Текст книги ""Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

Соавторы: Валентина Зайцева,Харитон Мамбурин,Егор Золотарев,Инна Дворцова,Денис Стародубцев,Александр Коротков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 329 страниц)

Глава 15. Те, кто со смертью на «ты»

Несмотря на раннее утро, в воздухе вокруг стремительно растекалась нестерпимая жара, в которую даже самые стойкие жители предпочитали оставаться дома, потягивая прохладное разбавленное вино. Своими делами можно заняться вечером, ближе к закату, когда яростное солнце растеряет часть боевого задора, а соленый морской воздух сможет пробиться на улицы Карфагена и принести с собой прохладу.

Впрочем, Марекита подобные мелочи интересовали мало. Он уверенно пробирался по немноголюдным улицам в сторону возвышавшейся над городом Бирсы – старой, основанной еще Дидоной крепости, не обращая никакого внимания на мокрые пятна подмышками и на спине, даром что рубаха была сделана из тонкого льна. Право слово, это куда меньшая неприятность, чем опоздать на Совет Шестерых или же предстать перед братьями и господином в неподобающем виде. Так что Марекит торопился. Нужно было не только поспеть вовремя, но и успеть привести себя в порядок.

Род Марекита издревле, еще со времен первого Танатиса, был наделен уникальным даром. Их называли Видящими смерть. Все Приближенные, входящие в род, обладают уникальным талантом чувствовать всплески некротической магии, где бы она не происходила. Конечно, у любого таланта есть свои пределы и с расстоянием способность ощущать проявления смерти падало, но оно и к лучшему. Право слово, Клану Танатис нет дела до смерти каждого крестьянина, особенно если она произошла за тысячи километров, где-нибудь в Персии. Однако по настоящему мощные колебания они чувствовали. Именно поэтому его род последние несколько веков заведовал тайной канцелярией, как внутренней, так и внешней.

В течение недели Марекит уже дважды ощущал знакомый зуд между лопаток. Один раз мощный, единомоментный. Эманации смерти разрезали расстояние и невидимой печатью врезались в спину Видящему, заставив уронить чашку ароматного чая. Судя по отклику – погибла какая-то могущественная сущность. Не человек. Что-то гораздо более злобное и темное. Бросившись к специальной карте, Марекит спроецировал не нее полученный слепок магического воздействия. Крит. Именно там это произошло. Неужели минотавры рискнули сунуться к той омерзительной твари – творению беглого ренегата и глупого юнца из клана Якостроф? Более того, не просто сунуться, но и преуспеть? Звучит невероятно.

Именно поэтому Марекит не стал спешить с рассказом о необычном событии и решил навести справки. И то, что ему удалось узнать, однозначно заслуживало внимания Шестерых.

Второй повод для тревоги был гораздо менее явным. Поначалу Марекит вообще не понял, что именно его беспокоит. И лишь недавно осознал, что все более сильно ощущает присутствие в мире еще одной некротической твари, создание которых разрешено только для научных изысканий. Порочной, обладающей собственным разумом и опасной, если не держать ее в узде.

Где-то в мире набирал силу гемофаг. Причем набирал самым скверным способом – через боль и страдания. И пусть гемофаг сам по себе достаточно опасен – своей физической силой, ловкостью и способностью к примитивным заклинаниям Смерти, все же главная угроза, исходящая от подобного создания – способность воззвать к своему хозяину. Мертвому хозяину. При достаточном уровне могущества гемофаг может призвать в этот мир лича – запредельно жестокое, безжалостное, злобное существо, под завязку напитанное силой и искусное в магии смерти. И Марекит уже чувствовал, что связь между гемофагом и мертвым магом натягивается, словно струна.

