нем. Наш народ умеет врачевать раны. Через неделю будет как новенький. А теперь предлагаю приступить к пиру, пока твой козлорогий друг не вылакал все вино. У нас его, знаешь ли, не бездонные запасы.

Зная, на что способен Менис, я не стал оспаривать этот факт.

Пробуждение на следующее утро не стало тяжелым. И пусть вчера прозвучало множество тостов «За возвращение Актеона», «За славный клан Якостроф», «За дружбу минотавров и людей», но все таки сказалось то, что у минотавров не было ресурсов для грандиозной попойки. Однорогий был прав – быки не могли похвастаться изобилием продуктов. Что ж, если у меня все получится – надеюсь, я смогу исправить это досадное недоразумение.

Агатон не стал скрывать от соплеменников, что на острове неспокойно. Упомянул он и про демона, захватившего власть в Кидонии, и про «священный» долг минотавров помогать Якострофам поддерживать мир и процветание на Крите. К моему удивлению, подавляющее большинство восприняло тревожные новости с энтузиазмом. Вообще, как я уже успел понять, кровь у ребят была очень горячая, так что подраться, да еще и за «правое» дело, ребята завсегда были горазды, а тут такая возможность! И их нисколько не смущало, что в возможной мясорубке могут «прокрутиться» многие из них.

Меня разбудил луч вставшего над скалами солнца. Как я понял, каменная кровать специально располагалась именно так, чтобы просыпаться вместе с первыми лучами. Впрочем, ничего против я не имел. Никогда не имел потребности валяться в койке до обеда.

Я осторожно убрал руку ламии, лежащую на моей груди. Она пришла вчера глубокой ночью. Мозг, расслабленный после прошедшего поединка и подогретый некоторой долей алкоголя, не особо протестовал против ее компании, хотя сейчас я и испытывал некоторое сожаление от произошедшего, но назад уже ничего не воротишь.

Я осторожно, стараясь не разбудить девушку, встал. Она тут же приоткрыла глаза, решила, что столь чудесное утро не стоит того, чтобы прерывать блаженный сон, перевернулась на спину, обнажив соблазнительные холмики и уснула вновь. Я же оделся и тихо вышел в коридор. Прислушался. По гостевому дому раздавался приглушенный храп сатира. Менис даже в столь ограниченных условиях умудрился вчера нажраться. Я усмехнулся. Козлорогий вновь, после продолжительного алко-целибата, оказался в родной стихии.

Агатон выделил мне сопровождающего – того самого быка, что привел меня в гостевой дом. Вообще, мне выдали право разгуливать где угодно, в разумных пределах, но я посчитал, что будет вежливо дождаться своего помощника, который клятвенно пообещал прийти рано утром, то есть с минуты на минуту должен был появиться. Поэтому, пользуясь свободной минутой, сварганил себе завтрак в виде бутерброда.

В таком виде – жующим хлеб с черствой колбасой, меня и застал Феодор. Кивнул мне и сел напротив.

– Я должен вас покинуть.

– В Кносс?

– В Кносс.

Новость не стала для меня неожиданной. Я, как и он, понимал, что затеянная игра с чудесным спасением истинного наследника нуждается в подпитке. Выживший боевик звезды может сколько угодно рассказывать о том, что видел старшего сына Леонида. В таком вопросе как никогда актуальна простая истина – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. До той поры, пока люди воочию не увидят наследника – очень немногие решат выступить против теперешнего Правителя. Им нужен стимул. Нужен символ.

– Я вчера говорил с Агатоном. Он не в восторге от меня и моего присутствия здесь. Все таки я выходец из клана-предателя. Однако он согласился выделить нам пару голософонов, чтобы поддерживать связь. – Феодор протянул мне тонкую металлическую пластину, на которой была выгравирована одна-единственная «кнопка».

– Я буду на связи всегда. Жду от тебя того же. Постарайся не умереть, Милан. Иначе все пойдет прахом. Возьми от быков все, что сможешь. А я пока подготовлю почву. Нам обоим предстоит много работы.

Он встал, протянул мне руку и я без раздумий ответил на крепкое рукопожатие. Феодор прав – у минотавров ему делать нечего. Если мы собираемся объединить остров и уничтожить демона – стоит позаботиться о подготовке. В городе Пиролат будет намного полезнее.

В дверях Феодор едва не столкнулся с моим сопровождающим, которого звали Манатон. Вообще, я заметил, что первая часть имени у минотавров может сильно отличаться, а вот неизменное «-он» присутствует у всех. Я сказал вошедшей на кухню Лие, что до моего возвращения они могут заниматься чем угодно, велел держать сатира на коротком поводке и отправился вместе с минотавром постигать тайны магии Земли.

***

Громкие шаги Джамала эхом разносились среди стен царского дворца Спарты. Впереди него семенил куда более тихий прислужка, которому было поручено проводить гостя до приемного зала.