Погруженный в собственные мысли, Марекит сам не заметил, как миновал ворота, отделяющие Бирсу от внешнего города. Стража прекрасно знала одного из Приближенных, поэтому даже не подумала чинить ему препятствий, почтительно разойдясь в стороны. Видящий шел в сторону древнего замка мимо храмов, среди которых причудливым образом переплелись греческие и финикийские. Строгие линии эллинских колонн соседствовали с пирамидами, в которых поклонялись Баал-Хаммону и Мелькарту. Клан Танатис, воцарившись в Карфагене, принес с собой греческую культуру, но не стал выжигать привычные верования, поэтому по прошествии веков обе культуры переплелись настолько тесно, что далеко не каждый житель уже мог точно сказать, где финикийское, а где эллинское. Предпочитали называть карфагенским.

Поднявшись по крутым ступеням, Видящий глянул на солнце. Почти в зените. Успел.

Спустя пятнадцать минут, уже переодетый и чистый, Марекит вошел в прохладный полутемный зал, очертания которого терялись в тени и лишь центр был освещен широким лучом солнца. Дурацкая конструкция, при которой нормальное освещение в зале было лишь в полдень, но никто уже не помнил, зачем так сделано, а что-то менять никто не спешил.

Видящий с достоинством прошагал к одному из пяти обитых бархатом кресел, полукругом стоящих перед шестым, чуть большим и богато украшенным. Сел.

Святая святых Карфагена. Зал Совета Шестерых. Лидер клана Танатис и пять родов Приближенных. Место, где принимались важнейшие решения в жизни государства.

– Совет собрался по твоей просьбе, Видящий. Какие новости ты хочешь донести до нас?

Орест. Глава клана Танатис. Его тихий, вкрадчивый, чуть хриплый голос Марекит узнает всегда.

– Новости очень важные, уважаемые.

Рассказ вышел долгим. В какой-то момент у Видящего пересохло в горле и он прервался, чтобы налить себе воды из стоящего на столе перед креслами графина.

– Новости и правда необычные. Настолько необычные, что услышь я их от кого-либо другого – не поверила бы. Но сомневаться в одном из Шестерых не приходится.

Элиза. Только она могла вложить во внешне безупречно вежливую фразу столько презрения. Их род никак не может забыть, что именно Видящие в свое время разоблачили и изгнали того самого ренегата, что приложил руку к созданию Монстра в Лабиринте. Сам виноват. Нечего было баловаться запрещенным колдовством.

– Меня гораздо больше удивляет, что все эти события произошли в столь короткий промежуток времени. Учитывая новости, которые дошли до нас из Эллады – в мире явно что-то происходит и нам следует подготовиться.

Старческий дребезжащий голос мог принадлежать только Данису. Он всегда славится своей осторожностью.

Но тут слово взял сам Орест:

– Во всем происходящем много удивительного. Например, я многое бы отдал, чтобы узнать, как неизвестно откуда взявшемуся Якострофу удалось одолеть Монстра, к которому не рискнули сунуться даже мы. Думаю, совет не будет против, если мы отправим... посланника к нему. Стоит поблагодарить его за оказанную услугу. Заодно попытаемся навести мосты. Следует знать, с кем мы имеем дело.

Возражений не последовало, поэтому глава Танатис продолжил:

– Теперь насчет гемофага. Следует найти его и во что бы то ни стало уничтожить. Нельзя допустить, чтобы он обожрался силы и поднял лича. Любыми способами! Элиза, ты займешься этим. Следует объяснять, почему?

Главе рода Изыскателей хватило ума молча приложить руку к груди. А вот Марекит внутренне усмехнулся. Правитель легко сложил два и два. Вряд ли на Крите могло обнаружиться два повелителя смерти, а значит, ренегат успел не только создать Голема плоти, но и запрещенного гемофага. Вообще, до сегодняшнего момента считалось, что некроманта сожрало собственное создание. По крайней мере, минотавры были в этом уверены. Однако, судя по всему, беглому мастеру смерти удалось спастись. И теперь именно его кости грозятся восстать из мертвых.

– На этом всё. Марекит, удвой бдительность. Прямой угрозы для нас я пока во всем происходящем не вижу, но лучше быть в курсе событий.

Уходя, Видящий подумал, что повелитель не совсем прав насчет угрозы. Мозгов у личей практически нет, но вот особо сильные эмоции, испытанные при жизни, способны направлять ожившие кости даже после восстания. И вряд ли изгнанный ренегат пылал особой любовью к клану, который лишил его всего. Если Элиза облажается, то черепок сначала вволю порезвится на Крите, а затем обратит взор пустых глазниц на восток. На Карфаген.

***

Шандор, барон цыганского табора, задумчиво постучал серебряной ложечкой по краю чашки. Скосил глаза на большой резной сундук, притаившийся в углу шатра, но пересилил себя и не стал к нему подходить. Еще не время. Можно бесконечно долго рассматривать семь великих артефактов кланов, но без восьмого, последнего, они остаются всего лишь красивыми безделушками, в которых заключены осколки некогда единой, могучей силы.

Глава табора откинулся в кресле и задумался. Народ, который сейчас знают как ромалы, сотни лет влачил жалкое существование, кочуя от города к городу, промышляя воровством и милостыней, терпя насмешки от людей, которые всегда считали их мелкими, недостойными внимания жуликами.

Впрочем, так оно и было. До тех пор, пока пожелавший скрыться от назойливого внимания «братьев» по искусству клан Апостас не примкнул к кочевому народу. А со временем подчинил себе семь крупнейших таборов. И не беда, что они разбросаны по всему известному миру. Повелителям пространства не пристало беспокоиться о таких мелочах.

Нет, внешне в образе жизни ромалов ничего не изменилось. Они все также просили милостыню, воровали, слонялись от города к городу, но теперь это была всего лишь ширма. Прикрытие для великой цели, которую дали им Апостас.

Погруженный в воспоминания, Шандор сам не понял, как оказался перед сундуком. Вздохнул и скороговоркой сказал потребное заклинание. Сухо щелкнул замок и массивная крышка беззвучно уехала вверх, открыв своему владельцу крутую лестницу, резко уходящую вниз на несколько метров. Помимо перемещения на огромные расстояния, Апостас были способны и на другие фокусы с пространством. Например, без проблем сжимали его до такой степени, что целая комната могла скрыться в простом сундуке. И это был далеко не предел возможностей.

Шандор спустился вниз, щелкнул пальцами и небольшая, три на три метра, комната озарилась светом магических светильников. Барон подошел в высокому продолговатому алтарю, на котором лежало семь самых разнообразных, внешне ничем не примечательных предметов.

Зеркало в позолоченной рамке. Серебряный череп. Инструктированная сапфирами чаша. Кулон с изображением выпрыгивающего из воды дельфина. Хрустальный сокол. Золотая пирамида. Тяжелое кольцо с мелкими изумрудами.

Реликвии кланов. Пока еще практически бесполезные без восьмой, последней. Но уже сейчас Шандор чувствовал сокрытую в них мощь. Символы кланов тоже чувствовали потенциального носителя, способного вобрать в себя всю доступную силу воедино. И лишь последнее препятствие стояло на пути.

Вот уже несколько поколений потомков Апостас по крупицам собирали информацию не только о местонахождении кланов, но и о клановых артефактах. Тех самых, в которые первые истинные заключили заемную силу. Вынюхивали, выспрашивали, подслушивали, подкупали, угрожали, убивали... И весьма преуспели, однако в какой-то момент Шандор посчитал, что все потеряно. Подстрекаемые жителями горы, Пиролаты предали и уничтожили клан Якостроф, а их артефакт бесследно пропал... Каково же было его изумление и восторг, когда выяснилось, что один из потомков Якостроф уцелел!

И не просто уцелел. Изначально Шандор думал, что придется вместо кланового артефакта пытаться использовать живого носителя магии Якостроф. Однако первый ученик, которому было приказано пленить мага земли, вовремя заметил у того на пальце артефакт. Правда, Рамир едва не запорол дело, схватив стрелу в самый неподходящий момент от какой-то приблудной девки. Едва увидев, как толстяк вываливается из портала с окровавленным плечом и торчащей из него стрелой, Шандор пришел в ярость. Мало того, что ублюдок облажался, так еще и использовал магию Пространства, тем самым раскрыв клан! Однако барон моментально сменил гнев на милость, когда бледный Рамир вытянул вперед руку, на ладони которой лежало кольцо Якостроф!