Местный царек достаточно скоро узнал о событиях в храме Ветра и призвал к себе нового нового иерофанта. И маг воздуха примерно понимал, о чем с ним захочет поговорить Диомед. Что же, возможно, у него получится удивить местного царька.

Стража возле дверей, ведущих в зал, где Диомед принимал посетителей, просителей и прочих -тителей, как видно, была предупреждена о возможном визите мага, поэтому без разговоров раздвинула копья, открывая дорогу. Джамал толкнул тяжелые створки и оказался внутри величественного, изысканно украшенного зала. Никаких стульев тут не было, кроме одного – тронного, на котором восседал царь. Дорога к трону оказалась застелена широкой ковровой дорожкой с густым ворсом. Джамал прищурился, взглянул повнимательнее и почувствовал скрытые под ними магические узоры, призванные обездвижить гостя. Усмехнулся про себя. Подобное могло сработать на ком-то, лишенном дара. Возможно, слабенький маг тоже окажется обездвижен на какое-то время.

К счастью, к слабым Джамал себя не относил. Если разговор зайдет не в то русло – Диомеда подобный фокус не спасет. Подойдя ближе, он остановился в десяти шагах от правителя и коротко поклонился, машинально отмечая, как справа и слева напряглись охранники, а парочка поудобнее перехватила арбалеты.

Диомед, царь Спарты, несмотря на возраст, переваливший за пятьдесят, мог похвастаться рельефной мускулатурой и отсутствием даже капли лишнего жира. Поджарый, крепкий и сильный, с густой черной бородой, к которой только-только начала серебриться седина, и пронизывающим взглядом серых стальных глаз.

– Иерофант храма Ветра прибыл по твоему приглашению, владыка.

– Интересная трактовка. Не припомню, чтобы кто-то именовал приказы «приглашениями». А также запамятовал, когда тебя успели возвести в этот сан, послушник. – Диомед с неподдельным интересом уставился на дерзкого «молокососа», замершего перед троном.

«Сходу решил задавить меня своим авторитетом? Хорошо, давай сыграем в эту игру» – подумал Джамал и ответил:

– Если царь забыл, то мне несложно напомнить. Никто и никогда не давал трону права приказывать жрецам храма Ветра. Царь может лишь просить. И то, что за последнее время все твои просьбы удовлетворялись – лишь признак слабости моего предшественника. А насчет сана – меня выбрало большинство жрецов храма.

Диомед нахмурился. Он явно не привык слышать в свой адрес столь наглые речи, тем более от какого-то там жреца, едва разменявшего третий десяток.

– Придержи язык, мальчик! Я никогда не славился особым терпением!

– Как тебе будет угодно, царь. Вот только и ты в таком случае не разбрасывайся пустыми угрозами.

– Пустыми? А как тебе такое, сопляк?!

Он повернул крупный сапфир на перстне и Джамал почувствовал, как активируется спящее плетение под ногами. Заклинание невидимыми щупальцами охватило ноги, попробовало подняться выше и разочарованно зашипело, когда маг точечными уколами силы отсек самые плотные жгуты. Больше не рискнув пробовать на зуб защиту, заклинание признало в нем сильного соперника и вернулось в узор.

Почуявшие неладное стражники лупанули из арбалетов, но болты увязли в многократно уплотнившемся воздухе.

– Впечатляюще, – скучающим тоном проговорил Джамал, изучая собственные ногти. – А теперь позволь ответить.

Воздух в зале взревел, подчиняясь воле мага и сорвавшихся с места стражников сбил с ног шквалистый ветер. Людей понесло по полу и через несколько секунд все стражники с грохотом врезались в стену. Никто не встал. Джамал понятия не имел, убило гвардейцев или просто оглушило. Да и без разницы, если честно. Царь сам захотел довести до конфронтации – он ее получил.

Маг подошел ближе. Диомед выхватил короткий изогнутый меч с расширяющимся к кончику лезвием. В ответ Джамал «подхватил» с земли валяющееся в четырех метрах копье. Подчиняясь воле мага, оружие просвистело в нескольких сантиметрах от лица правителя и со стуком воткнулось в дерево позади трона.

– Как видишь, мне вовсе необязательно подходить на расстояние удара, чтобы убить тебя, царь. – Джамал глядел в напряженное лицо. – Но я пришел сюда не за этим. Нам нет нужды ссориться, особенно когда союз принесет куда больше плодов. Я знаю, что очень давно храм Ветра отказал царям Спарты в военной помощи. Пришло время исправить это недоразумение. Начать предлагаю с Афин. Если ты, конечно, изменишь свое отношение к «сопляку».

Несколько секунд Диомед внимательно глядел в молодое лицо мага, затем опустил оружие:

– Я слушаю.