Отправив Рамира залечивать рану, Шандор позвал двух сыновей, владеющих силой Истинных, и стал срочно готовить ритуал перемещения. Предстоял огромный Скачок и барон вряд ли справится с ним в одиночку. Благо, буквально недавно удалось выяснить, куда именно нужно «прыгнуть».

С видимым сожалением поднявшись наверх, Шандор плотно прикрыл сундук и услышал, как щелкнули запираемые замки. Абсолютно надежное хранилище. Помимо замков, содержимое сундука охраняет целая россыпь защитных заклинаний. Никому и никогда в истории не удавалось вскрыть подобное хранилище.

Выйдя на улицу, Шандор полной грудью вдохнул разгоряченный сухой воздух. Когда-то, скрываясь от остальных кланов, Апостас пришли в Египет и именно там примкнули к ромалам, а прошедшие века научили магов пространства переносить жару, так что пустынным пеклом его было не испугать. Посмотрел налево, на величественные стены древнего города, сложенные из светлого песчаника. Пробил тонкий канал в пространстве и вызвал Рамира.

Толстяк пришел через пять минут. Его движения несколько сковывала скрытая под яркой рубахой повязка, но на лицо уже вернулся привычный румянец.

– Вы звали меня, Светлоликий?

– Отправляйся в Пальмиру. Судя по сведениям, что нам удалось достать, клан Энкефал с высокой вероятностью где-то здесь. Постарайся разузнать все, что сможешь. Но будь осторожен. Помни, что имеешь дело с повелителями разума. Вот, возьми.

Шандор протянул ученику простую медную цепочку с висящем на ней янтарем-инклюзом с застывшим внутри пауком.

– Это и прикроет тебя от простых сканирующих чар, если таковые есть в городе. Но не рассчитывай, что амулет спасет от целенаправленного внимания мозгоправов. Любой Энкефал без труда разрушит оберег и ты превратишься в безвольную куклу.

– Я все понял, господин. Буду очень осторожен.

***

Несмотря на раннее утро, на дороге, ведущей в Кносс, уже успел образоваться неплотный поток крестьян и мелких купцов, желающих попасть в Кносс. Большинство из путников хотело пораньше попасть на городские рынки, чтобы успеть раньше конкурентов распродать товар или же наоборот, успеть выбрать для себя самое лучшее.

Небольшая скрипучая телега, доверху груженая капустой, картофелем и репой, неспешно катилась по правой стороне дороги. Худосочная кобыла не отличалась молодостью или задорным нравом, впрочем, старик, сидящий на козлах, нисколько не раздражался неторопливостью коняги. Впрочем как и два его, скорее всего, сына, развалившихся по разные стороны телеги прямо на товаре. Пару раз к ним обращались с просьбой продать товар, но старик каждый раз отказывался, отвечая, что везет овощи не на продажу, а ко двору одного аристократа.

– Лефер. – тихо бросил Агид одному из своих спутников, когда до ворот оставалось метров пятьсот. – Слева. Разведай.

Один из молодых махитинов поднялся над бортами телеги и увидел большой военный лагерь. Сладко потянулся, разминая затекшие мышцы. Затем лениво, старательно маскируя недосягаемую для простых крестьян пластику тренированного тела, соскользнул с телеги и нырнул в небольшой кювет, развязывая завязки штанов. Не спеша отлил, но обратно в телегу не вернулся, а пошел в сторону прямоугольных шатров, не забывая вертеть башкой по сторонам. Несколько человек обратили на него внимание, но лишь усмехнулись, подумав именно то, что он хотел: сиволапый крестьянин решил поглазеть на учения солдат и очень скоро получит по шапке от часовых.

– Кто такие? Откуда? Зачем? – еще не замученный бесконечным потоком людей, капрал на воротах не успел растерять остатки вежливости, так что вопрос прозвучал негрубо.

– Терентий я. А это сын мой, Архип. А откудова – так, почитай, из Тармасы. – Агид назвал деревеньку, в которой они купили телегу и старую клячу. – Хотим, сталбыть, пораньшо на рынок попасть, урожай попродать. А ты господин хороший, не подскажешь...

– Не подскажу, – капрал поморщился, словно у него заболел зуб. – Некогда мне с тобой лясы точить, дед. Проезжай и не задерживай! Пшел!

Более не вступая в бессмысленный диалог, Агид чмокнул и дернул поводьями. Кобыла, словно чуя скорый отдых, резво зашагала вперед и махитины оказались внутри Кносса. Поначалу старик направил телегу в сторону рынка, но затем повернул левее, в сторону от оживленных улиц. Минут через двадцать они увидел то, что искал – узкую, зажатую с обеих сторон обшарпанными домами улочку.

Оба махитина слезли с телеги, Зен нырнул вниз и вскоре распрямился, держа в руках два видавших виды мешка, которые заблаговременно спрятал под дном телеги. неожиданно Агид почувствовал чужое присутствие и резко обернулся, чтобы увидеть, как на дорогу выходят трое ухмыляющихся молодцов. Никто из них не обнажал оружия, но это не обмануло старика. Он знал, что будет дальше.

– Никак заблудились, родимые? В той дыре, откуда вы выползли, небось, не слыхали о том, что в городе не везде можно ездить, словно по грядкам? – Заговоривший, рыжий высокий парень лет двадцати пяти, ощерился, обнажив редкие зубы.

Агид спокойно огляделся по сторонам, прислушался к колебаниям воздуха и понял, что больше в округе никого нет. На помощь к троице никто не придет.

– Я дам тебе шанс уйти, парень. Поверь, это в твоих интересах.

– Ты смотри ка! Да ты никак угрожать мне вздумал, дедуля? А я то хотел всего лишь пощипать тебя немного, но теперь оберу до нитки! А ну, гони все, что есть, старый козел!

Мешок в руках Зена упал на землю, оставив в левой руке короткую перевязь с метательными ножами. Махитин трижды взмахнул рукой и вся троица, не успев ничего понять, рухнула на землю, захлебываясь кровью. У рыжего нож торчал в шее, у двух его дружков – в груди. Можно было попасть и в глаза, но такая точность неизбежно вызовет вопросы, а так все спишут на обычную поножовщину.

Зен бесстрастно достал ножи, отметив, что один еще жив и постепенно захлебывается собственной кровью – оружие пробило легкое. Жить парню оставалось минуты две, не больше.

– Нужно найти постоялый двор, – Агид стоял возле выхода из улочки, зорко высматривая возможных свидетелей. – Дождемся Лефера и выработаем план.

– Ты чувствуешь цель, учитель?

– Да. Он где-то в городе. Я чувствую четыре искры магии земли. Две слабых явно принадлежат Приближенным, и еще две яркие. Кто-то из них – Якостроф. И еще я хочу знать про источник второй искры. Идем.

Глава 16. Необычный посланник

С тех пор, как Агид вместе с учениками прибыл в Кносс, прошло уже четыре дня. За это время махитины успели осторожно и ненавязчиво, как и пристало истинным воинам тени, раздобыть всю интересующую информацию. И теперь на ее основе Агид пытался прикинуть возможный план действий.

Определенно, Арес был заинтересован в успехе их операции. Ничем иным старший махитин не мог объяснить удачу, что им сопутствовала. Во первых, как и ожидалось, городская стража абсолютно не заинтересовалась смертью уличной шпаны, так неудачно нарвавшейся на троих убийц. Даже особо не стала делать вид, что ищет виновных, а быстренько сдала свежие трупы жрецам Аида.

Во вторых, практически все боеспособные части оказались вне городских стен, в военном лагере, тот самом, что расположился недалеко от городских ворот. Там же находились и все минотавры. Агид немного опасался, что Якостроф окружит себя рогатыми телохранителями, что существенно усложнило бы выполнение задания. Бойцы минотавры стальные. Но нет, в Кноссе осталась только городская стража, способная предотвратить только кабацкую пьяную драку, да и то если численный перевес будет трехкратный.

В третьих, Якостроф оказался достаточно беспечен, чтобы вообще не озаботиться толковой охраной собственной персоны. Словно он сам до конца не понимает, сколь уникален и...опасен. Правда, возле него все время крутилась пара учеников, но махитин успел примерно прикинуть их уровень и мог с уверенностью сказать, что вместе с учениками сможет быстро вывести их из строя. Особенно если ударить неожиданно.

Ну и последнее. Вчера Агид лично проследил за магом земли. Тот, как и прошлые разы, с утра сходил во дворец Правителя, затем после обеда пришел на небольшой полигон, на котором принялся сначала до изнеможения гонять учеников, заставляя не только раз за разом отрабатывать уже известные заклинания, но и пытаться их комбинировать, изменять, сделать что-то новое, необычное. А затем, когда выжатые словно маслины ученики, уходили отдыхать, принимался мастерить что-то непонятное, отдаленно напоминающее пистоль, но очень необычное. И, судя по всему, до успеха ему оставалось совсем немного...

Однако не это интересовало слугу Ареса. За все время он так и не смог нормально определить источник той, четвертой искорки. В какой-то момент старик начал думать, что это просто какой-то артефакт, который время от времени вспыхивает в магическом фоне, чтобы потом затихнуть, однако пускать подобное на самотек было нельзя, поэтому махитин проследил за Якострофом до казармы, хоть это и оказалось нелегко. Парень оказался очень ловок и пару раз едва не «срисовал хвост».

Когда же во внутреннем дворе к магу подошла девушка, Агид все понял. Вот она, четвертая искра! Точнее, не совсем она. А то, что живет и растет внутри нее! Пусть внешне это было практически незаметно, но опытный глаз жреца сразу же заметил, что девушка ждет ребенка. У Якострофа скоро появится наследник!

Взвесив все «за» и «против», махитины решили, что еще нерожденный ребенок должен умереть вместе с матерью. Арес не знает жалости, как и его последователи. И пусть казарма охраняется, но перед слитным напором трех махитинов стражники не устоят.

Посмотрев на лица учеников, Агид увидел только спокойную решимость и уверенность, вставил два длинных, чуть изогнутых кинжала в заспинные ножны.

– Пора.

***

Очередной утренний поход на ежедневное сборище военного совета не принес ничего нового и я уже начал подумывать, как бы поделикатнее сказать Пиролату, что не считаю нужным протирать задницу по несколько часов с самого утра и до обеда, слушая скучные отчеты военных интендантов о количестве доставленного в перевалочный пункт продовольствия и успехах объединенной армии в отрабатывании очередного маневра.

Хотя все же в глубине души я прекрасно понимал, что ходить на эту скукоту придется и дальше. Во первых, на этом настаивал Актеон. Минотавры и так со скрипом признавали над собой командиров, подчиняющихся Пиролату. И если со своим рогатым другом я бы еще смог договориться, то вот с его заместителем, который тоже приходил на совет, – вряд ли. Если минотавры перестанут видеть меня среди «высших шишек» – то воины Лабиринта сразу начнутся взбрыкнут, о чем меня честно предупредил Актеон.

Ну и во вторых – поход должен начаться уже через неделю. Уж такой срок я вполне в состоянии потерпеть. Все таки благодаря этим бесконечным отчетам я в курсе всего происходящего. Потом меньше сюрпризов будет.

Так что, едва прозвучало заветное «на сегодня это всё», я чуть ли не первый встал со своего места, вежливо попрощался, перехватил насмешливый взгляд Феодора, кивнул Актеону и покинул дворец. Предстояло очередное занятие с Приближенными.

Надо сказать, что я до сих пор не очень-то проникся всем этим пиететом насчет возрождения и величия клана и прочей напыщенной дурью, так что Анатола и Богомола воспринимал скорее как верных учеников, а не как каких-то там сюзеренов. Однако взгляды парней отличались от моих, и сильно.

Не знаю, что тому виной и кто им так прочистил мозги, но я то и дело замечал фанатичный блеск в их взглядах, направленных на меня. Дошло до того, что Богомол на мой невинный в общем-то вопрос, чего ради он так рвет жилы на каждой тренировке, выкатил грудь колесом и торжественно ответил «Ради величия клана, господин!», за что тут же получил по шапке и больше при мне не осмеливался на подобные высказывания.

Но во всем этом нездоровом фанатизме была и положительная сторона. Никогда раньше мне не доводилось обучать столь старательных учеников. Мало того, что все мои приказы оба выполняли молниеносно и с небывалым усердием, так еще и в обоих вдруг проснулся исследовательский интерес. Так что на одном из занятий я с удивлением обнаружил, что парни научились сплетать воедино свои земляные щиты. И не просто сплетать, а разворачивать его в какое-то подобие широкого зонтика, способного защитить не двух человек, а все тридцать.

Помимо этого, они научились в Пылевую завесу добавлять какую-то дрянь, которая действовала как слезоточивый газ. Вот только срабатывала такая завеса в том числе и на создателей, так что практического применения этому весьма полезному новшеству в обозримом будущем не предвиделось. По крайней мере пока не придумаем, как сделать так, чтобы чтобы пыль не заставляла своего творца лить слезы в три ручья.

Оба ученика уже были на полигоне. Я не без удовольствия отметил, что парни не прохлаждались без дела в ожидании, а махали тренировочными железяками, оттачивая мастерство ближнего боя вместе с одним из расквартированных в казарме вояк, который за символическую плату согласился поднатаскать свежеиспеченных Приближенных в искусстве фехтования. И, судя по блестящим от пота лицам – занятие длилось уже как минимум час.

Я знаком показал, чтобы продолжали, а сам присел на грубо сколоченную лавку в спасительном тенечке. Не скажу, что учитель был настолько уж хорош – после занятий с Актеоном я с уверенностью мог сказать, что вряд ли проиграю обычному солдату в поединке, однако для парней, привыкших обращаться максимум с ножами – самое то.

Наконец, занятие было окончено и солдат, опустив тренировочный меч в специальную корзину, удалился. Следующие два часа я потратил на повторение уже известных моим подопечным заклинаний. К сожалению, времени, чтобы натаскать их на что-то действительно серьезное, у меня нет, поэтому самым лучшим я счел доведение до автоматизма уже имеющегося у них арсенала. Как там говорил Брюс Ли? «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч ударов. Я боюсь того, изучает один удар десять тысяч раз». Вполне неплохое правило, особенно в нашем случае.

– Пока достаточно, перерыв. – объявил я после того, как парни уже в который раз за сегодня лишь усилием воли, без заклинания, создали по два смертоносных снаряда над плечами. Не скажу, что это получалось у них столь же быстро, как у меня, но все же достаточно быстро, чтобы стать решающим аргументом в драке со многими противниками.

Богомол развеял заклинание, выудил из стоящего у стены ведра с растаявшим льдом кувшин с чистой водой, поднес ко рту. Тощий кадык заходил ходуном и, когда парень напился, то протянул мокрую тару мне. Отказываться я не стал – день выдался достаточно жарким, но напиться не успел, так как возле ворот полигона показался человек.

Глядя на него, я сразу же насторожился, и было отчего. Не каждый день встретишь человека, весьма бодро стоящего на ногах с окровавленной стрелой, торчащей из глазницы.

Незнакомец оглядел нас, взгляд уцелевшего глаза остановился на мне и мужчина рванул вперед. Вырвав из под ног сразу два кома земли, я мгновенно сформировал снаряды и одновременно метнул в атакующего. Богомол с Анатолом отстали на секунду, поэтому их снаряды ушли в молоко – моя атака свалила бегуна на землю, а один снаряд оставил сквозную дыру в животе величиной с кулак, и я готов поклясться, что из раны не вытекло ни капли крови!

Тем большим было изумление, когда живучая тварь вскочила на ноги и в несколько прыжков преодолела разделяющее нас расстояние.

Меч словно сам прыгнул в руку и я приготовился раскромсать незваного гостя, краем сознания почуяв непонятную радость запертого в клинке Монстра, но атакующий внезапно остановился и я наконец понял, кто же это такой. Оживший труп, порождение некромантов. Неужели я им чем-то насолил и они таким образом решили от меня избавиться?

Бесцветный глаз, не мигая, уставился на меня и через секунду вдруг стал ярко-оранжевым:

– Милан Якостроф, я полагаю? – голос у мертвеца был ужасным. Словно пенопласт по стеклу. – Прости за столь бесцеремонное вторжение, но это самый быстрый способ поговорить.

– О чем мне разговаривать с ходячим трупом?

– С трупом – действительно не о чем. А вот с его создателем, который говорит с тобой его устами... Позволь представиться. Меня зовут Орест, я глава клана Танатис. Мой посланник пришел без злого умысла, а лишь поговорить.

Двери полигона едва не слетели с петель, когда туда попытались протиснуться сразу несколько стражников, которые, судя по хриплому дыханию, неслись за нежитью от самых ворот. Интересно, как мертвец умудрился проскочить мимо них? Надо будет потом рассказать обо всем Феодору. Прокол налицо и капитан городской стражи явно должен получить на орехи.

Взвизгнула стрела и через мгновение вошла мертвецу прямо под левую лопатку. Впрочем, мертвое мясо даже не почесалось, а вот я вздрогнул, так как стоял прямо на линии огня.

– Отставить, вашу мать! Не видите, куда лупите?! Я сам справлюсь с этим беглецом! А вы лучше валите на посты и молите богов, чтобы сохранить свои тепленькие места!

Как видно, стражники меня узнали, раз не стали спрашивать, что за хрен тут раскомандовался. Вместо этого очаровательно взбледнули лицами, а невысокий крепыш с висячими усами и нашивками капрала попытался возразить:

– Но господин! Он прорвался через ворота и представляет опасность!

– Для мага моего уровня никакой опасности нет. – ответил я, хотя мысленно в этом не был уверен. – Возвращайтесь. И тогда я подумаю, чтобы об этом не стало известно Правителю.

Аргумент возымел действие и через несколько секунд на полигоне нас вновь стало четверо: трое живых и одна нежить.

– Мудрое решение, коллега. – Труп скосил глаз на меч в моей руке. – Понимаю, на слово ты мне верить не обязан, но все же еще раз подчеркну, что не представляю угрозы.

Мертвец, утыканный стрелами словно еж иголками, уселся прямо на землю.

– Прежде всего, позволь поблагодарить тебя за то, что решил многовековой вопрос с монстром, обитавшим в Лабиринте. Признаюсь честно, я не особо верил, что представитель твоего клана смог справиться со столь могучей сущностью. Однако, посмотрев на твой замечательный клинок, понял, что это действительно так.

– А что в нем замечательного? – я взглядом показал Приближенным, чтобы не расслаблялись и взяли оживший труп в клещи. Кажется, маневр не укрылся от «кукловода», но Орест, или как там его, нисколько не обиделся на подобное недоверие.

– Ах, к чему это лукавство? Я прекрасно чувствую, что какая-то часть Монстра, то, что от него осталось, заперто в оружии. Более того – подчинено владельцу. Какой интересный сплав... Магия Смерти и Земли. Причем земля главенствует, а не наоборот, как было с Монстром. Вы очень необычный человек и интересный маг. Я рад, что ваш клан возродился столь ярко.